Выбор императрицы. Книга первая.

Я думала, что больше никогда не полюблю. Ни после того, как первый, кому я подарила свое сердце, отправил меня в дом удовольствий, а я так сильно и глупо его любила, что согласилась. — Да, ладно тебе, Кёнхи, — сказал тогда он. — Поработаешь годик, накопим на свой дом, поженимся. Он убеждал меня, что его не беспокоит тот факт, что мной будут пользоваться другие мужчины, ведь он любит меня не за красивое лицо и гибкое тело. Я никогда не знавшая родительской любви и воспитанная в семье своего дяди, где ко мне относились хуже, чем к собаке, верила каждому его слову, ведь он был первым, кто отнесся ко мне по-доброму. Мне было девятнадцать, когда я переступила порог дома удовольствий. До этого я имела близость только со своим возлюбленным. Уже после месяца работы я перестала считать, скольких мужчин обслужила. Все они превратились для меня в одно мерзкое похотливое чудовище, которое разрывало мою плоть каждую ночь. Все деньги я отдавала любимому. Он говорил, что уже присмотрел домик на окраине. Я старалась не придавать значения, что он стал реже целовать меня и заниматься со мной любовью. Я всячески отгоняла от себя мысли, что стала ему противна из-за того, чем занимаюсь. Я считала дни. Год подходил к концу. Мы с любимым уже ездили смотреть дом, который скоро купим. Мечты о нашем счастливом будущем помогали мне отвлечься от серых будней в доме удовольствий. Страшно представить, какой наивной простушкой я тогда была. Он использовал меня точно так же, как и бесконечная вереница клиентов. Когда однажды днем я вернулась в нашу ветхую комнатушку, которую мы снимали, то не обнаружила ни своих вещей, ни денег, ни его самого. Он сбежал и оставил меня ни с чем. С того дня я как будто застыла, превратилась в камень. Ни один мужчина больше не мог причинить мне боль. Я осталась работать в доме удовольствий. Мне больше некуда было идти. Мужчины приходили и уходили. Мне было все равно. Три раза я беременела. Три раза вызывала выкидыши с помощью настоек, которые продавали знахарки. В последний раз кровотечение было таким сильным, что я чудом осталась жива. Дни сменяли друг друга. Месяц шел за месяцем, год за годом. В двадцать пять лет я поняла, что, сколько бы я не страдала, никто не придет мне на помощь. Я могла либо убить себя, либо изменить свою судьбу. Да, я была просто шлюхой, но я имела власть над мужчинами, пусть они это никогда не признали бы. У меня было много постоянных клиентов. Один из них был стар, одинок и очень богат. Мерзкий ублюдок, который не видел собственные причиндалы из-за огромного пуза. У него редко вставал, мне на радость, а кончал он меньше, чем за минуту. Я выбрала его, потому что у него было больное сердце и не было близких родственников. Я подливала ему в вино средство от мужского бессилия каждый раз, когда он приходил ко мне. Я знала, что оно разгоняет кровь по телу, от чего сердце начинало биться быстрее, рано или поздно и без того больное оно не выдержало бы. Главное, было успеть до этого момента завладеть его деньгами, но старый скупердяй ни в какую не хотел отписывать мне свои богатства. — Кёнхи, ты ведь ничего не умеешь, кроме, как раздвигать ножки, — хохотал он, попивая вино. — Большие деньги не принесут тебе счастья, но ты очень хороша в своем ремесле, мой дракон стоит только на тебя. Я подарю тебе этот дом удовольствий, чтобы ты могла учить других, а ублажать только меня. Какая ирония! Я так хотела покинуть это место, а он купил мне его. И сначала я хотела перепродать дом удовольствий, но вдруг подумала, что, как у хозяйки у меня будет намного больше власти и мне откроются новые возможности. Торговля телом всегда так или иначе идет рука об руку с каким-то темными, но выгодными делами. И я снова осталась. Мой добродетель скончался через пару месяцев, как подарил мне дом удовольствий. Хорошо, что хоть не на мне. С тех пор я перестала обслуживать клиентов. Дела становились лучше с каждым годом. Я познакомилась со многими влиятельными людьми и знатными особами. Я была в курсе всех политических и любовных скандалов и