Выбор императрицы. Книга первая.

Хорошо, что Чан стоял ко мне спиной, и не видел, как я почти что выбежала из зала заседаний. Мне пришлось замедлить шаг только потому, что в коридоре меня ждали охранницы, и я не хотела показывать им свое волнение. Что это за наваждение? Я сдерживала себя, заставляла свой язык произносить одно, хотя хотела сказать совсем другое, а лучше ничего не говорить и просто поцеловать Чана. Почувствовать тяжесть его тела, прижимающего меня к стене… А потом сделать это прямо на столе, кусая его шею и царапая спину. Надо перестать думать о нем! Это неправильно. То, что я испытывала к Чану пугало меня, и я понимала, почему. У моей матери и военноначальника Со были похожие отношения. Я помню, как он врывался в ее спальню посреди ночи, когда мы с братьями спали там вместе с ней. Чанбин тут же уводил нас с Сынмином в соседнюю комнату. Его отец даже не обращал на нас внимания и бросался на маму, как дикий зверь. И она отвечала ему с такой же страстью. Они так громко кричали и стонали, что Сынмин думал, что в спальне происходит что-то плохое. Он все время рвался на помощь маме, но Чанбин его останавливал. Как старший он понимал больше нас и говорил, что родители так играют. Мама и военноначальник Со занимались любовью везде, где им приспичило. Их постоянно застукивали придворные или слуги, и сплетни расходились по всему дворцу. До десяти лет я жила с мыслью, что такие отношения — это и есть любовь, но позже, конечно, поняла, что это была скорее одержимость. И я не хотела подобного в своей жизни. Я уже почти дошла до своих покоев, как вспомнила, что хотела зайти к Сынмину. Надеюсь, он еще не ушел в покои Алиры. Охранники стояли у дверей, значит, он у себя. Сынмин сидел с раскрытой книгой в кресле, но явно не читал. — Надеюсь, это эротический роман, — решила пошутить я. — Смотрю, ты в хорошем настроении, — удивился он. — А почему должно быть иначе? — сделала я вид, что не понимаю, к чему он клонит. — На королевских свадьбах случались вещи и пострашнее, чем драка. — Ясно. Ты не настроена, обсуждать произошедшее. — Мой братик так хорошо меня знает, — пожурила я его. — Если бы всех женщин можно было так же легко понять, как тебя, — вздохнул Сынмин. — Ты поэтому не торопишься в покои жены — боишься ее не понять? — Боюсь ее напугать. Естественно, я не собираюсь с ней спать сегодня, но мне кажется, она там сейчас лежит и дрожит под одеялом в ожидании меня. — Ты не такой уж и страшный, — улыбнулась я. — Я не думал, что будет так сложно. Я не хочу идти к ней. Она выглядит словно загнанный зайчонок, того и гляди ее сердце выскочит из груди от страха. Я чувствую себя виноватым. Я ничего не сделал ей, но в ее глазах я такой же, как и все мужчины, что причинили ей боль. Я присела перед Сынмином на корточки и взяла его руки в свои. — Послушай, братик, мы знали, что это будет нелегко. Если за этот год вы не сможете поладить, то просто оставишь ее в покое. Возможно, для нее так будет лучше. Но попытаться все же стоит. Ты можешь сейчас просто пойти пожелать ей спокойной ночи и сказать, что не будешь прикасаться к ней, пока вы не узнаете друг друга лучше или она сама того не захочет. Пусть она почувствует себя в безопасности. Сделай первый шаг ей навстречу и, может быть, она сделает ответный. *** Казалось бы, после такого насыщенного на события дня я должна была растерять свое желание заняться любовью с Ёнбоком, но оно только усилилось. Мысли о том, что он ждет меня в спальне, придавали мне сил и, убедив Сынмина в необходимости посетить покои жены и сказать хотя бы пару ласковых слов, я поспешила в