Сложно, но выполнимо

Новость о том, что реформа в системе образования официально принята, разлетелась по всему миру. Гермионе уже успели прислать свежий номер Ежедневного Пророка, где впервые за долгое время были только добрые слова. Народ Англии мог ею гордиться. Общество приняло такие перемены с радостью, это было заметно по реакции и других международных и иностранных изданий, что не могло не радовать. Помимо её проекта были представлены и приняты другие: о суверенной системе регистрации, с которым приехала Франция, об улучшении банковской системы от Италии и даже постепенное внедрение технологий в мир волшебников от США. Все субботнее утро Гермиона позволила себе пролежать в постели и заказать завтрак в номер, чтобы насладиться долгожданным отдыхом хоть пару часов. В целом, это была победа её команды, каждого руководителя отдела, которые её поддерживали и помогали. И в голове твёрдо осела мысль, что этот мир становится только лучше после всего, что было разрушено Волан-де-мортом. Гермиона разрешила себе надеть простые брюки и футболку с пиджаком, чтобы прогуляться до библиотеки днём. Насладиться кофе по дороге, не обращать внимания на охрану по углам, прочитать несколько книг и прикупить новый браслет в ювелирном магазине для вечернего приёма. Сегодня было решено не беспокоить её работой, и она пользовалась временем сполна. Поболтав с Розали по видеосвязи, она наконец изучила несколько главных достопримечательностей Вашингтона, прежде чем вернуться в отель. Лондон она любила, безусловно, больше. Но столица Соединенных Штатов довольно сильно понравилась ей своей сдержанностью. Мечта увидеть своими глазами Нью-Йорк выросла в разы, ведь туда она так и не съездила. Возможно, однажды, через пару лет ей удастся вырваться в этот изумительный город. Никого из своих коллег за всё время она не встретила (кроме авроров, которые ходили за ней по пятам) и в итоге вернулась в отель, вдохновлённая коротким отдыхом. Часы пролетали за безделием в номере чересчур быстро, будто не хотели дать возможность перевести дух. И момент сборов на приём подкрался слишком незаметно, когда будильник на телефоне затрезвонил на всю комнату. Министр невольно вернулась взглядом к той заветной коробке, что стояла на столике у окна почти всю неделю. Было страшно к ней даже прикасаться, что-то в душе не позволяло взглянуть на содержимое, на то самое платье, которое выбрал Драко. Теперь это имело для Гермионы какой-то другой смысл и особое значение, куда серьёзнее. И здорово пугало. Однако она отбросила крышку в сторону, ещё раз доставая вещь, чтобы осмотреть. Гермиона приложила платье к себе и встала перед зеркалом, чтобы понять, как оно будет на ней смотреться. Бархат насыщенного синего цвета веял дороговизной, даже роскошью. Он будет облегать все контуры её тела, оставляя мало что воображению. Шлейф потянется следом, достаточно короткий, чтобы она смогла ходить, но от этого не менее интригующий. Самым удивительным оказался верх. Вместо рукавов или выреза была лишь простая прозрачная сетка, зато на вышивке, на плечах держалась лёгкая шифоновая накидка, словно мантия. У Грейнджер перехватило дыхание. Она смогла представить, как именно ей нужно уложить волосы и какие выбрать украшения. На мгновение ей стало страшно, что она будет слишком сильно выделяться на фоне остальных гостей мероприятия. У Драко был прекрасный вкус. Просто изумительный, тут сложно было что-то отрицать. Она приняла душ, как обычно смогла привести в порядок непослушные волосы, накраситься. Все сборы были приправлены лёгкой ноткой тревоги и волнения перед предстоящим событием. Хорошо хоть никаких речей не будет, этого только не хватало. Девушка надела платье, осматривая себя перед зеркалом, когда заметила, что это — не единственный подарок. Футляр поменьше спрятался на дне, и Гермиона не сразу его заметила. Записка сверху была написана аккуратным почерком Драко, и заставила девушку улыбнуться. «Той, которая выиграла несмотря ни на что». Футляр скрывал внутри пару изумительных серёжек, выполненных из драгоценных камней. Ярче всех сияли сапфиры. Грейнджер на секунду прикрыла их, поднесла к груди и улыбнулась, закусив губу. Чёрт подери. Её сердце бесповоротно пропало в руках настоящего дьявола. Обольстителя, каких поискать. Она чувствовала себя принцессой из сказки, выходя из номера и идя по пустому коридору. Шаги были едва слышны на ковровой поверхности, зато каждый стук сердца отдавался в ушах. Кнопка лифта, тонкий звук оповещения, шаг вперёд с характерным стуком каблука по плитке — всё, на чём пыталась сосредоточиться Гермиона, только бы не на волнении, растекающимся по венам. Уже проезжая второй этаж, она услышала звуки праздника внизу. Грейнджер была на сотне тысяч подобных приёмов, чтобы ни с чем их не спутать: смех, разливающееся шампанское, речи для журналистов, вспышки фотоаппаратов. Предвкушение долгожданной встречи застряло в горле, и кислород почти перестал поступать, голова закружилась. Вот он — момент истины. Лифт остановился, двери открылись. Гермиона сжала пальцы в кулак, чтобы хоть немного расслабиться, и тут же отпустила. Оставив все свои страхи за пределами зала, она шагнула в эту музыку веселья. Зал замер всего на несколько мгновений, прежде чем взорваться аплодисментами в её честь вновь. Хлопали все: и официанты, и министры, и чиновники, и даже президент. Грейнджер не сразу заметила, как с правой стороны к ней подошёл Малфой, держа в руках букет ослепительных белоснежных лилий. В этот момент её улыбкой можно было бы зажечь звёзды — Гермиона смотрела на Драко, как никто и никогда прежде. Она видела за его подарками не столько деньги, сколько заботу, и это подкупало. Своих у неё банально хватало на жизнь, ей не нужны были замки и драгоценности, ей нужна была любовь, внимание и забота. Малфой легко поцеловал её в щёку, не позволяя насладиться этим мгновением. Возможно, он хотел бы обещать ей большее, но был не до конца уверен во всём, что происходило. Тем не менее, с букетом цветов он прошёл с Грейнджер вглубь толпы, чтобы подхватить какой-нибудь бокал шампанского и провести вечер мирно и спокойно. — Выглядишь великолепно. Гермиона едва заметно покраснела, чуть опуская взгляд. Изабелла подлетела к ней со спины, тут же предлагая унести букет в номер, на что она радостно согласилась. — Это твоя заслуга. Целиком и полностью. — Поверь, Грейнджер, — Малфой подхватил с подноса проходящего мимо официанта по бокалу и протянул один ей, — только красивую женщину можно одеть в красивое платье и получить потрясающий результат. По-другому не бывает. Министр сделала небольшой глоток, шагнула к Малфою чуть ближе, когда музыка начала стихать. Она чувствовала присутствие журналистов за своей спиной, которые наверняка сделают миллион и один компрометирующих снимков, но в ту минуту её это не волновало. — Значит, завтра домой? — бросил Драко, поднимая голову к тому месту, куда были направлены прожекторы. — Не хочется возвращаться, — призналась девушка, поджав губы. — Здесь мы словно в другом мире. А там… ещё со стольким предстоит разобраться. — Мы всегда можем остаться, — его шепот соблазнительно звучал прямо над её ухом, пальцы коснулись спины. — Хотя бы на день. Перспектива снять номер ещё на одну ночь, уехать с ним вечером, а не утром со всеми, и провести один день в спокойствии и умиротворении была очень привлекательна. Даже слишком. Но Гермиона была слишком принципиальна, чтобы согласиться, и слишком сильно скучала по дочери. Драко знал ответ прежде, чем задал вопрос, поэтому не ждал ничего иного, кроме короткого поворота головы и шёпота «нельзя». — Может быть, однажды… я украду тебя на целую неделю в отпуск и покажу тебе каждый уголок волшебной Америки. — Я буду ждать, — ответила Гермиона и посмотрела на Драко, облизнув нижнюю губу. Для него это был зелёный свет. Ответ на все его вопросы. Блять, как же сильно Малфою хотелось поднять её на руки, подняться к себе и не выпускать из номера до утра. Вместо этого он тяжело сглотнул и кивнул в сторону импровизированной сцены, куда вышел президент. Гермиона опустила взгляд в пол на секунду и, явно удовлетворенная капелькой невинного (или не очень) флирта, посмотрела в сторону Сэмюэля. — Дамы и господа, я рад приветствовать вас на заключительном вечере нашей конференции. После нескольких дней работы мы пришли к очень важным соглашениям для магического мира, и я горжусь тем, какие современные решения были представлены моими коллегами. Именно присутствующие сегодня в зале сделали возможным лучший мир для всех нас, — мужчина замолк на секунду, затем поднял своё шампанское в воздух и лучезарно улыбнулся. — За Министров магии! Зал вновь разразился овациями, Драко был в числе тех, кто искренне поддерживал большинство из присутствующих политиков. Гермиона смотрела на него восхищённо, хлопая вместе со всеми. Когда музыка вернулась, а гости стали разбредаться по залу, Грейнджер смогла выдохнуть. — Почему Куахог так зациклился на лучшем мире? — чуть нахмурившись спросил Малфой, разворачиваясь к ней. Она дёрнула плечами, медленно направляясь в сторону французской делегации, с которой хотела поговорить. — Вспомни Америку в прошлом веке. Они даже браки с магглорождёнными не одобряли. А сейчас он делает всё, чтобы стереть эту постыдную часть истории и всячески связать два мира в один. Для них это большой шаг. — Думаешь, его желание настоящее? — Склонна верить, что да. На дворе 2015, — Гермиона остановилась в паре шагов от ещё одного Министра со своей женой, — глупо отрицать, что мы все тесно переплетены между собой. И нет совершенно никакого смысла отставать по технологиям от магглов, если можно просто смириться и пользоваться. Мало кто до сих пор верит в чистоту крови. — Ну… — слегка недовольно протянул Драко. — Фанатики найдутся везде. — Везде, — спокойно согласилась Грейнджер. — Но так или иначе, общество от этого отходит. Даже американское. Людям нужно