интриг. Удовлетворенная похоть очень хорошо развязывала языки. Аристократы, советники и министры рассказывали моим работницам и работникам много чего интересно, а те в свою очередь делились этой информацией со мной. Так однажды я и связалась с очень опасными людьми, которые преследовали противозаконные цели, и в этом я увидела отличную возможность для себя — стать кем-то большим, чем хозяйка дома удовольствий. А потом появился он — Хван Хёджин и моя каменная сущность покрылась трещинами и сквозь них начали прорастать ростки надежды. Когда я увидела его впервые, то на миг решила, что передо мной небожитель. Он был одет в белый ханбок и стоял против солнца, от чего казалось, будто от него исходит сияние. Он поклонился и назвал меня госпожой, а все о чем я могла думать в тот момент — это его прекрасные глаза и манящие губы. Я знала, что он будущий наложник императрицы и страшно завидовала ей. Это было ужасным решением со стороны родителей Хёнджина отправить такого нежного и чувствительного юношу в дом удовольствий. Ему было тяжело. Он находил происходящее неправильным. Не удивлюсь, если, несмотря на то, что он невольно возбуждался, наблюдая за совокуплением, он так ни разу и не прикоснулся к себе, оставаясь один. Такие люди, как Хёнджин, созданы для одухотворенной любви. Да, плотские утехи вызывают у них любопытство, потому что это волнующе и эмоционально, но истинное удовольствие они могут получить только от близости с тем, кого искренне любят. Сначала я ругала себя за то, что так прониклась к этому юноше, и начала испытывать непозволительные чувства. Я столько лет презирала мужчин, а стоило появиться какому-то красивому девственнику, который был недосягаем, как я готова была чуть ли не молиться на него. Это ранило мою гордость, которая, несмотря на род моих занятий, у меня все же была. Я держалась очень долго, не позволяя себе ничего лишнего, кроме, как убирать лепестки сакуры, которые вечно застревали в его длинных волосах. Но в конце месяца своего пребывания в доме удовольствий Хёнджин слег с лихорадкой. Лекарь даже не разрешил отправить его в родительский дом, опасаясь за его жизнь. Я очень испугалась, не могла спать по ночам и, наконец, признала очевидное — я люблю Хёнджина. Не видеть его было мукой, и я пошла на рискованный шаг. Подкупила его охранников и слугу. Одному охраннику и слуге было достаточно денег и услуг моих работниц, но другой охранник ни в какую не соглашался. Он хотел только меня, и я пошла на это только бы провести хоть немного времени с любимым. Даже больной и в бреду Хёнджин был красив. Его кожа блестела от пота, волосы спутались, и он тяжело дышал. И, если не знать, что он болен, можно было подумать совсем о другом. Я тут же отогнала от себя эти вульгарные мысли. Когда он внезапно открыл глаза и увидел меня, то явно решил, что это сон. Я гладила его по голове, а он сначала расплакался, а потом снова заснул. Я не сдержалась и поцеловала его в лоб, прежде чем уйти. С этим невинным поцелуем я будто пыталась передать ему всю свою любовь. «Только живи, мне больше ничего не нужно», — мысленно просила я. Конечно, вскоре мне пришлось расплачиваться за эти несколько минут наедине с Хёнджином. Охранник в ту же ночь явился в мои покои. Было противно. Я уже больше десяти лет ни занималась этим, ни один мужчина не притрагивался ко мне, а тут пришлось ублажать ртом какого-то мерзкого и грубого мужлана. Мое унижение не могло быть больше, но тут в мои покои буквально ворвался Хёнджин и увидел эту постыдную картину. Я смирилась с тем, что Хёнджин явно презирает меня, раз даже не попрощался, когда покидал дом удовольствий. Главное, что он выздоровел. Однако, когда я нашла в его комнате рисунок, оставленный для меня, то не смогла сдержать слез радости. Он не ненавидел меня. Его чувства были совершенно иными. И как бы глупо не было рассуждать так только из-за рисунка, я знала, что права. ________________________________________________________ Я как раз любовалась рисунком Хёнджина, который повесила на видное место в своих покоях, когда через тайную дверь вошел наемник. — Госпожа