Сложно, но выполнимо

Каждый день Гермионы Грейнджер начинался одинаково уже почти два года. А может и дольше.   Её будильник на телефоне срабатывал ровно в 5:30 утра, но вылезать из кровати она никогда не торопилась. Крадя ещё 10 минут на то, чтобы запустить свою голову, она в конце концов принимала отрезвляющий холодный душ, а затем приступала к сборам на работу. Красилась, приводила в порядок волосы, выбирала одежду — к чему в последнее время подходила с особой тщательностью, пусть и не хотела это признавать. Сегодня выбор пал на зелёную кожаную юбку с блузкой такого же цвета, бежевые лодочки на шпильке и кожаную сумку тёплого оттенка коричневого. Закончив с внешним видом, она скидывала все необходимые на день вещи в сумку и шла на кухню, чтобы поставить готовиться завтрак, а потом заходила в соседнюю комнату.    Гермиона всегда включала ночники, прежде чем потревожить маленькую девочку в кровати ярким светом. Розали во многом являлась её точной копией. У неё были тёмные, чуть вьющиеся волосы и карие глаза. Такой же острый носик, веснушки на щеках и совершенно очаровательная улыбка. После её рождения многие говорили, будто она исключительно мамина дочь. И будить её каждое утро было пыткой для измученного сердца Грейнджер.   Она сначала аккуратно целовала дочку в лоб, шептала что-нибудь приятное. И заставляла девочку вставать, как бы ей ни хотелось оставить её в постели на подольше. Но, увы, их жизнь была сплошным расписанием, от которого нельзя отставать.    Оставив девочку саму просыпаться и отходить ото сна, Гермиона возвращалась на кухню и включала любимые мультики, которыми Розали наслаждалась за завтраком. Заканчивала с готовкой и собирала маленький ланч с фруктами и шоколадом, чтобы та могла перекусить в детском саду. И всегда клала больше необходимого, потому что даже в этом дочь была похожа на неё. Она никогда не боялась делиться с остальными.    К тому моменту, как Гермиона застёгивала молнию рюкзака, сонное чудо приходило к ней и получало всю дозу любви от мамы. Удержаться от того, чтобы обнять дочь и напомнить, как сильно её любят, Грейнджер не могла никогда. Особенно сейчас.    После завтрака ей оставалось только одеть Розали и посадить в машину, проверив, что в квартире всё выключено и закрыто. А дальше начинался путь в садик, во время которого Рози всегда спала на плече Гермионы.    Ей было всегда плохо, когда она прощалась с дочерью на весь день. Сколько бы раз это ни происходило, ей было больно. Хотелось украсть её себе, провести хоть один свободный от работы и детского сада день. Глядя на весёлую маленькую девочку, которая так стремилась наконец оторваться от мамы и убежать к своим друзьям, Гермиона всегда знала, что они обе довольны тем, что имеют. Дорога в Министерство была наполнена рабочими звонками и чтением новостей, накопившихся с вечера. В их доме существовало негласное правило — оставлять за дверью всё, что связано с деятельностью Гермионы. Это было утешением, ведь абсолютно каждый вечер Грейнджер проводила с ребёнком и не отвлекалась ни на что.    Адриан подвозил её к дверям ровно к 7:40, что было за несколько часов до начала рабочего дня. Но в последнее время, опять же, журналисты доставали её даже в такую рань. Пробравшись сквозь толпу, Гермиона получала от Изабеллы план на день и мгновенно вносила все возможные коррективы. Затем наступала новая обязанность — проверка газеты Ежедневный Пророк. Зажав телефон, где по ту сторону линии её пытались связать с офисом Президента МАКУСА, она брала маркер и обводила то, что нужно было заменить. Изабелла же вносила ясность, вторя правкам. А потом Гермиона направлялась в свой офис, где её ждали бумаги, одобрения проектов и встречи с руководителями отделов.    Но тем утром всё пошло не так с самого начала…  

~*~