спокойствие, а не постоянные войны за уничтожение той или иной расы. Война с Гриндевальдом и Волан-де-Мортом многому всех нас научила. В том числе и тебя, — она одарила Малфоя непринуждённой улыбкой и развернулась, чтобы окунуться в диалог с политиком из другой страны. Драко усмехнулся скорее себе, нежели ей, но Гермиона всё равно заметила, коротко бросив на него взгляд. Она права. Война научила их слишком многому. Не только тому, как правильно держать палочку и какие заклинания использовать. Чем больше лет проходило, тем меньше оставалось предрассудков. Так или иначе, Драко ещё на шестом курсе понял, что те просто разрушают его жизнь. Метка, напоминающая о себе лёгким зудом под рубашкой, была тому доказательством. Он смог всё исправить, вернуть себе статус, уважение. А кто-то — нет. Так и остался тем Пожирателем Смерти, который никогда больше не увидит свет. Например, Люциус Малфой, который гнил за решёткой в одной из самых суровых тюрем в мире. Грейнджер по себе знала, что такое ненависть из-за того, кем ты родился. Признаться честно, Драко был даже поражён её благосклонностью и миролюбием. Казалось бы, пережив подобное унижение в детстве, можно было вырасти кем угодно, но только не добродушным и честным политиком, не занимающимся сегрегацией. Гермиона проводила время в обсуждении договорённостей и настройке дипломатических соглашений, Малфой был занят разговорами с партнёрами на будущее. Было понятно, что ему не светит проработать под руку с этой невероятной женщиной всю жизнь, поэтому стоило налаживать и другие связи. Грейнджер утомляли такие вечера, но ничего не оставалось, кроме как терпеть боль в ногах от шпилек и улыбаться так, что болели щёки. Она сбежала от испанского правительства после того, как зашёл разговор о Роне. Красный флаг маячил перед глазами, и поэтому почти испуганно девушка увела разговор в сторону, а потом и вовсе отправилась за новым напитком. Затем её поймала Министр Италии, расспрашивая о цензуре прессы, которой не существовало в Англии в отличие от почти всего Европейского Магического Союза. После чего случилась дискуссия на тему технологий с Министрами Норвегии, Швеции и Франции, где Гермионе пришлось яро доказывать, почему внедрение современных устройств магглов полезно. И только после этого удалось выдохнуть, оставшись в одиночестве. Драко нашел её через несколько минут, избавившись от общества назойливой итальянки из делегации Министра. — Устала? — До чёртиков, — выдохнула Гермиона, делая очередной глоток алкоголя. — Мне понадобится день отгула после нашего возвращения. — Все, что угодно твоей душе, — Драко осторожно забрал бокал из её рук, опуская его на столик рядом. А потом протянул ей руку. — Потанцуешь со мной? Оркестр заиграл очень знакомую мелодию, в которой легко узнался один из её любимых композиторов — Ян Сибелиус, так что никакого желания отказывать Малфою у неё не было. Грейнджер вложила свою ладонь в его, сжимая пальцы, и он вывел её в центр зала. Остановил среди других танцующих пар и притянул к себе осторожно, словно боялся навредить. Драко даже не подозревал, насколько защищённой в его обществе Гермиона себя чувствовала. Они остались одни в целом мире, покачиваясь под спокойную музыку, не обязывающую ни к какому сложному вальсу. Только он, она и этот танец. Если счастье и существовало где-то в этом мире, то сейчас оно жило в этом мгновении. В воздухе, которым они обменивались, в почти невесомых касаниях. Гермиона невольно прикрыла глаза, прислонившись своей щекой к его, чувствуя едва заметную щетину нежной кожей. Она бы осталась в этом мгновении навсегда, будь у неё возможность. В этом ощущении чистой, девственной умиротворённости. Она не слышала никаких затворов камер, потому что их и не было. Словно никто, ни одна личность в комнате не смела прерывать их идиллию, выстроенную в этом зале, наполненном людьми. Их сердца бились в унисон, почти в такт лёгкой мелодии. — Давай не поедем в Лондон, — прошептал Драко куда-то ей в волосы, вызывая улыбку на её губах. Гермиона крепче схватилась за его плечо и с трудом уговорила себя не положить голову ему на грудь. Не оставалось у неё сейчас ни рамок приличия, ни принципов поведения в обществе. Пропало всё. — Нет. Ты же знаешь, у нас ещё Рон и Харрис. — Тш-ш-ш, — остановил её Малфой, проводя ладонью вверх вдоль позвоночника. — Не порти момент Уизли и политикой. Пожалуйста. — Мы на политическом вечере, — с усмешкой напомнила ему Гермиона, и Драко приглушённо засмеялся. — Всё равно не порти. Останься здесь, в Америке. Гермиона. Останься со мной, — он шептал так отчаянно, словно она собиралась покинуть его навсегда. Это разбивало ей сердце. Грейнджер отстранилась от него всего на долю секунды, чтобы посмотреть в глаза и увидеть там такое острое желание оставить её подле себя, здесь. Но всё равно покачала головой. — Нет. Малфоя развеселило её упрямство, поэтому он резко развернул девушку в сторону, а затем вернул обратно к себе, уже куда ближе, чтобы наклонить, почти касаясь её губ своими. Как же мало его останавливало от того, чтобы поцеловать её здесь и сейчас, заявить права на неё перед всем миром. Буквально. Музыка стихала, оркестр перестраивался на следующую композицию, а Гермионе было мало. Ещё немного Драко рядом с ней, ещё совсем чуть-чуть его дыхания на губах и ладоней на коже. Казалось, что этого мгновения ей никогда не будет достаточно. Но оно закончилось, было нещадно разрушено более яркими аккордами весёлой мелодии. Министр сделала шаг от него, Малфой подхватил её руку, чтобы оставить на тыльной стороне ладони нежный поцелуй. Жаль только, что тот был похож на прощальный. Так и хотелось попросить его не уходить, остаться. Был бы у неё выбор… После поклона Драко скрылся в толпе, и её сердце замерло в груди. Бежать за ним она не стала. Это было его решение и её отказ. Вечер близился к окончанию, а поэтому дожидаться чего-либо ещё Гермиона не стала. Она приподняла подол платья, чтобы подняться на лифте обратно в свою комнату. С воспоминаниями об этом совершенно особенном вечере, она снимала с себя одежду, украшения, складывала вещи в чемодан. Приём должен был стать одним из сотни таких же одинаковых, но занял своё место в её сердце. Впервые за долгие месяцы Грейнджер раскрыла личный дневник, стремясь записать каждую деталь, пока те ещё были живы в памяти. И будто не страницам, а кому-то другому она рассказывала и о платье, и о танце, и о словах Малфоя. Она обязана была записать всё, лишь бы ничего не потерять в сознании. И на последней строчке, где должна бы стоять точка, её рука застыла. Гермиона прищурилась, задумчиво осматривая написанное. И в ту же секунду отбросила блокнот от себя, встала с кровати, не потрудившись завершить начатое, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой двери, и посмотрела на соседнюю. После короткого стука, ответа на который не последовало, Грейнджер хотела уже развернуться и уйти, но, толкнув дверь, она выяснила, что комната не была заперта. Словно ждали её одну… В номере было темно и пусто, только звук льющейся воды да тонкая полоска света из ванной напоминала о том, что здесь кто-то живёт. Гермиона посмотрела в ту сторону и набрала в лёгкие воздуха. Мерлин, что же она творила… Джинни сказала бы, что строила свою жизнь. Трудно было бы с ней не согласиться. Босая девушка аккуратно проникла в ванную, где Драко стоял под струями воды в душе спиной к ней. Закрыв за собой двери, она прижалась к стене и в последний раз всё обдумала. Назад дороги уже не будет, так ведь? Гермиона схватилась за пояс своего простого шёлкового халата и дёрнула его в сторону. Ткань упала к ногам. К ней же отправилось и белье. А Малфой заметил её присутствие, чуть повернув голову. Он застыл, словно ждал, что девушка сделает дальше. Она бы сама хотела знать. Перешагнув через кучу одежды на полу, Гермиона отодвинула пластиковую шторку душа в сторону. Драко тут же обратил к ней свой взгляд, жадно пожирая контуры тела глазами. — Я подумала, ты не откажешься от компании. — От твоей? — он приподнял бровь, усмехаясь. — Никогда. Девушка забралась внутрь, тут же вставая под горячие струи воды, подняла к Драко свои невинные глаза, а он задвинул обратно их единственную преграду от реального мира. Гермиона подалась вперед, и Малфой накрыл её губы своими. Это было чертовски опьяняющим чувством — целовать его вот так, пока горячая вода стекала вниз по плечам. Его поцелуй был мягким, но требовательным. Скорее даже голодным, потому что Драко притягивал девушку к себе чересчур сильно, боясь потерять, будто она вот-вот растворится в воздухе, и всё это окажется сном. Гермиона прошлась вверх по его руке, зарылась пальцами в мокрые волосы, тут же углубляя поцелуй. На его языке чувствовался алкоголь, выпитый на приёме, но пьянил отнюдь не он. Пьянил сам Малфой, и его руки на её талии, на бедрах. Черт возьми… Вряд ли для него это значит что-то больше простой интрижки, но для Грейнджер это почти целая вселенная. Внизу живота что-то затрепетало, словно крылья бабочки касались изнутри, пока их языки ласкали друг друга. Он весь вечер смотрел на неё так, как никто другой, и наконец-то те мечты, казавшиеся далекими и нереальными, были воплощены в реальность. Драко отстранил её от себя и посмотрел в её глаза так, словно по-прежнему не верил. И через секунду накрыл губами то чувствительное место на шее, где ощущалось каждое биение пульса. Гермиона расплывалась в его руках, в его прикосновениях и поцелуях, пока вода глушила тихие вздохи и стоны. Пальцами правой руки Малфой провёл по её позвоночнику, ощущая каждую косточку под своим касанием, и заставил девушку выгнуться себе навстречу. Грейнджер засмеялась ему в шею, чертя линию по его груди ладонью. Для него она была великолепна. Идеальна во всем, что только может быть в женщине. Каждый изгиб аккуратных бёдер, тонкой талии и даже небольшая грудь. Драко был готов поклоняться ей и покрывать поцелуями