Выбор императрицы. Книга первая.

В день злополучного урока учителя Чо я так и не нашел Минхо в саду. Возможно, он сидел в каких-нибудь кустах и посмеивался надо мной. И вечером я не поймал момент, когда он прошмыгнул в свою комнату. Я постучал в его дверь после заката, но ответом мне была тишина. — Минхо, — жалобно произнес я, но не стал больше стучать. Если он не хочет меня видеть, то пусть лежит там и злится. Сам ведь виноват! Мне стало стыдно от того, что я так думал о своем друге, но с другой стороны, где я был не прав? Но мне было одиноко без него. Я не знал, чем себя занять. Я плюхнулся на пол рядом с корзиной с котятами, которые уже заметно подросли. Хару, как обычно, где-то бегала. Я посадил котят к себе на колени и наблюдал, как они забавно ползают по мне. Конечно, они пищали. Конечно, я надеялся, что Минхо выйдет и отчитает меня, но этого не случилось. Зато прибежала Хару и одарила меня осуждающим взглядом своих ярко-зеленых глаз. — Я их не обижал, — зачем-то начал я оправдываться перед кошкой. — Вот держи своих малышей. На следующий день я проснулся поздно, потому что полночи не мог уснуть из-за мыслей о Минхо. Не хотелось бы, чтобы он на меня обиделся. Однако, не мог же я его поддержать в той ситуации с Чаном. Когда я вышел в общую залу, то застал там Минхо и Чонина в разгаре беседы. Точнее сказать Минхо донимал его, но Чонина это не раздражало. Я уже давно заметил, что эти двое неплохо ладят. — Так тебе понравилось или нет? — хохотнул Минхо. — А ты как думаешь? — усмехнулся Чонин. — Да я даже не знаю, чем вы с Харин занимались, — заметил Минхо. — Обсуждали «Сад влюбленных», — проказливо улыбнулся Чонин. — Ну, ты и бесенок, — хлопнул его Минхо по плечу. Увлеченные разговором, они даже не сразу заметили мое присутствие. Я почувствовал себя третьим лишним. — Джисон проснулся, — Чонин увидел меня первым. — О, да неужели? — Минхо обернулся и посмотрел на меня нечитаемым взглядом. — Привет, соня. — Привет, — и добавил. — Может, прогуляемся? — Ладно, — сказал Минхо так, будто делает мне одолжение или же мне показалось, потому что я нервничал. Минхо явно не собирался начинать разговор первым. Мы шли по тропинке вглубь сада в тишине, нарушаемой только шелестом листвы и пением птиц в кронах деревьев. — Ты обиделся на меня? — не выдержал я. — С чего ты взял? — Минхо действительно выглядел удивленным. — Ты избегал меня вчера. — Я просто хотел побыть один, а ты иногда бываешь очень навязчивым. — Я хотел утешить тебя. — Утешить? Не смеши, Джисон. По-твоему я вчера дрожал от страха перед Чаном или плакал от унижения? Я просто успокаивался, чтобы не сделать какую-нибудь пакость. Пришлось проклинать всех мысленно, кроме тебя, разумеется. — И Чонина тоже проклинал? — вырвалось у меня. — Естественно. Он очень подлый, не сомневайся. Если кто из наложников и может перерезать глотку во сне, так это он. — Но мне казалось вы с ним ладите? — Просто мы друг у друга не в приоритете относительно устранения соперников. — Ты серьезно думаешь, что дойдет до этого? — осторожно спросил я. — А по-твоему чего вчера хотел добиться Чан? — Напугать тебя, — неуверенно ответил я. — Брось, он знает, что я не боюсь его. Он пытался сыграть на сиюминутных эмоциях. Мало ли, вдруг бы я так завелся в моменте, что согласился на поединок? И вот уже минус один соперник. — Но умереть мог бы он, а не ты. Ты неплохо владеешь мечом. — Глупыш. Какие мечи? У нас нет настоящих, только деревянные. Это была бы рукопашная, а ты видел, какой он зверюга. — Я не думаю, что он решился бы на такое. Харин была бы в ярости. — Иногда мне кажется, что ты меня совсем не слушаешь. Вот смотри. Раньше Чан просто вел себя агрессивно, но теперь он стал более уверенным в своих действиях. Харин однажды уже спустила ему с рук драку, случившуюся на свадьбе ее брата в присутствии сотен человек, а тут были бы просто разборки между наложниками, которые никто не видит. Он бы просто сказал ей что-то вроде: «Простите, Харин, я не рассчитал силу и ударил его слишком сильно». И потом бы они придались плотским утехам. Я был в ужасе от предположений Минхо. — Ты не знаешь наверняка! — воскликнул я. — Ну, ладно, ладно, может быть, они сначала бы поплакали обо мне, а только потом бы Чан отодрал императрицу, — усмехнулся Минхо. — Это не смешно! Ты такой дурак! — я толкнул его в грудь. — Если ты так уверен, что Чан опасен, зачем ты лезешь на рожон? Действительно, хочешь так глупо умереть? На глазах выступили слезы. — Чем ты недоволен? Я же ушел. Я не настолько сумасшедший. Не реви. Я начал тереть глаза руками. — Я переживаю за тебя, ненормальный! — обиженно всхлипнул я. — Вот поэтому я и ушел вчера. Только ты бы и оплакивал меня. Не хочу