  Драко собирался заглянуть к Грейнджер ещё ранним утром, когда увидел, как она правит редакцию Пророка по приходе, но его отвлекли некоторыми делами, которыми ему пришлось заняться с большей срочностью, чем хотелось бы. Свободное время нашлось лишь ближе к началу рабочего дня, поэтому он, не торопясь, поднялся в приёмную Министра, но встретил там только Изабеллу на телефоне и снова наглухо закрытые двери.   Чтобы не отвлекать помощницу от работы, Драко кивнул на кабинет, спрашивая разрешения войти, но ассистентка резко мотнула головой. Он был вынужден дождаться, когда она повесит трубку, бросив вежливое «спасибо», и пояснит ему причину.    — Она не на рабочем месте сегодня.    — В смысле? — удивился Малфой. — Я видел её час назад этажом ниже.    — Она была здесь. Пришла, но потом ей позвонили, и она взяла день отгула. Сказала, что что-то с Розали, — Белла со всем сочувствием пожала плечами. — Надеюсь, всё в порядке. Мисс Грейнджер даже толком не объяснила ничего, только быстро убежала и попросила отменить все встречи на сегодня.   Драко поправил рукава своей рубашки в задумчивости. — У тебя есть её адрес?    — Да, конечно, — он был благодарен ей за то, что она не стала задавать вопросы. Изабелла просто написала улицу и дом на небольшом листе бумаги и позволила Драко уйти. Малфой даже не знал, чем именно руководствовался, поймав первое такси и назвав водителю адрес. Он не знал, что собирался сказать или как помочь. Но точно знал, что у Грейнджер оставалось три дня до конференции, и если у её дочери проблемы, то она пребывала в ужасе.    Он успел перебрать все самые худшие варианты в своей голове, прежде чем машина остановилась у дома. Это был новый довольно элитный район Лондона, где двери открывали швейцары, а камеры следили за каждым твоим шагом. Казалось, что появление Драко у порога не стало удивлением для сотрудников охраны, но, скорее всего, им просто не было дозволено выражать какие-то явные эмоции. Ему назвали этаж, и он поднялся на последний, где располагалась двухэтажная квартира Гермионы. Два стука. Три. Он услышал лёгкие шаги, и наконец замок щёлкнул, а сама хозяйка показалась на пороге. — Малфой?    — Привет. Я слышал, что у Розали проблемы, и решил проведать вас обеих, — выдавая почти банальные оправдания, проговорил Драко, переминаясь с ноги на ногу.  Гермиона кивнула, вздохнув. — Тебе Изи сказала, да?    — Под моим жутким давлением, — попробовал отшутиться он, лишь бы только на расстроенных чертах отразился хоть какой-то намёк на улыбку. Однако уголки её губ были опущены, и в целом радостной Грейнджер не выглядела. Она шагнула назад, пропуская его внутрь.    — Ничего серьёзного. Она просто заболела. Мне позвонили из сада, сказали, что у неё температура, и мне пришлось вернуться.  — Ма-а-ам, — голос, полный слёз, послышался из комнаты наверху, и Гермиона тут же обернулась.   — Располагайся. Если хочешь что-нибудь, то всё есть на кухне. Я подойду через пару минут.    Драко схватил её за запястье, пока она не ушла. — Что тебе нужно? Еда? Лекарства? Помощь?    — Я… — она растерянно замялась. — Я просто не откажусь от компании.    Драко кивнул и проводил её взглядом, прежде чем девушка скрылась за дверью комнаты Розали. Его сердце сжалось от вида матери, дочь которой внезапно разболелась. Наверное, он никогда не видел, чтобы кто-то так остро реагировал на простую просьбу подойти, как это сделала Гермиона. Обвинить её в насилии над ребёнком… уму непостижимо.    Он нашёл на кухне чай и поставил чайник. Вся квартира, несмотря на такой элитный район и расположение, выглядела очень уютно. Было видно, что здесь регулярно прибираются, но какие-то мелочи жизни оставались и на столе, и на тумбочках, и игрушки были разбросаны в гостиной, и куча домашней еды хранилась в холодильнике. Чистота была не стерильной, и это грело душу.    Драко отнёс две чашки с чаем в гостиную, сел на диван и стал просто ждать. Его терпение закончилось через минут 5, а может и меньше, потому что на часы он не смотрел. Он поднялся наверх, аккуратно приоткрыл двери комнаты, и всё внутри него перевернулось. Гермиона сидела на полу в той одежде, в которой, видимо, собиралась на работу. И та взволновала бы его, ведь была изумрудной, что чертовски ей шло, но в данный момент девушка медленно гладила дочку по волосам, пока та лежала в своей кровати, закутавшись по самые уши в одеяло, и пела какую-то колыбельную. Тихо и спокойно. Так, что даже Малфою стало чуть легче на душе. Голос Грейнджер немного дрожал, что выдавало её волнение