Выбор императрицы. Книга первая.

На следующий день я проснулась в отличном настроении. Заниматься государственными делами абсолютно не хотелось, поэтому я хотела навестить невестку, но прежде решила заглянуть в библиотеку и взять ей книгу. Почему-то я подумала, что ей понравятся сказки про фею-императрицу. Я бродила между длинных рядов шкафов, когда наткнулась на Сынмина, сидящего на полу с книгой в руках. Он прислонился спиной к шкафу и читал. — Я смотрю, ты себе не изменяешь. Читаешь интересную книгу сразу на месте. — Да, — согласился он. — И мне нравится быть среди книг, они от меня ничего не хотят, в отличие от людей. Я махнула охранницам, стоящим неподалеку, чтобы отошли подальше, и уселась на пол рядом с братом. — Ты на меня за что-то злишься? — осторожно спросила я. — А, что отправишь меня в ссылку, как Чанбина? — Он тебе уже нажаловался, — хмыкнула я. — Он поставил меня перед фактом. — Чанбину будет полезно немного побыть за пределами дворца. К тому же я поручила ему важное государственное дело. Все-таки он принц и должен приносить пользу своей стране. — Я тоже думал, что принесу пользу стране, женившись на иноземной принцессе, — тяжело вздохнул Сынмин. — И ты принес, — хотя я и не была в этом особо уверена. — Это спорное утверждение. Моя жена боится меня, и я ее за это не осуждаю, учитывая, сколько боли ей причинили мужчины, в том числе, родной отец, но я и не знаю, как наладить с ней хоть какое-то подобие отношений. Мне ее жаль, а жалость такая себе основа для любви. — Ты можешь завести себе любовницу, — неуверенно предложила я. — Никого во дворце не волнуют такие вещи. Очаровательных девушек здесь полным-полно. — Ты серьезно? — удивился Сынмин. — Это слишком подло по отношению к Алире. — То есть мне можно иметь шесть наложников, а для тебя даже одна любовница — это уже аморально? — возмутилась я. — Если бы отбор наложников не был обязательным, разве бы стала ты их выбирать? — Я не знаю. Это традиция, — покачала я головой. — Которую уже давно пора отменить, — заметил Сынмин. — Ты ведь знаешь, что первая императрица Чхве Юна придумала ее в назидание за то, что императоры веками держали огромные гаремы. — И в чем она была не права? — Ей двигала злость и ненависть, но заменять одну дурную традицию на другую — это не решение проблемы. — Как у тебя все просто. Кроме этой традиции мужчины не понесли особых потерь в своих правах. Просто женщины стали равными в правах с ними. К тому же наложники в отличие от наложниц в прошлом имеют статус государственных служащих и получают жалованье. — Ты забыла, что мужчины больше не могут наследовать престол. — А раньше его не могли наследовать женщины. — Я не хочу с тобой ссориться из-за истории нашей страны. Я просто хотел узнать, как ты умудряешься справляться с шестью мужчинами, когда я не могу поладить даже с одной женщиной? — Кто сказал, что я справляюсь? — грустно усмехнулась я. — Их действительно много. Это трудно. И, почему тебе вообще это интересно? Раньше ты знать ничего не хотел о моей личной жизни. — Ну, я женился. Теперь я интересуюсь таким, — улыбнулся Сынмин. — Мне нравятся трое из шестерых, если тебе действительно интересно. — Уверен, это те наложники, которых ты выбрала сама, — заметил он. — Почему ты так думаешь? — удивилась я. — Потому что я знаю тебя. Ты не любишь, когда решают за тебя. Возможно, трое наложников, выбранных советом, прекрасные юноши, но тот факт, что тебе их навязали, вызывает ощущение, будто тебя принуждают. — Я об этом не задумывалась, но в твоих словах есть доля