Ю, — поклонился он и поставил на мой стол деревянный ящик. — Ваш заказ. Я неторопливо подошла к столу и открыла ящик. В нос тут же ударил резкий запах крови, но я даже не поморщилась. В ящике лежала голова мужчины. — Вы же отрезали ему хозяйство, пока он был жив, — спросила я у наемника, закрыв ящик. — Да и передал от вас привет, — равнодушно ответил он. — Хорошая работа, господин Ян. Всегда оправдываете безупречную репутацию вашей семьи. Поместье Хванов охраняют больше ста элитных воинов, а вы пробрались туда незамеченным, и оторвали одному из них голову. Я восхищена. А, что там насчет тех незваных гостей, что бегали по крыше? — Я работаю над этим, — голос наемника был холоднее стали. — Как думаете, кто это мог быть? — Скорее всего, шпионы императрицы. — Думаете, она следит за своим братом? — На ее месте я бы следил, поэтому не советую вам впредь иметь с ним каких-либо дел. — Мне вот, что интересно. Ваш младший брат ведь наложник императрицы. Он так же хорош, как и вы? — Он воспитывался, как будущий наложник, — наемник говорил без каких-либо эмоций, понять врет он или нет, было невозможно. — Сделаю вид, что поверила вам, — кокетливо улыбнулась я. — У вас еще есть дела ко мне? — Нет. Наемник Ян никогда не говорил лишнего, поэтому даже не прощался. Конечно, я и сама думала о том, что это были шпионы императрицы, но вряд ли они могли услышать что-то важное, ведь мы с принцем Со говорили витиеватыми фразами. К тому же он был завсегдатаем моего дома удовольствий и не думаю, что хоть для кого-то во дворце это тайна. Забавно, что Чанбин никогда не спал с моими работницами, он оплачивал их время, но только смотрел, как они доставляли себе удовольствие сами. Но не мне его судить, у всех свои предпочтения. Однако, я была очень удивлена, когда он попросил меня собрать толпу крестьян у ворот дворца, которая бы восхваляла Хёнджина. Я охотно согласилась, потому что это был мой шанс увидеть его. В тот день я оделась, как крестьянка, и затерялась в толпе. Была вероятность, что охрана просто разгонит нас, но вряд ли бы они стали так рисковать, когда позади стоял экипаж императрицы. Никогда не знаешь, как поведет себя толпа. По сравнению с Хёнджином императрица выглядела дурнушкой. Да, внешность не важна, когда ты обладаешь такой властью, но я все равно позлорадствовала. Она цеплялась за него и явно была напугана, но все же делала вид, что не боится. Ему тоже было не по себе, но он храбрился ради нее. Укол ревности больно кольнул мое сердце. Когда они шли сквозь толпу, я решилась на невероятное безрассудство и быстрым движением вложила в руку Хёнджина засохший цветок сакуры, и тут же скрылась из вида, но он успел заметить меня, и я подарила ему улыбку. ___________________________________________________________ Я взяла в руки кисть, обмакнула в тушь и с трепетом в сердце начала писать письмо. Здравствуй, Хёнджин. Я понимаю всю опасность, когда пишу тебе это письмо, но мое желание связаться с тобой сильнее любого страха. Я знаю, что не имею права на чувства, что испытываю к тебе. Я так вульгарна и никчемна по сравнению с тобой. Я не заслуживаю даже произносить твое имя своими грязными устами, но не могу перестать этого делать и шепчу его ночами словно молитву. У меня хватило наглости и безрассудства коснуться твоей руки в той толпе у ворот дворца и передать засушенный цветок сакуры. Я нашла его в твоей комнате. Он лежал на рисунке, что ты оставил мне. Спасибо за него. Это самый ценный подарок, который мне когда-либо дарили. Я люблю тебя, Хёнджин. Возможно, я сошла с ума, но я смею надеяться, что мои чувства взаимны. В любом случае, ты можешь просто посмеяться над моей самонадеянностью, когда будешь сжигать это письмо. Не волнуйся за свою безопасность. Слуга, который передаст письмо, обязан мне всем. Ты можешь передать мне ответ, если пожелаешь. Прости мне мою дерзость и забудь навсегда, если все, что я написала, вызвало у тебя лишь недоумение. Я просто не смогла бы жить дальше, даже не попытавшись узнать, что значу для тебя.

Та, что ты звал госпожой, хоть она того и не заслуживала.

