Выбор императрицы. Книга первая.

Минхо хищно улыбнулся и впился в мои губы жадным поцелуем. Мы уже были голыми и от того, как наши обнаженные тела соприкасались, я испытывала сильное возбуждение. Между моих ног было тепло и мокро. Я слегка укусила его за нижнюю губу, чтобы он прервал поцелуй. — Ты уже готова? — спросил он, облизнув укушенную губу. — Да, хватит меня мучить, сделай уже это. — Как моя императрица пожелает, — сказал он и, подтянув меня ближе к себе, удобно устроился между моих бедер. Одно плавное движение и он… Я открыла глаза, но мой разум все еще не мог отойти ото сна. Что это сейчас было? Мне действительно приснился Минхо? Вот уж не ожидала. Расскажи я ему, он бы посмеялся. Последний, кого я позвала бы в свою постель, уже оказался в ней, пусть и во сне. Конечно, я и раньше видела эротические сны, но это впервые, когда мне приснился кто-то из наложников. Суа постучала в дверь и, получив разрешение, вошла в комнату. — Как вам спалось, моя императрица? — Хорошо, — задумчиво ответила я и лениво потянулась всем телом. — Сегодня важный день. — Не напоминай, — неделя пролетела незаметно, и сегодня должен был приехать король Руан с дочерью. — Меньше всего на свете я хочу видеть этого напыщенного короля и его свиту. — Извините, госпожа, не хотела портить вам настроение. — Я так не хочу вставать, — я накрылась с головой одеялом, но через минуту мне надоело так лежать, и я откинула его. — Суа, а можно тебе задать очень личный вопрос? — У меня нет от вас тайн, моя императрица. — Да ну прекрати уже строить из себя послушную служанку, — я кинула в нее подушку. — Где моя Суа, которая пересказывает мне все дворцовые сплетни. Суа поймала подушку и хитро улыбнулась. — Это все та же я, спрашивайте уже, что хотели? — У тебя было много мужчин? — Вы имеете в виду, со сколькими я переспала? — А что еще я могу иметь в виду? — Ну, мало ли, может, вы решили узнать, скольких я отшила. Трое, — ответила Суа и бросила подушку обратно мне. — Теперь скажите, сколько было у вас? — Что? Да как ты смеешь, маленькая негодница? — я рассмеялась и вскочила с кровати, Суа тут же бросилась от меня. Я гонялась за ней по комнате, пока не поймала, и мы обе, смеясь, не упали на софу. — А зачем спрашивали? — поинтересовалась она. — Любопытно. — Что именно? В этом нет ничего любопытного. Постойте-ка, — Суа, видимо, озарила догадка. — Так вы еще не решились? Ну, вы даете! С такими-то наложниками. Один другого краше. То-то я думаю баночка с мазью из красных водорослей все еще полная. — Это не твое дело, но да, я все еще жду подходящего момента. Постой, какая еще баночка? — не поняла я. — Мазь из красных водорослей для моментов, когда там суховато и надо увлажнить. — У меня есть такая мазь? — удивилась я. — Да, я каждый месяц вам новую приношу, но до этого вы их не открывали даже, но сейчас-то я была уверена, что пригодится. — А что естественного увлажнения может быть недостаточно, я просто никогда об этом не задумывалась. — Ну, раз на раз не приходится, да и не всякий мужчина так хорош в предварительных ласках, чтобы прямо истекать водопадом, — хохотнула Суа. — Один, например, так потешно трогал мою грудь, как будто тесто месил. Мне было смешно, но уж ни как не волнительно. — Так надо было ему сказать, что тебе не нравится. — Так обиделся бы, мужчины такие ранимые. Чуть что у них падает или вообще не встает. — Тогда стоит заранее обговаривать, что кому и как нравится, разве нет? Показывать, даже водить рукой, если на слух не воспринимает. — Вот мудрые вы, конечно, вещи говорите, императрица. Но большинство мужчин в моем окружении не заботит, что женщина чувствует, им лишь бы свои потребности удовлетворить. Найти внимательного к твоим желаниям и заботливого мужчину очень сложно. Вам в этом плане повезло, наложники должны угождать, они будут очень стараться. — Но это не значит, что им не все равно, что я чувствую, — сказала я, не подумав. — И их так много! Мне не нужно столько мужчин. Что мне с ними делать? Я что женщина из Дома Удовольствий? Мне ведь тоже приходится думать, как угодить им. Я не хочу заниматься любовью с тем, кто не испытывает ко мне ничего, помимо чувства долга! — Ой, — Суа явно не ожидала от меня таких откровений, — моя госпожа, я не знала, что вы так сильно переживаете. Так вы хотите, чтоб все по любви было, да? — Наверное. Не знаю. Не должна я обсуждать с тобой такое, — я уже пожалела о том, что позволила себе сказать лишнее. — Да, конечно, — Суа тут же вскочила с софы, видя, что я не в духе. — Прикажу подать вам завтрак. Она покинула комнату, а я осталась наедине со своими мыслями. С того дня, как я целовалась с Джисоном в беседке, я больше с ним не виделась и не звала никого из наложников к себе в покои. Во-первых, у меня шла ежемесячная кровь, во-вторых, я корила себя за беспечное отношение к Джисону. Я не желала его поцелуя, но попросила о нем. Возможно, и он не хотел, но не мог мне отказать. Конечно, он сказал, что ему понравилось, и до этого всячески пытался убедить меня в том, что заинтересован во мне. Но могла ли я ему верить? Если честно, то после отказа Чана, мне казалось, что и другие наложники видят во мне только императрицу, по воле которой они вынуждены вести замкнутый образ жизни. Даже искренность Ёнбока, который вроде как был рад, что я выбрала его, уже не вызывала радости. Суа была права, я хотела, чтобы меня любили. По-настоящему. Хотя и представления не имела, что это точно значит. Но что я могла дать взамен? Сделать возлюбленного императором? Да, у меня было такое право. При желании я могла выйти замуж за одного из наложников и он стал бы императором. Конечно, его власть была бы чисто формальной, но он уже не жил бы с другими наложниками, а вел бы активную светскую жизнь и даже участвовал в заседании совета, правда, без права голоса. Но императрицы очень редко выходили замуж. За триста лет таких случаев было всего четыре. Возможно, это и была любовь? Но тогда это довольно грустно, что всего четыре императрицы любили. Изменить жизнь наложника так же могло и рождение ребенка от него, ведь по большей части воспитанием занимался отец. Он получал относительную свободу перемещения по дворцу, ведь дети непоседливы и для них не существует запретов. Стать отцом девочки значило еще и получить особый статус при дворе, не императорский, конечно, но почти. Но каково быть наложником, так и не получившим никаких привилегий? Не ставшим фаворитом или отцом ребенка? Вернуться в свою семью при жизни императрицы было позором, поэтому наложники покидали дворец только, если переживали свою госпожу. Такой участи я хотела для своих наложников? Нет. Я никому из них не желала быть нелюбимым, но и не могла любить их всех, во всяком случае, не как мужчин. Или могла? Черт, да почему я вообще так много думаю о них! Будто у меня нет проблем поважнее. Например, король Руан, который, я уверена, не упустит шанса выказать мне свое презрение, даже учитывая, что ему брак принцессы Алиры с моим братом, нужен не меньше, чем мне. Нельзя показаться ему слабой и неуверенной в себе девчонкой. Пусть увидит мою железную волю и непреклонный характер. Надеюсь, что у меня в запасе есть хотя бы немного и того, и другого…