каждый миллиметр тела, если Грейнджер ему позволит. Ему хотелось оставить на её шее хотя бы парочку красных отметин, но он пообещал себе сделать это позже. Гермиона в его руках казалась слишком хрупкой, Драко было страшно сломать её, когда он толкнул её к стене. Резкая вспышка холодного кафеля на коже спины ярко контрастировала с тёплым телом Малфоя, к которому девушка прижималась, и с каплями воды, что стекали вниз по лицу. Драко снова гулял по ней взглядом, заставляя только этим покрываться всё тело мурашками. — Я не позволю тебе уехать назад в Лондон утром, — почти приказал Драко на выдохе. Грейнджер закусила губу, будучи слишком упрямой, чтобы согласиться. — Я всё равно уеду, и ты вместе со мной. Он прорычал что-то сквозь стиснутые зубы, а затем опустился на колени и поднял к ней глаза, в которых черти игрались соблазнительным блеском. — У меня есть хоть один шанс заставить тебя передумать? — Нет, — она качнула головой, и он тут же коснулся губами места прямо под её ребрами, провёл ими в сторону, чтобы оставить почти видимый след. — Уверена? — он ухватил зубами кожу, вторя её отказу, а затем зализал это место языком в качестве извинений. Гермиона дернулась навстречу ему и почти сорвалась на стон. Никто… никогда… не относился к ней с таким вниманием. Колени подкосились, и ей пришлось ухватиться за плечи Малфоя, чтобы не упасть. Он двинулся чуть выше, чтобы повторить то же самое только почти под самой грудью, где покоился едва заметный шрам после войны. Каждый сантиметр кожи горел желанием почувствовать его губы, руки, горячее, почти обжигающее дыхание, а Драко, казалось, прочитал её мысли, тут же исполнив эту прихоть. Его пальцы почти невесомо выписывали круги на её бедре, особенно на внутренней стороне, заставляя Грейнджер задыхаться. Он готов был жить, чтобы слышать, как она сражалась с собой и всё-таки поддавалась, выдавая гортанные стоны. — Ты такая красивая… Она знала, что это неправда, потому что мужская половина населения давно уверила её в этом. Гермиона ведь никогда не была длинноногой, стройной брюнеткой со взглядом, способным сразить любого. Та девочка с гнездом на голове так и осталась в образе перед зеркалом, сколько бы лет ни проходило. Драко заметил эту реакцию недоверия на его слова и поднял к ней взгляд, упираясь подбородком в низ живота, заставляя вздрогнуть. — Сомневаешься в моих словах, Грейнджер? — Возможно чуть-чуть, — призналась она нехотя. Складывать какие-то предложения из слов не удавалось из-за того, как сильно заплетался язык. Малфой поцеловал её прямо над косточкой бедра. Чуть левее. Ещё немного, следуя какой-то линии идеальной дуги вдоль её живота. Он намерен был доказать ей, насколько же она чертовски прекрасна во всех отношениях, что бы она там ни говорила. Гермиона не успела возразить ему, когда Драко приподнялся и накрыл левый сосок очередным поцелуем. Она прикрыла рот тыльной стороной ладони и тут же всхлипнула от острых ощущений. Малфой не щадил её ни секунды, играясь и зубами, и губами, и языком. Ноги совсем перестали её держать, между бёдер заныло от недостатка внимания. Похоже, он заметил и это, потому что в следующую же секунду его вторая рука мучительно медленно поднялась по ноге, царапая кожу ногтями, чтобы, в итоге, провести едва заметным прикосновением по половым губам. Гермиона посмотрела на Драко сверху вниз, и так жалобно, что он усмехнулся ей. — Будешь умолять меня? Сильный и властный… Министр магии… — Пожалуйста… — действительно шепнула она в ответ, и Драко, словно мартовский кот, улыбнулся ей в кожу. Щёки и всё тело горели от жара, то ли благодаря горячей воде, то ли возбуждению, ведь Малфой замер, пытая, и Гермионе очень захотелось ударить его в этот момент, но получилось только умолять, снова и снова, переходя на какой-то маниакальный шёпот, где с трудом можно было разобрать слова. Драко прошипел тихое «блять», входя в неё пальцами, а Гермиона не смогла сдержать чересчур громкий стон. Ей пришлось откинуть голову назад, потому что смотреть на него, сидящим на коленях перед ней, стало невыносимо. «Такие мужчины, как Драко Малфой — не стоят на коленях», — подумала она. И, вероятно, ошиблась, потому что он был словно создан для этой роли поклонения любимой женщине. Каково, интересно, быть ею? Эта мысль почти успела образоваться в голове, но тут же оказалась забыта, когда нежный поцелуй вспыхнул прямо рядом с его пальцами, почти у самого края влагалища. — Твою мать… — выдохнула Грейнджер. Всё, что происходило, уже давно не было похоже на какой-то простой секс, о котором сначала думала девушка. Все движения Малфоя были чересчур интимными, обещая большее, и она бы не отказалась. Его большая ладонь лежала на её животе, удерживая на месте, пока губы изучали всё, что она могла ему предложить. Драко скользил языком по складкам, то и дело проникая внутрь, но не принося достаточно удовольствия. Гермиона едва могла дышать от того, как мало было уже и этого. Когда-то даже его пальцы на пояснице приносили разряды тока в венах, а сейчас… Драко медленно обвёл клитор языком, и она дернулась навстречу, моля о большем. Малфой отдал ей всё, о чём она просила, целуя куда яростнее, вжимаясь носом в клитор. Он провёл губами по складкам, снова проникая языком внутрь, и Гермиона зажмурилась. Боже, она была уверена, что он хорош, но чтобы настолько… По всему телу разлился просто опаляющий жар наслаждения, и пальцы в попытках ухватиться хоть за что-то нашли лишь его волосы. Мягкие до ужаса, пусть и смоченные водой. Гермиона кончила достаточно громко, сползая вниз по стене, выгибаясь дугой, почти достигая пола, но Драко вовремя подхватил её за талию. Руки дрожали, пока она пыталась цепляться за его сильные плечи, у неё почти не осталось никакого здравого рассудка, чтобы сквозь туман удовольствия расслышать его слова возле уха. — Грейнджер, блять, — Малфой выдохнул ей в волосы, — нет никого идеальнее тебя. Я на неделю лишу тебя возможности сидеть, если ты ещё хоть раз засомневаешься в этом. Его губы казались невероятно мягкими, пока касались её кожи где-то за ухом. Он застонал что-то совершенно бессвязное, когда их бедра встретились. Его член уперся ей в ногу, и Гермиона искренне посчитала, что ему уже больно от такого возбуждения. Вся его грудь была усыпана шрамами, когда она провела по ним пальцами вниз под его тихий смех. Малфой поднял её обратно на ноги, пусть те совсем не держали её, вернул к стене, прижимая её тело своим, чтобы не дать ни единой возможности соскользнуть вниз. Он поцеловал её, и весь мир снова растворился, оставив только нотки оргазма в теле и ощущение его губ на своих. Грейнджер чересчур яростно цеплялась за него, обхватывала одной ногой за талию, лишь бы быть ещё ближе. Головка его члена потерлась о клитор, и это заставило её захныкать, прерывая момент блаженства. Драко ухмыльнулся, кусая её нижнюю губу, оттягивая, потому что так ему нравилось. Десятки мужчин видели Грейнджер каждый день, мечтали о ней, а она принадлежала лишь ему. Как минимум в эту ночь. И он соврал бы, если бы сказал, что это не приносило ему дикого удовольствия. Рядом с ней он терял почти всё, что было ему присуще — всё нахальство, сарказм, наглость, оставались только желание и чувственность. Возможно, этого ему и не хватало в обычной жизни. Малфой пытался быть с ней нежным и аккуратным, но его пальцы слишком сильно сжимали талию Гермионы, замкнутой между ним и стеной. Он поцеловал её ключицы, наконец втягивая кожу, чтобы та покраснела, укусил чуть выше, потом там, где чувствовалось каждое биение беспокойного сердца. Драко был намерен оставить отметины везде, до куда только сможет дотянуться. Его руки снова огладили её бедра. Ему было жизненно необходимо ощущать её везде, поэтому он начал снова требовательно терзать её губами. Малфой мог бы мучать её вечность, но его выдержка не бесконечна, поэтому одной рукой он упёрся в стену рядом с лицом Гермионы, а второй приподнял её. Она понимала намеки и действия так быстро, будто была его продолжением, поэтому опустилась сама, принимая его полностью. Блять. Это было слишком для них обоих. Грейнджер замерла в его руках, раскрыв рот от изумления. Она была не в силах пошевелиться, а Драко не в силах толкнуться в неё ещё раз. Всего на несколько секунд он вышел на пару сантиметров, чтобы после снова войти в неё, вырвать этот блядский соблазнительный звук с её губ, который был для него музыкой. А затем снова. И снова. Пока Гермиона не начала двигать бедрами в такт его движениям. «Быть с ней сродни наркотику, к этому можно легко привыкнуть», подумал он, тут же затыкая Грейнджер своими поцелуями. Её стоны звучали почти внутри его души, настолько глубоко она проникла в его сердце за эти недели совместной работы. Она обвила его шею рукой, выгибаясь навстречу каждому толчку, и ему не нужно было больше ничего. Малфой был уже на грани. Он увеличил темп, вжимая хрупкое тело в стену. Его слабо волновали и капли воды, и громкость собственных стонов, и даже отсутствие воздуха в лёгких. Гермиона перед ним едва ли находилась в этой вселенной. У неё перед глазами взрывались звезды, ей требовалось ещё хотя бы несколько минут, но Драко поступил иначе. Он резко и неожиданно накрыл её клитор большим пальцем, что стало последней каплей. С отчаянным вскриком, таким, сука, настоящим и откровенным, она снова кончила у него в руках, подаваясь навстречу. Не прошло и нескольких мучительных мгновений, когда Малфой последовал за ней, вжимаясь в плечо. Он не был уверен, что придёт в себя, но руки по-прежнему удерживали Гермиону на месте. Грейнджер упала на него, и Драко выключил воду в душе в ту же секунду. Крепко удержал её, чтобы вынести и тут же укутать в махровое полотенце. Эта девушка улыбалась ему так, будто он только что сотворил для неё рай, и его это полностью устраивало. Ту ночь Грейнджер провела в его постели, так и не вернувшись в свою. А строчка в дневнике так и осталась незаконченной.

