Выбор императрицы. Книга первая.

Я выбрала один из самых шикарных ханбоков и велела служанкам сделать мне яркий макияж и особенно сильно подчеркнуть глаза, сделав мой взгляд, как можно злее. С того момента, как к власти пришла первая императрица, женщины перестали краситься, чтобы понравиться. Макияж служил другим целям. С помощью него мы показывали, что наше лицо не обязано быть красивым и привлекать мужское внимание. Мы можем выглядеть, как угодно, и с нашим мнением все равно придется считаться. Макияж был сродни боевой раскраски диких племен в далекой древности. Король Руан уже прибыл во дворец и ждал моей аудиенции. Я вошла в тронный зал через черный ход в сопровождении братьев и охранниц, и села на трон. Чанбин встал по правую руку от меня, Сынмин — по левую. Кроме главной советницы Кан Наби и охраны у парадных дверей в зале больше никого не было. Как только я заняла свое место, советница махнула охране рукой и они распахнули двери. Король Руан был низкорослым лысеющим мужчиной с выпирающим животом. Он прибыл в сопровождении свиты, состоящей исключительно из мужчин. И выглядели они, как кучка разбойников. — Его величество, король Руан, — официально представила нас друг другу Кан Наби. — Вас приветствует императрица Ким Харин, благословленная правительница нашей страны. Я слегка склонила голову в знак приветствия, король сделал так же. Остальные присутствующие поклонились нам. — Рад нашей встрече, императрица! — расплылся король Руан я в ядовитой улыбке. — Я был наслышан о вашей красоте, но при виде вас чуть не лишился дара речи. — Спасибо, конечно, но не могу ответить тем же, — произнесла я, и мой хорошо поставленный властный голос эхом разнесся по тронному залу. — Я хотела бы узнать, почему с вами нет принцессы Алиры? Лицо короля исказила недовольная гримаса. — В моей стране не принято, чтобы жених видел невесту до свадьбы. А мне сказали, что принц Сынмин будет присутствовать. — Зная, какие события, предшествовали завтрашней свадьбе, следование этой традиции кажется мне нелепым. — Я смотрю, вы решили быть полностью откровенной, — зло усмехнулся Руан. — К чему делать вид, что мы в хороших отношениях, если это не так? К тому же завтра мы породнимся, так что отбросим лишние формальности. Раз вы не привели принцессу, то я хотела бы встретиться с ней чуть позже в ее покоях. — Зачем вам эта встреча? — насторожился король. — Если уж мой брат не может увидеть свою невесту до свадьбы, я считаю своим долгом удостовериться в том, что принцесса находится в добром здравии и морально готова выйти завтра замуж. — Как вам будет угодно, — нехотя согласился Руан, — но смею вас заверить, что моя дочь чувствует себя прекрасно и рада предстоящей свадьбе. Кстати сказать, хотел узнать будут ли на церемонии присутствовать ваши наложники? — На церемонии будут присутствовать все представители аристократических семей, что находятся сейчас во дворце, в том числе, и мои наложники. — Вот как, а это обязательно? Я не против, если они будут на пире, но нельзя ли исключить их присутствие на церемонии? — К чему вы клоните? — Я не хотел бы, чтобы на свадьбе моей дочери были мужчины, у которых такой неоднозначный статус с точки зрения брачных отношений. — Какое это вообще имеет отношение к вашей дочери? — удивилась я. — Это же мои любовники, а не ее. Мужчины из свиты короля буквально прожигали меня своим презрением вперемешку с похотью. — Я понимаю, что вашу честь уже ничем не опорочить, но моя дочь пытается искупить свои грехи, если можно так выразиться. Я прошу только ради нее, — прекрасно понимая, что только что прямо намекнул на мою распущенность, ответил этот мерзкий мужчина. Чанбин дышал так часто и громко, что можно было не сомневаться: его терпение на пределе. Я повернула голову в его сторону, и он тоже посмотрел на меня. Его глаза светились злостью. Я покачала головой, показывая, что он должен держать