за Розали. На тумбочке покоилась стопка лекарств, в которых Драко мало что понимал, но узнал среди них парочку склянок с зельями. Малфой опёрся о косяк двери, наблюдая за ними. В темноте комнаты ему плохо были различимы черты Розали, но даже так он мог бы сказать, что они с Грейнджер совершенно одинаковые. Казалось, от Уизли девочка не получила ничего, и почему-то злорадствующее чувство запело с новой силой. Драко смотрел и не понимал, как можно было обернуть весь мир против них. Втянуть собственную дочь в судебные разбирательства, испортить репутацию бывшей жене. Да как вообще можно было изменить им и променять на какую-то блондинку без мозгов? В голове это никак не укладывалось, пока он наблюдал за тем, как Гермиона целует Рози в лоб, чтобы проверить температуру, а затем, убедившись, что она уснула, кивает Драко на выход. И только закрыв двери комнаты так, чтобы не разбудить дочь, смогла тихо выдохнуть.    — Ты как? — поинтересовался Малфой, осматривая перед собой Грейнджер, которая выглядела так, словно слёзы могут навернуться в любую секунду.  Но она только сглотнула, поджав губы. — Дети болеют. Так случается.    — Пойдём, — он неожиданно для них обоих обвил руку вокруг её плеч, уводя за собой вниз, а она уткнулась носом куда-то ему в грудь, прижимаясь как к действительно близкому человеку.  Уже в гостиной, после того, как Драко устроил Гермиону на диване и вручил кружку чая с мятой, она снова заговорила.    — Когда болеет твой ребенок, сердце просто разрывается. Я смотрю на это уже несколько лет, и каждый раз, как первый. А сколько ещё раз она заболеет за свою жизнь? Если бы я могла, то забрала бы эту высокую температуру и головную боль, лишь бы она не мучилась.    — Грейнджер, ты сделала всё, что в твоих силах. Дала ей все необходимые лекарства, — Драко погладил её по спине большим пальцем в попытке успокоить.    — Знаю. Но это всё равно убивает меня. Как теперь куда-то ехать? — она уткнулась в свои ладони и отчаянно простонала.    — Бодроперцовое зелье действует за сутки. Она должна быстро поправиться.    — Детям нельзя такую большую дозу, как мы с тобой пили в Хогвартсе, — убрав руки от лица, проговорила Гермиона. — Одна делится на три, а чаще, чем раз в пять часов зелье давать нельзя. Вот и умножай.    — Не хочешь сдавать её Уизли?    Она покачала головой. — Не имею ни малейшего желания. Не в таком состоянии. Он прекрасно справится, ведь он хороший отец и любит её. Но что-то во мне…   — После всех его слов?    Грейнджер посмотрела на Драко и кивнула. — Я никогда не думала, что буду судиться с ним. Всё должно было закончиться мирно. И я не знала, что ранила его настолько сильно, что спустя год он говорит обо мне такое.   — Я смотрю на вас обеих и не понимаю его, если честно.    — Думаю, он сам себя не понимает… И тем более не поймёт, когда будет смотреть на всё, что натворил. Не знаю.    — Что в тебе было такого неидеального, что он ухватился за другую юбку? — пренебрежительно спросил Драко, и Гермиона посмотрела на всё то недовольство, которое он так пытался скрыть, и которое так её удивляло.    — В тебе прямо сквозит ненависть к его поступкам.    — Не имею привычки уважать изменников, — Малфой закатил глаза, глядя на её легкую улыбку. — Выбрал женщину, так будь верен ей. А уж тем более, если у вас ребёнок. Обвинять любимого человека в том, что он делает слишком много… Я не понимаю, Грейнджер. Он знал, на ком женился. Ты всегда воевала за человеческие права, за справедливость власти, за мир. Чего он ожидал? Что ты будешь сидеть дома и готовить ему ужины?    Она пожала плечами, обхватив руками кружку с горячем чаем. — Наверное. Рождение Розали должно было что-то изменить. Он хотел, чтобы я ушла на должность поспокойнее, чтобы больше времени посвящать семье. В его картине мира мать, которая не уделяет время своему ребенку — плохая мать.    — Ты ведь не думаешь так же?    Ответом ему послужило красноречивое молчание и опущенные в пол глаза. Драко даже замер на секунду, не зная, что сказать. За вечно уверенной в себе и своих действиях Грейнджер скрывалась та женщина, которую никто никогда не хвалил за её достижения. Женщина, которая сомневалась в том, что она хороший родитель. Волновалась за своего ребенка до ужаса. Переживала развод.    