~*~

Драко водил по её обнажённому плечу указательным пальцем, медленно, то вверх, то вниз. Гермиона могла чувствовать его прикосновения сквозь лёгкую дымку сна. Просыпаться не было никакого желания, только оставаться в постели под тёплым одеялом и прижатой к тёплому Малфою. На самом деле, она ожидала, что он уйдёт до того, как она проснется. У неё не было опыта в этих интрижках на одну ночь. Ни до, ни после Рона в жизни Гермионы не было никого, зато рассказов подруг хоть отбавляй. Мужчины просто пользовались ими, исчезали, а потом вели себя так, словно ничего и не было. Грейнджер вполне могла бы ждать чего-то подобного от Драко. Но он остался. Легкий поцелуй возле ключицы заставил Гермиону окончательно проснуться, и повернуть голову. — Доброе утро, — прошептал Малфой, откидывая прядь от её лица. За окном было довольно темно, но небо уже светлело. Вряд ли было больше часов 5 утра. Хотелось поспать ещё хоть пару часов. — Оно не доброе, — пробурчала Гермиона, хмуря брови. Драко рассмеялся. — А я предлагал тебе остаться. Она шутливо ударила его по руке, а он оставил поцелуй у неё за ушком в ответ. Сколько же в нём было нежности, сколько аккуратности по отношению к ней. Это топило любую злость в её сердце. Она понятия не имела, как они будут строить что-то дальше, и будут ли вообще. Может быть, поэтому и уезжать так не хотелось. Всё, что случилось в Америке, могло остаться в Америке… Малфой вылез из постели, подоткнув одеяло к Гермионе, и отправился одеваться и собираться. Девушка же предпочла потратить ещё несколько минут в кровати, чтобы мозг наконец запустился. Ей всегда было тяжело вставать слишком рано, сколько бы раз в жизни это ни случалось. Но вскоре она была вынуждена перебежать в свой номер, чтобы привести себя в порядок и закончить сбор чемодана с вещами. Всю обратную дорогу домой Гермиона рассчитывала спать на тёплом плече, а не работать, поэтому и с внешним видом особо не стала заморачиваться: свитер, джинсы, кроссовки. Не меньше чем через 40 минут вся делегация наконец собралась в холле. Уезжать было немного тревожно, погружаться назад в атмосферу скандалов и интриг… но все-таки необходимо. В Лондоне была глубокая ночь, поэтому по пути в аэропорт звонить родителям Грейнджер не стала. Она увлеклась восхищением от видов столь величественного города как Вашингтон. С Драко они не стали обсуждать ни произошедшее, ни будущее. Он просто был рядом, и этого было достаточно. Тем более, её мозг после короткого сна вряд ли был способен на долгий разговор о развитии отношений. Но признаться себе, что ей бы хотелось этого развития, Гермиона уже успела. Когда Малфой устроился в кресле рядом с Министром магии, где по обыкновению было пусто, молчаливые вопросы были видны почти на всех лицах присутствующих, что заставило Грейнджер улыбнуться. Почти всю дорогу домой она действительно спала на его плече, укутавшись в теплый плед. Хранилась в этом почти невозможная умиротворенность, какую она не чувствовала уже очень давно. Воскресенье оставалось законным выходным, который по возвращении Гермиона провела дома с дочерью и родителями, выключив телефон. Может быть, понедельник и обещал ей что-то очень тревожное, но нельзя было упускать ни минуты спокойствия. Простое уравнение.