истины. — Значит, Чан, Ёнбок и Минхо? И чем они тебя так покорили? — Они мне дерзят, — рассмеялась я. — Я бы удивился, если бы тебе нравились послушные мужчины. — Но наш отец был именно таким, послушным, — заметила я. — Это неважно. Я думаю, что все это бред, будто женщинам нравятся мужчины, похожие на их отцов. Не говори, что только я один в детстве хотел, чтобы отец хоть как-то попытался привлечь внимание матери, взбунтовался против ее нездоровой связи с отцом Чанбина? — Конечно, не один. Мне было очень обидно, что мама ни во что его не ставила. Он был таким добрым и веселым, а она сходила с ума по этому вечно угрюмому истукану. — Да, уж. Предлагаю не повторять ошибок наших родителей, — Сынмин протянул мне руку. — Поддерживаю, — я пожала его руку. — Итак, и как у тебя складываются отношения с тремя, так сказать, фаворитами? — С одним никак, — честно призналась я. — Он дерзит больше всех и это порой бесит, но он действительно остроумный и забавный. С ним не надо подбирать слова. На самом деле я поняла, что он мне нравится, только недавно. Просто как-то сидела, закопавшись в бумаги, и вдруг подумала: "А что бы сказал Минхо, прочитав это нелепое прошение?". — Так это ты про Минхо, — присвистнул Сынмин. — Да и мне не по себе от этого. Я даже не уверена, что нравлюсь ему. Большую часть времени я отгоняю мысли о нем. Это слишком сложный случай. Я только представлю, что он вдруг перестает шутить и начинает вести себя, как влюбленный, и меня аж передергивает всю. — Ты что, боишься, что он растеряет всю свою беззаботность, если влюбится в тебя? — Вроде того. Я не могу представить его милым или нежным. — Но тебе этого хочется? — уточнил брат. — Не знаю, не хочу больше говорить о нем. Что это вообще за допрос ты мне устроил? Вытряс всю душу, — я сложила руки на груди и насупилась, потому что сболтнула лишнего. — Мне кажется, тебе надо было выговориться. И я точно никому не скажу. Ты же не думаешь, что мы с Чанбином собираемся и обсуждаем твои отношения? — улыбнулся Сынмин. — От вас чего угодно можно ожидать, — больше делала я вид, что недовольна, чем была на самом деле. — Мы не настолько коварны, чтобы смеяться над любовными проблемами сестры. — Я бы не была столь уверена насчет Чанбина. — Ты его слишком демонизируешь. — Кстати, о демонах, — вспомнила я. — Я же пришла за сказками о феи Ари, хотела отнести их твоей жене и заодно перемыть тебе косточки. — Странный выбор книги, не находишь? — Наоборот. Это сказки о сильной и доброй женщине, которая побеждала зло и болезни. Я думаю, это очень вдохновляюще. — Фея Ари любила демона, — напомнил Сынмин. — Это тоже победа над злом, — хохотнула я. — А ты знаешь, кто послужил реальным прототипом для принца-демона? — поинтересовался брат. — Я думала, его просто выдумали. — Возможно, но также существует мнение, что в реальной жизни это был бастард отца императрицы. — Единокровный брат? — я передернула плечами. — Да, его тайный ребенок, который родился до того, как он стал наложником. — Мерзость. Надеюсь, что это неправда. — А мне кажется, такое вполне могло быть, отсюда и выбор персонажа — демон. — Ты же понимаешь, что мы с тобой потомки императрицы Ари, да? — Не воспринимай так серьезно, я просто поделился с тобой этой не самой достоверной информацией. — Да ну тебя! Роешься вечно в каких-то старых фолиантах, а потом рассказываешь страшилки, — я взяла с полки нужную книгу. — Пойду в гости к твоей жене. — Не предлагай ей любовников, — пошутил Сынмин. — Спасибо, что напомнил, — я показала ему язык. *** Я специально встал пораньше, чтобы