*** Это день, кажется, решил добить меня окончательно. Я только под вечер немного успокоился после неожиданного и весьма неприятного визита родителей, но тут Харин позвала в свои покои Минхо. Я весь извелся в своей комнате, поэтому пошел в его и улегся на кровать. Я очень боялся, что Минхо не вернется этой ночью, но он пришел спустя примерно два часа. В комнате было темно и, естественно, он не мог видеть, что я лежу на его кровати. Я задремал, поэтому не сразу понял, что он вернулся, а только, когда он чуть не лег на меня. — Джисон! — воскликнул он, вскакивая. — Не кричи, я это я, я. — Какого черта ты тут делаешь? — В твоей комнате мне спокойнее. Послышался вздох, потом Минхо подошел к столу и зажег масляную лампу. — Изводился тут ревностью, да? — по-доброму усмехнулся Минхо. — А, что есть повод? — поинтересовался я, почувствовав, как внутренне напрягаюсь. — Шутишь? Харин мне даст только, если солнце взойдет вечером, а луна утром. — Что вы делали? — я не должен был проявлять такое откровенное любопытство, но не удержался. — Вели пустые разговоры, а потом поругались. — Поругались? — удивился я. — Она меня даже побила, — улыбнулся Минхо. — Ты меня разыгрываешь, — надулся я. — Честно слово, Джисон. Я специально бесил ее, а она слишком вспыльчивая, чтобы не повестись. — Зачем ты так с ней? — А, зачем она так с тобой? — хмыкнул Минхо. — Зовет к себе в покои всех, кроме тебя. Когда уже она проведет с тобой обещанный день? — Может, она забыла, — неуверенно пожал я плечами. — Вот уже не думаю. Ладно, Джисон, давай поговорим завтра. Я хочу лечь спать. — Можно я останусь у тебя? — Нет, — моментально ответил Минхо. — Но почему? — не ожидал я такого поворота. Обычно Минхо соображал быстрее, а тут вдруг задумался. — Ты не можешь так часто ночевать у меня. Пойдут слухи, — но прозвучало неубедительно. — Да, наверное, ты прав. Просто одному так грустно. — А ты не грусти, почитай эротический романчик на сон грядущий, — складывалось такое впечатление, что Минхо хочет поскорее меня выпроводить. Как только я вышел, то услышал, как Минхо закрыл дверь на деревянный засов с той стороны. Как ни странно, я воспользовался советом Минхо и решил почитать перед сном. В какой-то момент моя рука скользнула ниже живота, но тут до меня дошло. Черт, поэтому он меня, считай, прогнал?! Хотел поскорее остаться один и… Я убрал руку с причинного места. Желание резко пропало. Утром я еле заставил себя подняться с постели. У нас были занятия физической активностью на свежем воздухе для поддержания здоровья и бодрости духа, как говорил лекарь. Я лениво выполнял упражнения и постоянно зевал. После был завтрак и урок словесности с учителем Чо. Кроме меня и Хёнджина, другие наложники не проявляли особо интереса к литературе, поэтому откровенно скучали. — Наверняка, многие из вас читали «Записки о правлении государством» императрицы Хван Ари, — сказал учитель Чо. — Я читал, — ответил Хёнджин. — Кто бы сомневался, — хмыкнул Минхо. — А вы, господин Ли, читали? — тут же обратился к нему учитель. — Было дело, но не могу сказать, что впечатлился мудростью императрицы Хван. — Но императрица Хван Ари доказала действенность своей политики управления государством. Страна процветала, — учитель Чо победоносно улыбнулся. — А вы что лично жили в то время? — Минхо даже не удостоил его взглядом, а лениво осматривал свои ногти. — Судя по народным сказкам тех лет крестьяне вечно страдали, а фея Ари спасала несчастных от голода и хвори. Разве в процветающей стране на долю крестьян выпадает столько мучений? — Это просто сказки. Они не отражают реальные события, — заявил учитель. — В народном творчестве больше правды, чем в дворцовой писанине, — Минхо был непреклонен. — Просто скажи, что тебе не нравится, что она была из рода Хван, — сказал Хёнджин. — О, а вот и волшебник Хван решил вступиться за родственницу, — Минхо проказливо улыбнулся, похоже, он только этого и ждал. — Не буду лгать, у меня есть некоторые предубеждения против твоей семьи. Хваны всегда ведут себя так будто лучше других только потому, что из-за своих противоречивых чувств к Хван Милин первая императрица Чхве Юна перерезала глотку своего мужу. — Господин Ли, вы не должны так говорить, — всполошился