~*~

Утро Гермионы Грейнджер вновь началось как обычно. Снова завтрак с Розали, сборы на работу, поездка до детского сада и следом на работу. Утреннее согласование встреч и выпуска Пророка. Звонок в редакцию Еженедельника, чтобы назначить время пресс-конференции и интервью. Всё как всегда. За разговором с адвокатом после обеда Гермиона окончательно согласовала список свидетелей для суда, и всё шло хорошо… Даже слишком. Грейнджер выбежала из кабинета на планерку авроров, а когда вернулась, двери были открыты. Изабеллы на месте не было, зато доносились голоса. Министр тут же напряглась, ворвалась в комнату и оглядела присутствующих. Драко сидел на кресле перед её столом, уперевшись лбом на тыльную сторону ладони. Изабелла была тревожной, как и Джеймс, и начальник её личной охраны. Четыре человека, и все они резко подняли голову, когда услышали, что Грейнджер появилась в кабинете. — Что случилось? — тут же вырвался у неё вопрос. Малфой закусил губы, словно боясь ей говорить. В его второй руке она заметила целую стопку снимков. И едва не повторив свой вопрос, Гермиона услышала ответный. — Ты поручала Харрису встретиться с Уизли? — Что? — переспросила она, делая к нему шаг. Драко бросил на стол все фотографии, которые Гермиона тут же подхватила. На каждом снимке было абсолютно хорошо видно, как Рон и член совета разговаривают, сидя в каком-то ресторане. Потом встреча в тёмном переулке. Передача каких-то документов в машине. Слишком много пересечений двух людей, которые были незнакомы друг с другом. Ещё на десятке фото Лаванда. И появление Харриса у их квартиры. — Откуда это? — Детектив передал информацию сегодня утром. Изабелла посмотрела на начальницу с искренним сожалением. — Харрис пообещал уничтожить вашу репутацию и вернуть мистеру Уизли пост главного Аврора. В обмен на помощь и поддержку в выборах. — И только? — рискнула уточнить Грейнджер, поднимая глаза. — Он угрожает Розали. Гермиона снова посмотрела на фотографии в своих руках. Как и с первой статьей в газете, она неотрывно смотрела на снимки, пытаясь найти на них хоть что-то, что могло бы дать ей ответ. Последние дни были слишком хороши, и вот она — расплата за счастье. Министр вздохнула. — Все свободны. Драко поднялся со своего места, но ему она качнула головой, не позволяя уйти. Постепенно остальные сотрудники испарились из комнаты, прикрыв за собой двери. Грейнджер села в кресло за столом и уронила руки на колени в бессилии, все снимки посыпались на пол. Малфой всё-таки встал со своего места, чтобы подойти к ней и присесть возле её ног. — Хочешь, чтобы я уволила Харриса и обвинила его и Рона в заговоре? — Они пытаются тебя сместить, Гермиона, — тихо проговорил он, сжимая её ладонь. — Он один из самых сильных кандидатов на пост в следующих выборах. Если они вынесут импичмент, тебя отстранят, и те проведут досрочно. — Это уголовное преступление, — напомнила она, Драко кивнул. — И они оба могут сесть. — Не смогут, если ты не будешь их судить. — Что ты предлагаешь? — Выслать их, очевидно, — он дёрнул плечами. — Уизли на всю страну рассказал о том, что ты бьёшь свою дочь. Может, он не заслуживает сидеть, ведь пытается защитить Рози, но он точно не заслуживает прощения. Гермиона отвернулась к окну, чтобы посмотреть на по-своему спокойный и такой любимый Лондон. Ей не хватало сейчас прогулки по его улочкам, чтобы привести мысли в порядок. — Мне нужно поговорить с ним. — Поговори. Но, — Драко аккуратно обхватил её подбородок двумя пальцами, чтобы повернуть лицом к себе, — Грейнджер. Ему стоило сразу же прийти к тебе, а не поступать так на глазах у всего мира. Держи эту мысль в голове. — Ты назначил охрану для Розали? — Изабелла занимается этим. — Что насчёт Джеймса? — Он чист. Ещё один кивок головы. Хоть кто-то в команде заслуживал доверия, это было приятно. Но больше сказать ей было нечего. Сердце словно вырвали из груди и сдавили. Было тяжело, даже слишком. Она спокойно верила в то, что Лаванда надоумила Рона на эту идиотскую идею. Но так, чтобы её дочь попала под удар, чтобы работники Совета, который она же и создала, так яро строили интриги против неё… Видимо, в этом заключался удел политика. Драко сжал обе её ладони, и поднёс к своим губам, чтобы поцеловать костяшки пальцев. — Грейнджер. — Я в порядке. — Мы же оба знаем, что нет. И вот тогда она расплакалась. Слёзы просто побежали по щекам, а она не смогла их остановить. Малфой тут же привстал, утягивая её в крепкие объятия. Гермиона уткнулась ему в плечо, всхлипывая, и впервые за долгое время почувствовала себя просто маленькой девочкой, которой позволена слабость, пусть и ненадолго. Драко зарылся пальцами в её волосы, притягивая ближе, разрешая ей плакать у него на груди. — Всё будет хорошо. Мы найдем из этого выход, слышишь? Мы. Мы, мы, мы, мы. Слово застучало в висках, почти с болью отдаваясь в сердце. Вместе. Вдвоём. Мир словно перестал давить на плечи так сильно, половину забрал на себя он. Чувство было невероятное. Когда кто-то рядом, поддерживает, готов помогать, берёт на себя такую же долю ответственности. Забытое. Чуждое. Но приятное… — Обещаешь? — шмыгнув носом, спросила Гермиона. — Обещаю. И не было у неё никакой причины сомневаться в нём. Почему-то само его присутствие рядом дарило уверенность, что так просто он не уйдет. И он не уходил.