становиться причиной твоей скорби. — Но я все равно плачу, идиот, — обидные слова так и сыпались из меня, но Минхо не обращал внимания. — Не делай так больше, — попросил я. — Как так? Не раздражать людей своим существованием? — рассмеялся Минхо. — Ты понял о чем я, — серьезно сказал я. — Я обещаю быть осторожнее. Но я ему не поверил. *** Я всегда выполняла свои обещания, поэтому тот факт, что я все еще не провела с Джисоном день, который он попросил в качестве награды за победу в турнире, тяготил меня. Но при этом я не слишком торопилась выполнять это обещание, потому что Джисон — был ходячим напоминанием о моих обязанностях, как императрицы. Можно сказать, у него буквально на лбу было написано: «Роди от меня ребенка, чтобы упрочить свое положение». И это ужасно бесило. Я понимала, что он не виноват, что является наследником семьи Хан, но все равно относилась к нему предвзято. И вынуждена была через силу заставить себя провести с ним обещанный день. Однако, не хотелось сразу оставаться с ним наедине и вести скучную светскую беседу и вообще делать вид, что я в восторге от общения с ним. Конная прогулка показалась мне разумным решением, особенно, в компании Сынмина и Алиры. Этим скромникам следовало проводить больше времени друг с другом, иначе они никогда даже не поцелуются. Покататься на лошадях можно было в особой части сада с широкими аллеями и полянами. По дороге туда я зашла за Алирой. Она выглядела слегка растерянной. — Доброе утро, — ласково улыбнулась я ей. — Доброе утро, императрица, — вежливо поклонилась она. — Ты плохо себя чувствуешь? Эти дни? — решила уточнить я. — Нет, со мной все в порядке, — она чуть закусила нижнюю губу. — Просто я не умею кататься на лошади. А вот об этом-то я не подумала. Действительно, откуда бы Алире уметь, ведь она выросла в стране, где женщины должны были только ублажать мужчин и рожать детей. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Например, попросим Сынмина покатать тебя, — подмигнула я ей. Алира тут же смутилась. — Что вы имеете в виду? — На лошади покатать, — рассмеялась я. — А ты о чем подумала? Ее бледные щеки вдруг покрылись румянцем. — Я так и подумала, — пряча от меня глаза, сказала она. — Вижу, ты прочитала ту книжку, что я передала тебе. — Да… — Не смущайся ты так. Я не буду уточнять, попробовала ли ты следовать советам из этой книги. Сынмин уже был в саду, когда мы с Алирой пришли. И, естественно, он был недоволен, но даже попытался мило улыбнуться жене. — Отличная сегодня погода для конной прогулки, — заметила я. — Не припомню, чтобы ты была большой любительницей, — заметил в ответ Сынмин. — Никогда не поздно полюбить. Наконец, появился Джисон. Если честно, я ожидала увидеть его безумно радостным, ведь я исполняла его просьбу и сегодня целый день мы будем вместе, но он не светился от счастья, а наоборот был довольно хмурым. — Моя императрица, — низко поклонился он. — Рада видеть тебя, Джисон. Слуги привели нам четырех лошадей. — Такие красивые!— восторженно произнесла Алира. — Можно погладить? — Конечно, и покорми их яблоками, если хочешь. Кстати, Сынмин, думаю вам с Алирой лучше ехать на одной лошади. Она не умеет ездить. Она начнет брать уроки, но сегодня пусть просто насладится прогулкой. Сынмин посмотрел на меня испуганными глазами. — Может, я просто повожу ее лошадь? — неуверенно предложил он. Так и хотелось дать ему подзатыльник, чтобы не глупил. Серьезно? Испугался ехать со своей женой на одной лошади?! — Сынмин, она в первый раз сядет на лошадь. Ей одной может быть страшно, — сверля взглядом брата, сказала я. — Честно сказать, — вдруг прозвучал тихий голос Джисона. — Я боюсь лошадей. Мы с Сынмином обернулись к нему и даже Алира, увлеченно кормившая лошадей яблоками, посмотрела на него с недоумением. — Хочешь сказать, ты не умеешь ездить? — уточнила я. — Нет, я умею, но очень волнуюсь каждый раз. Я просто не хочу портить прогулку. Вдаваться в подробности того, почему Джисон боится было сейчас не к месту, поэтому у меня не было иного выхода, как предложить: — Тогда поедешь вместе со мной. Это придаст тебе уверенности? Джисон посмотрел на меня удивленно. — Не хочу быть вам в тягость. — В тягость мы будем только лошади, — по-доброму усмехнулась я. — Не беспокойся, Джисон, я позабочусь о тебе. Похоже, эта прогулка будет неловкой не только для Сынмина и Алиры. Слуги подставили Алире скамеечку, чтобы она взобралась на спину белоснежной кобылы по кличке Облачко. Лицо невестки сияло чисто детским восторгом. Она нисколько не переживала, для нее это было настоящее приключение. Сынмин демонстративно отодвинул скамейку в сторону и легко забрался на лошадь, оказавшись позади Алиры. И хочешь, не хочешь ему