Выбор императрицы. Книга первая.

Я лежала на своей кровати, как вдруг между моих ног появилась голова Минхо. — Джуми, ты такая мокрая, — и похотливо улыбнулся. — Хочу собрать весь нектар с твоего цветка. Я попыталась свести ноги, но у меня не получилось, они как будто онемели. В этот момент над моим лицом нависло лицо Джисона. — Джуми, у тебя такие красивые губы и рот, — и облизнулся. — Что происходит? — не выдержала я. — Я вас не звала! — Джуми, — голова Минхо снова появилась между моих ног.- Очень даже звала. У нас любовь на троих, разве ты забыла? Я резко открыла глаза. В комнате было светло, и это точно была не моя комната. Я лежала на боку, чьи-то руки крепко меня обнимали, да так, что я не могла пошевелиться, а поясница ныла от того, что в нее что-то упиралось. Все еще сонная я пыталась вспомнить, что было вчера. Я пила с королем Руаном, потом Чанбин сказал, что целовал мужчину, или мне это приснилось? Потом я пошла к наложникам. Опять пила. Целовала Чонина? Точно. Я же так отомстила Минхо. Потом ночью я была с Чаном? С Чаном?! Я опустила взгляд на руки, обнимающие меня, и это точно были его руки. Эти мускулы и выпирающие вены… И тут до меня к тому же дошло, что упирается мне в поясницу. Я резко дернулась, попытавшись высвободиться из его хватки. Он что-то пробормотал во сне, и еще крепче прижал меня к себе. — Наложник Бан, отпусти меня немедленно! — запаниковала я. Хватка ослабла, и он отпустил меня. У меня было желание тут же вскочить с кровати и бежать, но я подумала, что это будет странно выглядеть, ведь я точно оказалась здесь по своей воле. Поэтому я чуть отодвинулась и перевернулась на спину, посмотреть в глаза Чану я была пока не готова. По его дыханию я чувствовала, что он тоже лег на спину. Кажется, он тоже не знал, что сказать, поэтому мы лежали в тишине и смотрели в потолок. Тот факт, что я была одета, обнадеживал. Значит, ничего не было. Или… Да к черту! Надо просто спросить! — Честно сказать, я не совсем помню, как оказалась в твоей постели. — Может быть это к лучшему, — ответил Чан. — Ничего ведь не было? — уточнила я. — Конечно, нет. Вы были очень пьяны. Я что похож на того, кто поступил бы так с вами? — Нет, но, — я запнулась. — Что вообще произошло? — Вы сказали, что хотите спать в моей комнате. Я вас отнес. — Все? — Нет, но, — теперь запнулся Чан. — Точно стоит об этом говорить? — Я что приставала к тебе? — Вы хотели облизать мой пресс и… — Надеюсь, ты мне не позволил! — Вы были очень настойчивы, — Да ты! — я перевернулась на бок, и Чан тут же накрылся одеялом, похоже, его мужской орган все еще стоял. — Как ты мог?! — Один раз, вы успели только раз, — Чан старался быть серьезным, но по глазам было видно, что он пытается не рассмеяться. — Что я успела только раз? Лизнуть? Он утвердительно кивнул. — И все? — уточнила я. — И все. Пришлось схватить вас и крепко держать, пока вы не заснули. — Ясно, — вздохнула я. — Можешь не прятаться под одеялом, твой пенис мне, небось, синяк на пояснице оставил. — Извините, но во сне так бывает. — Я знаю, поэтому не будь таким скромником. — Все-таки предпочту прикрыться. — Может, я хочу посмотреть, — вырвалось у меня. — Посмотреть? — удивился Чан. — Я пошутила, — пошла я на попятную, и поспешила отвернуть лицо, чтобы он не видел моего смущения. — Харин, — ах, ну, почему мое имя так сладко звучит из его уст, — я понял, не чувствуйте себя неловко. Не знаю, что вдруг на меня нашло, но я устала ходить с ним вокруг да около. — Да мне неловко, ведь очевидно, что ты мне нравишься. Я первым пригласила тебя разделить со мной ложе, потому что действительно хотела этого. Я не наказала тебя за драку на свадьбе. Я терплю твои дерзости. Я приставала к тебе пьяной и облизала твой пресс, черт подери! И у меня, видимо, нет гордости, раз я говорю это тебе, но мы можем попытаться наладить отношения постепенно? Я чувствую, что, если просто позволю желаниям захлестнуть