~*~

Гермиона была на пределе своих эмоций, ей хотелось кричать, ей хотелось ругаться, сбрасывать вещи со стола. Ей так чертовски нужно было сделать хоть что-то, чтобы прекратить этот ад и выплеснуть всё, что накопилось в душе. Казалось, что кончики пальцев искрили магией от ярости, кровь в венах закипала. Но всё это приходилось прятать глубоко в своей душе, куда никому не добраться. Она смотрела вниз на проносящиеся мимо машины, на занятых людей, вечно спешащих куда-то, да просто на жизнь, словно не была её частью. Она прислушивалась к шагам, и, когда пара особенно тяжёлых послышалась в приёмной, напряглась, сжимая в руках заветную стопку фотографий. Едва прикусив губу, Грейнджер обернулась, как только двое мужчин шагнули в кабинет. Драко закрыл двери за Харрисом и тут же расположился у стены, засовывая руки в перчатках в карманы брюк. Он только что вернулся с улицы. Лондон сегодня не радовал ни солнцем, ни теплом. Гермиона и сама была бы не прочь укутаться во что-то тёплое, ведь по рукам бегали мурашки. Только вот она знала, что её озноб вызван отнюдь не прохладной английской погодой. — Гермиона? — неуверенно начал мужчина перед ней, когда прошло секунд 30 молчания, нарушаемого лишь его тяжелым дыханием. Харрис обернулся на Малфоя, напрягаясь ещё сильнее, а потом вернулся взглядом к Грейнджер. — Министр магии всегда превыше всего? — язвительно проговорила Гермиона, стараясь не кричать, а держать свой тон ровным, выражение лица пустым. Настолько, насколько это было возможно. — Так что посулили Вам за предательство вашего Министра? — она швырнула на пол к его ногам все снимки. — За угрозы моему бывшему мужу? Дочери? За интриги за моей спиной? Он открыл рот, словно выброшенная на берег рыба, пытающаяся ухватить немного воздуха, и поднял к ней глаза, сводя брови на переносице. — Не понимаю, Гермиона… — попробовал начать он, но она моментально прервала его. — Министр Грейнджер. Для Вас. — Это ужасное недоразумение… — снова постарался оправдаться Харрис хоть как-то. Но слова давались ему плохо, а его метания, его испуг — всё это согревало душу, которая и так пылала от гнева. — Всё не так, как кажется. Я только… — Только что? — Гермиона подняла брови, намереваясь услышать ответ. — М? Но когда ответа не последовало, а видна была лишь ненависть в глазах Харриса от того, что какая-то выскочка девчонка смела указывать ему, взрослому мужчине, политику, что делать и как жить, что она смела отчитывать его здесь, в своем кабинете, вызвав словно шавку на разговор, Гермиона продолжила, уже увереннее заявляя: — Вы покинете Англию и никогда не вернетесь. — Ты не можешь меня изгнать! — он повысил голос, тут же шагая к такой хрупкой рядом с ним девушке. — Вы правы, — она кивнула. — Но я могу Вас посадить. В самый далёкий уголок самой страшной тюрьмы магического мира за подстрекательство к мятежу, заговор и угрозы причинения физического вреда ребёнку. Но я даю Вам возможность уехать, — Гермиона чуть махнула рукой в сторону. — Тихо. И без разрушения Вашей репутации. — НЕ ХОЧУ! — взревел он, крича так громко, что Драко на мгновение оттолкнулся от стены, чтобы встать на защиту Гермионы. Она же даже не дёрнулась, холодно глядя на мужчину перед собой. Вреда он ей не причинит, в этом, по каким-то причинам, она была уверена. — ТЫ НЕ СМЕЕШЬ УКАЗЫВАТЬ МНЕ! — Совет постановил сегодня утром, — коротко ответила Министр, склоняя голову к плечу. Харрис дышал так тяжело, как если бы он был драконом, и в любую секунду могло появиться пламя. Но драконом здесь был другой человек, стоящий прямо перед ним, готовый испепелить его только взглядом. Она не боялась. Только злилась. — За стенами кабинета Вас будет ждать Изабелла, у которой Вы подпишете контракт о неразглашении каких-либо данных о работе в Министерстве. А затем делегация авроров проводит Вас в аэропорт, где уже ждут жена и сын. На этом наши пути расходятся. Харрис сжал кулаки, смотря на Министра магии, но всё-таки развернулся, тяжело шагая по полу, будто сила его злости была способна остановить Гермиону, заставить её передумать и отменить своё «наказание». Он рявкнул на Изабеллу, забирая документы, и девушка внимательно проследила, чтобы подпись стояла на всех листах. Даже вчитываться он не стал, лишь хлопнул за собой дверью, которую Малфой тут же запер заклинанием и наложил заглушающее. И как раз вовремя. Грейнджер со всей силы ударила ладонями по столу, выкрикивая в только наступившую тишину комнаты всё своё накопившееся негодование. — Чёртов предатель! И как он смеет так со мной разговаривать?! — она в гневе прошлась руками по столешнице, скидывая с неё почти всё, что лежало. Перья, чернильница, документы, всё полетело на белоснежный ковер. К чёрту. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — и за каждым словом следовал новый удар, пока ладони не начали болеть и краснеть. — Просто отвратительно! Я Министр магии, а он думает, что может обращаться со мной, как с маленькой девчонкой, шантажировать меня, угрожать моим близким! Да кем он себя возомнил?! Драко аккуратно подошёл к ней, но вместо сочувствия на лице играла ухмылка, в глазах плясали черти, каких давно Гермиона не видела. Он повернул её к себе за плечи, аккуратно поднял подбородок двумя пальцами так, что она чувствовала холод перчаток своей кожей. Но не сказал ни слова, слушая её тяжёлое дыхание, обжигающее его губы, пока она просто ждала каких-то действий. В ней плескалась ярость, а он просто стоял и держал её. Гермиона была на грани, чтобы вырваться из этих прикосновений, но прямо перед тем, как она это сделала, он наконец произнёс: — Ты бы, блять, знала, Грейнджер, как сильно я хотел трахнуть тебя на этом столе ещё с первой встречи. — Вся злость мигом затихла внутри, прячась под шлейфом лёгкого шока. Гермиона приподняла брови, удивлённо хлопая ресницами. Малфой очертил второй рукой её талию, вжимая в своё тело, а затем в край стола, шагая вперёд. — На столе, за который эта мразь никогда не сядет. Драко ухмыльнулся, напоминая ей о Харрисе, о котором она уже успела забыть на несколько секунд. Снова пробудил в ней ту ярость, что почти скрылась и сменилась другим чувством. Как же ей захотелось его заткнуть, чтобы больше никогда он не смел произносить это имя, поднимать тему этого человека. Гермиона схватила Малфоя за волосы на макушке, тут же притягивая к себе и впиваясь в его губы своими. Это была жестокость, граничащая со страстью, и от неё уже угасающие искорки ярости вспыхнули с новой силой, превращаясь в возбуждение. Гермиона ухватилась пальцами за лацканы его пальто, сначала будто прижимая Малфоя к себе, но следующим же движением сдергивая то с плеч. Драко быстро отбросил его в сторону, сильнее вжимая девушку в себя и в стол, как будто пытался загнать её в ещё большую ловушку. Грейнджер приподнялась на носочках, намереваясь сесть на край стола, но у Малфоя были другие планы. Ухватившись за юбку, он грубо дернул ту вниз, чтобы вернуть девушку на землю, и вдавил обратно в край так, что красная полоса наверняка останется поперёк её бёдер. — Повернись, — нисколько не жалея Грейнджер нежностью, проговорил он, разворачивая за плечи спиной к себе. Он не был мягок, как в их первый раз. Больше не пытался сдерживаться. Пальцы в перчатках сжали её бедро, задрав юбку белого платья, и, согнув их, Драко почти поцарапал кожу швами прошитой кожи, срывая с губ Гермионы почти злостный стон за то, что он смеет обращаться с ней так. За эту игру, правила которой она не знала. Малфой уже потянулся, чтобы снять перчатки с ладоней зубами, но Грейнджер остановила его, схватив за запястье. Сама мысль о холодной чёрной коже его перчаток на её горячей заставила болезненный узел внизу живота скрутиться с какой-то потрясающей силой. Она спиной услышала его ухмылку и шёпот очищающего заклинания у самого уха, щекочущего оголённые до искр нервы. — Что, нравятся перчатки, Грейнджер? Ответом ему послужило почти стыдливое молчание, отчего удовлетворение потекло по его венам. Такое, что обжигало каждую клеточку тела. Малфой сорвал с шеи галстук, ударяя краем ткани по лопаткам Гермионы, завёл обе её руки за спину и в пару лёгких движений сковал запястья чёрным шёлком. А затем толкнул её на стол. Она вздохнула, ударяясь грудью о твёрдую поверхность. Но он не спешил. Драко склонился над ней, нависая, наслаждаясь её подчинением перед ним. Он потратил несколько мучительно долгих секунд, чтобы задрать юбку платья до талии и открыть взору прекрасные стройные ноги. На ней не было белья. Малфой простонал, упираясь носом в спину Грейнджер, вдыхая изумительный аромат её волос, что всегда так привлекал его. — Считаю, ты заслуживаешь хорошей порки за то, что разгуливаешь по Министерству без белья, дорогая. — Под платьем было бы видно, — тут же весьма злостно возмутилась Гермиона, как если бы он обязан был знать этот простой до ужаса факт. Она повернула голову в его сторону, заглядывая на него через плечо. — Значит, ты заслуживаешь порки и поход в бутик, — он улыбнулся хищно, скользя по внутренней стороне бедра ладонью в перчатке, что уже грелась от тепла её кожи. — Ещё и перед Харрисом… — уже шипя добавил Малфой, снова заводя и её, и себя от одного только упоминания. Как же его бесило, что она стояла здесь такая открытая, что только ладонью скользни вверх по ноге. Это возбуждало до рычания, вырывающегося из груди. Грейнджер хотела ответить ему так, чтобы заткнуть. Чтобы