Он мог сколько угодно ценить её лидерские качества, но глядя на неё сейчас, грустную и разбитую, глядя на настоящую Гермиону, он не знал, как дать ей понять, что она ошибается. Ведь она не обязана тащить весь мир на своих плечах, как бы ни пыталась, и ей необязательно всегда оставаться сильной, когда все вокруг только и делают, что разбивают ей сердце.    Слова застряли в горле. Грейнджер открылась ему с другой стороны, и Драко не имел права оступиться, разрушив то хрупкое равновесие, что было ему доверено.    — Послушай меня, — Малфой забрал кружку из её ладоней и заключил изящные руки между своих. — Ты занимаешь самую важную должность в стране на данный момент. На тебе много ответственности, и ты прекрасно её осознаешь. Но, Грейнджер. Как только тебе позвонили насчёт Розали, ты тут же собрала вещи и уехала. Ты едва ли потянулась к телефону за всё это время. Сумка с документами стоит у входа, где ты бросила её, пока несла дочь в комнату. Ты делала это уже десяток раз, потому что твой ребенок у тебя на первом месте. Разве плохая мать поступила бы так?   — Может, я делаю это только потому, что все эти обвинения звучат в мою сторону?   — Ты делала это и пока была в браке. И после. И делаешь сейчас. Не потому, что ты пытаешься быть хорошей в чьих-то глазах. Кто увидит, как ты поешь ей колыбельные, чтобы она уснула? Кто заметит твои красные глаза? Только ты. Плохой матери было бы всё равно.    Драко погладил тыльную сторону ладоней Гермионы, надеясь, что это её хоть немного успокоит. Он хотел, чтобы она не сомневалась в искренности его слов.   — Плохая мать использовала бы свою дочь в политических интригах, таскала бы на интервью и пыталась бы с её помощью выставить мужа дурным человеком, обвинив в том, чего не было.    — Не надо, Малфой. Просто…   — Просто что? — оборвал её Драко. — Не говорить тебе, что он мудак? Грейнджер, я не могу. То, что он творит, не поддаётся никакой здравой логике.    — Вдруг логика есть, просто мы о ней не знаем, — она попробовала оправдать Уизли, но Драко сильнее сжал её руки, и Гермиона подняла взгляд.    — Не оправдывай поступки других людей тем, что им в тебе что-то не понравилось. Каждый на твоём месте заслуживал бы уважения. А он втянул тебя в эти разбирательства, ещё и дочь приплёл.    Грейнджер всхлипнула, и он почувствовал, что она на грани. В его руках, прямо перед ним, сидела почти плачущая Гермиона, и Драко просто знал, что она не позволит ему увидеть свои слёзы, поэтому постарался максимально аккуратно уйти с этой болезненной темы. — Может, поспишь пару часов? Ты выглядишь так, будто не спала уже несколько дней.    — Это недалеко от правды, — усмехнулась она. Малфой стянул со спинки дивана плед и раскрыл его.   — Я разбужу, если Розали проснётся и потребует твоего внимания.    — Точно?    — Точно, — пообещал ей Драко, аккуратно укутывая плечи в тёплый флис. Гермиона устроилась на подушке у другого подлокотника и свернулась калачиком, чтобы нечаянно не задеть Малфоя во сне. Он же приметил несколько интересных книг из её домашней библиотеки и взял одну, чтобы занять себя хоть чем-то.    Прошло всего около часа полной тишины. Гермиона тихо сопела, погруженная в свои сны, когда дверь комнаты наверху приоткрылась и маленькая копия Грейнджер выглянула, оглядываясь по сторонам. Девочка подошла к перилам, посмотрела вниз.    — Мама! — тихо и жалобно позвала Розали, но обнаружила только Драко, который приложил палец к губам, а потом махнул рукой.   — Иди сюда, — как можно тише прошептал он, и Рози подчинилась. Она спустилась по лестнице и, когда подошла к дивану, Малфой улыбнулся ей. — Мама спит. Тебе стало хуже?    — Нет. Мне приснился кошмар.    Он понимал это чувство. Когда хочется быть с кем-то ближе, рядом. Поэтому аккуратно подхватил девочку и помог ей устроиться на диване возле Грейнджер. Она тут же забралась под плед, и Гермиона инстинктивно обняла дочь, прижимая к себе, а та улыбнулась, закрывая глаза. Несмотря на обещание, Драко не посмел нарушить эти минуты спокойствия в череде сплошной тревоги.   