свои покои. Я хотела с порога броситься в объятия Ёнбока и забыть обо всех проблемах, что принес этот длинный день, но войдя, я обнаружила его спящим на софе. Он был похож на котенка, такой милой была его поза. Но как он мог заснуть? Будить его я, конечно, не собиралась, хотя мне было немного обидно. И тут я заметила на туалетном столике ту самую баночку с мазью из красных водорослей, а рядом с ней веточку персикового дерева с цветами. Суа, чертовка! Ну, конечно, она заходила, чтобы убрать комнату и застала здесь Ёнбока, и решила оставить мне послание, что верит в меня. Но зачем она поставила эту баночку на видное место, еще и цветы положила?! Ёнбок уже по любому видел. Я не понимала, почему так смутилась, но мне немедленно захотелось спрятать эту баночку куда подальше. Я взяла ее в руки и тут же чуть не выронила. — Моя госпожа, простите, я заснул. Вы давно пришли? — сонным голосом произнес Ёнбок. Я тут же повернулась к нему, спрятав за спину руку, в которой держала баночку. — Пару минут назад. — Вы в порядке? — забота в его голосе растрогала меня. — Да, но давай не будем говорить о том, что случилось. — Я и не собирался, но мне важно знать, что вы не расстроены. Ёнбок поднялся с софы и подошел ко мне. — Я обниму вас? — Да, конечно, — поспешила я с ответом, забыв про банку со смазкой в своей руке. Ёнбок тут же заключил меня в свои объятия, и я еле успела взять ее пальцами так, чтобы она не выпала из руки, когда я обняла его в ответ. Я позволила себе расслабиться и чуть не растаяла в его руках. Если что Ёнбок хорошо умел, так это обниматься. Но я не ожидала, что он первый перейдет к более решительным действиям, поэтому, когда он коснулся губами моей шеи, дернулась и разжала ладонь. Баночка с грохотом упала на пол и покатилась. Ёнбок чуть не подпрыгнул на месте. — У вас что-то упало? — и он тут же обернулся посмотреть. Упала моя гордость, чуть не ляпнула я, потому что мне вдруг стало очень смешно с самой себя. Какого черта я вообще делаю? — Мазь из красных водорослей, — ответила я. Ёнбок как раз поднял банку с пола. — Понятно, — даже не смутившись, сказал он. — Я хотела убрать ее в ящик, но ты проснулся и позвал меня, и я зачем-то спрятала ее за спину. Наверное, я слишком волнуюсь, — честно призналась я. — Это нормально. И ваше беспокойство, и эта неловкость, — он улыбнулся, покрутив в руках баночку. — Я думаю, нам надо поговорить, прежде чем что-то делать. — Хорошая идея. Мы присели на край кровати. — Вы все еще хотите этого? — уточнил Ёнбок. — Да. Я просто немного боюсь. Не тебя, разумеется, а, ну, понимаешь… — Что вам будет больно? — И это тоже, но ведь не должно, если подготовиться. — Все зависит от вашего состояния и неприятно все равно может быть. У меня немного опыта, как вы знаете, но я проходил обучение, как наложник. — Но ты уже был с девушкой. Все прошло хорошо? — Вы уверены, что хотите слышать о моем первом разе? — Ёнбок явно считал неуместным рассказывать о таком. — Мне все равно, что ты уже с кем-то спал, если ты об этом. Только те наложники, которых готовят с детства, хранят невинность. Но это ведь даже проверить по сути нельзя. Не знаю, почему эта странная традиция все еще сохранилась. Так что да, я хочу услышать о твоем первом разе, но без подробностей, конечно. — Как я уже говорил, я решился на это только из любопытства. И я очень волновался. Все произошло быстро и неловко. Ей не было больно, но не думаю, что она получила удовольствие, просто постеснялась мне об этом сказать. Я тогда знал не так много, как теперь. Сваха, которая занимается подбором наложников, была очень красноречива, когда