пришлось обнять ее, чтобы взять поводья. Меня радовала эта картина. Надеюсь, эта вынужденная близость пойдет им на пользу. Тем временем Джисон в нерешительности мялся возле огромного черного жеребца. Этого мускулистого красавчика звали Гром. Мама подарила мне его пять лет назад на день рождения. Джисона он явно пугал. Слуги уже поставили ему скамеечку, но он никак не решался. — Гром - послушный мальчик, — я подошла к жеребцу и положила руку ему на морду. — А выглядит, как непослушный, — нервно усмехнулся Джисон. — Он не обидит того, кто мне нравится, — решила я немножко схитрить. До Джисона, кажется, не сразу дошло, но, как только он понял, то застенчиво улыбнулся. — Раз вы так говорите, то тогда я поверю, — и Джисон осторожно сел на спину Грома и тут же вцепился в гриву. Красоваться, как Сынмин, я не собиралась, поэтому забралась на коня при помощи скамейки и прижалась к Джисону со спины. Его тело было очень напряженным, чуть ли не каменным. Я вытянула руки по обеим сторонам от его бедер и взяла поводья. Джисон, кажется, даже дышать перестал. — Ну, может, поедем, уже? — нетерпеливо спросил Сынмин, уже смирившийся со своим положением. Джисон аж вздрогнул от его голоса. — Да, но не гони, — бросила я на него предостерегающий взгляд. — Все нормально, — вдруг улыбнулась Алира. — Я не боюсь. Сынмин тоже невольно улыбнулся, но тут же опомнился, вспомнив, что я наблюдаю. Кобыла Алиры и Сынмина шла чуть впереди, наш с Джисон жеребец слегка отставал. Джисон молчал. Я не знала, что сказать. У него были довольно широкие плечи, поэтому мне пришлось чуть ли не положить подбородок на его правое плечо, чтобы видеть дорогу. — Вам неудобно так вести, — заметил Джисон. — Но так ты чувствуешь себя защищенным, разве нет? — Да, но мне не по себе, что вы испытываете неудобство из-за меня. — Тогда ты можешь просто взять поводья и управлять сам. — Я не уверен… — Джисон, раз ты вообще смог сесть на лошадь и не умер от страха, то, значит, ты не настолько сильно и боишься. Если хочешь победить свой страх окончательно, то надо ехать самому. — Я попробую, — он отцепил свои руки от гривы и прикоснулся к моим рукам, сжимающим поводья. Он медлил, его ладони просто некрепко сжали мои, но поводья по-прежнему были у меня. — Можем пока ехать так, — сказала я и почувствовала, как он облегченно выдохнул. — Да, совсем чуть-чуть, чтобы я привык, — благодарно ответил он. Не знаю, делал это Джисон неосознанно или специально, но большим пальцем правой руки он слегка поглаживал мою руку. Возможно, его это успокаивало, я не стала ничего говорить. В какой-то момент он осторожно разжал мои ладони своими и взял поводья. Я тут же убрала руки и скрестила их у него на животе: мне же надо было за что-то держаться. — Держитесь, пожалуйста, крепче, — попросил он. — Переживаешь за меня? — вкрадчиво спросила я, сильнее прижавшись к его спине. — Очень, — не задумываясь, ответил он. — Я ужасный наездник. — Пока все отлично. — Просто этот конь на удивление спокойный, хоть и выглядит, как дикий зверь. — Внешность бывает обманчива, — заметила я. — Например, кто бы мог подумать, что ты так блестяще владеешь мечом. — Хотите сказать, что я не выгляжу, как умелый воин? — Хочу сказать, что ты умеешь удивлять. — Ваш брат с женой уехали далеко вперед. Догнать их? — Вдалеке послышался смех Алиры. Смех! Я еще никогда не слышала, чтобы она смеялась. Кажется, мой брат сегодня не такой истукан, как обычно, раз даже сумел рассмешить вечно грустную принцессу. — Нет, не надо. Им и без нас хорошо. Или тебя не устраивает мое общество? — решила я немножко подразнить его. — Я готов всю жизнь провести только в вашем обществе, — вдруг очень серьезно заявил Джисон. — Да я же просто пошутила, но мне понравилось твое признание. — Я просто очень нервничаю, — попытался оправдаться он. — Я обычно не такой серьезный. — Джисон, успокойся. Я все понимаю, — и одной рукой погладила его по бедру. Дальше мы ехали почти молча, наслаждаясь окружающим видом и иногда обмениваясь впечатлениями. После конной прогулки я предложила Сынмину и Алире пообедать вместе с нами. Мне нравилось наблюдать за их взаимодействием и я чувствовала себя комфортно в их обществе, в то время, как с Джисоном было довольно тягостно. Мне приходилось быть чересчур милой и дружелюбной, выбирать слова и в целом вести себя с ним, как с ребенком, который мог в любую минуту разреветься. Возможно, я изначально выбрала с ним неправильную тактику. Я слишком тряслась над ним, точнее над золотом его семьи и в итоге попала в ловушку собственной осторожности. Не хрустальный же он, в конце-то концов, но с другой стороны не хотелось вести себя слишком опрометчиво с мужчиной, от которого мне так или иначе