посмотреть за тренировкой Чана и Хёнджина. Если честно, мне стало обидно, когда Хёнджин сказал, что в реальном бою я умру. Да, меня никогда особо не интересовало все это махалово на мечах, но я был хорош. С такой соперницей, как моя сестра, приходилось схватывать все на лету, чтобы не получить лишних синяков. У Чана передо мной было только одно преимущество, он раньше был на военной службе, как рассказал мне Минхо, а, значит, скорее всего, имел опыт реального поединка. Я вышел во двор и застал там всех. Минхо и Чонин делали вид, что тоже тренируется, лениво сражаясь друг с другом, а Ёнбок стоял в стороне, скрестив руки на груди и наблюдая. Чан и Хёнджин еще не начали. Для Хёнджина, как и для меня, подъем в такую рань был непростым испытанием, он то и дело зевал, но Чан всегда тренировался рано утром, потому что днем было слишком жарко. Я подошел к Ёнбоку. — Я смотрю, сегодня всем не спится. — Ну, да. — А ты не хочешь потренироваться? — Нет. Меч — не мое оружие. — А какое твое? — Лук. Точно! Я вспомнил, как Минхо рассказывал мне о невероятной меткости Ёнбока. — В ближнем бою лук бесполезен, — зачем-то заметил я. — С мечом я тоже умею обращаться, как ты мог заметить. — Тебе есть над чем поработать, — язык опять подводил меня, да что ж такое то. — Джисон, я не спрашивал твоего совета. — Я просто сказал. — А я просто ответил. Ёнбок разговаривал доброжелательно, но моя компания ему точно надоела. Я отошел от него и, взяв один из деревянных мечей со стойки, решил немного поупражняться. Минхо и Чонин удивленно посмотрели на меня. В это время Чан и Хёнджин начали тренировочный бой. — Судя по тому, как ты двигаешься, уроки танцев тебе нравились больше, чем уроки боевого искусства, — констатировал Чан, отбив пару слабеньких атак Хёнджина. — Угадал, — подтвердил тот. — Но красивые движения не спасут от смертельного ранения, — сказал Чан. — Я знаю, какие будут советы? — Хёнджин был настроен максимально серьезно. — Ты высокий, у тебя длинные руки и ноги. Это твое преимущество. Плюс эта твоя грация. Если отбросить стремление к красоте, то она может быть опасной, но твои движения слишком плавные, нужно больше резкости. Попробуй отбиться, помня об этом, — и Чан атаковал. Хёнджин правда старался быть более резким, но напор Чана буквально сбил его с ног. Он упал на спину, выронив меч, а Чан возвышался над ним. — Ты слишком сосредоточился на ударах мечом и забыл про движения ног, вот и шлепнулся, — пояснил Чан. Хёнджин внимательно слушал его, продолжая лежать на земле и смотря на него снизу вверх. — Ты так и будешь лежать? — поинтересовался Чан. — Ты величественно выглядишь, если смотреть снизу, — неожиданно выдал Хёнджин. — Я имею в виду, было бы интересно нарисовать тебя именно с такого положения. На мгновение мне показалось, что Чану стало неловко. — То танцы, то рисование. Ты уверен, что действительно хочешь продолжить эту тренировку? У тебя в голове много лишних мыслей, — Чан протянул ему руку и помог подняться. — Да, уверен. — Тогда не зевай, — Чан подал ему меч, и они продолжили тренировку. Чан был беспощаден и заставил Хёнджина изрядно попотеть. Я сбился со счета, сколько раз он падал, спотыкался и ронял меч. — Черт, Хёнджин, что это за изящные повороты? — Чан подловил его на одном из них, и Хван оказался у него в заложниках. — Мне трудно дышать, — произнес Хёнджин в удушающей хватке Чана. Чан отпустил его. — Не подставляйся так глупо. Минхо и Чонин уже даже не делали вид, что сражаются друг с другом, а просто наблюдали за этими двумя. Ёнбока уже не было во