себя, то не смогу остановиться. — Вы настолько боитесь поддаться своим чувствам ко мне? — Как будто ты не боишься, иначе, почему остановился в тот раз? — Я уже говорил, что был неправ. — И что? Мне должно было стать легче?! — воскликнула я. Чан резко поднялся и притянул меня к себе, властно накрывая мой рот своим. Я не пыталась вырваться, но промычала ему в рот: «Чтоб тебя!». «Взаимно», — промычал он мне в ответ и увлек в поцелуй. Он целовал с чувственным напором, как дикий зверь, который долго голодал и, наконец, поймал желанную добычу. Его язык хозяйничал в моем рту, то проникая в него, то исчезая; переплетался с моим, играл с ним, дразнил. От нас обоих несло, как от бочки, перебродившего вина, но нам было все равно. Я залезла к Чану на колени, чувствуя под одеялом его возбуждение. Я вжалась в него бедрами, пытаясь почувствовать его сильнее. Он простонал мне в рот. Я не на шутку распалилась, хотя Чан только целовал меня. И чем больше я прижималась к нему через одеяло, тем больше мне хотелось убрать его и другую ненужную ткань между нами, чтобы почувствовать его внутри себя. Внезапно он положил руку мне на голову и начал гладить, будто успокаивая. Одновременно с этим он стал целовать меня нежнее. — Тсс, не будем спешить, — медленно оторвавшись от моих губ, произнес он, продолжая гладить меня по голове. — Вы сказали, постепенно. — И после этого ты набросился на меня с поцелуем, — возмутилась я. — Так нечестно! — Я не удержался, — улыбнулся он, и на его щеке появилась милая ямочка. — Но я хочу тебя! — и с этими словами еще сильнее прижалась бедрами к его паху, сорвав тихий стон с его губ. — Не стоит делать это так скоро после ночи с другим наложником. Не хочу, чтобы вам было больно. И вы сами знаете, что нельзя и по другой причине, — Чан сказал это без обиды или злости в голосе. Он был прав. Лекарки действительно не советовали заниматься любовью пару дней после первого раза. И к тому же я могла забеременеть. Было бы неприятно не знать, кто отец ребенка. — Спасибо, что напомнил, — разочарованно сказала я. — Теперь я кажусь себе распутной. — Вы не распутная, просто неопытная, — удивительно, но все это время Чан продолжал гладить меня по голове. — Я не могу быть единственным, я знаю. Мне тяжело это принять, но я постараюсь. Да у меня и нет другого выхода. Я буду ждать вас столько, сколько потребуется. Я согласен сближаться постепенно. Это правильно. Страсть приходит и уходит, а я хочу большего. — Я не могу обещать, что ты получишь что-то большее. — Я и не прошу, я должен заслужить вашу любовь. — Я все еще возбуждена, — ушла я от слишком опасной темы. — Если я не могу получить тебя сегодня, то хочу еще раз попробовать твой пресс, я ведь ни черта не помню о вчерашнем разе. Чан соблазнительно ухмыльнулся. — Серьезно? Что у вас за мания такая? — Называй это прихотью императрицы, — гордо заявила я. — Как скажете, — и с этими словами он убрал одеяло с живота. Только я наклонилась, чтобы наконец-то притворить свою фантазию в реальность, как в дверь постучали. — Императрица, — узнала я голос Сынмина. — Харин, ты не спишь? — Да что такое?! — я была крайне недовольно, что меня оторвали от столь важного дела. — Харин, тебя все ждут. Король Руан вот-вот уедет, ты должна проводить его. — Черт, черт, черт! — я тут же вскочила с кровати и открыла дверь. — Сколько времени? — Почти обед, — Сынмин посторонился, пропуская меня. В общей зале было целое собрание. Все наложники, охрана Сынмина и моя. Суа. Я случайно встретилась взглядом с Ёнбоком. Мне показалось или он действительно посмотрел на меня с осуждением? Но тут же выкинула из головы эту мысль. Суа принесла чистый ханбок и я быстро переоделась в комнате кого-то из наложников. На сложную и аккуратную прическу времени не было, поэтому Суа собрала мои волосы в пучок и украсила парой заколок. Пришлось бежать к главным дворцовым воротам, откуда должен был отъезжать