Бюрократическая возня 2

      

Сентябрь, 2006 год.

      Если бы Гарри сейчас попросили назвать самое счастливое время за весь период совместного проживания с Малфоем, то он бы без сомнений сказал, что это последний месяц лета и сентябрь.       Положа руку на сердце, можно утверждать, что всё было настолько хорошо, что даже и не верилось. Притом в самых, казалось, нелепых мелочах, таких, как тот же парфюм Драко.       Малфой подуспокоился, перестал заваливать цветами и подарками в огромном количестве, но всё равно донельзя тепло относился и по-своему заботился. Также Драко перестал таскать супруга на торжественные вечера, вместо этого приглашая куда-то отправиться вдвоём или же на скромные посиделки.       Мерлин, за этот год они провели в компании друг друга больше времени, чем за все предыдущие, вместе взятые, включая даже учёбу. И не сказать, что Поттера это не устраивало.       Потому что Гарри начал ловить себя на мысли, что он вполне доволен нахождению в отношениях с Драко, чего не было никогда. Более того, одним утром Поттер и вовсе проснулся, неожиданно осознав, насколько рад наличию Малфоя в своей жизни.       Пожалуй, сейчас Гарри мог с твёрдой уверенностью заявить, что любит Драко, хочет быть с ним и готов горы ради этого свернуть, если потребуется. Впервые, не сомневаясь и не колеблясь.       Совершенный нонсенс.       Однако, негативные моменты тоже присутствовали. Например, Поттер так и не определился с делом всей жизни. Но, учитывая, что он решил подойти к этому ответственно, а не как всегда, творя какую-то ерунду на горячую голову, он не сильно переживал.       Гораздо больше Гарри беспокоило то, что он стал каким-то странным. Желание ходить за Драко хвостиком никуда не делось, как и отчаянные порывы с ним постоянно обниматься, а когда тот уходил куда-то по делам, так Поттер один раз вообще едва не разрыдался, но успел вовремя уйти в другую комнату, чтобы, не дай бог, Малфой не увидел заслезившихся глаз.       Ещё большее недовольство Гарри вызывал тот факт, что он начал как-то слишком много есть. Поттеру и так не нравилась его внешность в последнее время, идея сбросить килограмм десять никуда не делась, но организм как будто издевался и требовал обязательно чего-то жирного. Если же Гарри сопротивлялся, то резко начинала болеть голова и вообще было такое чувство, будто он сиюминутно потеряет сознание от голода.       Так и сейчас, Поттер сидел донельзя мрачный с очередным журналом, размышлял над собственным слабоволием и боролся с желанием поесть очень вкусный торт, который вчера притащил супруг, когда рядом на диван плюхнулся Малфой и закинул руку ему за спину.       — Дорогой, выбери, в чём мы пойдём завтра на ужин к Забини, — сходу предложил Драко. — Он купил какую-то коллекцию картин и собирает всех, чтобы похвастаться. Мы, естественно, почётные гости — у нас даже места рядом с ним за столом.       Гарри вздохнул и закрыл журнал.       — Не хочу идти ни на какой ужин, — пробубнил он. — Тем более, мне кажется, что я ни в один парадный костюм уже не влезу.       Драко закатил глаза и фыркнул.       — Купи новый, нашёл проблему. И повторяю в очередной раз: ты утрируешь. Я тебе тысячу раз говорил, что ты выглядишь великолепно. Не костлявая ободранная сиротка, а нормальный мужчина. Роскошный и презентабельный, как и положено Малфою.       А вот и ещё один пунктик, несколько беспокоящий Гарри. Хоть и вскользь, но Драко слишком часто начал упоминать о том, что его супруг являлся частью рода.       «Ты же Малфой», «достойно Малфоя» и прочие высказывания. Брошены небрежно, Поттер даже и не сразу обратил на них внимание, но проскальзывали они всё чаще и чаще.       — Или что-то навело тебя на мысль, что ты меня не привлекаешь? — многозначительно поинтересовался Драко, ухмыльнувшись.       — Мне противно от самого себя, — упрямо возразил Гарри, сложив руки на груди и презрительно глядя на выпирающий из-под костюма живот.       Объективно говоря, Поттер действительно был полноват, но всё было далеко не так страшно, как он это преподносил, превратившись в своём восприятии чуть ли не в дядю Вернона. Хотя да, с учётом извечной нездоровой худобы, Гарри и правда превратился в борова.       — Ты преувеличиваешь, — заспорил супруг. — Ты так говоришь, словно уже в дверной проём не пролезаешь.       — Малфой…       — Даже слушать не хочу твои стенания на эту тему, — перебил Драко. — Не имею ни малейшего желания делить постель с отощавшим убожеством, мне хватило тех раз. Тебе, Поттер, совершенно не идёт худоба, ты сразу похож на побитую собаку.       Гарри обиженно поджал губы, а Малфой придвинулся ближе и приобнял за плечи.       — Дорогой, ты до безумия привлекателен и совершенен. Даже не вздумай ничего менять, я хочу видеть рядом с собой нормального и полноценного мужчину, а не жалкую пародию на него.       Поттер тяжело вздохнул, а Драко наклонился к уху и жарко прошептал:       — Мерлин, и ты видел свою сочную задницу?       Гарри смутился и скинул с себя руки, вырываясь из объятий, а Малфой засмеялся и похлопал по коленке.       — Выбери нам костюмы, завтра пойдём к Забини, — тепло сказал супруг и поднялся с дивана. — Только, пожалуйста, что-нибудь поприличнее.       Уже следующим вечером, как раз когда они собирались отправляться к Блейзу, Гарри столкнулся с последней проблемой, также тревожащей его.       Поттер уже оделся и ждал Драко в спальне, когда фантазия зачем-то решила предоставить донельзя живые образы того, как Малфой собирается на вечер в собственной гардеробной.       Супруг сейчас наверняка крутится перед зеркалом в одних брюках, а как закончит, то пойдёт рассматривать собственную коллекцию рубашек. Волосы причудливо переливаются в искусственном освещении, а сам он такой элегантный и магнетически красивый. А ещё от Драко очень вкусно пахнет.       Несмотря на то что мысли были достаточно невинными, а в обычный день подобное зрелище вообще вызывало неуёмное раздражение, сейчас оно отзывалось в животе приятным теплом, а спустя каких-то пару минут интерес полноценно решил смениться вообще ненужным сейчас возбуждением.       Гарри раздражённо застонал.       Это было невыносимо, потому что Поттер ощущал себя каким-то помешанным и озабоченным. Он попытался усмирить неожиданно возросшее за последние две недели либидо по отношению к Драко, но, как давно известно, с самоконтролем у Гарри дела обстояли так себе.       Поттер придерживался мнения, что его просто накрыла неожиданно открывшаяся взаимная влюблённость в супруга, а зная собственную чувственную натуру, неудивительно, что та жаждала выплеснуться наружу и в этом воплощении. Но это не умаляло того, что, даже когда они только-только начали нормально спать с Драко, Гарри раньше и близко не испытывал подобного интереса. Возможно, накладывалось и то, что тогда всё-таки было больше любопытно, да и по-своему неловко.       Ну а в настоящем фантазия, как и полагается, сделала пару шагов вперёд и предложила пойти и раздвинуть ноги под Малфоем на красной тахте в его же гардеробной в окружении зеркал, одно из которых располагалось на потолке.       Там так-то очень красиво.       Свечи, хрусталь, мрамор, картины, великолепная лепнина по всему периметру комнаты.       Тлеющее возбуждение сменилось отчаянным желанием наброситься на Драко. Мерлин, вот действительно озабоченное животное, как когда-то сказал Малфой.       Ну а здесь добавилось и кое-что новенькое, что Гарри заметил недавно, притом сделал это совсем случайно.       По какой-то неведомой причине, на малейшее возбуждение у него начали реагировать и соски, которые вообще никогда не отличались особой чувствительностью. Теперь же они практически моментально эрегировали, и даже от простого касания рубашки пробивало, как от удара током.       Если вдруг кому интересно, данное открытие изначально было сделано поздней ночью, когда Поттер елозил грудью по простыне от силы вбивающегося в него тела. Додумайте сами, что там было.       Это была какая-то невероятная ловушка похоти, из которой Гарри вообще не знал, как выбраться, потому что несмотря на попытки успокоить ненужное возбуждение, от малейшего прикосновения ткани он сходил с ума и напряжение отдавало в пах. Да и ладно бы грудь просто реагировала, так нет же. Чувствительная плоть зудела, просила коснуться и помять.       