придется когда-нибудь родить. Не хотелось бы потом просто терпеть, а значит надо, чтобы Джисон относился ко мне с заботой и вниманием. Лицо Алиры приобрело более здоровый цвет после прогулки и настроение у нее явно улучшилось. Да и Сынмин улыбался во весь рот. Неужели им так мало было надо, чтобы проникнуться друг другом? Всего-то поприжиматься туловищами и бедрами на лошадиной спине. — Хочешь начать уроки верховой езды уже завтра? — спросила я у Алиры. — Да, это было бы замечательно! — воскликнула она и даже не сразу смутилась. — Может, ты будешь ее учить? — поинтересовалась я у брата. Сынмин сначала удивился, но в этот раз до него быстро дошло. — Только, если Алира не против такого учителя, как я. Все же я не настолько хорош, — решил поскромничать Сынмин. — Это очень мило с твоей стороны, — кажется, я не ослышалась, и в голосе невестки действительно прозвучали кокетливые нотки. — Я буду рада, если моим учителем будешь ты. Сынмин чуть из ханбока не выпрыгнул от этих слов, таким взволнованным был его взгляд, устремленный на жену. В этот момент Джисон поперхнулся рагу из кролика и закашлялся. Он потянулся за кубком с водой, но случайно опрокинул его. Я протянула ему свой кубок. Выпив воды, он перестал кашлять и теперь сидел с красным от волнения и неловкости лицом. — Все в порядке? — заботливо уточнила я. — Да, да. Простите. — Не извиняйся, Джисон. С каждым может такое случиться, — я положила руку ему на ладонь и немного погладила. — С твоего разрешения, мы с Алирой оставим вас, — обратился ко мне Сынмин. — Я обещал ей показать библиотеку. — Да, конечно, — а про себя подумала: «Ну, ты и предатель! Так быстро оставляешь меня одну возиться с Джисоном». Когда мы остались в обеденном зале одни, не считая прислуги, Джисон осторожно высвободил свою ладонь из-под моей руки и продолжил есть суп. Что-то с ним явно было не так. После обеда я занялась государственными делами. Джисон везде сопровождал меня. Что ж, он сам хотел провести со мной весь день, а мои типичные будни — это далеко не весело. На заседании совета было невероятно скучно, и я даже не удивилась, что Джисон зевнул. Он, конечно, поспешил прикрыть рот рукой, но, естественно, все присутствующие уже заметили, ведь не спускали с наложника любопытных глаз. Далее у меня была встреча с министром иностранных дел. Она выдалась довольно напряженной, и я чуть было не вспылила, но помня о присутствии Джисона, ограничилась повышенным тоном. — Положение страны крайне неустойчиво, когда у правительницы нет наследницы, — уже не в первый раз в течение беседы, упомянул министр. — Я и в первый раз вас услышала, — резко заметила я. — Моя императрица, иногда мне кажется, что вы не до конца понимаете значимость наследницы и наследников. Это укрепляет статус императрицы не только в родном государстве, но и в глазах других правителей. У нас весьма непростые отношения с соседями. Не мне вам говорить, что иностранные государи видят основную ценность женщины в ее способности продолжить род и им, мягко говоря, плевать на то, что роль женщин в нашем обществе этим не ограничивается, — продолжил гнуть свою линию министр. — То есть вы хотите сказать, что все наши проблемы с соседними странами тут же разрешатся, как только я рожу? — насмешливо уточнила я. — Внешняя политика слегка сложнее, чем вам кажется, — от меня не ускользнули нотки иронии в голосе министра. — Судя по вашим словам, вся внешняя политика крутится вокруг моего чрева, — усмехнулась я. — Это верно лишь отчасти. Ваши будущие дети — это возможности для укрепления связей с соседями. Ваша мать и бабушка брезговали политическими браками с другими странами, но вы, моя императрица, явно придерживаетесь более широких взглядов, раз устроили брак принца Кима с принцессой Алирой. Конечно, я не призываю вас отдавать будущих дочерей замуж за, считай, варваров, но подумайте хотя бы насчет сыновей. Хотя без сомнения большую ценность представляют именно принцессы, ведь став женами наследников, они в будущем станут королевами. — Если доживут, — мрачно констатировала я. — Может, хватит распоряжаться моими еще даже не рожденными детьми? И вообще, сколько, по-вашему, их должно быть? Пять? Десять? Двадцать? Ну, чтобы хватило на все политические браки? Я уже даже не скрывала сарказма, но ничто не могло пошатнуть уверенность министра. — Чем больше, тем лучше, — выдал он абсолютно серьезно. — Я понимаю, как это звучит, но мы не можем продолжать вести внешнюю политику только посредством пограничных воин. Это не эффективно. Нашу страну не уважают, да и не особо боятся. Мы должны быть более лояльными. — И вы думаете, что мы сможем заслужить уважение, принося в жертву принцесс? Да, короли направо и