дворе. Я не заметил, когда он ушел. — Ты суровый учитель, — пытаясь отдышаться, заметил Хёнджин. — Ты сам хотел учиться у меня, — заметил Чан. — Всегда можешь отказаться. На сегодня все. — Нет, я не откажусь, — твердо сказал Хёнджин. — Твое дело, — хмыкнул Чан и, положив меч на стойку, ушел со двора. Ко мне подошел Минхо. — У меня одного сложилось впечатление, будто я наблюдал за чем-то постыдным? — хохотнул он и Хёнджин его, естественно, услышал. Я ничего не ответил. — Как остроумно, — огрызнулся Хёнджин. — А вот скажи мне, волшебник Хван, ты решил подружиться с волчарой, потому что он в фаворе у императрицы, как и другой твой дружок Ёнбок? — Минхо был чересчур прямолинеен. — Тебе видно очень завидно, что они нравятся ей, а ты нет, — зло усмехнулся Хёнджин. — Ох, попал в самое сердце, — и Минхо действительно схватился за сердце. — Такой безжалостный, ранишь без меча. Он придуривался, но в этот раз мне сложно было понять, зачем. Хёнджин никак не отреагировал и просто ушел. — Зачем ты так с ним? — спросил я. — Он что-то задумал, — пояснил Минхо. — Да что он мог задумать? — Не знаю, но мне не нравится, как он стал вести себя после поездки на озеро и восхваления толпой бедняков. — Ты выдумываешь, — улыбнулся я и только заметил внимательный взгляд Чонина, устремленный на нас, и мне стало как-то не по себе. *** Алира с радостью встретила меня и предложила чай. Про себя я отметила, что она выглядит здоровее, чем когда только приехала сюда. Кажется, она даже чуть поправилась. — Я принесла тебе одну из своих любимых книг. Это сказки о фее-императрице Хван Ари, — я передала ей книгу. — Спасибо, я обязательно прочитаю. — Я что-то не подумала, а ты читаешь на нашем языке? Говоришь ты безупречно, вот я и решила, что и читаешь тоже хорошо. — Да, я умею читать и писать на вашем языке. — Насколько я знаю, женщины в вашей стране не получают образование, — уточнила я. — Да, это так, но на моем обучении настояла мама, и отец, как ни странно, согласился, — сказала Алира. — Как ты обживаешься? — Прекрасно, — кажется, Алира была абсолютно искренней. — А как дела с Сынмином? — Как вы и сказали, нам нужно время, чтобы узнать друг друга. Но, по правде сказать, я не знаю с чего начать. — Сынмин очень любит книги. Это отличная тема для разговоров с ним, — посоветовала я. — Боюсь, я прочла не так много ваших книг. — Ты можешь попросить его посоветовать что-нибудь тебе. — Да, это хорошая идея, — согласилась она. — И я хотела уточнить: а это нормально, что у нас с ним разные покои? — Да. У нас нет такого, что муж и жена должны обязательно спать в одной комнате. — Понятно, — Алира явно расстроилась. — Тебе одиноко спать одной? — предположила я. — Не то что бы. Я лишь подумала, что, возможно, просто спать рядом помогло бы нам привыкнуть к друг другу быстрее. — Скажи об этом Сынмину. — Я не уверена, что у меня хватит смелости, — призналась Алира. — Вдруг он подумает, что я намекаю на. , ну, вы понимаете. — На близость? Алира утвердительно качнула головой. — Вы супруги, это не должно его сильно смутить. К тому же, ты можешь прямо сказать, что не имела этого в виду. — Мне еще трудно свыкнуться с мыслью о том, что я ничего не должна своему мужу и могу говорить о своих желаниях. — Я понимаю. Со временем тебе будет проще. — Я бы хотела спросить у вас кое-что очень нескромное. Не знаю, можно ли? — Как я уже говорила тебе тогда на прогулке в саду, если мне не понравится вопрос, то я просто не отвечу, но обижаться на тебя точно не буду. Не стесняйся и можешь называть меня на «ты», когда мы без