учитель Чо. — Да пусть болтает, — отмахнулся Хёнджин. — Не зря ведь северных Ли величают змеиным кланом, яд течет у них вместо крови. — Как грубо, — рассмеялся Минхо. — Считаю, что несправедливо обделять других вниманием и предлагаю припомнить заслуги семей всех присутствующих. — Минхо, — я бросил на него предостерегающий взгляд. — Что такое, Джисон? Тебе-то бояться нечего, ведь Ханы известны, как золотые драконы. В руках твоей семьи почти все деньги нашей маленькой страны. Учитель Чо совершенно растерялся, видя во что превратился его урок. — Довольно, господин Ли! — воскликнул учитель. — Погодите, я еще не закончил. — Нет, закончил, — ледяным голосом сказал Чан. — Выбирай: или уходишь с урока, раз он тебе не интересен, или я бросаю тебе вызов чести. Все притихли. Вызов чести — это поединок до смерти. — С чего вдруг? Я еще даже не дошел до твоей семьи, — Минхо не выглядел испуганным. — Если бы успел, поединок был бы неизбежен, — безжалостно констатировал Чан. Черт, у меня кровь в жилах стыла от его голоса. — Господа, господа, успокойтесь, — учитель Чо буквально дрожал от страха. Минхо хитро ухмыльнулся, демонстративно встал с кресла и покинул общую залу. Никто не показал вида, но все мысленно выдохнули. — Учитель Чо, — начал Бан. — Пусть это недоразумение останется только между нами. Не стоит доносить о нем. — Да, да, конечно, — закивал он. — Я, пожалуй, пойду. Вот оставляю вам несколько экземпляров записок Хван Ари. После ухода учителя, Чан обратился к нам: — Надеюсь, вам не надо объяснять необходимость молчания. Не будем добавлять Харин головной боли. — Минхо давно надо было проучить, — ответил Ёнбок. — Однако, сейчас ты ведешь себя так, будто хочешь показать, что главный среди нас и волен распоряжаться, как нам поступать. — Я не главный, — явно нехотя признал Чан. — Я просто хочу поступить, как лучше для Харин. Не хватало еще, чтобы она тратила свое время на разборки между нами. — На этот раз ты прав, но это не значит, что я одобряю твое поведение. Вызов чести — это не шутки. — Так я и не шутил, — Чан резко встал и ушел в свою комнату. Хёнджин и Чонин молча разошлись по своим. Ёнбок сложил руки на груди и о чем то задумался. Только сейчас я в полной мере осознал, что, если бы Минхо не ушел, то Чан действительно бросил бы ему вызов чести. У меня внутри все сжалось от запоздалого страха. — Почему ты, как обычно, не бежишь следом за Минхо? — вдруг спросил Ёнбок. — Я не знаю, — честно признался я. — Если ты действительно его друг, то должен пойти, — странно было слышать такое умозаключение от него, после того, как он заявил, что Минхо давно пора было проучить. — Тебе-то какое дело? — внезапно огрызнулся я. — Ты же понимаешь, что ему было тяжело просто встать и уйти. Не думаю, что он боится Чана, но и перспектива возможной смерти по глупости его не прельщает. Его гордость задета. Возможно, это пойдет ему на пользу, хотя вряд ли он изменит свое поведение. — К чему ты клонишь? — Даже таким невыносимым людям, как Минхо, иногда нужно, чтобы кто-то их утешил. Я был удивлен, что Ёнбоку не все равно на чувства Минхо, хотя он сам не раз становился объектом его насмешек. — Ты, правда, такой добрый или просто притворяешься? — Минхо наверняка бы сказал, что доброта — это глупость, поэтому я глупый, Джисон. Мне неважно веришь ты мне или нет. Я просто хочу остаться человеком, даже если все остальные здесь собираются превратиться в волков. *** Я не могла поверить собственным глазам. Передо мной лежало письмо от Хёнджина. Он ответил. Я боялась открыть его. Вдруг он просто решил высказать все, что он думает о моей глупости и безрассудстве. Дрожащими руками я вскрыла конверт и достала лист бумаги. Это был рисунок. Это был мой портрет. Снизу он написал: Дорогая госпожа, я так боюсь забыть ваше лицо, что рисую его почти каждый день, а потом сжигаю рисунки. И я так рад, что этот портрет останется цел. Ваше признание убило и воскресило меня, подарив крылья. Наши чувства взаимны. Я люблю вас, Кёнхи! Увы, я не властен над своей жизнью и не могу ничего дать вам, кроме знания, что вы любимы. Пожалуйста, больше не рискуйте, пытаясь связаться со мной. Это очень опасно.

Тот, кто будет любить вас до последнего вздоха.