~*~

  Гермиона даже не поняла, когда заснула. Последние ночи дались ей тяжело, она не ощущала себя в безопасности, то и дело вставала, чтобы проверить Рози, а потом снова возвращалась в постель и долгие часы смотрела в потолок, ждала, пока зазвонит будильник. Но на том диване под своим пледом, где Драко рядом перелистывал страницы романа, она почувствовала себя не так тревожно. И проспала, похоже, несколько часов.    Открыв глаза, Грейнджер не заметила рядом ни дочь, которая точно приходила к ней поспать, ни Малфоя. Зато по всей квартире разносился изумительный запах какой-то выпечки и тихая мелодия. Гермиона поднялась, протёрла глаза и осмотрелась. Всё ещё никого. А потом услышала смех, который ни с чьим никогда бы не перепутала, и на душе стало спокойнее.    Закутавшись в плед, она сонно прошла на кухню и не смогла сдержать улыбку. Вся измазанная в тесте Розали стояла перед столом, а за ее спиной — Драко с закатанными рукавами рубашки и весь в муке. На столе лежала куча ингредиентов, в духовке уже что-то выпекалось. Гермионе стоило бы разозлиться на то, что Малфой её не разбудил, но она не смогла даже близко пробудить в себе эту обиду. Он выглядел смешно в официальном костюме на кухне. Но больше всего её поразило то, как он общался с Рози: — Вот здесь. Да, давай. Скатывай. Вот так. Не забудь шоколад!   Он учил её готовить круассаны, подсказывая. А девочка откровенно веселилась, размахивая руками во все стороны, и периодически съедала по кусочку шоколада со стола, пока Драко не видел. Он разговаривал с ней почти так же, как говорил с самой Гермионой. Похоже, для него Рози была не просто маленькой девочкой — она была взрослым человеком, которому он мог всё по-взрослому объяснить, без глупых словечек и излишнего «сюсюканья». Очень немногие умели так общаться с детьми.   Гермиону заворожила эта картина, пока она стояла в проёме и наблюдала за ними с искренней улыбкой. Она могла бы вечно слушать веселье дочери, её смех, радость. Смотреть, как она улыбается и облизывает пальцы, надеясь получить чуть больше сладкого.    — Так, а ну перестань воровать шоколад! — шутливо осадил её Малфой, наконец поймав девочку на преступлении. — Иначе твоя мама будет есть круассаны без всего.    — Она всё равно сладкое не любит, — обиженно надула губы малышка, а затем почти сразу же схватила кусочек шоколада и закинула себе в рот. И когда Драко попытался поймать её, чтобы наказать щекоткой, то, смеясь, побежала на выход. — МАМА!   Гермиона подхватила Розали на руки, тут же прижимая к себе. — Какая ты хитрая. Думаешь, я спасать тебя буду?    Девочка обхватила её шею руками и зарылась в волосы, тут же пачкая пряди мукой. Грейнджер обняла её крепче и посмотрела на Малфоя, довольного своей маленькой выходкой.  — А мы готовили для тебя круассаны! — гордо объявила Рози, отстранившись. — Дядя Драко сказал, что ты наверняка будешь голодна, и разрешил мне помочь.  Гермиона постаралась сдержать смех, посматривая на «дядю» Драко, который явно был не слишком доволен новым прозвищем. Кто бы мог подумать, что одна маленькая девочка вмиг разрушит весь его образ серьёзного бизнесмена. Решив никак не комментировать это вслух, Грейнджер губами дотронулась до лба дочери.   — Лучше расскажи мне, как ты себя чувствуешь.   — Хорошо, — Рози оживлённо закивала головой.   — Уверена?    — Точно-точно!   — Тогда сбегаешь наверх за зельем? Думаю, тебе уже пора выпить лекарство, чтобы не стало хуже, — Гермиона опустила её на пол, и Розали тут же сорвалась с места в сторону своей комнаты. — Солнце, только не упади, — после чего повернулась к Малфою и покачала головой. — Круассаны? Дядя Драко?    Он рассмеялся, сделал шаг навстречу. — Мы с ней посовещались и решили тебя не будить.   — Она не должна заботиться о том, что я не высыпаюсь.    — Немного мыслей о том, что её маме тоже нужна забота, ей не повредит. Иначе вырастет в маленькую эгоистку.   Гермионе осталось лишь согласиться и засмеяться. — Ладно, как скажешь. Прости, что задержала тебя.    — Возиться с твоей дочерью одно удовольствие, — смело заверил её Малфой, качая головой, но она ему, конечно же, не поверила. На горизонте мелькнуло закатное солнце, озаряя пространство своим золотым свечением, и Гермиона внезапно осознала, сколько прошло часов — Драко пробыл тут весь день, ведь пришёл утром.  А потом он столкнулся с ней взглядом, и внутри всё перевернулось. Лучи заставляли его серые глаза почти светиться изнутри, и настолько тепло, что в них можно было бы смело тонуть.  — Тебе легче?   — Я буду в порядке. Рано или поздно.    — Гермиона, — он строго посмотрел на неё, и именно тогда она смогла понять, что он только что произнёс её имя. Всё остальное вокруг на долю секунды потеряло смысл. — Нельзя закапывать себя в этом туманном «буду». Это не работает.    — А я на все «нельзя» отвечаю «можно», — улыбнулась Гермиона, а Драко поднял голову к потолку, удивляясь её упрямству.    — Я серьёзно. Да, когда-нибудь полегчает, но с таким настроем это «когда-нибудь» может и не наступить.    — Всегда становится лучше. Что бы ни происходило, у меня есть любимая работа, дом и прекрасная дочь. Я справлюсь.    — Я знаю, — выдохнул Малфой, делая к ней шаг и цепляясь глазами за прядь у лица, которая чуть колыхалась с каждым выдохом. Подцепив ту аккуратно пальцами, он, даже не коснувшись кожи, заправил её за ухо. — Просто… будь терпимее к себе. Ты человек, а не робот.   — Как и ты.    Уголок его губ дёрнулся, а в коридоре снова послышался звонкий смех и крики Розали. — Мне пора.    — Знаю, — нехотя выдавила Гермиона, так и не отступив от него.  Они дышали одним воздухом, тепло его руки грело кожу даже без прикосновения. Но Драко разрушил их момент, резко отстранившись и пропустив Рози вперёд, чтобы та успела подбежать и обнять ноги мамы. Он коротко улыбнулся им обеим, поймал грустный блеск в глубине зрачков Грейнджер и довольно быстро покинул комнату, а затем и квартиру. Он слишком боялся, что ему захочется остаться… Противиться этому не было сил.   А Гермиона была уже слишком занята дочерью, чтобы его остановить.   

