Выбор императрицы. Книга первая.

Я вышел из комнаты Минхо, широко зевая и абсолютно забыв, что это не моя комната, а все потому, что сам Минхо уже, видимо, давно проснулся и сидел сейчас в общей зале с Хару на коленях. На полу в позе лотоса расположился Чонин и возился с котятами. Он удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. — Доброе утро, — как ни в чем не бывало, сказал Минхо, гладя Хару. — Ага, и тебе, — я было хотел хоть как-то объяснить Чонину, почему я спал в комнате Минхо, но не нашел подходящих слов. — Привет, Чонин. — Привет, — поздоровался он, но даже не посмотрел на меня. — Ты встал вовремя, скоро завтрак, — сообщил Минхо. — А где все? — поинтересовался я. — Ёнбок еще не вернулся из покоев императрицы, Хёнджин с утра пораньше, что весьма удивительно, ушел гулять в сад, а Чан нацепил повязку на глаз и пошел лупить своих любимых чучел. Возможно, не стоило говорить ему, что Ёнбок развлекал императрицу этой ночью, но с другой стороны, он все равно бы узнал, — Минхо был в своем репертуаре. — Да, но ты сказал ему это, как только он вышел из комнаты, — заметил Чонин. — А тебе что, жалко этого большого и страшного волка? — спросил Минхо. — Когда он в следующий раз не выдержит и решит разукрасить твое лицо, я, пожалуй, не буду его останавливать, — заявил Чонин. — Ууу, наш малыш ведет себя совсем как взрослый, — рассмеялся Минхо. Чонин одарил его надменным взглядом, но ничего не ответил. — А сколько тебе лет, Чонин? Как-то не удосужился узнать раньше, — спросил я. — Девятнадцать, — ответил он. — Чонин всего на год младше императрицы. Ее ты тоже считаешь малышкой? — уточнил я у Минхо. — Смотри, Чонин, у тебя появился защитник — дядя Джисон, — Минхо, как обычно, был непробиваем. — Как хорошо, что я не нуждаюсь в защитнике, — ухмыльнулся Чонин. Я посмотрел на этих двоих и не смог понять, как они друг к другу относятся, но вроде как ладят. — Ну, раз вам и без меня весело, я, пожалуй, пойду, — немного обиделся я и вышел во двор. На скамейке сидел Хёнджин и наблюдал за тренировкой Чана. Я молча присел рядом. Мы с Хёнджином не особо много общались, поэтому зачастую даже не здоровались, хотя у нас явно были схожие интересы. Он тоже любил литературу и поэзию. — Можно я как-нибудь посмотрю те сборники стихов, что принес тебе учитель Чо? — я уже давно хотел попросить его об этом, но решился только сейчас. — Да, — бесцветным голосом ответил он. Я внимательно посмотрел на его лицо. Оно было чересчур бледным, хотя слуги нас сегодня не красили и не пудрили, ведь не было повода. Это было не мое дело, но что-то дернуло меня спросить. — Тебе одиноко здесь? — А тебе? — спросил он в ответ. — Ну, у меня есть друг, а у тебя? Мне казалось, вы с Ёнбоком неплохо ладите. — Он хороший, но я не уверен, что он считает меня другом. — Хочешь, я буду твоим другом? — не подумав, ляпнул я, уж больно несчастным он выглядел. Хёнджин недоверчиво покосился на меня. — Ты дружишь с Минхо, — сказал он так, будто вынес смертный приговор. — Он не такой уж плохой, как кажется, просто любит шутить, — неумело вступился я за друга. — Он провоцирует конфликты между наложниками, — кажется, это был первый раз, когда он так долго со мной говорил. — Если он делает это намеренно, то это мерзко, а, если от скуки, то мерзко вдвойне. — Ясно. Я понял. Минхо тебе не нравится и я заодно с ним. — Но знаешь, — я думал, что разговор окончен, но Хёнджин продолжил. — Если он так привязан к тебе, то, возможно, в нем есть что-то хорошее. — Я не понимаю, к чему ты ведешь? — Я не против, если ты хочешь больше общаться, но сразу дружбу обещать не могу. — О, — я искренне удивился. — Хорошо. Тем временем Чан закончил тренировку и