экипаж короля Руана. По дороге нам попался Чанбин, который, по-видимому, сам только продрал глаза. — Ты что проспала? — спросил он на бегу. — А ты как будто нет, — ответила я. — Но императрица ты! — Да иди ты! — у меня не было настроения слушать нотации Чанбина. Перед тем, как выйти во двор к королю Руану мы, естественно, остановились, чтобы отдышаться и не выглядеть так, будто только что пробежали полдворца. — Как я выгляжу? — спросила я у братьев. — Терпимо, — хмыкнул Чанбин и получил от меня кулаком в плечо. — Не можешь хоть иногда быть милым со мной? — С тобой и так все слишком милы, должен же хоть кто-то быть честным. — Ты хорошо выглядишь, — сказал Сынмин и поправил прядку волос, выбившуюся из моей прически на скорую руку. — Не обращай внимания на Чанбина. Он всегда такой с похмелья. — Спасибо, братик. Хоть один из вас умеет поддержать. Когда мы вышли во двор, то король Руан дремал на скамейке, положив голову на колени принцессы Алиры. — Императрица Ким Харин, — громко объявила советница Кан Наби, но он даже не пошевелился. — Отец, просыпайся, — начала будить его дочь. Король нехотя открыл глаза и поднялся. — Признаться, я вас заждался, императрица, — протирая глаза спросонья, сказал он. — Что вас так задержало? Потерялись в объятиях наложника? Ругаться с королем Руаном перед его отъездом было не лучшей идеей, к тому же я действительно опоздала, но как же было неприятно терпеть его намеки. — Меня задержали важные государственные дела. — Неужели? — не унимался король. — Вы и сами правитель, должны меня понять. Никогда не знаешь, когда что-нибудь да случится. — И что же случилось? — Это государственная тайна. — Как скажете, — ухмыльнулся король Руан. — Что ж, императрица, давайте прощаться. Меня тоже ждут государственные дела, — и полез ко мне с объятиями. Я думала, меня стошнит, но обошлось. Пережив самые мерзкие объятия в своей жизни, я попыталась натянуть на лицо благожелательное выражение. Король не обделил объятиями моих братьев и даже советницу Кан зажал. Тем временем ко мне подошел попрощаться лорд Грим, он хромал, поэтому опирался на трость. — Был рад познакомиться с вами, императрица. Спасибо за гостеприимство. Позволите поцеловать вашу руку на прощание? Без особого энтузиазма я протянула ему руку. Надо отдать ему должное, он только слегка дотронулся до кожи губами и тут же отстранился. — Надеюсь, ваша рана быстро заживет, — пожелала я. — Ах, это пустяк. Через пару недель буду бегать резвее жеребенка. Я просто поплатился за излишнюю самоуверенность. Никогда нельзя недооценивать своего противника, а наложник Ян оказался не так прост, как кажется, — лорд подмигнул мне. — Наложник Ян, как и большинство дворян, обучен искусству владения мечом. В этом нет ничего удивительного, — заметила я. — Я думаю, вы поняли, о чем я. Уверен, мы с вами еще встретимся, поэтому до скорой встречи, императрица, — лорд Грим поклонился и похромал в сторону экипажа. В последнюю очередь король Руан подошел проститься с дочерью. — Прощай, Алира. Веди себя достойно. Надеюсь, в скором времени ты порадуешь своего мужа рождением ребенка, — в его голосе не было и капли теплоты, когда он говорил это. — Я постараюсь, отец. Позвольте обнять вас на прощание? Было странным видеть, как родная дочь просит о подобном отца, который только что переобнимал кучу чужих ему людей. — Конечно, — разрешил он. Их объятия были очень короткими. Алира обнимала отца так неистово, будто прощалась с ним навсегда, он же остался безучастным и лишь слегка похлопал ее по спине. Когда королевский экипаж выехал со двора, по щекам Алиры полились крупные слезы. Она явно старалась сдерживать их изо всех сил, но они все равно лились. Я заметила, как Сынмин хотел положить руку ей на плечо, но в последний момент передумал, и отдернул ее. Мне не слишком хотелось успокаивать ее, у меня жутко болела голова — похмелье все-таки настигло меня, но именно сейчас