Выбор императрицы. Книга первая.

Хёнджин выглядел, как сказочный принц, в ханбоке золотой расцветки с черной вышивкой. На его гладких черных волосах, похожих на шелк, сверкал золотой венец. Не знаю смогу ли когда-нибудь привыкнуть к его красоте? Я понимала, почему все во дворце так много о нем говорили. Сложно было не залюбоваться изящными чертами его лица, будто нарисованными самым искусным художником в мире. Хёнджин склонил голову в знак приветствия. Я жестом пригласила его присесть рядом со мной на софу. — Тебе любая одежда к лицу, потому что ее украшаешь ты, а не она тебя, — сказала я. — Раз вы так считаете, не смею думать иначе. — Я считаю, что твоя красота уже наделала много шума, а все тебя видели только раз на дне отбора. Мне кажется, во дворце о тебе сплетничают даже больше, чем обо мне. Пожалуй, пора удовлетворить всеобщее любопытство и показать тебя во всей красе на свадьбе моего брата. Я решила, что ты будешь сопровождать меня на церемонии. — Только я? — удивился Хёнджин. — Разве не все наложники должны были присутствовать? — Тебя действительно это волнует? — Просто это очень неожиданно. — На то есть причина, но я не хочу о ней говорить. — Я понял вас, госпожа. — О чем ты подумал, когда узнал, что спустя месяц со дня отбора я снова позвала тебя к себе? — О том, что вы хотите меня увидеть. — Так скромно? — засмеялась я. — Конечно, я подумал и о другом. — Вот как. Скажи мне только честно, я тебе хоть немного нравлюсь, как женщина? — Вы красивы. У вас прекрасное тело. Физически вы меня привлекаете, — ответил Хёнджин, нисколько не смутившись. — Но ты абсолютно ничего ко мне не чувствуешь, не так ли? — Я чувствую, что должен узнать вас лучше, чтобы ответить на этот вопрос. — Хитро, но это значит, что никаких чувств нет. — Я этого не говорил. — Да брось эти игры. Я все понимаю. Я не давала тебе особых возможностей узнать меня и сама не пыталась узнать тебя. Так, может, начнем сегодня? — Что вы хотите знать? — Расскажи все, что считаешь нужным. — А, если я не хочу просто говорить? — Что ты имеешь в виду? — не сразу поняла я, к чему он клонит. — Если мы хотим стать ближе, то давайте откроем друг другу не только души, но и тела. Я не предлагаю вам заняться любовью, только ласки и честные ответы на любые вопросы. Я не ожидала такого предложения, и сначала хотела отказаться, но что я, собственно говоря, теряла? — Я согласна. В глазах Хёнджина загорелся неподдельный интерес. — Тогда снимем одежду, — сразу перешел он к делу. — Как скажешь, — улыбнулась я и начала развязывать чогори. Когда мы полностью разделись, мне стало немного неловко. Да, я уже была голой перед Хёнджином в купальне, но сейчас и он был полностью обнажен и сидел рядом со мной. И эта близость была одновременно и волнующей, и пугающей. Хёнджин, кажется, совсем не стеснялся. Он выглядел расслабленным и, не скрывая любопытства, рассматривал мое тело. — Можно дотронуться? — спросил он. — Сначала я задам вопрос. — Конечно. — Ты принимаешь свою красоту, как должное, или считаешь себя везунчиком? Теперь можно. Хёнджин ни секунды не медля, дотронулся пальцами до моих грудей, и погладил сначала одну, потом другую. — В моей красоте нет моей заслуги. Я о ней не просил, но и не считаю себя виноватым за ее наличие. Я просто таким родился. Почему-то многие думают, что красота — это дар, но мне кажется, это также и проклятие, — говоря это, Хёнджин продолжал водить пальцами по моим грудям, как будто рисуя замысловатый узор. Из-за этого мне было трудно сосредоточиться на его словах. — Твоя очередь, — сказала я, чувствуя, что не выдержу еще этих нежных прикосновений, и сделаю что-нибудь опрометчивое. Хёнджин тут же убрал руку. — Что для вас важнее всего? — спросил он. Я понимала, что должна ответить и прикоснуться к нему, но и то, и другое было сложно. Во-первых, как прикоснуться? Я старалась не смотреть на его мужской орган, но он то и дело бросался в глаза. Я впервые видела его так близко. Мне хотелось дотронуться до него чисто из любопытства. — Важнее всего для меня благополучие народа нашей страны, — ответила я и обхватила шею Хёнджина двумя руками. Это было спонтанным решением и, наверное, выглядело