посторонних, — я сделала глоток чая. Алира уставилась в свою чашку и протараторила волнующий её вопрос: — А правда что женщины могут испытывать удовольствие в постели с мужчиной? — Да, конечно, могут, а ты что, никогда… — начала было я, но поняла, что, учитывая ее горький опыт, спрашивать об этом неуместно. — Не отвечай, я не должна была спрашивать. — Все в порядке. Раз я спрашиваю, то вы вполне могли догадаться, что нет. Честно признаться, я вообще ничего не знаю о близости, если так подумать. Я сначала даже не понимала, что со мной делал он, — было заметно, что ей тяжело говорить о случившемся с ней, но тот факт, что она все-таки говорила, обнадеживал. — Тебе что никто не рассказывал об этом? — У нас женщины о таком не говорят. Это постыдная тема. Возможно, матери и рассказывают что-то дочерям перед самой свадьбой, я не знаю. — Это ужасно, — вырвалось у меня. — Представляю, как ты испугалась в первый раз. — Я испугалась только, когда догадалась, что он со мной делает. — Ты называешь его только он. Тебе так проще? — Да. Я хочу забыть о нем и прошлой жизни, но мне кажется, что для этого мое тело тоже должно почувствовать что-то иное, приятное. Если бывает и по-другому, я хочу узнать, каково это. — Для этого тебе необязательно нужен мужчина. Попробуй сама доставить себе удовольствие. — О чем ты? — недоуменно посмотрела она на меня и, наконец, решилась обратиться на «ты». — Я так и думала, что ты раньше не делала этого. Объяснять сейчас, пожалуй, не буду, но пришлю сегодня вечером свою служанку с одной интересной книжкой, в которой все очень доходчиво написано и даже нарисовано, — подмигнула ей я. — Это книжка с похабными рисунками? — удивилась Алира. — Можно и так сказать. — А мой муж не разозлится, если узнает, что я такое читаю? — Во-первых, ему необязательно об этом знать, а, во-вторых, он и сам такие читает, — насчет того, что Сынмин действительно читает эротические романы, я была не особо уверена, но решила приписать ему это увлечение, чтобы Алира меньше переживала. — Правда? У вас можно читать такие книжки? — А что в этом такого? В смысле, их, конечно, запрещено продавать в книжных лавках, но частное распространение не карается. — Ты много таких книг прочитала? — смотря на меня своими огромными наивными глазами, поинтересовалась Алира. — Воздержусь от ответа, — улыбнулась я. — Ой, не подумала, когда спросила. — Да ничего. — Прости за наглость, но у меня есть еще один вопрос, который может показаться бестактным. — Да ты сегодня очень смелая, — рассмеялась я. — Ладно, спрашивай. — Наложник Ян правда твой родственник? — Ах, это. Да, но очень дальний. Не уверена точно в степени нашего родства. Какой-нибудь шестиюродный брат, возможно, или племянник. — Понятно. Это действительно очень дальнее родство, — согласилась она. — На моей родине разрешены браки между кузенами. — Да, я слышала. Мне пора. Рада была с тобой поговорить. — Большое спасибо, что зашла ко мне сегодня. Разговоры с тобой для меня очень важны. С нетерпением буду ждать тебя снова. Как бы мне ни хотелось заниматься государственными делами, но куча писем на столе сама собой не прочитается, поэтому пришлось заставить себя вернуться в свои покои и заняться их чтением. *** Близился закат. Я устал лежать на кровати в своей комнате и придумывать очередные нелепые стихи. Я их уже даже не записывал, просто сочинял их мысленно. Надеюсь, Харин не забыла, что обещала мне в качестве приза за победу в турнире — возможность провести с ней целый день. Я одновременно хотел и боялся этого дня. Как же я