налево разбрасываются своими дочерьми, ведь не считают их за людей. Если от девочки нет никакой пользы, то зачем она дышит, не так ли? Авторитет нашего государства не хотят признавать из-за матрилинейной системы престолонаследия и наличия прав у женщин, а вы считаете, что, если отправить принцессу в страну, где она будет бесправна, то нас вдруг начнут уважать. — Главное, что должно быть у принцессы на чужбине — это власть над мужем, моя императрица. Мудрая и хитрая женщина способна на многое, даже на переворот. Разве не так зародилась наша империя? У Чхве Юны не было прав, но была сильная воля и амбиции, — министр был чрезвычайно изворотлив. — Опустим ваши планы на будущее и поговорим о нынешнем положении дел, — сменила я направление беседы. — Благосклонность короля Руана принесла свои плоды. На границах с его королевством пока спокойно. На Востоке, как всегда штормит. Пираты промышляют в заливе. Уже давно пора разобраться с островным королем, но наш флот слишком мал, чтобы противостоять ему. — Этот вопрос я обсужу с министром военных дел, ваше дело — дипломатия. Есть ли у вас мирные варианты решения? — Мы не договоримся с островным королем. Он пират. Любые соглашения для него — это слова на ветер. Он ценит только золото. У меня были мысли, как разобраться с надоедливым островным головорезом, но обсуждать это при Джисоне я не собиралась. — В следующий раз подготовьтесь лучше к нашей встрече, министр, — твердо сказала я. — Сегодня я не услышала ничего нового или полезного. Когда министр ушел, Джисон как будто мысленно глубоко выдохнул. Я только сейчас заметила, какое бледное и грустное у него лицо. Серьезно? Сюсюкаться с ним мне сейчас точно не хотелось. — Это тяжело, — тихо произнес он. — Что именно? — Быть вами, — ответил Джисон. — Ну, не знаю, полагаю быть тобой тоже непросто. — Прошу, не сравнивайте мою ответственность с вашей. Я бы не выдержал такого давления, которое, должно быть, каждый день испытываете вы. Вести сейчас еще один серьезный разговор я была не в силах. — Если честно, Джисон, я жутко проголодалась, поэтому предлагаю продолжить наш диалог в моих покоях после ужина. Вкусная еда всегда поднимала мне настроение. После сытного ужина я уже почти не думала о неприятном разговоре с министром иностранных дел. Сколько еще таких разговоров с чиновниками меня ждало в будущем, расстраиваться из-за каждого просто бессмысленно. А вот Джисон стал только грустнее и почти не притронулся к закускам, от которых ломился стол, и ел только рис. Оказавшись в моих покоях, Джисон тут же упал на колени. Я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Простите моих родителей, императрица! Они оскорбили вас своим визитом. Я пойму, если вы не сочтете меня достойным вашего внимания до конца моих дней! Вы вовсе не обязаны были проводить это день со мной, но все равно выполнили свое обещание. Вы слишком добры к сыну из такой неблагодарной и тщеславной семьи. — Вставай, Джисон, — попросила я. — Ты не в ответе за своих родителей. И ничего такого чего я бы не слышала каждый день, они мне не сказали. — Вы не накажете их? — в глазах Джисона застыли слезы. — За что? За желание передать свои богатства внуку или внучке? Давай уже поднимайся, и поговорим об этом. Нам, так или иначе, не избежать этого разговора. Джисон неуклюже поднялся на ноги. Я присела на софу и указала на место рядом с собой. Он сел на самый краешек. — Итак, — начала я. — Для тебя явно не секрет, что ты наследник самой богатой семьи в стране. Из этого следует, что ты — лучший кандидат на роль отца для моего ребенка по мнению совета, чиновников, твоих родителей и всех, кто более-менее смыслит во внутренней политике. Джисон тяжело вздохнул. — Я не выбирал, кем родиться. — Я тоже, — зачем-то сказала я. — Но мы те, кто мы есть, и, несмотря на то, чего хотят окружающие, мы можем выбирать, как нам поступать. Однако, конкретно в этой ситуации у нас ограниченная свобода выбора. Точнее у нас есть время, чтобы смириться с выбором. Джисон бросил на меня растерянный взгляд. — Вы имеете в виду, что нам нужно будет… сделать это? — Тебя это так пугает? — Нет, дело не в этом. Просто я чувствую, что не интересен вам в этом плане, — внезапно признался Джисон. — Ну, я бы так не сказала, — надеюсь, это не прозвучало, как оправдание. — Нам с тобой необходимо больше времени для сближения. Вот и все. — Я бы не хотел, чтобы вы делали что-то против своего желания, — очень серьезно сказал Джисон. — Даже спустя время вы можете не возжелать меня. И что тогда? — Ну, вряд ли я смогу взять тебя силой, — очень грубо пошутила я. — Наверное, я выгляжу очень жалко, когда говорю так, но ведь всегда можно сказать, что ребенок от меня даже, если это не так, — внезапно предложил он. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Такая ложь очень опасна. Ребенок, знаешь ли, имеет особенность вырастать и становиться похожим на кого-то из родителей и не факт, что на мать. — Я кажусь вам глупым, да? Минхо остроумен, Хёнджин невероятно красив, Ёнбок добрый, Чан сильный и даже Чонин, наверное, в чем-то хорош, а что есть во мне, кроме глупости? Я понимаю, почему не нравлюсь вам, но вы вынуждены считаться со мной из-за золота моей семьи. — Ты далеко не глуп, раз говоришь так, но ужасно не уверен в себе и скажу честно, что это не возбуждает, — решила я немного побыть откровенной. — Считаете, мне не хватает только уверенности? — удивился Джисон. — Именно. Просто будь собой и не сравнивай себя с другими. Мне кажется, твое обаяние в твоей непосредственности. Я уверена, что у нас может что-то получиться, если ты перестанешь себя стесняться. Помнишь, как тогда в купальнях ты назвал меня русалкой? Я до сих пор это помню, потому что мне понравилась твоя искренность. Ты не побоялся показаться нелепым или смешным. Это было смело, — честно сказать, я сама от себя не ожидала такой воодушевляющей речи. На лице Джисона мелькнула улыбка. — Мне было так стыдно после того, как я сказал это, а вам, оказывается, понравилось. — Я и тогда сказала тебе об этом. Неужели ты не доверяешь моим словам? — хитро улыбнулась я. — Конечно, доверяю! — эмоционально воскликнул он. — Знаешь, я тут подумала, что раз ты считаешь меня русалкой, то почему бы нам не продолжить наш разговор в моей естественной среде обитания? — Вы имеете в виду воду? — глаза Джисона забавно округлились. — Конечно. Пойдем? — я встала с софы и подала ему руку. Он тут же вложил свою ладонь в мою и поднялся. Я повела его в соседнюю со спальней комнату, где стояла глубокая и широка деревянная бочка, наполненная теплой водой. Я приказала слугам приготовить ее заранее, правда, изначально в мои планы не входило мыться вместе с Джисоном, но я подумала, что это неплохая идея. Мне же нужно было привыкнуть к мысли, что когда-нибудь я должна разделить с ним ложе и, скорее всего, не раз, ведь зачать ребенка порой бывает очень непросто. Джисон не был мне противен, но и не вызывал во мне желания. Да и ему самому нужно было стать увереннее по отношению ко мне, иначе у нас точно ничего получится, когда придет время. — Поможешь мне раздеться? — попросила я. — А потом я тебе. — Вы хотите, чтобы я мылся вместе с вами? — Джисон явно не верил в реальность происходящего. — Да. И не бойся ты так, мы просто посидим в воде. Я не буду к тебе приставать, — по-доброму усмехнулась я. — Я и не думал о таком, — он опустил смущенный взгляд. — А зря, — не удержалась я, начав развязывать чогори. — Я думаю, мне бы понравилось, если бы ты хоть чуточку попытался меня соблазнить. — Вряд ли сегодня у меня хватит на это смелости, — честно сказал Джисон. — Ну, ты имей в виду, — улыбнулась я. В итоге я разделась почти сама, Джисон только немного помог мне с юбками. Я, было хотела, помочь ему, хотя все части мужской ханбока снимались очень легко, но он смущенно отказался. Момент, когда мы оказались полностью обнаженными друг перед другом, кажется, был самым неловким в моей жизни. Джисон ужасно стеснялся и как бы невзначай одной рукой прикрывал пах. — Ты же уже видел меня голой, почему тебе так неловко? — спросила я. — Ты так переживаешь из-за собственной наготы? Джисон ничего не ответил, но утвердительно кивнул. — Я думаю, у тебя красивое тело. Позволишь мне рассмотреть тебя? В принципе сейчас его застенчивость и невинность казались мне милыми. Хотя я и сама не была особо опытной, но рядом с ним чувствовала себя чуть ли не коварной соблазнительницей в хорошем смысле этого слова. Джисон выпрямил спину и убрал руку от паха. — У тебя такая тонкая талия, кажется, совсем немного больше моей, — искренне удивилась я, — но такие широкие плечи и мощная спина. Мне нравится. Чисто из любопытства мне хотелось положить руки на его талию, но я сдержалась. — Может, зайдем в воду? — неуверенно предложил Джисон, все-таки стоять передо мной обнаженным было для него настоящим испытанием. — Да, конечно. Помоги мне, — я подала ему руку, чтобы он поддержал меня, пока я поднималась по двум ступенькам, чтобы залезть в бочку с водой. Когда я вошла в воду и села на дно бочки, согнув ноги в коленях, пришла очередь Джисона. Он быстро залез в бочку, но попытавшись сесть, потерял равновесие и завалился на меня. Не успев толком сообразить, что делать, я раздвинула ноги, чтобы он не ударился лицом о мои колени. В итоге он нырнул с головой под воду, но через мгновение вынырнул. Это было слишком нелепо, чтобы не рассмеяться. — Поистине, твоя