себя в руках, что бы не происходило, и какие бы гадости мне не говорили. После чего как ни в чем не бывало, обратилась к королю Руану. — Ради принцессы Алиры я так уж и быть не буду смущать вас всеми своими прекрасными наложниками, и приду на церемонию только с одним из них, — не скрывая насмешки, ответила я. Кан Наби улыбнулась одними глазами. Мой ответ ей явно понравился. — Что ж, это уже более приемлемо, — выдавил из себя Руан. — Отлично. Если у вас больше нет ко мне никаких просьб, то предлагаю на этом закончить. Чувствуйте себя, как дома, — и не дав королю времени на ответ, я резко поднялась с трона, демонстрируя, что не намерена больше его слушать. Как только мы оказались в зале для совещаний, который соединялся с тронным длинным коридором, Чанбин стукнул кулаком по столу и прорычал: — Ублюдок! Да как он смел так разговаривать с тобой… — Меня совершенно не волнует, что такие мужчины, как король Руан думают обо мне. Его слова никак меня не тронули. Все, что он говорил, звучало для меня, как комариный писк. Так почему же тебя это так взбесило? Чанбин бросил на меня озадаченный взгляд. — Ты серьезно не понимаешь? — Я прекрасно понимаю, что ты считаешь себя оскорбленным тем, что твою сестру пытался унизить другой мужчина, а ты ему не помешал. Но, Чанбин, я императрица. Я не нуждаюсь в твоей защите, я сама могу постоять за себя. Ты не должен вступаться за меня, так ты только покажешь мою несостоятельность. Разве ты сам этого не понимаешь? Чанбин оперся обеими рукам о стол. — Я понимаю, — эти слова дались ему с трудом. — Ты права. Сынмин во время нашего диалога с задумчивым видом смотрел в окно. — Я немного боюсь, — вдруг сказал он. Мы с Чанбином одновременно повернулись в его сторону. — Чего? — спросила я. — Жизни, что ждет меня с завтрашнего дня. Чанбин нахмурился, не зная, что сказать. Я подошла к Сынмину и обняла его за плечи. — Прости, мой милый братик, что ты вынужден вступить в этот брак. Я бы никогда так не поступила с тобой, если бы у нас были другие приемлемые варианты, как избежать войны. Сынмин повернулся и заключил меня в объятия. — Я знаю, Харин, — тихо произнес он. Не знаю, сколько мы так стояли, но вдруг к нам подошел Чанбин и обнял нас. — Мама сейчас бы улыбнулась, увидев нас, — сказал Сынмин. — Она улыбается на небесах, — голос Чанбина прозвучал непривычно нежно и мягко. Нашу семейную идиллию прервал стук в дверь и голос советницы Кан. — Я могу войти, моя императрица? Мы с братьями отошли друг от друга, и я позволила ей войти. — Вы проводили короля Руана до самых его покоев? — спросила я у нее. — Да. Ему уже подали обед, а его свиту прямо сейчас размещают. Как вы и приказали, все слуги, выбранные для приема гостей — мужчины. — Хорошо, потому как, если они бросали такие сальные взгляды даже на меня, боюсь представить, как они будут вести себя со служанками. — Очень дальновидно с вашей стороны. Я так полагаю, вы уже определись с наложником, который будет завтра с вами на церемонии? — Да. Я пойду с Хван Хёнджином, — ответила я. — Пригласите его, пожалуйста, сегодня вечером в мои покои. — Как скажете и позвольте заметить, что это прекрасный выбор для данной ситуации, — Кан Наби благодушно улыбнулась. — Придворные дамы будут в восторге, — усмехнулся Чанбин, к которому, кажется, вернулось хорошее настроение. — С какой не заведешь разговор, обязательно спросит о том, видел ли я сегодня наложника Хвана. — А тебя, видимо, расстраивает тот факт, что их больше интересует он, а не ты, — пошутила я. — Женщины слишком падки на красоту, — хмыкнул Чанбин. — Можно подумать, что мужчины нет, — не согласилась я. Чанбин лишь пожал плечами в ответ. — Харин, — обратился ко мне Сынмин, — не могла бы ты передать принцессе Алире, когда пойдешь к ней, что я рад ее прибытию и, чтобы она не волновалась слишком сильно насчет свадьбы. — Конечно, я передам, — пообещала я. — Я передала принцессе, что