направился в нашу сторону. Вид у него был угрожающий, а черная повязка на раненом глазу только добавляла ему грозности. Я был искренне рад, что не я — причина его злости. — Чан, — вдруг обратился к нему Хёнджин. — Можно с тобой поговорить? Чан будто бы только заметил, что мы сидим на скамейке. — Что? — он был сама любезность, от его тона у меня мурашки побежали по телу, но Хёнджину, кажется, было все равно. — Ты можешь научить меня лучше обращаться с мечом? Чан, кажется, удивился не меньше моего. — Я? С тобой вон рядом сидит победитель турнира. Попроси его. — Но я хочу, чтобы меня учил ты, — настойчивость Хёнджина была поразительна, учитывая, что Чан ему, считай, уже отказал. — С чего вдруг ты решил взяться за меч? — Чан был максимально серьезен. — Ты не проявлял никакого интереса к тренировкам все время, что мы здесь. — Ты и сам видел, как я плох. Я не хочу, чтобы императрице было стыдно за меня. — Допустим, но почему я? Очевидно, что у Джисона техника лучше. — Но ведь техника — это не все. Турнир не показатель истинного мастерства. Извини, Джисон, — обратился он ко мне. — Ты действительно хорош, но ты действуешь слишком отстраненно. В реальном бою ты бы погиб даже с такими навыками. Самых лучших воинов называют бесстрашными, но ведь именно страх заставляет драться из последних сил: страх за свою жизнь, страх за тех, кого можешь потерять. Я не хочу быть отстраненным, я хочу чувствовать, поэтому я выбрал тебя, Чан. — Кто-нибудь менее терпеливый уже посчитал бы, что ты намекаешь на то, что я трус, — усмехнулся Чан. — Но не ты, потому что понял меня, — Хёнджин улыбнулся. Да что за день сегодня такой странный? Сначала эта ехидная парочка Минхо и Чонин, теперь этот внезапный дуэт воина и художника. Кажется, наложники начинают находить между собой общий язык. Я точно не сплю? *** Когда я проснулась, Ёнбок уже не спал, но продолжал обнимать меня. — Доброе утро, — сказал он, когда я повернулась к нему лицом, и внезапно чмокнул в нос. — Доброе, — я сонно улыбнулась. — Это мой первый поцелуй в нос. Я смотрю, ты хочешь быть первым во всем. — Но не я был первым, кто поцеловал вас в губы, — задумчиво произнес он. — Мне не следовало этого говорить. — Но ты уже сказал, мой маленький ревнивец, — в шутку сказала я. — Я стану лучше, — серьезно ответил Ёнбок. — Обещаю больше никогда не тревожить вас своей глупой ревностью. — Хорошо, хорошо, — вести подобные разговоры с утра пораньше я не собиралась. — Останешься на завтрак? — Конечно, останусь. Время, проведенное с вами — драгоценно для меня. И мне приятно, что вы всегда спрашиваете, а не приказываете. — Ох, какая я великодушная, — улыбнулась я и чмокнула его в нос. — Квиты. Как только мы позавтракали, и Ёнбок ушел, я вызвала главу моей личной охраны — Ан Шин. Она явилась через пять минут. — Доброе утро, моя императрица. — Здравствуй, госпожа Ан. Присаживайся, — и указала ей на кресло напротив письменного стола, за которым сидела. — Я бы хотела поручить тебе разузнать о прошлом моего наложника Ли Ёнбока. — Я уже разузнала, — не изменившись в лице, ответила она. — Предусмотрительно, — оценила я. — Это моя работа, императрица. Ли Ёнбок частый гость в ваших покоях, рано или поздно вы бы заинтересовались его прошлым. К тому же я должна была сама удостовериться в его благонадежности. Сразу скажу, что не узнала ничего предосудительного или подозрительного. Единственное — его семья очень бедна. По сути, выбрав его наложником, вы спасли их от полного разорения. Сейчас он полностью посылает свое жалование им. Вы, конечно, спросите, а как же тогда они смогли позволить себе отправить его на отбор, ведь свахи берут приличные деньги за представление кандидатов. Дело