Выбор императрицы. Книга первая.

Каково это поцеловать женщину в губы? В последнее время я стал часто об этом думать. Похоже, изоляция и отсутствие женского общества дали свои побочные эффекты. Иначе, как еще объяснить подобные мысли, ведь в поцелуе нет ничего особенного. Я видел множество поцелуев. В нашей семье никто особой скромностью не отличался, да и крестьяне при любой возможности зажимали друг друга в углах. Хоть я воспитывался, как наложник, с детства, мои родители не особо следили за моей невинностью. Я спокойно общался с девушками и оставался с ними наедине, но у меня не было к ним романтического интереса. Только однажды мама напомнила мне, что я вроде, как должен беречь себя для императрицы. Она увидела, как я заложил за ухо девушке из соседской семьи одуванчик, а та вдруг обняла меня. Я не ожидал от нее такого и чисто рефлекторно обнял в ответ. Позже вечером мама позвала меня к себе и сказала, чтобы я был осторожен и не светился у всех на виду с девушками. -К тому же, — добавила она. — Ты можешь что-нибудь подхватить, а ты должен быть абсолютно здоров, когда дворцовый лекарь будет осматривать тебя перед отбором. Я не стал оправдываться и просто молча ее выслушал, но с того дня перестал общаться с соседской девушкой. Я вдруг понял, что она влюблена в меня. Так как сам я ни разу не влюблялся, мне было странно осознавать, что кто-то мог полюбить меня. К тому же я не мог ответить на ее чувства или хотя бы попытаться полюбить ее, ведь у нас не было будущего. Стараться же ради пары тайных свиданий я не видел смысла. Мое будущее уже было определено и хоть оно мне не слишком нравилось, стараться я должен был только ради него. После обеда я любил полежать в саду на траве за малой беседкой. Для наложников была открыта только часть дворцового сада и на ее территории за нами никто не следил. Охранники дежурили только у входа и у той части, куда нам нельзя было ходить, чтобы не попасться на глаза любопытным придворным дамам. За кустами с розами, которые окружали беседку, меня было не видно, что и позволило мне подслушать неожиданно откровенный разговор Хёнджина и Ёнбока. — Тебе понравилось? — спросил Хёнджин. — Ты же знаешь, что я не буду отвечать, — сказал Ёнбок. — Все уверены, что ты сорвал цветок Харин. — Это звучит мерзко. Я не буду обсуждать свои отношения с императрицей. Что с тобой сегодня? Тебя укусил Минхо? — в голосе Ёнбока звучало недоумение. — Нет, просто я хотел убедиться, что все прошло хорошо. Ну, знаешь, что ты был чуток и нежен с императрицей. Она заслуживает всей нежности, что мы можем ей дать. Но, честно сказать, я был нетерпелив в последний раз и мне стыдно за это. — Только не уточняй, что ты имеешь в виду, — явно смутился Ёнбок. — Но с кем еще мне поделиться своими переживаниями, если не с тобой? С Чаном, чтобы он врезал мне или быть может с Минхо, который был бы безумно рад, но растрепал об этом всем. Сказать Джисону тоже нельзя, Минхо из него все равно все вытянет. Остаешься только ты и Чонин, но мне почему-то кажется, что ему такие разговоры неинтересны. Он еще такой ребенок. Разве мы не друзья, Ёнбок? — Мне бы очень хотелось иметь здесь друга, но ты же понимаешь, как это непросто. Мы вроде как соперники. — Вот уж от кого, а от тебя я точно не ожидал такое услышать. Ты же знаешь, у меня нет особых амбиций и я не мечтаю стать фаворитом. Я тебе не соперник. Можешь верить, можешь нет, но это так. — И это говорит мне самый красивый из нас, — по-доброму усмехнулся Ёнбок. — Не думаю, что Харин волнует моя внешность. Да и что я могу дать ей, кроме своей красоты? Ублажить всеми возможными способами, что мне показывали в Доме Удовольствий? Я просто надеюсь когда-нибудь забыть все, что видел там. Настоящей любви нельзя научиться, — задумчиво произнес он. — Не буду спорить, но разве речь о любви? Можем ли мы позволить себе любить императрицу? Я не уверен. — Я уверен, что нам никто не запрещает. Да, возможно, это будет безответно, но я не боюсь, что мне разобьют сердце. Я просто хочу полюбить. — Я был очень нежен, — вдруг сказал Ёнбок. — Все прошло хорошо. Я больше никогда не заговорю об этом, но мне кажется, что тебе действительно было важно знать. Может, я наивный дурак, но ты хороший человек, Хёнджин, и у тебя красивое не только лицо. Пожалуйста, не отвечай, мне и так не по себе. Пойдем к фонтану, здесь слишком жарко. Я подождал пока они уйдут подальше и только потом поднялся. Когда эти двое стали так близки? Я кажусь Хёнджину ребенком? Так, это все неважно. Ёнбок переспал с Харин, он сам это подтвердил. С Хёнджином у нее тоже что-то было. А она даром время не теряет! Но, какая мне, собственно говоря, разница? Я что ревную? Да быть это не может?! С чего бы мне? Скорее, мне завидно. Еще лучше! Бедный я, несчастный — этому дала, этому дала, а мне не дала. Смешно, честное слово. Я ведь даже не пытался привлечь ее внимание, потому что решил не торопиться. Но почему у меня такое чувство, будто я уже опоздал? Я вернулся во дворец. В общей зале