неуклюжесть заслуживает титула, — сквозь смех, сказала я. С волос Джисона капала вода. Он был похож на промокшего под дождем щенка. Он, наконец, сел, прислонившись спиной к краю бочки, и закрыл руками лицо. — Я сейчас умру от стыда, — сказал он, но не мог сдержать смех, рвущийся из груди, и в итоге тоже рассмеялся. Вот так неловкая атмосфера превратилась в комфортную. Отсмеявшись, он впервые за день смог посмотреть мне в глаза прямо и без смущения. Я протянула руку к его лицу и убрала мокрую прядь с его лба. — Так лучше, — улыбнулась я. — Спасибо, — произнес он и даже не смутился. — Не хочешь рассказать, почему ты боишься лошадей, но при этом умеешь ездить верхом? — Просто неприятные воспоминая из детства. Отец разводит лошадей. Ему нравятся кони с норовом, но объезжают их наемные работники. Слишком часто я видел, как такие люди падали, ломали руки и ноги, а один работник разбил голову и умер. И поэтому лошади не вызывают у меня доверия, хотя мне и пришлось учиться верховой езде, как и полагается аристократу. — Мне жаль, но сегодня ты держался хорошо и даже ехал сам. — Да, благодаря вашей поддержке. Рядом с вами мне ничего не страшно. — Кроме меня самой, очевидно? — ухмыльнулась я. Джисон потер глаза, прежде чем издать короткий смешок и ответить: — Просто из-за своей неуверенности я боюсь сделать что-то не так и разочаровать вас, но в тоже время ваше понимание и доброта придает мне сил. Вы чудесная женщина, Харин. — Разве я не русалка? — подмигнула я ему и поймала себя на мысли, что флиртую. — Самая красивая русалка на всем белом свете, — глаза Джисона светились неподдельным восторгом и восхищением. Странно и непривычно. Никто из наложников так не смотрел на меня. Даже Ёнбок, который казался мне самым искренним из всех. Джисон буквально не мог насмотреться. Я не выдержала и опустила взгляд. — Ты настолько очарован мной? — Я влюблен, — произнес Джисон еле слышно и тут же, кажется, опомнился. — Прошу, сделайте вид, что не слышали. — Ладно, — согласилась я, потому что была растеряна. Неловкая атмосфера снова вернулась. Мы еще немного посидели в воде, обтирая тела мягкой тканью, и бросая друг на друга любопытные взгляды. Попросить потереть спинку — было бы сейчас чересчур. Джисон первым вылез из воды и надел шелковый халат, благо их было несколько. Он сам протянул мне руку, помогая вылезти, и подал халат. Я видела, с каким интересом он смотрит на мое тело, но при этом его взгляд был полон обожания, а не желания. Когда мы пришли в спальню, я не особо знала, что делать. Наверное, лечь спать - лучшее решение, а то всякие мысли лезут в голову. — Сегодня был насыщенный день, да? — спросила я, забираясь под одеяло. — Так что, может, ляжем пораньше? — Я не устал, — сказал Джисон, осторожно ложась с другой стороны кровати, — но, если вы хотите спать, то я тоже лягу. — Я не хочу спать, — вырвалось у меня и в этот момент наши с Джисоном взгляды встретились, и моя фраза приобрела оттенок двусмысленности. — Имела в виду, я не против просто полежать и поговорить. — Вы сегодня сказали, что вам бы понравилось, если бы я хоть немного попытался вас соблазнить, но я, правда, не знаю, как. Но я бы мог кое-что попробовать, чтобы вам было хорошо, — преодолевая дикое смущение, сбивчиво и быстро сказал Джисон. — И что же ты хотел бы попробовать? — мне действительно было любопытно. — Ну, я бы хотел сделать вам приятно своим ртом, — чуть ли не скороговоркой выдал Джисон. — И ты явно говоришь не о поцелуях, — хихикнула я, удивленная его предложением. — Хотя в каком-то смысле это тоже поцелуй. — Я, конечно, только читал об этом, но я буду очень стараться, — заверил меня Джисон. Признаваться ему в том, что я тоже об этом только читала, я не собиралась. И да мне было любопытно, как это чувствуется и, наверное, просить отлизать мне следовало Минхо или Чана, как явно опытных любовников, но как-то до этого не дошло, а тут Джисон сам предлагал. В конце-концов, что я теряю? Не понравится — попрошу прекратить. — Хорошо, попробуй, — согласилась я. Джисон аж засиял весь. Ах, вот, что оказывается нужно, чтобы увидеть на его лице такую широкую улыбку! Откидывая одеяло и принимая удобную позу, я чувствовала приятное предвкушение. В первый раз все интересно. Снимать халат я не стала, просто откинула полы. Лежа на спине, я согнула ноги в коленях и развела их в стороны. Джисон устроился между ними и, кажется, ждал какого-то особого сигнала, чтобы начать действовать. — Говорите со мной, — попросил он и прикоснулся к внутренней стороне моего бедра своими губами. Он решил не торопиться и начал с поцелуев чувствительной кожи бедер. Его губы двигались медленно и нежно, слегка засасывая кожу и оставляя влажные следы. Это