Самое тёплое

      От дома до вокзала, на вокзале в автобус. Небольшой, уютный и теплый, с приятной музыкой внутри, тихими пассажирами, с которыми можно общаться без зазрений совести и мыслей в духе: «Помогите, они со мной общаются». Можно смеяться, жевать пряники с бубликами, разливать из небольшого термоса ароматный чай с мятой, который Варю заставляет пить Андрей, и смотреть в окно, на темнеющий мир и медленно тускнеющее небо, с которого вот-вот стеной польётся дождь.       Варя надевает излюбленные наушники, укладывает голову на подголовник и замолкает на следующие много часов поездки. Андрей прикрывает глаза и просит приоткрыть окно, которое, конечно, моментально распахивают. Запах предстоящего горячего ливня отчётливый и приятный. Первые тяжёлые капли срываются с неба, отчего весь автобус радостно вздыхает и расслабляется.       Где-то в салоне достают печенье, небольшие упаковки с вареньем, крекеры, яблоки, йогурты и много чего ещё. Люди общаются между собой, хихикают, улыбаются, даже кожей можно ощутить. Варя, кажется, тоже улыбается, отвернувшись к окну, а Андрей не видит, но почти уверен в этом. Тихо-тихо на фоне людских разговоров играет джаз, а из Вариных наушников доносится едва слышная "АВВА".       — Молодой человек.       Юноша открывает глаза от внезапного обращения.       — Да?       — У нас тут вот яблоки, зефир, какао в термосе, будете? И спутнице своей предложите, не думаю, что девушка откажется, — парень смотрит на приятной наружности мужчину лет шестидесяти, с кудрявой пышной бородой и добрыми глазами. Что-то есть в нём притягательное и обаятельное. Хорошие попутчики попались на этот раз, повезло.       — Просыпайся, Чучундра.       Варя отодвигает один наушник и поворачивается к спутнику.       — А?       — Яблоки, зефир, какао будете? — продолжает за Андрея мужчина, кивая на столик, стоящий у задних кресел, где эти двое и сидят. Автобус хоть и небольшой — на семь-восемь человек, — но здесь есть всё, что может понадобиться, в том числе и небольшой стол, за которым, при желании, поместятся все присутствующие.       Девушка кивает, расплываясь в улыбке и придвигаясь ближе к столу. Парень хмыкает и повторяет за ней.       — Ой, а Вы что это, Степан Иваныч, уже и молодых на чаепитие закадрили? — смеясь, спрашивает полная женщина лет тридцати с первых мест.       — Ой, Лиля, он кого угодно закадрит, сама знаешь, — отвечает ей мужчина примерно того же возраста, сидящий на соседнем месте.       — Извините, а можно и нам? — робко спрашивает молодая девушка — на вид около 23-25 лет, — с маленьким мальчиком, сидящим рядом.       — Можно всем! — уверенно кивает девчушка лет двадцати, сидящая рядом со, по всей видимости, Степаном Ивановичем.       Люди медленно пересаживаются к столику поближе, достают вкусности, выкладывают на стол. Ставят одноразовые бумажные стаканчики, пакетики с чаем, улыбаются, хихикают.       — Ну, давайте начнём знакомство! — говорит Лиля, как назвал женщину её спутник. — Меня зовут Лилия Александровна, можно просто Лиля.       — А меня — Михаил Петрович, я — Лилин муж, — продолжает мужчина, сидящий рядом с Лилей. — Можно просто Миша.       — Ну, меня, видимо, и так все знают, — басисто смеётся Степан Иванович. — Можно дядей Стёпой, Иванычем, Степаном, да хоть Степашкой, как вам будет угодно.       — Варвара, — встревает Варя, кивая всем присутствующим.       — Меня зовут Анна, можно просто Аня, я Степану внучка,–довольно улыбается спутница дяди Стёпы.       — Кристина, — тихо произносит девушка с ребенком, улыбаясь.       — А меня — Саша! — звонко говорит мальчик лет пяти, сын Кристины, кажется.       — Андрей, рад знакомству, — смеётся юноша и удобнее устраивается на диване.       — Ну, вот и познакомились, — говорит Лиля и улыбается, доставая из пакета всякие вкусности. Остальные тоже начинают доставать всякое, чем можно поживиться, смеются, переговариваются между собой. Андрей расслабляется в такой обстановке, облакачивается на спинку сидения и немного опускает веки.       — Мы вот, к примеру, — говорит Аня, — Едем в Новую Усмань, а вы? — Девушка оглядывает присутствующих.       — А мы с Сашенькой в Москву, — задумчиво и тихо говорит Кристина, улыбаясь каким-то своим мыслям, — Хотим папе сюрприз устроить, да? — Саша кивает и широко улыбается:       — Да!       — Ой, прелесть какая! — вздыхает рыжеволосая очаровательная тётя Лиля. — А мы с Мишей в Севастополь едем, наконец-то отпуск взяли, представляете?       — «Наконец-то» — не то слово, — продолжает мужчина. — «НАКОНЕЦ-ТО!» — вот то слово, — ярко и с выражением произносит он.       — А мы... А мы не знаем, куда едем. В какое-нибудь село или посёлок, у речки, может, — жуя яблоко, говорит Варя и активно жестикулирует руками.       — Это как свидание вслепую, только вместо человека — посёлок? — щурясь и хитро ухмыляясь спрашивает Анна, разливая всем какао из большого походного термоса.       — Именно так, — подтверждает Андрей и кивает.       — Ага, — девушка делает глоток горячего напитка. — Он меня сам затащил в это приключение и радуется сидит.       — Ну, ты же согласилась, — парень приподнимает уголок губ.       — А что мне ещё надо было делать? Конечно согласилась, я же давно об этом думала! — наигранно обиженно фыркает Варя, театрально отворачиваясь к окну и прикрывая глаза.       — А как вы там жить собираетесь? Палаток-то у вас, по-видимому, нет? — Спрашивает Михаил Петрович.       — Собираемся домик какой-нибудь снять. Небольшой, — отвечает Андрей. — Денег для такого взяли достаточно.       — Это вы молодцы, — говорит Иваныч, делая глоток своего какао. — Путешествуйте, пока возможность есть. Это сил прибавляет.       — Дядь Стёпа не соврёт, — продолжает Лиля. — Он вот только недавно карьеру путешественника начал, а сил у него прибавилось за эти два года прилично! — Степан Иваныч только весело охает.       Дождь на улице усиливается до предельного, кажется. Барабанит по крыше автобуса, бьётся о дорогу, звенит, гремит, точно в бубен ударяет одной ладонью, а другой его же трясёт. Запахи растений становятся чётче, ощутимей, ярче. От разгорячённого асфальта поднимается тёплый воздух. Дышать полной грудью приятно, влага застывает в горле, наполняя прохладой, которая обычно ощущается у моря, если близко сидишь. Когда запах солёных волн ударяет в нос, и кажется, что ты задыхаешься самым приятным ощущением на свете. Люди в автобусе влюблённо и тихо вздыхают, радуясь ливню.       Единственное, что настораживает и заставляет морщить нос — границу-то через ливень проходить. Благо тут, вроде, есть плащи... Очень не хочется мокнуть ночью, bruh.       — Главное — на пересменку не попасть, — говорит Кристина, слегка разочарованно вздыхая.       — На пере- что? — Спрашивает Андрей.       — Пересменку. Когда дневная смена меняется с ночной, — поясняет Варя.       — О... Тогда ясно.       — Вероятно, всё-таки попадём, — Степан Иваныч хмурится и смотрит на часы. — Сейчас около половины десятого, они как раз в это время и меняются, вроде бы.       — М-да, попали мы... — Вздыхает Миша. — Хоть бы быстро прошли...       — Да автобус быстро пройдет, — Аня успокаивает присутствующих. — А мы пешим переходиком: топ-топ-топ — и на месте. Не переживайте!       — Да, давайте лучше выпьем. И тост кто-нибудь скажет, — Варя игриво подмигивает, поднимая стаканчик и оглядывая присутствующих, которые тихо хихикают.       — Кто предложил — тот и говорит! — Утверждает Аня, смотря на Варю.       — Ой, ну... Висако-висако в гарах... — Компания заливается лучистым смехом, через пару мгновений затихая. — Давайте выпьем за то, чтобы встретиться здесь ещё много раз, товарищи!       Раздается шелест бумажных стаканчиков, плескания в них напитков, и это невообразимое ощущение настоящего человеческого счастья накрывает тебя высокой волной, не оставляя шанса скрыться, только разрезать её и громко рассмеяться.       — Ну, выпьем! — Андрей делает резкий глоток, после чего тут же начинает откашливаться — больно уж горячо! Зато не скучно. Разве что язык теперь немного болит.       — Дурында ты, Андрюша! — Улыбаясь, вздыхает Варя и аккуратно делает глоток какао.       — Это переделанное «Ну и рожа у тебя, Володя»?       — Угадал.       — У нас всё ещё миндальная связь, не забывай, чучундра.       Все смеются. Звонко, часто, громко. Смеются, размахивают руками, играют в шарады и рассказывают истории. От этого так тепло на душе становится, аж сердце чаще бьётся — быстро-быстро трепещет, словно крылья калибри, вдохновлённое внезапным порывом любви ко всему миру. Ветер сильными порывами тревожит густые кроны деревьев, а дождь стучит по ним, как по ксилофону, и пахнет лучшими запахами на свете: сиренью, жарким ливнем, мокрой листвой, выпечкой, какао и чаем. И всё это под присыпкой хороших разговоров. Хочется улыбаться. Что Варя, что Андрей, что все пассажиры волшебного маленького автобуса, прозванного постоянными клиентами «теремок», хохочут до коликов, задыхаются от смеха и наконец чувствуют себя настоящими за пределами серой городской суеты, мрачных переулков и угрюмых пешеходов и водителей.       — А мы с Андреем, знаете, беспричинно можем ржать начать, вот вообще с ничего!       — Ага, сказал человек, который смеётся, когда ей палец показывают, — Андрей шевелит указательным пальцем, говоря: «Червячок ползёт», — и Варя заливается громким смехом.       Ну разве плохо, когда у тебя есть человек, с которым можно беспричинно ржать? Вот и всё.       Аня лучисто улыбается, после чего предлагает:       — А давайте, может, в слова?       — Лучше в города.       — Крокодил!       — Испорченный телефон.       — В переводного дурака.       Все на мгновенье замолкают и, начиная с обычного хихиканья, переходят к хохоту.       — А давайте в переводного дурака! — Говорит Аня, кивая Лиле, что подала идею. — Кто предложил — с того и карты.       Но тётя Лиля у нас матёрая, это уже все поняли. И карты у неё тоже — как неожиданно! — находятся. Прямо в кармане сумочки.       — Ну-ка, тасуйте, раздавайте, а то нам до границы немного осталось, час или полтора, давайте, оп-оп.       К удивлению Андрея, карты берёт Варя, постоянно жужжащая о том, что «вообще-то, я карты тасовать не умею, давай ты», и тасует, конечно. Причём довольно неплохо!       — Ну, что? Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь...       — Ты когда тасовать научилась, кикимора...       — Ихи-хи, когда надо, тогда и научилась. Пять, шесть, семь...       И вот карты раздали, первую партию сыграли, дальше как по накатанной. Чаще всех выигрывал Степан Иванович, что никого не удивляло, если быть честными, конечно. А тем временем автобус медленно, но верно приближался к границе. Все немного приуныли от этого факта, особенно когда играть уже расхотелось. На улице ливень, да ещё какой: промозглый, хоть и теплый, майский, а потом ещё обратно в автобус забираться, а спать-то как вообще?! Нет, знание о том, что есть плащи, не мешает поныть. Не лишайте людей такого простого человеческого счастья!       И вот с места водителя доносится всем — почти, — знакомое:       — Сдаём паспорта, — и, спустя короткую паузу: — Господа хорошие!       