он не смел отчитывать её даже этим эротическим тоном, но вся дерзость мгновенно испарилась из мыслей, когда Малфой коснулся подушечки клитора большим пальцем, вырывая из её груди хриплый, несдержанный стон. Гермиона уткнулась в поверхность стола, пряча в тени алый, как помада на губах, румянец. — Тише, Министр Грейнджер. Вы же не хотите, чтобы всё Министерство вас услышало, — он надавил лишь едва, превращая всё в сладостную мучительную пытку. А затем резко остановился, соскальзывая пальцами обратно на бедро. — Не останавливайся, чёрт тебя подери, — прошипела Гермиона, не отрывая лба от поверхности стола. Она помнила о заглушающем заклинании, и ей было всё равно на всех, кто могли бы расслышать её через его дымку, лишь бы только Драко не прекращал. Но Малфой был слишком медлителен, двигая пальцами по её коже так, словно никуда не торопился, то и дело задевая уже набухший клитор лёгкими прикосновениями. Она начала задыхаться, осыпая его в голове всеми ругательствами, что приходили на ум, и магловскими, и волшебными. Слово «блять» послышалось прерывистым шёпотом, а в награду за это Драко резко заткнул её протест легким ударом по ягодице. Звук и ощущение шлепка на секунду стёрли весь мир для неё, наполняя комнату тягучим молчанием. — Ты будешь считать, — прошептал Малфой, оглаживая чуть покрасневшую кожу холодной перчаткой, нарушая затянувшуюся тишину. Он потянул за узел галстука на запястьях, чтобы оторвать Грейнджер от стола и заставить её выгнуться в пояснице. Она дёрнулась, надеясь вырваться. Драко же сжал двумя пальцами клитор, нарушая попытку высвободиться всхлипом с её губ. Какое же невероятное удовольствие ему доставляло видеть злую, переполненную эмоциями Грейнджер, которая бегала по тонкому лезвию ножа, с одной стороны от которого был гнев, а с другой наслаждение. И какое же удовлетворение приносил факт, что она борется с этим. С ним. До последнего. Не позволяет просто так нагнуть себя над столом. — Ну же. Считай, милая. Упрямой. Грейнджер была слишком упрямой, чтобы согласиться на такое подчинение, даже когда он аккуратно проник внутрь одной фалангой. Она откинулась на его плечо, прикусывая тонкую кожу на его шее слишком сильно, что на мгновение заставило её задуматься, а не прокусит ли она ту вовсе. Малфой сильнее придавил её грудью, ясно показывая, где сегодня будет её место. Оно будет под ним, хотела она того или нет. Внезапно Драко согнул пальцы, но замер, не позволяя насладиться ощущением. — Один, — наконец на выдохе простонала она, не чувствуя ничего, кроме его пальцев между своих ног, когда согласилась на грёбаную игру. Грейнджер продолжила бы сопротивляться, но абсолютно каждое действие вынуждало мысли о собственной независимости и силе таять в голове. Драко ударил ещё раз, сильнее, чем в прошлый. След от его ладони тут же начал краснеть на нежной коже. Грейнджер вскрикнула, но не от боли, и подалась вперёд. — Два, — сквозь стиснутые зубы прорычала она. Ей хотелось вернуться на своё прежнее место — к прохладной поверхности деревянного стола, но кто бы ей позволил. Малфой лишь сильнее потянул её назад, чуть надавил на поясницу чересчур нежным, аккуратным движением, не сочетающимся с остальными, а затем сразу же ударил вновь, не позволяя забыться. — Три. Ей показалось, что перед глазами мелькают белые вспышки. Но с каждым шлепком испарялось всё, оставляя лишь ощущение эйфории, что отдавалась бешеным стуком сердца в ушах. Малфой забывался в силе своих движений. Он как будто добивался, чтобы она не смогла сидеть ещё минимум пару часов после, а она вряд ли сможет. Такими сильными казались удары, и тем стыднее было признавать, что это было слишком приятно. Четвертый удар вынудил Гермиону склонить голову в сторону. — Четыре… — уже почти захныкала она. — Ты перестанешь ходить без белья? — он аккуратно прикусил мочку уха, тут же зализывая своё маленькое преступление кончиком языка. Вопрос, на который требовался ответ «да», но здесь им и не пахло. Грейнджер улыбнулась, мотая головой в стороны. Дразнила, издевалась. Так, как и он издевался над ней. Малфой не ждал положительного ответа, и как же хорошо она это знала. Это на мимолетные мгновения давало ей ту власть, о которой она умоляла, зля своим непослушанием. Ей стоило бы ожидать, что он ударит её вновь, но сквозь дымку возбуждения она слабо осознавала свои слова в сочетании с его действиями. — Жаль, — он прижался губами к венке на шее, что отбивала пульс, ударяя вновь, и она содрогнулась в его руках. — Тогда нам придется сделать это частью твоей рутины, как думаешь? — Я не… — она вздохнула, прерывая фразу на счёт, который возвращал её в реальность. — Пять, — Гермиона застонала в голос уже скорее от отчаяния, — … против. Он отпустил её, убирая ладони и с бёдер, и между ног, отчего ей захотелось застонать, настолько сильно было разочарование от потери его прикосновений. Но Гермиона услышала, как звенит пряжка его ремня, и выдохнула, довольствуясь возможностью дышать. Малфой дернул её бедра, резко, жестко направляя на себя. И толкнулся в неё, не спрашивая разрешения, которое ему было ни к чему. Намотал её волосы на кулак, снова подтягивая в свою сторону, и Гермиона задохнулась собственным стоном, даже не понимая, где заканчивается боль, а где начинается удовольствие. Всё это превратилось в какую-то сумасшедшую смесь, и отделить одно от другого было уже словно и невозможно. Невозможно было и отражать реальность, в которой всё это происходило. Всё казалось сном. Никогда раньше ничего подобного с ней не было. Только он мог трахать её на столе в её же кабинете перед панорамными окнами, за которыми был весь Лондон. Только он мог зажимать ей рот ладонью в перчатке с её вкусом на чёрной коже, чтобы её стоны не были слишком громкими. Только он. Никто другой не осмелился бы так легко и просто подчинить Грейнджер себе, да и никому другому она бы не позволила. Его рука, тянущая волосы, ощущалась слишком правильно и на своём месте, как и каждый его толчок, заставляющий стол подрагивать. Если и был идеальнее момент, то Гермиона о таком не знала. Её сжигало желание коснуться его, дотронуться и поцеловать, но даже такой роскоши Малфой ей не предоставил, оставляя алые следы на её шее. Ей жизненно необходимо было почувствовать его целиком, а ему был жизненно необходим контроль. Он шарил второй ладонью по её телу, пока она буквально извивалась в его руках, желая большего, подкрепляя такими стонами, каких он прежде не слышал. Ни одна женщина не приводила его в то состояние, в каком он находился сейчас. Наконец, пальцы Драко снова нашли её клитор, растирая его быстрее с каждой секундой, как ускорялся он сам с движением бедер, а его член толкался всё глубже и глубже в неё, всё сильнее и яростнее. Грейнджер кончила с гортанным стоном, выгибаясь дугой, и Малфой последовал за ней почти мгновенно, не имея возможности сдерживаться больше ни секунды. Это не занятие любовью, это дикий секс на столе от переизбытка эмоций, но это так сладко и одновременно горько на вкус, что отказаться от удовольствия не было ни единого шанса. Драко отпустил её волосы, легко развязал галстук, сдерживающий запястья, и аккуратно опустил подол её платья, не разрешая произнести очищающее заклинание ни себе, ни ей. Гермиона выглядела особенно красиво, когда в ней ещё играли нотки оргазма, не желающие отпускать хрупкое тело. Он перевернул её лицом к себе, тут же наклонился, чтобы поцеловать. Нежно, чтобы загладить всю свою резкость. — Легче? — усмехнулся он. — Намного, — выдохнула она ему в губы, утягивая в новый сладкий поцелуй, от которого кружилась голова. От него всего она кружилась, как будто Гермионе снова было 18, и она снова влюблялась, чувствуя всё в первый раз. — Теперь ты моя, Грейнджер, — он улыбнулся так, что её сердце замерло на несколько секунд. В нём было больше счастья, чем она когда-либо видела в его глазах за все годы учебы и последние дни вместе взятые. — Я никому тебя не отдам. — Я сильная независимая женщина! — тут же возразила она, противореча сразу всему, что только что позволила сделать с собой. Ему удалось укротить не только её саму, но и её злость. За свои слова она получила россыпь коротких щекочущих поцелуев на ключицах и шее. Его легкая щетина царапала её кожу, но это было так приятно — быть влюбленной и быть объектом влюбленности для кого-то. Даже не для кого-то, а именно для Драко, пусть много лет назад она и не верила, что он вообще способен на такое чувство. — Пойдём домой. Я устал от Министерских крыс и их разборок, — пренебрежительно кинул Малфой. Одна эта мысль и воспоминания о сегодняшнем дне вызывали в нём в большинстве своем негативные эмоции, и ему хотелось спрятать Грейнджер в своём убежище подальше от идиотов, её расстраивающих. — К тебе или ко мне? — она улыбнулась уголком губ. — К тебе, конечно. Я соскучился по прекрасной Розали, — тут же ответил он, хмурясь, словно не понимая, как она вообще могла задать такой вопрос. — Нам нужно забрать её из сада, в таком случае. — Хочу сделать это ещё одной частью нашей рутины, — Малфой помог ей подняться на ноги и передал ей пальто, точнее, набросил на плечи собственное, хотя в том не было нужды, и кивнул в сторону камина. От его заботы в груди снова вспыхнуло тепло, согревающее душу, так что у Гермионы не было причин не соглашаться. Кроме той, что липкость между ног так и намекала, что стоило остаться наедине чуть подольше.