Нет, в таком состоянии идти на ужин к Забини точно нельзя.       Поттер судорожно придумывал, что можно сделать, чтобы взять себя в руки и успокоиться, когда его осенило.       Гарри подошёл к полке с парфюмерными изысками Драко и осмотрел ровный ряд одинаковых бутыльков из лавки Роберта, которые супруг притащил ещё сотню лет назад.       Почти все были открыты, а Поттер навскидку взял самый старый, стоящий позади, который, судя по выцветшей этикетке, точно содержал кошмар всей совместной жизни с Драко, и распылил немного на ладонь. В конце концов, в первые дни Поттер ухитрялся бороться с эрекцией одним только воспоминанием об этой мерзости.       Поднеся ладонь к лицу, Гарри вдохнул полной грудью и понял, что это была ошибкой.       Потому что в ноздри ударил всё тот же изысканный аромат, который преследовал Поттера последний месяц с лишним.       Несколько обескураженный, Гарри схватился за другой старый флакон и распылил оттуда уже просто в воздух, получив новую порцию абсолютно такой же смеси.       Поттер бросился в ванную, помня, что там был ещё один. И правда, там сиротливо, на самом краешке полки стоял такой же, но практически пустой.       Гарри распылил и его, с ужасом осознавая, что у Драко-то был всё тот же парфюм, что и в девяносто девятом, когда он впервые пришёл к нему в особняк. Да вот только ощущался этот аромат совершенно иначе.       Придирчиво вдохнув, Поттер поймал едва уловимые старые знакомые терпкие нотки и потёр виски.       — Я готов, — громко оповестил Малфой, судя по шагам, выходя из гардеробной. — Дорогой, а ты где?       Совершенно обескураженный Поттер медленно вышел из ванны Драко и угрюмо посмотрел на супруга.       — Что со мной происходит? — в отчаянии простонал он, убирая очки в карман и утыкаясь лицом в ладони.       — А что с тобой происходит? — ласково переспросил Драко, подходя ближе. — Ты плохо себя чувствуешь?       Гарри покачал головой, а от вида столь заботливого Малфоя в глазах опять защипало.       Спешно отвернувшись, Поттер отошёл к окну и выглянул во двор.       — Скажи мне, только честно, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал, — ты ведь и не покупал новый одеколон, да? Ты поэтому надо мной смеялся?       Драко вздохнул и подошёл ближе, разворачивая супруга к себе и обнимая.       Это была фатальная ошибка, потому что именно этого и хватило Гарри для того, чтобы разрыдаться в голос.       Впервые некогда надежда всей магической Британии заливалась слезами в объятиях собственного супруга, который просто показался слишком милым.       Малфой же крепче прижал его к себе и ласково гладил по голове, пока нёс какую-то чепуху, стараясь успокоить.       И сквозь поток милого бреда Поттер услышал осмысленную фразу, которая заставила его резко оттолкнуть супруга:       — Мерлин, какой же ты стал чувствительный и сентиментальный.       Гарри озлобленно посмотрел на Драко, который устало потёр переносицу.       — Ты опять за старое? — рявкнул Поттер, едва ли не топая ногой от раздражения. — Я же тебе говорил, что всё со мной в порядке и я не ношу твоего отпрыска.       Малфой шагнул ближе и больно схватил за челюсть, заставив посмотреть себе в глаза.       — Во-первых, не «отпрыска», а нашего с тобой любимого, очень желанного и долгожданного наследника, — прошипел супруг в лицо. — И, во-вторых, хватит. Я подыгрывал твоему фарсу и не один месяц, но это уже совсем нелепо. Прекращай, пожалуйста, этот цирк, ты мучаешь сам себя попытками спрятать от меня перепады настроения. Дорогой, я в курсе, что с тобой творится и не злюсь на тебя ни капли.       Гарри молчал и злобно сжал зубы.       Малфой же смягчился окончательно и склонился, явно намереваясь поцеловать, но Поттер отпихнул супруга.       — Быть такого не может, — упрямо проговорил Гарри. — Ты же сам видел, что ничего не сработало!       Драко засмеялся.       — Милый, не поверишь, но всё сработало и даже лучше, чем ты думаешь.       