странно, но я решила сразу не убирать руки, чтобы не выглядеть глупо, и слегка погладила его кожу большими пальцами. — Неожиданно, — произнес он, внимательно посмотрев мне в глаза. — Что именно? — не поняла я, все еще держа его за шею. — Пусть это останется тайной, а теперь ваша очередь. Я медленно убрала руки с его шеи, хотя мне хотелось отдернуть их, так мне было неловко. — Ты когда-нибудь влюблялся? Хёнджин положил ладонь мне на живот и погладил. — Наверное. Когда нет возможности проверить свои чувства, они кажутся нереальными, поэтому я не уверен, — он скользнул своей ладонью чуть ниже и я вздрогнула. — Слишком близко к чувствительному месту, мне прекратить? — Твоя очередь задавать вопрос, — только и смогла сказать я. Хёнджин убрал свою руку. — Дотроньтесь до меня так, как вам действительно этого хочется, — сказал Хёнджин. — Это не вопрос, — заметила я. — Да, но мне и не нужен ответ, просто сделайте то, что хотите. — Я не уверена, что это правильно. — О чем вы? — в его глазах мелькнула грусть. — Я ведь ваш наложник. Если вы думаете, что я просто пытаюсь вам угодить, то это правда, но не вся. Я тоже этого хочу. Никто никогда не касался меня и… — Тсс, — я приложила палец к его губам, потому что от его признания мне стало не по себе. — Я поняла. Я убрала палец с его губ и осторожно обхватила рукой его пенис. Он был теплым и уже начал твердеть. — Ну и как ощущения? — зачем-то решила поинтересоваться я и чуть не рассмеялась. — Я думаю, вы чувствуете мои ощущения прямо сейчас. О, да. Я чувствовала. Я обхватила его пенис чуть посильнее и провела рукой во всю длину, а потом еще раз. Хёнджин дернулся, не ожидая от меня этого. Я продолжила эти движения рукой. Хёнджин закусил губу и закрыл глаза, но только на несколько секунд. А потом резко открыл их и поймал мой взгляд. Он явно был сильно возбужден, так горели его глаза. Вдруг его рука оказалась у меня между ног. — Выше, ниже, где это место? — Чуть выше, — ответила я. — Вот здесь? — Да. Он стал поглаживать меня там. Сначала его прикосновения были еле ощутимыми, но постепенно стали сильнее. Не знаю, сколько это продолжалось, потому что я потеряла счет времени. В какой-то момент я перестала контролировать себя и полностью отдалась ощущениям. Внизу стало очень мокро, Хёнджин ласкал меня там пальцами, но не проникал ими внутрь. Он был уже на пределе. Я стала медленнее водить рукой по его пенису. — Нет, — простонал он. — Быстрее. Я ускорилась. Через несколько мгновений его семя оказалось у меня на руке. Хёнджин тяжело вздохнул, и его пальцы перестали ласкать меня, но отдышавшись, он продолжил, и я достигла пика удовольствия. Я редко стонала, когда делала это сама, но сейчас тихий стон сорвался с моих губ. Хёнджин наклонился к моему лицу, и я подумала, что сейчас он поцелует меня в губы, но он оставил легкий поцелуй на коже за левым ухом, а потом заправил туда прядь моих волос, выбившихся из высокой прически. И это было так неожиданно и приятно, особенно, после только что испытанного наслаждения. Он встал с софы и, достав платок из своего ханбока, что лежал на полу, вытер мою руку. — Надеюсь, вам не было неприятно от этого. Я еще не пришла в себя, поэтому не совсем поняла, о чем он, но, видимо, он имел в виду мою испачканную руку. — Я знала, что так будет. Это же естественно, — сказала я. — Да, конечно. Просто это впервые, когда я не один. — Да забудь, все нормально. Когда мы оделись, все только что произошедшее между нами стало казаться нереальным. Если честно, я до сих пор не понимала, что на меня нашло. Я налила в таз для умывания воды из кувшина, и мы помыли руки. — В следующий раз надо помыть руки до, — ляпнула я. Хёнджин слабо улыбнулся. — Не беспокойтесь, моя госпожа, я всегда моюсь перед посещением ваших покоев. — Я не сомневалась, просто неудачно пошутила. — Вы смущены? — Я? Разве что немного, — решила я сказать полуправду. — Вы тоже занимались таким сегодня в первый раз? — Я не буду отвечать. — Иногда молчание красноречивее любых слов, да и ваши щеки буквально горят. Вот черт! Мог бы и промолчать, обязательно заставлять меня чувствовать себя еще более неловко! — И что? Удивлен, что императрица такая скромница? — О, я