ей как никогда нужна была поддержка, которую мой брат пока не мог ей оказать. Я подошла к ней и, взяв ее под локоть, предложила: — Принцесса Алира, не хотите ли составить мне компанию в прогулке по саду? — Буду очень рада, — улыбнулась она сквозь слезы. Я отпустила всех, кроме наших с Алирой личных охранниц, и мы пошли в сад. — Если хотите плакать, то плачьте. Незачем сдерживаться, — сказала я. — Какой же я буду собеседницей для вас, если разрыдаюсь. — Вы не обязаны развлекать меня беседой. Я хотела, чтобы вы немного успокоились, пока мы гуляем. Мы можем не разговаривать. — Но я хотела бы, — призналась она, — с вами поговорить. — Тогда я внимательно слушаю. — Прошло уже два дня с нашей с Сынмином свадьбы, а он так ни разу ко мне и не притронулся. Я боюсь, что совсем не привлекаю его. Наверное, неправильно говорить о таком с вами, ведь он ваш брат, но мне больше не у кого узнать, что нравится мужчинам в вашей стране, — ей с трудом дались эти слова, она говорила медленно и пару раз запиналась. — Мне кажется, я уже говорила вам при нашей первой встрече, что вы не должны угождать мужу. Вы говорите о двух днях так, будто бы это целый год. Почему бы вам сначала не узнать друг друга? Или вы так спешите исполнить волю отца и родить ребенка? — Что вы?! — Алира испугалась моего тона, а я не смогла сдержать эмоции, потому что понимала, почему король Руан так хочет, чтобы Алира поскорее родила и желательно девочку. — Просто мне казалось, что в первую брачную ночь положено делить ложе со своим супругом, иначе брак не считается действительным. — У нас нет такой традиции, потому что многие пары имеют близкие отношения до брака. — Я будто бы попала в другой мир. — Я уверена, вы еще привыкнете. А, что касается, близости, то не торопитесь. Мой брат не хочет вас обидеть или оскорбить. Думаю, он так же, как и вы, переживает. Начните с того, что узнайте, какой он человек, а уже после, какой он мужчина. — Он красивый, — вдруг вырвалось у Алиры. — Здесь вообще так много красивых мужчин. Ой, извините, что я говорю. Я засмеялась. — У вас при дворе что же одни уроды? — Наши мужчины выглядят злыми. Может быть, из-за бороды и усов? — предположила Алира. — Ну, не знаю, лорд Грим мне показался вполне симпатичным даже с бородой и усами. — По сравнению с господином Хваном, он похож на лягушку. — Неужели вы тоже очарованы его красотой? — решила подразнить ее я. — Нет, я не то имела в виду! Он же ваш наложник. Я не должна была говорить о нем. — Вы можете говорить о моих наложниках, но только со мной. С другими это будут уже сплетни. — Я поняла вас. — Алира, вы можете быть со мной полностью откровенны. Я очень хочу, чтобы мы стали близкими подругами. Так что не стесняйтесь задавать мне вопросы. Я просто не отвечу, если посчитаю что-то неуместным, но винить вас за это не буду. — Я уже и так злоупотребила сегодня вашей добротой, когда позволила себе говорить про вашего брата. — Это не так. Я рада помочь советом, чтобы ваши отношения стали лучше. Я хочу видеть вас счастливыми. — Я думаю, что не должна рожать, пока вы не родите наследницу, — произнесла Алира и мы остановились, чтобы взглянуть друг другу в глаза. — Это было бы нечестно по отношению к тебе, — перешла я на «ты», чувствуя всю серьезность ситуации. — Но это единственное, что я могу дать вам взамен за вашу доброту. Я ведь знаю, что просто разменная монета между нашими странами. — Грубая, но правда. Однако это не значит, что я вижу в тебе угрозу. — Тогда я просто не понимаю, чем могу отблагодарить вас. — Да за что, в самом деле? — За то, что согласились на мой брак с вашим братом, несмотря на условия, выдвинутые отцом. Все меня ненавидели в родной стране. Принцесса-распутница, так меня назвали. Я позор своей семьи и всей страны. Я… — слезы хлынули из ее глаз. — Хватит, хватит, — я обняла ее. — Ты не виновата. Все это позади. Здесь у тебя все обязательно будет хорошо. Я обещаю.