Поттер несколько раз моргнул.       — И? — осторожно протянул он.       Малфой злорадно улыбнулся и потрепал по щеке.       — Считай, что я исполнил твою мечту и теперь ты снова стал фертильным. Своеобразно, конечно, но всё же. Кажется, ты что-то говорил по поводу желания родить от меня десять детей, мой дорогой?       Гарри отшатнулся, осознав, на что практически открытым текстом намекал супруг.       — Ты хочешь сказать, что я смогу всерьёз забеременеть от секса с тобой? — испуганно выдохнул Поттер, чуть ли не белея от ужаса.       — Можем потом проверить, — с усмешкой предложил он. — Но нет, эта магия работает совсем иначе, я же говорил.       Гарри, который не видел ровным счётом ничего забавного в этой ситуации, весь напрягся.       Малфой подозвал эльфа и приказал принести книгу из кабинета. Супруг сунул её Гарри и открыл на нужной странице.       Те самые чары, активирующиеся амулетом.       Текст был старым и трудным для восприятия, но Поттер прочитал слишком много этого дерьма, поэтому без каких-либо трудностей пробрался через заковыристое описание, пытаясь понять суть.       Надо же, но амулет не нёс в себе функции каким-либо образом помочь выносить ребёнка. Задача артефакта заключалась лишь в том, чтобы слегка изувечить марионетку изнутри и начать формировать в теле возможность «продолжения рода» по первому желанию кукловода, перестраивая ненужные функции организма с каждым последующим заклинанием и истощением.       Одноразовая приблуда, уничтожающаяся сразу после первого же «осеменения» и полного проникновения в ядро волшебника для дальнейшего произрастания чар изнутри. Эффект же оставался навсегда и мог довести проклятого до состояния полноценного инкубатора, который в состоянии плодиться до самой кончины, что может наступить крайне быстро, в случае заинтересованности другой стороны. Ну а так как чары не были созданы идиотами, сила воздействия нарастала с каждым разом. Так на третьи «роды» предполагалось, что потомство составит пять отпрысков, раскрывая проклятие полностью.       Древняя магия для порабощения, что уж там. По факту, за четыре года везунчик мог породить около пятнадцати потомков подряд, а потом радостно помереть от истощения, исполнив собственное предназначение полностью, поскольку процесс изначально вытягивал все жизненные силы «матери» подчистую, а потом и магические.       Прекрасно, чудесно.       Гарри отбросил книгу на кровать и глубоко дышал, пытаясь полноценно принять тот факт, что он теперь машина для деторождения, которая может плодиться хоть без остановки по первому зову Малфоя. До самой смерти от истощения, естественно.       Заметив растерянный вид супруга, Драко вновь взял его за подбородок и улыбнулся.       — Милый, ну вот что тебя так сильно беспокоит, я понять не могу, — проворчал он. — Я тебя люблю, всё у нас хорошо, а ты носишь нашего общего ребёнка. Тем более, что между нами чары накладываются несколько иначе из-за дополнительной симбиотической линии. Я читал на эту тему, покажу тебе позже. Всё далеко не так ужасно, как здесь написано, да и ты отлично знаешь, как работает чёрная магия.       Было бы ложью сказать, что Поттер не понимал, что конкретно его угнетало, поэтому он отвёл взгляд, хоть и кивнул.       Если честно, сами тёмные чары его и правда не сильно беспокоили в отличие от того, что новое проклятие стало финальной точкой в приговоре.       Последний пункт договора, если угодно, написанный собственной рукой вместо того, чтобы разорвать бумагу и сжечь.       Поттер не просто связан контрактом, живёт, трахается с Малфоем и играет с ним в семью. Чёрт с ним, любит даже.       Он, мать его, мужчина, который носит чужого ребёнка, взращиваемого чёрной магией. Это и звучало странно, и было странно, а от одной только мысли, что уже в следующем году Гарри сможет держать в руках плод их любви, становилось жутко.       Всё, последняя партия разыграна и пора расходиться по домам.       Для вечно мечущегося и сомневающегося во всём Гарри это звучало ничуть не лучше, чем предложение сесть на пожизненное в Азкабан. Последний путь бегства завален кирпичами.       