Принято коллективное молчаливое решение, что паспорта будет относить Андрей, поэтому парню ничего не остаётся, кроме как собрать документы и передать их водителю, который позже передаст их пограничнику. Андрей, конечно, это и делает, потому что он — кто? Правильно — молодец! На все руки мастер-пиздатый-фломастер, ничего не скажешь.       Степан Иванович открывает дверь автобуса после того, как Андрей возвращается к столику. На улице пахнет ливнем, горячим асфальтом и цветущей сиренью, что растёт здесь рядом, прямо на границе. Варя щурится от предстоящего удовольствия нахождения под ливнем. Тётя Лиля наливает себе кофе в стаканчик и с удовольствием делает глоток. Андрей вглядывается в эту водяную стену, иногда громко вздыхая. Саша лишь завороженно наблюдает за ливнем, изредка дёргая маму за рукав, мол: «Смотри, какое!».       — Заберите доку́менты, товарищи, — водитель Сергей поднимается с места, выходит из автобуса. — Я сейчас вам плащи достану, чтоб вы не промокли, а то не жарко.       — Спасибо, — кивает дядя Миша и аккуратно высовывает голову в открытую настежь дверь. По макушке ударяет сразу несколько больших горячих капель, и мужчина засовывает голову обратно.       Сергей возвращается сам в дождевике и с плащами, передаёт их Степану Ивановичу.       — Давайте, надевайте, и будем багажник разбирать, таможню проходить.       А так вставать не хочется с нагретого места, кто бы знал, у-у...       Все разбирают прозрачные дождевики, надевают их. Те, кто разувался, обуваются и дружно выходят на улицу, ожидая великого водителя, что должен им раскрыть все тайны мироздания — ну, багажника.       Первыми достают сумки нашего дуэта, а чьи потом — уже неважно. Варя тащит на спине набитый рюкзак, а Андрей — обе сумки, одна из которых явно тяжелее другой. Что ожидаемо. Наша дружная компания всех возрастов заходит в здание, и все поочерёдно проходят сначала ещё одну проверку паспорта, потом —проверку сумок и металлоискатель. И всё бы хорошо, да вот только...       — Сейчас пересменка начнется, слышишь?       — Слышу-слышу, дай людям нашу границу спокойно пройти, не будем же мы их в самом конце пути прерывать, — слышится короткий диалог пограничников.       Варя тяжело вздыхает, сидя в зале около «этих штук, которые просвечивают багаж».       — Не успели.       — Ну и хуй с ним, — тихо заявляет Андрей, переводя взгляд на спутницу.       — Ага, только мы же тут до темна засидимся.       — Будем надеяться, что не настолько, — вздыхает проходящая в зал Кристина.       — Да хотелось бы, — морщит нос Михаил Петрович, ставя сумки на пол.       Варя пожимает плечами, опираясь на спинку сидения.       — Кого нам там ещё ждать?       — Лиля, вон, уже идёт, так что только Анюта и Степан Иваныч.       Людей мало, откровенно говоря: помимо них ещё два-три человека, но пересменка — процесс сам по себе долгий. Вероятно, ещё придётся и автобус ждать после прохождения границы. Попали так попали... Дождь за окном хлещет так, что даже дождевик вряд ли спасёт. Двери в здании открыты, ночь сегодня душная выдалась, несмотря на ливень. Настоящая майская ночь. Осталось дождаться майских жуков. После дождя вылезут наверняка.       — Идёмте, господа товарищи, — звонко смеётся Аня, проходя на улицу. За ней следом выходит дядя Стёпа, потом Кристина с Сашей. Тётя Лиля и дядя Миша пропускают дуэт вперёд, сами — замыкают цепочку. Дождь ощутимо, но приятно бьёт по спине, плечам и макушке, отчего Варя начинает невольно хихикать, а Андрей саркастично закатывает глаза и цокает, посматривая на девушку.       — Вот и чё ты ржёшь?       — А что мне, плакать?       Резонно.       Небольшими перебежками, всей толпой останавливаясь, когда у кого-то заканчиваются силы, наша прекрасная компания медленно, но верно, приближалась к российской границе. Дождь усиливался, и каждый раз Варя восклицала себе под нос: «Да куда ж ещё сильнее-то». Андрей в ответ тихо хмыкал и давал несильный подзатыльник, чтобы та не останавливалась.       