в том, что старшая сестра его отца — сваха. Да и от южных земель, в принципе, еле набрали наложников от каждой провинции, так что на его место никто и не претендовал. — В южных землях все настолько плохо? — Ну, они точно там не пируют. Из-за пограничной войны, случившейся пять лет назад, были уничтожены или испорчены запасы урожая на зиму, а сразу после начались засушливые года. У жителей не было возможности прийти в себя и восстановить хозяйства в полной мере. Опять же погибло много крестьян и забит племенной скот. — Понятно, — а что еще я могла сказать, в личных отчетах от губернаторов южных провинций все было не так ужасно. — А узнавала ли ты про Ян Чонина? — Разумеется. Ваш дальний родственник. Как же было не узнать, хотя похвастаться особо нечем. Загадочная личность, как и все из рода Ян. Его семья тщательно скрывает подробности своей жизни. У него пять братьев и две сестры. Все время жил и обучался дома. Это в принципе все, что удалось узнать. У вас есть какие-то опасения на его счет? — Пока нет. Просто он мне не особо понятен. Не знаю, чего от него ожидать. — Яны превыше всего чтят родственные связи. Вам точно не стоит опасаться их. Вы дочь императрицы Ян. Чонин ваш наложник. Они спят и видят, чтобы после вас на престол опять взошла императрица из рода Ян. — Ну, судя по семье Чонина, им как-то больше на мальчиков везет, — заметила я. Ан Шин не нашла, что на это сказать. — Хотите узнать что-то еще? Будут ли какие-то приказы? — Нет. Спасибо, госпожа Ан. Вы всегда на шаг впереди моих тревог. Я это очень ценю. — Ваше спокойствие — лучшая награда, моя императрица. После ухода Ан Шин я решила еще раз перечитать последние отчеты губернаторов южных провинций, поэтому попросила, чтобы мне их принесли. Конечно, чиновники всегда немного привирали, но выходит, что эти откровенно лгали. Вот, например, отчет губернатора, откуда родом был Ёнбок, гласил, что в провинции все чуть ли не прекрасно. Урожай скоро созреет, скот хорошо плодится, крестьяне не ропщут. Все счастливы и довольны. И, естественно, было написано о проведении праздника в честь того, что Ли Ёнбок стал моим наложником. Какая-то сказка, а не отчет. И почему я раньше не обратила внимания? Я прочитала отчеты губернаторов других провинций. Все те же сказки. Потом, чтобы убедиться в своих подозрениях, я попросила принести мне отчеты губернаторов северных земель. Жалоба на жалобе. Просьба на просьбе. И это при том, что северные провинции процветали. Это было весьма странно, и я попросила принести мне отчеты от южных провинций за последние пять лет. В первые три года после окончания пограничной войны они были похожи на правду, губернаторы писали об ужасной засухе и бегстве крестьян, просили золота и помощи в поимке беглецов, но за следующие два года отчеты кардинально изменились. Жалобы и просьбы прекратились. Губернаторы были максимально учтивы и благожелательны. Я уже несколько часов подряд просматривала отчеты, когда охранница объявила о приходе моего старшего брата. — Не дождался, пока я сама тебя позову, — как только он вошел, сказала я. — А ты хотела? — Видеть тебя? Естественно, нет, но все равно приходится. Если ты не пришел извиняться за свое вчерашнее поведение, то можешь уходить. — Я хотел объясниться, а не извиниться, — Чанбин даже не выглядел раскаявшимся. — Тогда до свидания! — Не веди себя, как обиженная сестра, — он явно не собирался уходить, пока окончательно не выведет меня из себя. — Не веди себя, как высокомерный старший брат. — Харин, — Чанбин состроил печальную моську. — Это не сработает, Чанбин. Ты чуть не выколол глаз моему наложнику. — Так ты больше злишься на меня за это, чем за сам турнир? — надменная