~*~

— Тебе стоило прийти ко мне, — она уже звучала устало, её голос был почти хриплым от того, как долго она ругалась в соседней комнате с бывшим мужем. Слушать всё это для Малфоя было почти невыносимо без желания заехать Уизли по носу. Но он дал обещание следить за Рози и не лезть в разборки, поэтому именно это он и делал — с серьёзным видом рассказывал дочери его девушки, какие страны как назывались на глобусе в гостиной. Безусловно, она забудет всё на утро, но это было даже забавно. — Да с какой стати, Гермиона?! Это НАША дочь! Я не могу рисковать её жизнью. — Я Министр магии, Рональд! — снова вскричала Гермиона из кабинета. Рози тут же сжалась в руках у Драко, услышав повышенные тона матери. — Я имею все силы страны, чтобы защитить своего ребенка. Своим поступком ты её не защитил, а подверг большей опасности. Дальше Малфой уже не слушал, подхватывая глобус и прижимая младшую Уизли-Грейнджер к себе, чтобы унести подальше от этой ругани. И себя заодно, потому что ему всё ещё очень сильно хотелось ворваться внутрь и высказать абсолютно всё, что он думает о члене этого семейства, у которого не хватило мозгов поступить умнее. — Дядя Драко, — позвала его Розали, поднимая голову. Её крохотные ручки обхватывали его шею, и это было ни с чем не сравнимое чувство. Малфой никогда не думал, что захочет детей, но то, что он испытывал сейчас, держа девочку в своих руках, не стояло рядом ни с каким из предыдущих опытов. Возможно, ему придётся задуматься над своими прежними убеждениями и их правильностью. Но глубоко внутри его всё равно передергивало от прозвища «Дядя Драко». — Да, солнышко? — тут же отозвался он, чуть отстраняясь и опуская взгляд. — Почему мама с папой ругаются? — она выглядела расстроенной из-за ссоры родителей, и он чертовски хорошо её понимал. — Потому что твой папа поступил не очень правильно, не посоветовавшись с мамой. И она этим очень недовольна, — постарался объяснить Малфой так, чтобы случайно не употребить слово «мудак» или «ублюдок» при ребёнке. Он поднялся с ней и дурацким глобусом в комнату, где её родителей уже не было слышно. — Но они ведь помирятся? Хотелось бы ему сказать: «Нет, я украду твою маму навсегда, а твоего отца вышлют из страны»… Малфой был таким жутким собственником, что даже дочь Грейнджер ему хотелось оградить от такого идиота, как Уизли. По понятным причинам. Но, увы, благородства и сострадания в нём было чуточку больше. Особенно по отношению к этой принцессе, похожей на Гермиону как две капли воды. Поэтому, усаживая её на диван, он погладил девочку по волосам и улыбнулся. — Обязательно. Просто твоему папе придётся извиниться и признать, что мама права. Если он хочет, чтобы всё наладилось. — Почему обязательно ему? — она невинно хлопнула глазами, совсем как мама, совершенно не понимая, почему Уизли должен извиняться первым. — Потому что просить прощения должен тот, кто виноват. Это правило, Рози, — Драко присел на корточках у её ног, улыбаясь. — Я хочу, чтобы ты его запомнила, хорошо? Только так можно закончить ссору — извинениями. Но если ты будешь извиняться за то, чего не делала, это ни к чему не приведёт. — Пока ты не отзовёшь свой иск, тебе в этом доме делать нечего! — послышался голос Гермионы за дверью, она снова кричала в такт шагам Уизли за ней по лестнице. — А рядом с моей дочерью уж тем более. — Она и моя дочь тоже! — И мне искренне жаль, что в суде всё ещё лежит иск, что твоя бывшая жена бьёт твою дочь, а всё, что можешь ты, это качать мне здесь права и пожимать плечами. Сильный властный бывший помощник главного аврора Рон Уизли ничего, кроме ругани, сделать и не может, — выплюнула Грейнджер, останавливаясь наконец. Но стук каблука по деревянному полу Драко всё ещё мог слышать. Так она делала, когда была слишком раздражена поведением кого-либо. — Я сделал всё, чтобы защитить вас обеих. Почему тебе обязательно быть такой сукой?! — вскричал Уизли. И вот тогда Малфой не выдержал, поднимаясь с места и выходя из комнаты, шепча Рози короткое «сейчас вернусь, принцесса», затем закрывая за собой дверь и колдуя заклинание. Он боролся с искренним желанием прижать Рона к стене, подходя к Гермионе. — Ну-ка повтори, Уизли, — переходя на змеиный шёпот, смешанный с ядовитой угрозой, приказал он. — Пошёл вон, Малфой. Тебя сюда никто не звал! — О, правда? А я думаю, что всё совсем не так, — он сорвался, убирая со своего предплечья руку Гермионы, когда та попыталась прекратить назревающую драку, и схватил её бывшего мужа за пиджак, толкая к стене. — Ты думаешь, что можешь так просто приходить сюда и называть мою девушку сукой? После того, как выставил её садисткой на весь мир? — Драко едва оторвал Рона от стены, а затем припечатал снова, приближаясь к его лицу. Уизли оттолкнул его от себя, тут же делая шаг вперёд. — Таковы были условия! — Условие было «не принимать важные решения в одиночку», — тут же встряла Гермиона, загораживая собой Малфоя. Она ткнула пальцем Рону в грудь, злясь уже по-настоящему. На них обоих, на самом деле, но на Уизли намного больше. — Ты нарушил его. Ты подставил меня. И даже не подумал, чтобы сказать банальное «прости». Заявился сюда, крича, едва порог переступил. — Ты хочешь, чтобы я нормально реагировал на то, что этот, — он мотнул головой на Драко, который уже подался вперёд, но был остановлен Грейнджер, — несёт мою дочь на руках и заходит в твой дом? Тебе совсем мозги на работе отбили? — Пока ты на весь мир пиздел, что она бьёт своего ребенка, я был здесь, Уизли. Слушал, как она плачет, контролировал прессу и помогал разгребать то дерьмо, что ты заварил! — Да пошёл ты к черту, Малфой! — прорычал Рон, натыкаясь на вытянутые руки Гермионы, едва снова попытался подойти. Она понизила свой тон, холодно приказывая, как делала это всего пару часов назад Харрису. Так, что кровь стыла в жилах, потому что Грейнджер в сдерживаемом гневе куда страшнее, чем любая другая. — Тебе было сказано уже дважды. Пока иск лежит в суде, а общественность не в курсе, что тебе угрожали, ты не имеешь никакого права переступать порог этого дома. И подходить за километр к Розали. Рон смерил её взглядом не дольше минуты, но, когда понял, что Грейнджер непреклонна, дёрнул вниз пиджак, последний раз посмотрел на Малфоя за спиной у девушки, и направился вниз по лестнице. И только когда входная дверь наконец хлопнула, Драко услышал, как тяжело выдохнула Гермиона. Он обвил её талию своими руками, прижимая к груди, зарылся носом в волосы. — Я так тобой горжусь, знаешь? Она прикрыла глаза, улыбнулась, надеясь не расплакаться на месте. Накрыв его ладони своими, она откинулась назад на плечо Малфоя. — Я ничего не сделала. — Будешь обесценивать свои старания, — он чуть откинул носом в сторону пару прядей, чтобы аккуратно прикусить кожу на шее у Гермионы, — и я найду способ доказать тебе, что ты неправа. — Перестань мне угрожать, — тут же усмехнулась она, делая шаг от него, чтобы вернуться к Рози, которая уже сгорала от нетерпения в своей комнате, оторванная во всех смыслах от всех событий. Ей ужасно нужно было обнять свою дочь и просто ещё раз напомнить ей, что она её любит. Какой бы ужас ни творился вокруг. Собственно, так Гермиона и поступила. А Драко остался тем вечером у них, слушая до глубокой ночи сказку о том, как одна сильная девочка победила всех монстров под кроватью, потому что была смелой и никогда не сдавалась.

~*~

Она была в его рубашке, закрывающей бедра и так идеально сидящей на её фигуре. Готовила что-то столь банальное для утра субботы, как блинчики, наполняя всю комнату ароматом шоколада и выпечки. Он сидел за столом, читая утреннюю газету, а Розали наслаждалась крепким сном до обеда в постели. Вся эта картина была настолько клишированной, что любой, кто увидел бы её, сказал, не думая: «В реальности так не бывает». И, может быть, оказался бы прав. Но Гермионе и Драко было всё равно, потому что для них это была настоящая жизнь, не написанная кем-то, не придуманная. — Что-то новое? — полюбопытствовала Грейнджер, отвлекаясь на секунду от плиты. Она заглянула через его плечо на страницу газеты, где мелькало лицо Рона. — Ты можешь почитать сама, а я пока разбужу Рози, — Малфой улыбнулся, поднимаясь с места после глотка горячего кофе. — Думаю, она быстро к тебе привыкнет, — Гермиона коротко погладила его по плечу, забирая из рук газету. — Отлично, потому что я планирую задержаться. Она не успела на это ответить, только поднять глаза, улыбнуться той самой дурацкой улыбкой, в которой сквозит счастье, и проводить взглядом за пределы кухни. А потом задуматься, какое все-таки необыкновенное чувство можно вызвать присутствием, заботой, такими словами… Гермиона перевернула новую пару блинчиков на сковородке и отложила это занятие на секунду, чтобы прочитать первую страницу газеты. Она перечитывала статью уже, кажется, в сотый раз за несколько минут. Из того, какой являлась её жизнь последние несколько недель, всё наконец возвращалось к миру, где были спокойствие, договоренности, контракты. Глаза бегали по строчкам уже почти лихорадочно, ведь сам текст давно отпечатался в голове. И его смысл наконец-то смог расставить всё на свои места.

_______________

СУДА НЕ БУДЕТ.

26 августа 2015г.

Рассказываем все новые подробности развода Министра магии Гермионы Грейнджер и помощника главного аврора в отставке Рона Уизли. Напомним читателям, что в начале этого месяца стало известно не только о разводе одной из самых крепких пар Магического мира, но и об исковом заявлении, поданном Рональдом Уизли на бывшую жену. В заявлении утверждалось, что Гермиона Грейнджер, занимающая пост Министра магии уже несколько лет применяет насилие к собственному ребенку, а также переняла единоличную опеку, вопреки условиям брачного контракта. Слухи ходили разные, которые ни одна сторона практически никак не комментировала. Весь месяц мы получали довольно скудные новости о высказываниях Министра Грейнджер на тему развода, а мистер Уизли и вовсе предпочёл остаться в стороне. Но сегодня утром было сделано заявление, которое прояснило ситуацию. Рональд Уизли был замечен группой репортеров у здания Верховного суда Англии и согласился ответить на несколько вопросов редакции. Рональд Уизли: Я только что забрал свой иск. Я признаю свою ошибку и считаю, что все мои предыдущие слова можно смело расценивать как клевету в сторону Гермионы. Под влиянием некоторых событий я был вынужден поступать именно таким образом, чтобы защитить и её, и нашего ребенка. Ежедневный пророк: Мистер Уизли, Вам поступали какие-то угрозы? Это часть какого-то плана по подрыву репутации Вашей бывшей жены? Рональд Уизли: Боюсь, что на эти вопросы у меня нет ответа. Я лишь хотел принести искренние извинения за всё зло, которому стал причиной. Надеюсь, что мои слова будут услышаны и обвинения с Гермионы будут сняты не только в суде, но и среди жителей Магического мира. Нам остаётся лишь гадать, что же всё-таки случилось между этой парой, и почему вдруг всё так внезапно изменилось. Не знаем, как вы, а мы ставим на угрозы в адрес Министра магии и её дочери, которые вынудили бывшего помощника Главного Аврора сделать подобные заявления несколько недель назад. Как бы всё ни повернулось, мы искренне желаем, чтобы подобных конфликтов больше не повторялось. Тем временем, редакция продолжает следить за ситуацией и оперативно оповещать вас о новых фактах этой истории, если таковые появятся. Всегда ваша, Пэнси Паркинсон для Ежедневного Пророка.