На небе ни черта не видно. Всё затянуто тёмными тучами, небо цвета синего бархата, горячие и холодные капли вперемешку летят с неба, ударяя по носу. Тихо. Никто, почему-то, не говорит, не заводит диалог, не рассказывает истории из жизни. Все молчат, сквозь темноту можно услышать вздохи, даже несмотря на шум дождя. Здания на границе светятся довольно ярко: настолько, что режут глаза. Варя щурится, после чего тыжело вздыхает, ускоряя шаг.       — Стойте здесь, дальше пока нельзя, — останавливает бредущую группу молодой пограничник, вежливо вытягивая руку вперёд, чтобы уж точно до всех дошло. На улице холодно. Аж кости замёрзли.       — Щука, пусти людей! — Из здания выходит мужчина средних лет в форме служащего границы. — Вы ж замёрзли, наверное, и есть хотите? И замаялись, должно быть. Пойдёмте, отогреетесь, смена ещё не скоро приедет, — он взмахивает рукой, указывая на открытую дверь.       — А так разве можно, — Варя хитро щурится.       — Человеческий фактор. Идёмте.       Все немного недоверчиво возобновляют ход. Скрипят колёсики и ручки чемоданов, шуршит ткань сумок, льёт дождь. Пахнет свежей травой, так по-родному.       В здании тепло. Лампочки светят ярко, первое время приходится пялиться в пол. Чемоданы, сумки, пакеты, рюкзаки, ещё какие-то вещи ставят в один угол, так удобнее. Стулья не пластиковые, обиты тканью. И с мягкими сидушками.       Варя усаживается на первое попавшееся кресло, прикрывает глаза и снимает капюшон дождевика.       — Ты чё? Не спать, мы ещё границу не прошли, — Андрей, едва ли прилагая силы, толкает девушку в висок подушечками пальцев.       — Да я тут не усну. Фиг уснешь в таком месте...       — Да вы рассаживайтесь, рассаживайтечь, мы счас стол, чай притащим. Или кофе, что будете?       — Вас как вообще зовут?       Пограничник средних лет улыбается во все тридцать два. Тридцать, вернее, — два золотых.       — Сашкой звать можете. Ну так что, кто что будет? Чай, кофе?       — ...Потанцуем...       — Это тоже можно. Но сначала с напитками определитесь.       — Мне кофе, — улыбается Лиля.       — И мне, — отрываясь от укладывания чемоданов говорит Миша.       — Нам два чая! — Аня поворачивается к Саше.       — Кофе, — Кристина благодарно кивает. — А ты чай будешь? — Мальчик устало роняет «угу» и снова утопает в дрёме.       — И нам два чая, — Андрей открывает один глаз.       — Что у нас в итоге? Три кофе, пять чаёв, так?       — Так.       — Отлично.       Мужчина исчезает за дверью комнаты и они снова остаются в одни-одинёшеньки.       Медленно, но верно на границу приезжают новые люди. Ах, пересменка моя, пересменка. Что за прелесть! Саше, тем временем, помогают забирать стаканчики, потому что их восемь, а рук у человека всего две. Бес-пре-дел...       Бо́льшую часть времени чаепития они провели в тишине. И не потому, что рассказывать эту часть лень, а потому, что все очень устали! Время позднее, глаза смыкаются. Хочется улечься по-удобнее и уснуть покрепче. Как мало человеку нужно для счастья...       Вот уже всех сменили. Добрый дядь Саша, напоивший всех чаем, тоже уехал, и теперь предстояло лишь одно: пройти последний этап. Все поднялись с мест, взяли сумки, подготовили документы, вздохнули и пошли навстречу приключениям на таможне.       Проходить вот это вот всё — самый ненавистный этап. Описывать его незачем, он примитивный, однотипный и скучный. Так что сразу перейдём к тому, что господа трудящиеся наконец закончили со всеми процедурами и сели на автобус, что медленно двинулся в Великую Державу, навстречу приключениям и счастью.       Так и закончилась ночь.