ухмылка появилась на его лице. — Я злюсь на тебя за все и сразу! К чему было все это представление вчера? — Ты могла меня остановить, — заявил Чанбин. — Неважно, что я растрепал всей знати про турнир, ты могла сказать нет. Да, я вышел с настоящим мечом против небезразличного тебе наложника и произнес пафосную речь, но ты могла запретить мне биться этим мечом. — Мне не нравится, к чему ты ведешь. Ты хочешь сделать крайней меня. — Но ты всегда будешь крайней, потому что ты — императрица. И ты должна уметь говорить «нет», а не подстраиваться под ситуацию, — он был безжалостен и резал словами, словно ножом. — Только не говори, что сделал все специально, чтобы посмотреть, как я себя поведу? — Так и есть, — он даже не пытался отрицать. — Какого черта?! — я ударила кулаком по столу. — Как ты смел?! — А как смела ты вести себя так безвольно? — Ты совсем рехнулся?! — Я лишь хочу, чтобы ты стала умнее и сильнее, а не продолжала оставаться девчонкой, которая злится на старшего брата, что бы ни происходило. — Я тебя ненавижу, — прошипела я. — Это пройдет. Вопрос в другом: что ты будешь делать? Накажешь меня или просто погрозишь пальчиком? — Найду тебе достойное занятие, а то, смотрю, ты не знаешь, чем заняться, раз провоцируешь меня. Через неделю ты отправишься в южные земли как тайный инспектор. Ты должен будешь выяснить, как на самом деле обстоят дела в провинциях и почему местные губернаторы пишут не соответствующие реальному положению дел отчеты. Вот — можешь ознакомиться, — указала я на стопки бумаг у себя на столе и встала. — Откажешься — отлучу от двора. Я прошла мимо Чанбина к выходу из покоев. — Куда ты? — он явно не ожидал от меня такого. — Не твое дело. — Я поеду. — Кто бы сомневался, — я холодно усмехнулась и вышла, хлопнув дверью. Я не чувствовала облегчения или торжества справедливости от того, что поставила Чанбина на место. Мне было больно от того, что близкий человек не поддерживал меня, а только добавлял ненужных проблем, оправдывая это заботой о моем поведении как императрицы. Я шла по коридорам дворца, сама не зная куда. Охранницы следовали за мной, не задавая вопросов. Есть одно место, где бы я хотела сейчас оказаться, но только не одна. За весь день я так и не проведала Чана. Я завернула в сторону покоев наложников. Заходить я не стала, попросила охрану, чтобы позвали Чана. Он вышел через пару минут, одетый в темно-синий ханбок, и с черной повязкой на левом глазу. — Моя императрица, — он склонил голову. — Господин Бан, как насчет прогулки под луной? — С удовольствием составлю вам компанию. Мы пошли в дворцовый сад, точнее в ту ее часть, которая была общедоступной и в обычное время наложники не имели к ней доступа. — Что сказал главный лекарь? — Что жить буду, — попытался отшутиться Чан. — Я жду нормального ответа. — Веко должно зажить, во всяком случае, лекарь в этом уверен. Он дал мазь и сказал носить повязку, чтобы глаз отдыхал. — Я велю казнить его, если он не прав, — не удержалась я от ужасной шутки. Чан рассмеялся. — Ваша забота обо мне впечатляет, но давайте без кровопролития. — Как скажешь, — согласилась я и, взяв его под руку, прижалась к его боку. Мы подошли к воротам дворцового сада. — Дайте нам один фонарь и останьтесь у входа, — приказала я охранницам. — Но, моя императрица, нам положено сопровождать вас, — сказала одна из них. — Я в безопасности. К тому же в саду с наступлением темноты запрещено гулять кому-то, кроме членов императорской семьи. — Как скажете, моя императрица. Чан взял фонарь, и мы пошли в сад только вдвоем. — Мы просто гуляем или идем куда-то конкретно? — поинтересовался он. — Я хочу показать тебе свое любимое место в саду. Мы свернули с