вовсе не думаю, что вы скромница, — засмеялся Хёнджин. — И не думаю, что хоть кто-то из наложников так считает после вашего эффектного появления в купальне. — Смешно тебе? — я брызнула на него водой из кувшина. Хёнджин рассмеялся еще звонче. — Простите, госпожа, вы просто особенно красивы, когда смущены, — и тут он притянул меня к себе и поцеловал в губы. Сказать, что я была обескуражена, ничего не сказать. Вот ведь наглец! Я уже хотела оттолкнуть его, но тут его язык оказался в моем рту. Так меня еще никто не целовал. Чан явно сдерживался, а Джисон, возможно, просто не знал о таком. Любопытство одержало верх над гордостью, и я ответила на поцелуй. Это было необычно. Хёнджин целовался очень искусно, каждое движение его губ и языка завораживало. Он будто пробовал меня на вкус. Но каким бы прекрасным не был этот поцелуй, я не могла позволить Хёнджину почувствовать себя хозяином ситуации. Я оттолкнула его. — Я не позволяла себя целовать! — Я не сдержался. Извините, моя императрица, — но по его лицу было видно, что ему ничуть не жаль. — Наверное, это звучит неискренне. — Хорошо, что ты это понимаешь. Больше никогда так не делай. — Конечно. Только, если вы попросите, — Хёнджин сделал особый акцент на слове «попросите», намекая, что я могу это сделать прямо сейчас. — Ну, хватит, в самом деле, — усмехнулась я. — Ты получил сегодня слишком много. Не будь таким жадным. — Вы правы, просто меня переполняют эмоции. Я подошла к кровати и, подложив подушку под спину, удобно села. — Надо бы выгнать тебя вон, но завтра мне все равно идти с тобой под руку, так что не будем расставаться не правильно понятыми. Садись рядом, давай поговорим нормально. Хёнджин сел с другой стороны от меня. — Ты действительно раньше ни с кем не целовался? — Конечно, нет. Меня готовили в наложники с семи лет. Мне буквально каждый день напоминали про запрет на любые прикосновения, поцелуи и близость с женщинами. А что не так? Я показался слишком опытным? — Вроде того. Но тебя, видимо, хорошо обучили в Доме Удовольствий. — Я не люблю вспоминать о месяце, что провел там. — Месяце? — искренне удивилась я. — Ты пробыл там так долго? Но зачем? И как вообще ваша семья додумалась до этого? — Невинный, но искушенный, — хмыкнул Хёнджин. — Таким должен быть идеальный наложник. Вы не знали? Семья Хван делает так очень давно, я не первый и не последний. С одной стороны пребывание в Доме Удовольствий — это действительно способ узнать о том, как доставить женщине удовольствие, но есть и другая цель. Изо дня в день приходится наблюдать, как люди занимаются любовью. Разными способами, в разных позах. Сначала это дико, но потом начинаешь привыкать, запоминать и появляется желание испытать то, что как тебе кажется, чувствуют они. Тебя как бы морят голодом, при этом постоянно показывая еду. И все это для того, чтобы у меня было больше мотивации оказаться в вашей постели, как можно раньше. — Зачем ты об этом рассказал? — Рано или поздно вам бы все равно кто-нибудь об этом поведал. Это не какая-то страшная тайна, но я хочу, чтобы вы узнали об этом от меня. — Но ты только что признался, что тебя буквально надрессировали на то, чтобы хотеть меня, как можно сильнее. — Грубо, но верно, — согласился Хёнджин. — Но я уже поостыл и многое переосмыслил. Этот месяц тишины и покоя во дворце, как бальзам для моей души. Я занимаюсь всем, что люблю: рисую, читаю, гуляю и размышляю. И мне хорошо. В каком-то смысле это просто рай по сравнению с моей предыдущей жизнью. А ведь однажды, я даже хотел изуродовать свое лицо, чтобы не быть самым красивым мальчиком в семье, а значит не стать наложником. Извините, я не должен был говорить об этом. — Поэтому ты сказал, что красота — это проклятие? — Да. Мне всегда говорили, что только благодаря красоте, я добьюсь высокого положения и не обращали внимания на все мои попытки выделиться чем-то другим. Я опять говорю лишнее. Я не хочу вызывать у вас жалость, госпожа. — Я не буду тебя жалеть, если ты пообещаешь завтра затмить своей красотой даже солнце. Пусть все смотрят на тебя, как на божество. Будь для них тем, кого они так хотят видеть, но позволь мне узнать тебя настоящего. — Я обещаю.