было приятно. Я уже начала расслабляться под этими томными поцелуями, как вдруг он лизнул вульву мягким языком, а потом еще раз. Было щекотно. Потом его язык скользнул выше к самому чувствительному месту и остановился на нем, делая движения вверх-вниз. Стало немного приятно, но по-настоящему я что-то почувствовала, когда он втянул в рот этот участок плоти, слегка посасывая. — Вот так мне нравится, — призналась я. Джисон кивнул и продолжил. Все-таки не зря он читал эротические романы. Он пробовал разные движения языком и губами, и круговые мне понравились больше всего, о чем я ему сразу сказала. — Твои порочные круги чертовски хороши! Но особенно, я оценила, когда он проник языком внутрь, не глубоко, но это ощущалось очень хорошо, и стал двигать им хаотично. — Это лучше всего, — мой голос задрожал. Джисон приложил указательный палец к моему чувствительному месту и начал настойчиво гладить по кругу, продолжая вылизывать меня внутри языком. Я неосознанно двинулась бедрами ему навстречу, и он промычал что-то невнятное, но не остановился. Любопытство отошло на второй план, теперь я гналась за удовольствием. — Вы очень вкусная, моя императрица, — довольно посмотрев мне в глаза, произнес Джисон, сделав короткую передышку. — Вам нравится? — Да, мне очень нравится, — нетерпеливо произнесла я, и рука как-то сама собой опустилась на его волосы и чуть сжала их. — Продолжай. Я даже не успела, как следует обдумать его слова про вкус, потому что он принялся вылизывать меня с большим напором. Движения языка стали более резкими и размашистыми. Первый стон сорвался с моих губ, а пальцы крепко сжали волосы Джисона. Возможно, я сделала ему немного больно, но он не подал вида. Кто бы мог подумать, что это так заводит и, что Джисон так быстро учится! Казалось, его ловкий язык был повсюду. Я уже даже не пыталась анализировать, какие движения заставляют меня распадаться на части и хотеть достигнуть пика. Все ощущения смешались в одно страстное желание, и я использовала рот Джисона, чтобы исполнить его. В какой-то момент я начала тихо хныкать от силы этого желания. Я была на грани. Волна тягучего наслаждения накрывала меня постепенно, и я задрожала, когда долгожданное удовольствие липким теплом разлилось по телу. — Хватит, хватит, — взмолилась я от переизбытка ощущений. Джисон остановился и, тяжело дыша, какими-то дикими глазами смотрел, как я ловлю последние мгновения ускользающей неги. — Иди сюда, — позвала я его будто не своим голосом, словно сирена, заманивающая моряка в морскую пучину. Он не сомневался ни секунды и тут же подался вперед, впиваясь в мои губы жадным поцелуем. И теперь я тоже узнала, какая я на вкус. Честно сказать, я не ожидала от Джисона такой прыти. Какой бес вселился в этого скромного девственника? Он кусал мои губы и облизывал, просунул язык в мой рот и завладел моим языком. И он стонал в поцелуй. Эти низкие, глубокие стоны рвались из его груди и приглушались моими губами. Что за черт? Внизу живота снова начало скапливаться напряжение. Надо оттолкнуть его, пока все не зашло слишком далеко! — Я так люблю вас, так люблю, — хриплым голосом произнес он, на миг оторвавшись от моих губ, и тонкая ниточка слюны протянулась между нашими ртами, он тут же убрал ее языком. Казалось, в этот момент он давал мне возможность сделать выбор. Говорить о любви в порыве страсти — запрещенный прием. Таким словам нет веры, но Джисон уже нечаянно признался мне в чувствах до этого. И тогда он не был возбужден. Я так-то не собиралась с ним переспать сегодня. Что вообще происходит? Это же Хан Джисон! Золотой наследник! Он мне в тягость, разве нет? Его буквально пихают в мою постель, чтобы мы плодили детей, как кролики. Я его даже не выбирала. Я думала, что не смогу с ним, а все оказалось так легко. Оставалось только разрешить ему продолжить, и он овладеет мной. Все эти мысли пронеслись в моей голове быстро словно ураган. Возбужденная и растерянная, я не знала, как поступить. И тут подобно раскату грома раздался стук в дверь. — Императрица! — прозвучал тревожный голос главной советницы Кан Наби. — Могу я войти? Это очень срочно! — Да-да, минуточку, — тут же ответила я и легонько оттолкнула рукой ничего не понимающего Джисона. Я поднялась с кровати и на ходу плотнее запахнула халат. Я открыла дверь и впустила советницу. На ней не было лица, я впервые видела ее такой смертельно бледной. — Что случилось? — спросила я, уже зная, что ничего хорошего точно не услышу. Надо отдать должное Кан Наби и ее многолетнему опыту на посту советницы. Она быстро взяла себя в руки и как можно спокойнее сказала. — Восстание в южных землях. Сразу в нескольких провинциях. Я уже велела созвать всех в зал совета.