Выбор императрицы. Книга первая.

С крыши тронного зала открывался захватывающий вид. Я любил сидеть на ней после полуночи и смотреть на огни шумного городка, раскинувшегося за рекой; или лежать, подложив руки под голову, и смотреть на ночное небо. Я любил ночь и ощущение свободы, что она дарила мне. Весь день я изображал из себя милого, но недалекого юношу, которому нравится гулять по саду и кушать сладости, и который глупо улыбается при виде императрицы. Ночью же я мог сбросить эту нелепую маску, расслабиться и как следует размять мышцы, исследуя дворец. Я перемещался по крышам, проникал в распахнутые окна и изучал черные ходы для слуг. Мне все было интересно. Я хотел знать все тайны, что скрывали обитатели дворца. Я узнал, что стану наложником императрицы, когда мне было семь лет. Конечно, я был этому не рад, но я был младшим из всех братьев, и подходил по возрасту. Еще больше я расстроился, когда в десять лет родители взяли меня с собой во дворец на празднование дня рождения принцессы. Когда меня представляли императрице Ян, принцесса сидела рядом с ней, насупившись. Не знаю, была ли Харин в курсе, что я стану ее наложником в будущем, но весь праздник она игнорировала меня, предпочитая играть с мальчиками и девочками из других семей. Она сама придумывала игры и их правила, и могла с легкостью их изменить в процессе, если ей не нравилось, что она проигрывает. Уже тогда у нее были замашки императрицы. Вернувшись домой, я заявил родителям, что принцесса мне не понравилась, и я хочу быть сульса* , на что мама от души рассмеялась и сказала, что я могу быть, кем угодно, когда меня никто не видит, но стать наложником мне все равно придется, потому что это долг семьи Ян — защищать дочь императрицы из нашего рода. Уже позже, когда я стал юношей, мне объяснили, что в мои обязанности будет входить не только защита, но и ублажение императрицы. Точнее, мне прямо сказали, что семья Ян еще больше укрепила бы свое влияние, если бы я стал отцом наследницы. Да, мой род был жадным до власти, и любые способы ее достижения были приемлемы. Правление матери Харин — императрицы Ян было мирным только внешне, на самом же деле всем неугодным дворянам просто быстро затыкали рты, либо угрозами, либо навсегда. И эта неблагодарная работа выпадала на долю наемников из нашей семьи. Да, мы хотели, чтобы нас боялись. Это была тактика Янов с незапамятных времен, но мы никогда не демонстрировали свою силу открыто. Нужно быть хитрее, чтобы добиться желаемого. Я пока не собирался очаровывать Харин. Спешить не следовало. Наследницей становилась младшая дочь императрицы, а Харин была еще молода и при желании вполне могла родить целый выводок девочек. Надо было еще умудриться подгадать момент, чтобы завладеть ее интересом в нужно время. Сейчас она мне нравилась немного больше, чем в детстве. Во всяком случае, она была привлекательной на мой вкус. Да и я тоже вырос и мне стали интересны совсем другие игры, чем те, в которые она меня когда-то не позвала. И судя по тому, что произошло в купальнях, Харин все еще нравилось придумывать игры и правила. Конечно, у меня были соперники, и я наблюдал за ними. Все красивые, но и меня природа не обделила. Опасными же были только двое: Бан Чан и Ли Минхо. У одного были большие амбиции, у другого — длинный язык. Чан явно из тех, кто никогда не сдается, а Минхо хитер и готов на все ради своего дружка Джисона. Я искренне удивился, что они оказались просто друзьями, а не любовниками. Я следил за ними очень внимательно, и в их отношениях не было ни на намека на романтику, а жаль. Можно было бы избавиться сразу от двух соперников за раз. И, если Минхо еще мог скрывать свои чувства, то Джисон вряд ли бы смог так искусно притворяться. Что касается, Хван Хёнджина, то большую часть времени он витал где-то в облаках, рисуя свои картины или читая сборники стихов. Его невероятная красота, кажется, совсем не трогала Харин, зато мышцы Бан Чана явно не оставили ее равнодушной. Но, несмотря на свою отрешенность Хёнджин тоже был не так прост, как казался. Уверен, в скором времени он соблазнит ее. Меньше всего я переживал за Ли Ёнбока. Он был безобидным, как цыпленок. Да, Харин ему симпатизировала, как человеку. Это было очевидно. Его доброта была ослепляющей, даже я периодически забывал, что он мой соперник, и проводил с ним много времени. С ним было легко общаться. Он не затрагивал никаких скользких тем, в отличие от Минхо, и не демонстрировал свою силу, как Чан. Он ко всем относился ровно и рад был поговорить о чем-то отвлеченном. Возможно, это была его тактика. В конце-то концов, я тоже строил из себя наивного паренька. Поэтому окончательно со счетов я его не списывал. Никогда точно не знаешь, какая тьма скрыта в человеке, даже, если он кажется сущим ангелом. Сегодня днем Харин оказала особое внимание Джисону. После встречи с ней, он был особенно рассеянным, и глупая улыбка не сходила с его лица. Минхо несколько раз довольно резко пошутил по этому поводу, но Джисон не обратил внимания, хотя обычно ненадолго, но все-таки обижался на него. Похоже, он начал влюбляться в Харин. А она шустрая. Хотя это довольно предсказуемо — в первую очередь запудрить мозги золотому мальчику, чтобы богатство семьи Хан всегда было под рукой. Но что-то мне подсказывало, что играть с наивным Джисоном, Харин будет скучно. Ей явно больше нравилась непокорность Чана, не зря же она так взбесилась, что выгнала его вчера ночью из своих покоев и заставила позвать любого из нас, чтобы сделать ему побольнее. Усмирять дикого зверя, конечно, интереснее, чем гладить уже прирученного. Понимаю ее, но пока не придумал, как использовать это в свою пользу. Один хищник — хорошо, а два будут раздражать, поэтому мне нужен другой тип поведения, но близкий к этому. Скоро будет смена караула у главных дворцовых ворот, пора было покинуть крышу тронного зала и вернуться в свои покои. Я бесшумно передвигался с одной крыши на другую, пока не оказался на крыше здания, где жили наложники, со стороны внутреннего дворика. Я уже хотел запрыгнуть в окно своей комнаты, как услышал странные звуки из комнаты Джисона. Я тихо подкрался ближе. Одна створка окна была открыта, что неудивительно, ведь даже ночью стояла духота. Сначала я подумал, что Джисон что-то бормочет во сне, но прислушавшись, понял, что он стонет. Звуков, указывающих на то, что он в комнате с кем-то еще, не было, но и перепутать стоны наслаждения с другими я не мог. А, значит, наш скромник Хан Джисон придавался радости самоудовлетворения. Я ухмыльнулся и так же тихо, как и подкрался, пошел по крыше в сторону своей комнаты *Сульса — воин-наемник, корейское название для ниндзя.