был только Джисон. Он лежал на софе и читал эротический роман. В последнее время он только их и читал, прямо вошел во вкус. — Ты не устал читать эту дрянь? — зачем-то спросил я. Джисон поднял на меня удивленный взгляд. — Ну, это познавательно, — неуверенно ответил он. — А ты что никогда такое не читал? — Нет. Он, кажется, хотел сказать мне что-то еще, но я уже ушел к себе в комнату. Упав на кровать, я накрыл лицо подушкой. Я чувствовал себя странно. Почему Харин ни разу не позвала меня в свои покои? Даже Минхо там был. Неужели я перестарался, изображая саму невинность? Я что совсем ей неинтересен? Нет, я не страдаю, как Чан, мне просто непонятно. Черт! Мне срочно нужно хоть на пару часов выбраться за пределы дворца в нормальную жизнь. Я начинаю зацикливаться. Надо думать головой, а не тем, что между ног. Лежать в четырех стенах своей комнаты мне быстро надоело, поэтому я пошел во внутренний двор к Чану. Размять мышцы и перестать думать о всякой ерунде — отличный план, но Чан явно не собирался в нем участвовать. Я-то думал, он бьет соломенные чучела или оттачивает какой-нибудь новый замысловатый прием, но он просто сидел, прислонившись к стене сарайчика для мишеней и других вещей для тренировок. — Не хочешь потренироваться? — предложил я. — Нет, — даже не удостоив меня взглядом, ответил он. — Ого, кажется, это в первый раз, когда ты отказался, — искренне удивился я и уселся рядом с ним. — А какой смысл? С кем мне сражаться в реальности? С императрицей? — горько усмехнулся Чан. — Она победит меня даже без меча. — Тебе, правда, она так нравится? — спросил я. Чан недоверчиво покосился на меня. — Зачем ты спрашиваешь? — Мне кажется, тебе надо с кем-то об этом поговорить, — сказал я и сам себе не поверил. Какое мне дело до его чувств? — Ну уж точно не с тобой. — Почему? Только я, видимо, совсем не интересую императрицу. У тебя нет причин для ревности. — Я не ревную ее, — огрызнулся Чан. — Ну, конечно, — ухмыльнулся я. — Да что с тобой не так? — его голос дрожал от гнева. — Эй, я не хотел тебя задеть. Ну, влюбился ты и ладно. Это даже хорошо, наверное. Не нужно притворяться, — неуверенно произнес я. — А ты, значит, притворяешься? — тут же зацепился он за эту фразу. — Я не то имел в виду. Не делай вид, что не понимаешь. — Тогда не делай вид, что тебе не все равно, что я чувствую. Ты заигрался. Думаешь, я такой идиот? Вчера ты устроил отличное шоу с этим нелепым приемом, но ты не настолько хитер и осторожен, уж прости, а твои ночные прогулки по крышам просто капризы мальчишки. — И как давно ты знаешь? — почему-то я совсем не испугался. — А это важно? — Нет, но тогда получается, что ты тоже играл со мной все это время. — Ой, ну, ты еще обидься, - Чан пихнул меня кулаком в плечо. — Ну я же просто глупый мальчишка, почему бы и нет? — надулся я. — Я не говорил, что ты глупый. Ты самоуверенный и думаешь, что умнее всех. — Тогда, кто ты? — Я не на своем месте. — А мне кажется очень даже на своем. — Тот факт, что я хочу императрицу, не делает меня идеальным наложником. Да, моя страсть очевидна, но это ровным счетом ничего не значит. Уверен, ты считаешь меня слабаком за это. Ты же у нас воин тени, — не смог сдержать улыбки Чан, — ты не поддаешься эмоциям. Но ты так же, как и я, бесишься из-за того, что Харин не уделяет тебе внимание. Просто прими это. Ты юный и любопытный, тебе хочется новых эмоций и впечатлений. Ты тоже хочешь ее, просто по другой причине. — Прямо сейчас мне хочется тебя убить, — сказал я почти что правду. — Это ни к чему, мне твои тайны даром не нужны. Можешь строить из себя сульса, сколько угодно. — Кто мы друг другу? — я правда не понимал, что он задумал. — Уж точно не друзья, но и не враги. Я знаю, что ты не хочешь навредить императрице, ты здесь не для этого. Немного знаком с кодексом чести вашей семьи. Не спрашивай, откуда. Будь осторожнее, вот тебе мой совет. — Это все, конечно, очень мило, но я по-прежнему хочу тебя убить. Чан засмеялся. — Что ж, удачи. — И кто из нас самоуверенный? — — Не знаю, — Чан сделал вид, что задумался. — Может, тот, кто хранил кинжалы под матрасом. Черт! Я ведь совсем забыл про них! — Я так понимаю, их там уже нет, — вздохнул я. — Я боялся, что ты порежешься. — Очень смешно. — Но ты, правда, смешной. Я бы умер со скуки, если бы не наблюдал за тобой. Я не успел ничего ответить, потому что нас окликнул Хёнджин. — Чан, Чонин, вас зовет императрица. Он подошел ближе. — Она здесь? — спросил Чан, резко поднявшись. — Да, — ответил Хёнджин, замявшись на секунду. — И она немного пьяна, поэтому ничему не удивляйтесь. Мы с Чаном переглянулись. Когда мы вошли в общую залу, то сразу услышали громкий смех Харин. Она сидела на софе между Джисоном и Минхо, который что-то шептал ей на ушко, а его друг смотрел на них, как завороженный. — О, Чан! — воскликнула Харин, увидев его, и в ее хмельном взгляде мелькнули озорные огоньки. На меня же она даже не обратила внимания. И как бы я не пытался себя обмануть, Чан был прав, меня это жутко бесило.