Как-то неожиданно, но Поттер почувствовал чужие губы на своих и понял, что Драко всё-таки ухитрился втянуть замешкавшегося Гарри в поцелуй. Не особо горя желанием отвечать, тот не шевелился, да вот только супруг воспользовался запрещённым приёмом, властно обхватив за затылок и принявшись мягко покусывать и поглаживать нижнюю губу языком, превосходно зная, что у Поттера от этого чуть ли не коленки дрожат.       Гарри стоически терпел ласку, не пытался обнять или ещё что-то, поэтому Драко отстранился и усмехнулся.       — Пойдём на ужин, моя неприступная дева, нас Забини заждался, — произнёс он. — И сам же полезешь ко мне целоваться через час.       — Не полезу, — вяло возразил Поттер, протягивая руку супругу. — Ты мне отвратителен.       — Свежо предание, — сказал Драко и потащил Гарри к камину.       Торжественный ужин у Блейза был, конечно, развлечением крайне своеобразным. И если бы Гарри знал, что его там ждёт, то он бы точно остался с Малфоем трахаться в гардеробной вместо этого.       Ну а потом помыться там, переодеться. Короче, растянуть процесс всеми возможными способами на час с лишним, а там бы стало уже слишком поздно или невежливо идти, сослаться на плохое самочувствие и прочие отмазки.       Итак, мистер Забини выбрался из стадии небывалого блядства в новую. И этот период жизни Блейза Гарри назвал «поиски единственной любви».       В чём заключалась суть данного мероприятия в понимании законченного бабника Забини? Да, Блейз пытался остепениться, но испытывал с этим огромные трудности. Однако, дамы прознали о том, что Забини всерьёз ищет себе невесту, и пытались набиться ему в пару.       Что же делал Блейз? Будучи человеком ветреным, тот вступал в отношения, одаривал новую даму сердца всем подряд, был весь такой галантный кавалер, а потом понимал, что любви он не построит, и начинал по новой. В среднем все его серьёзные отношения длились две недели, но каждую девушку он водил на вечера и представлял, как официальную пассию, и говорил, какое у них огромное будущее и планы.       По факту, ничего особо не изменилось в жизни Блейза, кроме пары моментов. Всё-таки он начал баловать дам подарками, на что все велись, поэтому популярность постели Забини резко подскочила до уровня добротного курорта по хорошей скидке в сезон отпусков. Плюс он раньше не разбрасывался подобными заявлениями и не знакомил девушек с друзьями, за которыми, если что, бывшие партнёрши могли потом приударить.       Более того, Блейз стал совсем неразборчивым в половых связях. Малфой подозревал, что Забини на что-то подсел и плотно. Гарри таких спешных предположений не делал.       Чета Поттер-Малфой всё равно припозднилась и прибыла практически самой последней, но получила всё положенное ей внимание от Блейза.       Драко презентовал Забини шампанское с виноградников супруга и что-то ещё, упакованное в бумажный пакет.       И вот тут произошло то самое событие, которое стоило того, чтобы сюда не приходить.       — Ой, а я ведь совсем забыл представить вам мою девушку, — с широкой улыбкой сообщил Блейз, подзывая свою пассию в голубом платье и на высоких каблуках. — Звезда квиддича, фотомодель, Джинни Уизли.       Малфой воспринял эту новость стойко — всё-таки сказывалась активная политическая жизнь, а Гарри с трудом удержался от тяжёлого вздоха.       Бывшая невеста встала по правую руку от Блейза, и, надо сказать, за последние пару лет она действительно стала фотомоделью со всеми вытекающими из этого. Нет, Джинни, безусловно, была красива, ухожена и хороша настолько, что Гарри мог себе представить, как пубертатные мальчишки скупают журналы по квиддичу только ради того, чтобы разглядывать её колдографии.       Но Поттер видел лишь фальшь и сотни тысяч галлеонов в её элегантных чертах.       — Спасибо, Блейз, но мы знакомы, — с приторно-гадкой улыбочкой сказала Джинни, прижимаясь к Забини.       Малфой всё-таки прокашлялся и изобразил дружелюбие.       — Рад встрече, — проговорил он и слегка поклонился. — Отрадно видеть, что Блейз взялся за ум и задумался о семье. Уже пора, в его-то годы.       — Да, у нас с Блейзом действительно всё серьёзно, — похвасталась Джинни.       — Уверен, — встрял Гарри. — Вы с ним отлично смотритесь вместе.       Несмотря на то что Поттеру было в целом плевать на личную жизнь Забини, Гарри всё же надеялся, что Блейз долечил до конца свою гонорею, на которую в пьяном угаре пожаловался Драко.       — Господа, проходите в столовую, — пригласил Забини. — Сейчас будем рассаживаться.       Парочка ушла, а чета Поттер-Малфой разом вздохнула.       — Ты знал об этом? — тихо спросил Гарри, беря супруга под руку и продвигаясь с ним к столовой знакомой дорогой: всё-таки у Блейза Поттер бывал не сильно реже супруга.       — Нет, — так же чуть слышно ответил Драко. — На прошлой неделе он трахался с какой-то Клэр, но я не помню, как она выглядит. Если бы там промелькнула Уизлетта, то я бы это запомнил в любом состоянии.       Все расселись за стол, а так как места у супругов были самые элитные, то они имели счастье расположиться рядом с главой дома, прямо напротив Джинни.       Ну они от Блейза по левую руку, а девушка по правую.       Уизли вообще не скрывала своего презрительного отношения к чете Поттер-Малфой, поэтому у Гарри заболела голова.       Так начался ужин.       В отличие от мероприятий в их доме, здесь царила абсолютно иная атмосфера. Как бы круг общения Драко состоял из политиков и фонда, а Блейз предпочитал праздных бездельников, прожигателей жизни и прочих творческих личностей при богатых родителях. По большей части.       Обстановка отличалась настолько, что Гарри чувствовал себя белой вороной. Ещё и на них с Драко все косились. Всё-таки правительственная мразь с муженьком пришла на этот праздник жизни.       Ладно хоть еда была вполне сносная, но эльф Люциуса готовил точно лучше.       Малфой о чём-то болтал с Блейзом, а Джинни всё пыталась прожечь в Гарри дыру. Наконец, он не выдержал.       — У тебя какой-то вопрос? — спросил Поттер в лоб. — Ты на меня смотришь уже минут десять.       Уизли тряхнула роскошной гривой, окрашенной в насыщенный рубиновый цвет, и переключила внимание на… Драко.       Девушка с интересом рассматривала супруга Гарри, а Поттер нахмурился и вообще не понимал, что происходит.       Малфой держался отстранённо и не обращал внимания, но, когда прекратил беседу с Блейзом, Джинни внезапно полезла к нему с разговорами.       — Я слышала, что вы делаете большие успехи, — произнесла она.       Малфой холодно посмотрел на Уизли.       — У вас устаревшая информация, миледи, — мрачно ответил он. — Успехи я делал года три назад, а сейчас у меня всё стабильно.       Джинни засмеялась. Удивительно мягко и заливисто. Вот прямо чисто тот самый смех, на который в своё время повёлся Гарри и который долго преследовал его ночами.       Поттер подозрительно прищурился.       Уизли же кокетливо улыбнулась и откинула прядь с лица.       — А вы ведь будете в пятницу на игре в покер? — словно случайно поинтересовалась она.       — Кстати, да, Драко, — вклинился Блейз. — Ты так и не ответил.       Малфой задумался.       — Вообще, у меня были другие планы, — сказал он, коротко глянув на Гарри. — Плюс у меня встреча с Офелией во второй половине дня, так что я вряд ли освобожусь раньше десяти.       Блейз закатил глаза.       — Понятно всё с тобой, тогда приходи в следующий раз, я всегда тебя рад видеть.       После двух смен блюд Забини устроил экскурсию к картинам, а потом все разбрелись по дому. Блейз ушёл к своим дружкам-бездельникам, прихватив Джинни, а чета Поттер-Малфой — в роскошный сад Забини.       — Мерлин, это самые убогие посиделки у Блейза за всё время нашего знакомства, — сказал Гарри.       — Согласен, — подтвердил Драко, зевая в ладонь. — Лучше бы дома остались. И картины — полная ерунда. Но зато посмотрели на его новую девушку.       — Знаешь, но я бы прекрасно прожил и без информации о том, что моя бывшая трахается с Блейзом.       — А я всё ещё надеюсь, что нищета Уизли передаётся половым путём, — невинно бросил Драко.       Чета Поттер-Малфой совершенно гадко и злорадно заржала, напугав прогуливающихся рядом дружков Блейза.