основной дороги и, пройдя через небольшую бамбуковую рощу, которая сменилась лиственными деревьями, посаженными так близко друг к другу, что их кроны образовывали купол над нашими головами, оказались у небольшого пруда. Почти со всех сторон он был окружен деревьями, но с юга открывался прекрасный вид на луну и ночное небо. — Та-дам! — развела я руки в стороны. — Мы пришли. — Уединенное местечко, — соблазнительно ухмыльнулся Чан. — Мне нравится. — Даже не хочу знать о чем ты сейчас думаешь, — наигранно ужаснулась я. — Мои мысли прекрасны, потому что они о вас, — Чан поставил фонарь на каменную скамейку и сел на другой край. — Расскажете, почему вам нравится здесь? Места на скамейке больше не было, оставалось сесть только на колени Чана, и я была совсем не против. — Конечно, но сначала присяду, — и со всей возможной грацией уселась боком к нему на колени, чтобы видеть его лицо. Его рука тут же оказалась на моей талии, поддерживая, а другая легла на мое бедро и ее приятная тяжесть вызывала сладостное томление. — Удобно? — дыхание Чана коснулось моего лица. Я чуть поерзала на его коленях — Вполне, но не смотри так пристально, я забыла, что хотела сказать, — рассмеялась я. — Я тоже плохо соображаю, когда вы так близко, — Чан сглотнул. — Но мы решили не торопиться, — напомнила я ему. — Да, но черт бы побрал эти плотские желания, я чувствую себя голодным волком, когда смотрю на вас. — Я овечка, получается? — я слегка пихнула его кулаком в грудь. — Так бы и съел вас, — дразнящим голосом сказал он. — Так вот, — поспешила сменить я тему, ведь у меня было отнюдь не железное терпение, когда дело касалось Чана. — Я нашла этот пруд случайно, когда однажды в детстве сбежала от учительницы по травоведению. И с тех пор прихожу сюда, когда мне хочется тишины и покоя. Кстати, это тот самый пруд из сказок про фею-императрицу. — Серьезно? Именно здесь она встречалась с принцем-демоном? — Ну, вроде как. Это единственный тайный пруд в саду. — Я в детстве часто был принцем-демоном в дворовых играх, — улыбнулся Чан. — Все девчонки, небось, хотели быть твоей феей. — Ну, желающих было много, — Чан пожал плечами. — Хвастун, — усмехнулась я. — Ты же знаешь взрослую версию сказки про фею-императрицу и принца-демона? — Конечно. Кто ж не знает. На эту тему написано столько вульгарных романчиков. — Думаешь, они занимались этим прямо здесь? — Чан бессовестно меня соблазнял. — Может быть, — решила я ответить ему тем же. — Возможно, даже прямо на этой скамейке. Чан тем временем слегка поглаживал мое бедро. — Уже представили себе это? — чуть закусив нижнюю губу, спросил он. — Во всех подробностях. Мы оба знали, что говорим вовсе не о фее и демоне, а о нас. — А луна сегодня невероятно красива, — пришла очередь Чана переводить тему. — Да, — я встала с его коленей и посмотрела не на луну, а на ее отражение в водной глади пруда. — Интересно, а обо мне напишут сказки? — А вы хотите? — Не знаю, просто вдруг подумала. — Вы правите всего пару месяцев. За это время сложно сделать что-то значительное. — Интересно, что ты заговорил именно об этом, когда я просто сказала про сказки, — удивилась я его проницательности. — У меня есть не только пресс, — шутливым тоном произнес Чан, — но еще и голова. И я могу поддержать беседы не только о соитии феи и демона. — Буду иметь в виду, — улыбнулась я, повернувшись к нему. — Давай вернемся во дворец, что-то стало прохладно. На обратном пути до ворот сада, Чан обнимал меня за талию, а я обнимала его. Мы шли в тишине, луна освещала нам дорогу ярче, чем свет фонаря. Я знала, что буду спать сегодня крепко, несмотря на все тревоги. Эта прогулка под луной подарила мне уверенность в завтрашнем дне.