рассказывала о близости. — О, да, свахи свое дело знают. Мне кажется, что большинство эротических романов пишут они. — Вы тоже слышали эти шутки? — Кто их не слышал. Значит, теперь ты знаешь, как сделать приятно не только себе? — В теории, — честно ответил он. — Проверим? — мое чувство юмора вырывалось наружу не всегда вовремя. Ёнбок аж сглотнул. — Вы хотите быть сверху или позволите мне? Настал мой черед сглатывать. — Я еще не настолько в себе уверена, поэтому сегодня я уступаю тебе. — Та баночка может пригодиться. Если будете чувствовать, что она нужна, обязательно скажите, хорошо? — Конечно, — я уже просто не знала, куда деть глаза от смущения. — И, если я вдруг что-то сделаю не так, то не молчите. Я просто качнула головой и вдруг почувствовала, как ладонь Ёнбока накрыла мою, а другая его рука коснулась моего лица и повернула его к себе. — Я буду очень нежен, постарайтесь расслабиться, — и с этими словами он увлек меня в невероятно чувственный и медленный поцелуй. Он целовал меня иначе, чем на веранде, - более уверенно и с откровенным наслаждением. Иногда он прерывался, чтобы посмотреть мне в глаза, а потом снова целовал. Не торопясь, слегка прикусывая то верхнюю, то нижнюю мою губу. Постепенно мы начали снимать друг с друга одежду. Ёнбок с удивительной легкостью развязал все узелки на моей верхней кофте, а их было немало. Потом занялся повязкой на грудь и, сняв ее, помог мне с его чогори, потому что в отличие от него, я никак не могла развязать эти проклятые узелки. — Какая вы нетерпеливая, — улыбнулся он и развязал все в мгновение ока. — Если ты так же быстро справишься со всеми моими юбками, то я точно тебе отдамся, — да-да, я снова это сделала — глупо пошутила. — Тогда я должен очень постараться. Не знаю, как он так быстро это делал, но даже Суа возилась дольше. Все юбки упали к моим ногам. Я легла на постель и Ёнбок, полностью раздевшись, присоединился ко мне. Он начал целовать мое тело, начав с шеи, потом спустился ниже к грудям и облизал сначала один, потом другой сосок. С этого момента я поняла, что баночка нам не понадобится, потому что с каждым прикосновением его губ и языка к моей коже, я чувствовала, как между ног становится все более влажно. Когда Ёнбок поцеловал низ моего живота, совсем близко от лобка, я аж выгнулась, так это было возбуждающе. Я была на грани и еще никогда не испытывала такого. Мне хотелось, чтобы он уже проник внутрь. Пальцами или пенисом. Мне было все равно. Я просто хотела, чтобы он заполнил меня. Не знаю, как он сам еще держался, хотя его мужской орган давно встал. — Я больше не могу, — воскликнула я и тут же приложила ладонь ко рту. Я не ожидала, что получится так громко. Ёнбок перестал целовать внутреннюю поверхность моего бедра. — Я сначала попробую пальцем. Хорошо? — Да… Он осторожно раздвинул складочки и медленно ввел в меня один палец. — Не больно? — тут же спросил он. — Нет, — и я непроизвольно двинулась бедрами навстречу его пальцу. О, чёрт, как хорошо, но мало. Он ввел еще один палец, несколько раз согнул и разогнул их, и я закусила губу. — Я могу доставить вам удовольствие только пальцами, если хотите? Вот это у него выдержка! — Но я хочу другую часть тебя, — простонала я, и сама удивилась интонации своего голоса. Это была мольба. Ёнбок вытащил пальцы и притянул меня ближе к себе, схватил подушку и, приподняв мои бедра, опустил их на нее. По тому, как он блаженно прикрыл на мгновение глаза, когда вошел в меня, я поняла, что его выдержка тоже была на пределе. Первые толчки не были особо приятными, но и боли я не чувствовала. Просто это казалось