вы зайдете к ней в ближайшее время, — сообщила советница Кан. — Тогда пойду прямо сейчас, — решила я. Дверь в покои принцессы мне открыла ее служанка, девочка лет двенадцати. Я была удивлена, но еще больше удивилась, когда увидела саму принцессу. Алира выглядела, как ребенок, я бы не дала ей больше четырнадцати. Это впечатление только усиливалось за счет ее бледного, буквально прозрачного лица, худобы и маленького роста. Она была такой хрупкой и миниатюрной, что казалось — дотронься до нее, и она разобьётся, словно фарфоровая ваза. — Приветствую вас, императрица Ким Харин! — принцесса низко поклонилась мне. — Ваш визит большая честь для меня. — Здравствуй, — я склонила голову. — Ты хорошо себя чувствуешь после столь длинной дороги? — Прекрасно, — ответила Алира. — Извини за такой вопрос, но тебе точно восемнадцать? — Да. Я знаю, что выгляжу младше. И я такая маленькая, что меня действительно можно спутать с ребенком, — не смотря мне в глаза, с запинками сказала принцесса. — Ты здорова? — наверное, я слишком торопилась со своими вопросами, но ее вид вызывал у меня опасения. — Да. Не обращайте внимания на мою бледность, я всегда такая. — Присядем, — я указала ей на кресла у окна. — Я пришла, чтобы убедиться, что ты готова к завтрашней свадьбе, но я в этом не уверена. — Что вы! — воскликнула она. — Я готова! Я понимаю, какую великую милость вы оказываете, позволяя стать женой вашего брата, такой женщине, как я. Я буду благодарна вам до конца своей жизни! — Успокойся, пожалуйста. Тебе не за что быть мне благодарной, — я понимала, что ее слова были криком отчаяния. — В моей стране не имеет значения, были ли у женщины связи с мужчинами до брака, как и наличие детей. Здесь тебе не надо бояться осуждения. Ты не сделала ничего плохого. Алира смотрела на меня глазами испуганного кролика, и кажется, не могла поверить в то, что я говорю всерьез. А ее маленькая служанка, раскладывающая вещи по шкафам, застыла на месте. — Я знала, что в вашей стране женщины более свободны, но не думала, что настолько? — все еще не могла поверить принцесса. — Ты еще привыкнешь. Ах, да. Принц Сынмин просил передать, что рад твоему приезду, и просит тебя поменьше волноваться перед свадьбой. Все будет хорошо. — Передайте ему мою благодарность. — Обязательно. И, Алира, мой брат добрый и понимающий человек. Я уверена, что ты сможешь быть с ним счастлива, если захочешь. И я очень надеюсь, что и он тоже. — Я буду во всем угождать ему, — поспешила заверить меня принцесса. — Это вовсе не обязательно. Ты же не джин, чтобы выполнять все его желания. Ты точно такой же человек, как и он. Брак — это равноправный союз, вы должны прислушиваться друг к другу. Муж — не твой господин, говоря грубо. — Простите, я, наверное, кажусь вам ужасно невежественной. — Это не так, просто ты выросла в совсем других условиях. Это не твоя вина. Наверное, я пойду. Тебе нужно отдохнуть с дороги. — Я даже не видела ее, — тихо произнесла ее. — О ком ты? — О моей дочери. Отец не позволил даже взглянуть на нее, — Я почти встала с кресла, но тут же села обратно. — Я не хотела поднимать эту тему, потому что думала, что тебе будет неприятно об этом говорить, но раз ты сама начала, то скажи, кто был ее отец? — Он был одним из моих охранников, — мгновенно ответила она, будто повторяла это слишком часто. — Ты любила его? — Он совратил меня, — опять же ни секунды не раздумывая, ответила она. — Я поддалась его уговорам. Я жалею об этом. — Получается, это было только единожды? — Да. То есть нет. Я хочу сказать, что была вынуждена. — Что? Он принуждал тебя? — Не совсем так. Просто, — Алира была в замешательстве. — Это очень трудно объяснить. — Если ты не можешь об этом говорить, то не будем. — Благодарю вас за понимание, императрица. Я ушла из покоев принцессы Алиры с полной уверенностью в том, что эта несчастная женщина мне что-то не договаривает. Но вот что?