жалок… Не особо думая зачем, я вышел в общую залу. Никого. Я посмотрел на дверь комнаты Минхо. Может зайти к нему? Он точно сумеет поднять мне настроение, а точнее будет уверять, что я замечательный и Харин обязательно меня полюбит когда-нибудь. Нет, не это мне сейчас нужно. Я постучал в дверь комнаты Хёнджина. Он не спросил, кто, а сразу открыл. Его чогори было развязано, и первое, что бросилось мне в глаза — его обнаженная грудь. Не то, чтобы я не видел его голым в купальнях, просто сейчас это было неожиданно. — Джисон? — он явно удивился. — Я хотел посмотреть те сборники. Помнишь, ты вчера разрешил. — Да, помню. Заходи. В комнате Хёнджина было как-то по-особенному уютно. Он украсил стены картинами, привезенными из дома, и своими рисунками цветов. Особенно много было рисунков сакуры. — Тебе нравится сакура? — спросил я. — Мне нравится ее рисовать, — ответил он. — Вот сборники. Хёнджин указал мне на книги, лежащие на столе. Я тут же сел за стол и начал листать один из них. — Ты можешь просто взять их к себе, — предложил он. — А можно я полистаю их у тебя? Мне интересно узнать, какие стихи тебе здесь понравились. — Мне не понравились стихи в этих сборниках, — не раздумывая, ответил Хёнджин. — Почему? — Их писали мужчины, переполненные чувством собственной важности. Эти стихи написаны для красоты, в них нет искренности. Они не видели личностей в женщинах, о любви к которым писали, — объяснил Хёнджин. — Вот как, — задумался я. — Думаешь, это потому что эти стихи были написаны в эпоху правления императоров? — Из-за этого тоже. Эти поэты не считали женщин равными себе, а относились, как к красивым вещам. — Звучит ужасно. Что-то мне перехотелось читать эти сборники. — Настолько доверяешь моему мнению? — удивился Хёнджин. — Ты был очень убедителен. Хёнджин все это время расхаживал по комнате взад вперед, но теперь остановился и внимательно посмотрел на меня. — Ты ведь тоже пишешь стихи? — Как ты узнал? — тут же и выдал я себя этим вопросом. — Просто предположил. Где ты находишь вдохновение? — кажется, ему было действительно интересно. — Не знаю, просто какие-то слова всегда крутятся в моей голове, а потом складываются в строчки. — Надо полагать, твои стихи о любви? — глаза Хёнджина загорелись неподдельным интересом. — Ну, вроде того, — замялся я. — Ты раньше любил? — в его голосе прозвучала надежда, или мне просто показалось. — Ах, вот ты где, Джисон?! — Минхо ворвался в комнату словно ураган. — А я тебя потерял! — Стучаться не пробовал, — повернулся к нему Хёнджин и преградил путь ко мне. — Запахнись, а то простудишься, — и Минхо начал завязывать ему чогори. Хёнджин на пару мгновений растерялся от такой наглости. — Что ты делаешь? — он убрал руки Минхо от своей груди. — Что ты там хотел взять у него почитать? Бери и пошли, — сказал мне Минхо. — Зачем ты пришел? — мне не понравилось, что он так бесцеремонно вломился в чужую комнату. — За тобой. — Он что — маленький ребенок? Он не нуждается в твоем постоянном присмотре, — Хёнджин был раздражен. Минхо отмахнулся от него, как от комара. — Я не хочу уходить, — заявил я. — Что ты ему сказал? — Минхо резко обернулся к Хёнджину. — Мы ни слова о тебе не сказали, — Хёнджин сложил руки на груди. В это время из общей залы послышался шум. Кто-то пришел. Мы, не сговариваясь, вышли из комнаты. Это был охранник. Поклонившись нам, он уверенно пошел к комнате Чонина и постучал в дверь. — Кто? — спросил он. — По приказу императрицы. Чонин тут же вышел. — Господин Ян, императрица просит вас явиться к ней в покои в ближайшее время.