странным - ощущать, как что-то двигается внутри твоей вагины. — Мне продолжать? — поинтересовался он, видимо, заметив мое недоумение. — Все хорошо? — Да, не останавливайся. Мне не больно. Сначала он двигался совсем медленно, но убедившись, что я действительно в порядке, немного ускорился. И, кажется, подушка оказалась весьма, кстати. Наверное, его пенис касался моей точки удовольствия, но внутри. С каждым толчком мне становилось приятнее. — Не сдерживайся. Двигайся быстрее, — попросила я. Когда Ёнбок стал толкаться в меня со всей силой своего желания, звуки соприкосновения наших тел стали отчетливо слышны, и я поймала себя на мысли, что возбуждаюсь от этого еще больше. — Еще немного и я все, — в его низком голосе прозвучала хриплая нотка. — Я могу сделать это не в вас. — Как хочешь, — я была слишком увлечена процессом, чтобы думать о возможной беременности. Ёнбок нащупал снаружи мое чувствительное место и стал активно гладить его пальцами, продолжая двигаться внутри меня. Удовольствие, которое, как я думала, только приближалось, обрушилось на меня внезапно, и от неожиданности я издала то ли стон, то крик, то ли нечто среднее. Я уже не контролировала свой голос. Он сделал еще несколько движений и вытащил свой пенис. Не прошло и пяти секунд, как его семя излилось на простынь, а из глаз брызнули слезы. — Ёнбок, что случилось? Он лег на спину и вытер слезы ладонью. — Не пугайтесь. Все нормально. У меня так бывает в этот момент, но не всегда. Забыл вам сказать заранее. Как вы, Харин? Я не сделал вам больно? — Да успокойся ты уже, — я чмокнула его в щеку. — Я бы не стала притворяться и терпеть. Все было прекрасно. Я даже испытала удовольствие, а говорят, что в первый раз это редкость. Мне немного неловко от того, что я просто лежала и наслаждалась, когда ты так старался. — Не говорите так, — очень серьезно сказал он. — Я видел, слышал и ощущал вашу реакцию на мои поцелуи и прикосновения. Вы отдали мне столько же эмоций и тепла, сколько и я вам. При слове «ощущал» я поняла, что краснею, ведь он явно имел в виду, какой мокрой я была, когда он вводил в меня пальцы, и как легко потом скользнул его пенис. — А почему ты не излился в меня? — Вы не попросили об этом прямо, и я не хотел пользоваться моментом. К тому же, вы все равно можете забеременеть. — Ты так рассудителен, — удивилась я. — Я ни о чем не могла думать, кроме происходящего, а ты обо всем переживал. Ты что хочешь, чтобы я влюбилась прямо сейчас? Ёнбок закрыл глаза и улыбнулся. Он выглядел уставшим. — Мне так нравятся ваши шутки, слушал бы их вечность. — Ты мне льстишь, но на этот раз я куплюсь. Ёнбок рассмеялся и, приподнявшись на локте, поцеловал меня в плечо. — Спасибо, Харин. Я не заслужил и половины всего, что вы позволили мне сегодня. Я чувствую себя таким особенным сейчас, будто смог поймать падающую звезду и теперь она исполняет все мои желания. Я так хотела верить в искренность его слов. Он смотрел мне прямо в глаза и сейчас, и когда двигался во мне. И его взгляд был чист, как весеннее небо. Разве мог он лгать? — Нам надо поменять простынь, — резко сменила я тему. — Ты в этом уже мастер, поменяй, пожалуйста, а я пойду, приведу себя в порядок. Я ушла в соседнюю комнату и, закрыв дверь, прислонилась к ней. Я понимала, что не могу полностью доверять своим чувствам после недавней близости, но я и до этого была неравнодушна к Ёнбоку, и он, кажется, тоже испытывает ко мне что-то. Да, это еще не любовь, но может стать ею. "А, возможно, он просто блестяще играет роль идеального наложника", - прошептал мерзкий голос где-то в глубине моей души.