~*~

  Все дела Грейнджер следующие два дня вела из дома, пока Розали окончательно не поправилась. Несмотря на все лекарства, всегда оставалась вероятность, что ребёнок снова свалится с температурой, но с иммунитетом этого маленького существа, которое никак не находило покоя, сомневаться в выздоровлении поводов не было.    И всё же Гермиона осталась. Вести все встречи через звонки и камин было сомнительным удовольствием, но зато готовить для дочери завтраки и обеды, читать с ней, смотреть мультфильмы — совсем другое дело. Время рядом с Рози всегда приносило ей радость, с первого дня жизни и по нынешний день, и будет всегда.    Но пришло время собирать чемоданы, и Грейнджер вынуждена была позвонить родителям, чтобы те перебрались из своего уютного загородного коттеджа к ней в квартиру. Им она доверяла больше, чем кому-либо, особенно в плане своей дочери.    — Ты уверена, что не хочешь отвезти её к Рональду? — спросила мама, помогая Гермионе укладывать костюм в небольшой чемодан, пока Министр выбирала между чёрным и белым платьем на ужин в первый день конференции.    — Нет. Он должен был отдавать себе отчёт в том, что говорит и как. Я не повезу её к нему и, тем более, не позволю Браун о ней заботиться.    — Возьми чёрное, — подсказала женщина и вздохнула, отвечая на слова дочери. — Ты уверена?   — Я посоветовалась с Драко. Он сказал, что ничего такого в этом нет. У Рози больничный на всю неделю, поэтому пусть остаётся дома, — Гермиона аккуратно свернула угольно-чёрного цвета платье, чтобы и то отправить к другим вещам. — Ей сейчас ни к чему переезды с одной квартиры на другую — это раз. И если Рон так умело пользуется ею в обвинениях, то где гарантия, что он не начнёт продвигать ей мысль о том, что я плохая? Я не хочу, чтобы она была замешана в этом.    — Может быть, ты и права, — вздохнула Миссис Грейнджер, добавляя пару каблуков в багаж. — Что думаешь насчёт конференции? Как пройдёт?    — Ожидаю лучшего. В этот раз я еду с более существенными результатами.    — Ты по-прежнему очень нагружаешь себя. Пообещай, что возьмёшь отпуск, когда всё это закончится, — женщина строго посмотрела на Гермиону, и та скривила губы. — Гермиона.    — Ладно, — сквозь зубы проговорила она, осматривая свой багаж. — Вроде всё. Мерлин, лишь бы всё было в порядке, пока я буду в отъезде.    — Не переживай. Мы с твоим отцом будем охранять это место как крепость.    — У тебя тут охраны в четыре раза больше, чем у меня обычно. Уж надеюсь, что тут будет крепость.  Миссис Грейнджер тихо рассмеялась и вытянула руки вперёд, а Гермиона только и успела, что подойти к ней и окунуться в тёплые материнские объятия. Ей так этого иногда не хватало — простой безусловной любви. Не было в ней ни скандалов, ни интриг, только искренность. Такая, что душа наизнанку, и никакой лжи.   — Во сколько вылет?    — Машина уже ждёт внизу, — прошептала девушка, крепче обнимая маму. — Вы здесь точно справитесь?   — Мы всегда рады Изабелле, если захочешь её прислать нас проверить.    — Увы, она едет со мной. Я потому и переживаю, что проведать вас тут толком и некому.    — Малфой тоже с тобой?   — Настоял, — улыбнулась Гермиона. — Сказал, что даже цвет моего платья будет иметь значение.    Женщина отстранила от себя дочь, всё ещё держа руки на её плечах. — Будь аккуратна. И не позволяй никому нападать на себя.   — И вы. Пиши мне.    Командировки не были чем-то редким в жизни Министра Магии. Несмотря на то, что в мире волшебства всё можно было решить удалённо, приходилось часто летать в другие страны на личные беседы. И каждый раз с самого рождения Рози давался Гермионе до ужаса тяжело. Оставлять дочь не хотелось, но приходилось. Поэтому, мужественно собрав остатки самообладания, она обняла её на прощание, ещё раз напомнила обо всём родителям и выпорхнула за дверь с тяжёлым сердцем.    Внизу у машины её уже ждал Драко. На нём были бежевые брюки и белая рубашка. Солнце светило так ярко, что пришлось надеть очки. Гермиона с улыбкой осмотрела сначала его, потом себя — в подобных брюках и рубашке.    — Уже подстраиваешься под меня, Грейнджер? — ухмыльнулся он и отошёл в сторону, чтобы швейцар мог забросить чемодан в багажник.    — Это ты работаешь на меня. Вот и думай, кто под кого подстраивается, — ответила ему с насмешкой Гермиона и аккуратно залезла в машину. В кроссовках ей было куда удобнее, нежели в туфлях.   — Ты и не на шпильках. Удивительно.    — Нам лететь почти девять часов. Хочешь, чтобы я с ног валилась?    — Не понимаю, почему бы не воспользоваться порталом, — фыркнул Малфой, садясь следом за ней и захлопывая дверь.   — Есть регламент. Все Министры прибывают на частных самолётах в частный аэропорт под усиленной охраной. Под конференцию арендуют целый отель на две недели, — коротко пояснила Гермиона. — Порталы непредсказуемы. Если кто-то пострадает?    — Статистика падений маггловских самолётов ниже? — сомневаясь, полюбопытствовал он.  Грейнджер фыркнула.    — Само собой. Причём намного. Каждые несколько минут в мире кто-то страдает от неудачной трансгрессии или использования портключей. На такие большие расстояния это опасно, и гораздо проще никого не подвергать риску, — девушка только сейчас заметила большую чёрную коробку, стоящую между ними, и потянулась к ней руками. — Что это?   — Твоё платье на приём, — отмахнулся Малфой, засматриваясь в окно на улицы Лондона.    Гермиона аккуратно подцепила крышку, чтобы откинуть её. Мягкая бархатная ткань насыщенного цвета сразу коснулась кончиков её пальцев. Она подхватила её и подняла, чтобы осмотреть.    — Почему синий?   — По многим причинам, — он снова вернул ей своё внимание. — Его значение устойчиво, лишено двойственности. Холодный, серьёзный цвет. Вызывает спокойствие, доверие, преданность. К тому же, в политике часто используется как символ правоцентризма. А ты явно двигаешься в эту сторону.   — Ого… — смогла выдохнуть Министр спустя минуту. — Даже не подозревала, что цвет может значить так много.   — Больше, чем тебе кажется, — Драко улыбнулся. — Синий — цвет личности, заслуживающей доверия, собранной. Но при этом означает несгибаемость и власть. То есть…   — То есть я еду туда с добрыми намерениями, но при этом не намерена предавать свои убеждения.    — Именно! — он махнул рукой, подтвердив её слова. — Я долго думал над разными вариантами. Но этот цвет ближе всего к тому, что тебе подойдёт.    Гермиона вернула платье в коробку. — А как ты узнал фасон?    — Поднял твои фотографии с приёмов и посмотрел, какие платья ты выбираешь. А Изи сказала размер.    Грейнджер рассмеялась и подала Адриану коробку на переднее сидение, чтобы та не мешала при поездке в аэропорт. — Вот и как тут хранить секреты?   — А зачем их хранить от человека, который пытается спасти твою репутацию? — парировал Драко, закидывая ногу на ногу.    — Может тебе и цвет моего белья рассказать, м? — улыбнулась Гермиона.    — Я и так знаю, что оно простое бежевое и бесшовное. Она тут же ударила его легко по плечу, вырывая смех. Малфой поднял руки в воздух, в попытках защититься. И вот они, как маленькие дети, смеясь, почти дерутся из-за какой-то глупости.  Спустя секунду, когда веселье спало, ещё немного задыхаясь, Гермиона вернулась к серьёзному разговору.    — Ты посмотрел на команду?    Драко кивнул и вытащил из кармана сидения перед собой папку. — Больше всего вопросов у меня вызывает этот Джеймс. И среди авроров много тех, кто будет чересчур вслушиваться в твои слова, большинство из них поддерживают Харриса.    — Что не так с Джеймсом? —  она нахмурилась, открывая нужную страницу.    — Он вроде и на твоей стороне, но я не совсем понимаю его общую позицию. Не люблю тех, кто держит нейтралитет.    — Никогда не езди в Швейцарию, — непринужденно заметила Гермиона, пробегая глазами по строкам.    Драко усмехнулся.  — В любом случае, у меня есть некоторые подозрения на его счёт. Постарайся быть с ним осторожнее. А я послежу за тем, что он говорит и кому.    — Думаешь, Харрис проводит против меня такую мощную кампанию? Не слишком ли это многовато для такого маленького мозга, как у него?    — У меня есть одна мысль, но она тебе не понравится.   Грейнджер тут же захлопнула одной рукой документы и вскинула голову. Драко, явно не желающий высказывать ей все свои доводы, вздохнул и чуть повёл головой в сторону.    — Уверена?   — Выкладывай, Малфой.   — Я думаю, что твой драгоценный Уизли — просто пешка. И что-то двигает его поступать так, как он поступает. Потому что, на самом деле, обвинения просто глупы. Он проиграет суд и будет выплачивать тебе компенсацию. Зачем идти на такое, если не уверен, что у тебя после этого будет ещё куча денег?   — Подозреваешь, что его купили? Рона?! — она удивлённо посмотрела на него, подняв брови. — Да ни в жизни. Он не взял бы деньги, только не ради такой мерзкой цели.   — Кто знает… Возможно, что мотив куда более серьёзный, чем просто зелёные бумажки. Ему могут угрожать. Или тебе. Или Розали.   — Ты сможешь откопать мне какие-нибудь доказательства к этому?   — Я нанял частного детектива после того дня, когда мы ходили обедать вместе.    Гермиона набрала воздуха в лёгкие и кивнула, хоть и не до конца была довольна этой информацией. Она не думала, что ей придётся следить за делами бывшего мужа. Да что уж там, она до этого вообще ни о чём, что происходило сейчас в жизни, и подумать не могла.    Остаток поездки, ещё минут 10, прошёл в молчании. Каждый копался в собственных раздумьях. Грейнджер уже чувствовала себя уставшей и расстроенной, хотя была так воодушевлена поездкой на конференцию. Внезапно телефон затрещал, оповещая о новом смс. Открыв его, Министр улыбнулась фотографии дочери в шоколаде на кухне.    Они довольно быстро остановились у трапа к частному самолету. Драко помог ей выйти, пока помощники забирали чемоданы. Изабелла переговаривалась со стилистом Гермионы — Анжеликой. Хотя Гермионе уже начинало казаться, что её стилистом теперь стал Малфой. Рядом с ними стояли Джеймс и около 15 авроров. Иногда Министра тошнило от такого количества людей, но деваться было некуда.    — Всем доброе утро, — улыбнулась она, пожимая руку начальнику своей охраны. — Рада вас всех видеть. Мы больше никого не ждём?   — Нет, мисс Грейнджер, только вас, — Изабелла пригласила её подняться в самолёт, коротко осмотрев и начальницу, и Малфоя, сдерживая довольную улыбку. Гермиона предпочла это проигнорировать.  Многие романтизируют поездки на частном джете, и, по правде, так было удобно отвозить сопровождение одного человека куда-либо. Но ничем принципиальным от любого другого самолёта он не отличался. Перелёт всё ещё был утомительным и бесконечно долгим. Восемь с половиной часов проходили слишком медленно, и это здорово выматывало. А после пересечения океана предстояло сходить на ужин и познакомиться с участниками, многих из которых Гермиона увидит впервые. Изабелла помогала ей запомнить тех, кого она ещё не знала, и рассказывала банальные факты об их жизни, семье и политическом курсе. Далеко не все занимающие пост Министров других стран совпадали с Грейнджер во взглядах на происходящее, и она прекрасно отдавала себе отчёт в том, какими спорами это могло обернуться. Потом Драко пристал со своими речами и редактурой любых её слов так, чтобы она не сказала ничего лишнего. В итоге, почти весь полёт они занимались работой, как бы кому ни хотелось отдохнуть. Командировки — не отпуск, всё-таки.    Уже под конец, когда информация была выучена, тексты отредактированы, одежда для выхода подготовлена, Гермиона смогла закутаться в плед и поспать пару часов, которых ей так не хватило ночью из-за мыслей, цепляющихся одна за другую в голове. Она никак не могла выбросить Драко из своих воспоминаний, его чуткость и то, как он с ней обращался. Во время полёта взгляд то и дело цеплялся за него, за знакомые чуть вьющиеся светлые пряди, острые скулы.  Рука Малфоя мягко коснулась её плеча, когда самолёт наконец приземлился на другом материке. Гермиона не хотела вставать, но выбора у неё особо и не было.   — Просыпайся, спящая красавица. Мы прилетели.    — Ещё пару минут, — попробовала уговорить его Грейнджер, подтягивая плед. — Пожалуйста.    — Мы сели уже почти полчаса назад. Просто никто не хотел тебя будить, — в его голосе звучала улыбка.   Она недовольно шмыгнула носом и повернулась к нему, хмуря брови. — Надо было.    — Прости.    Гермиона на ватных ногах смогла кое-как вытащить себя из самолёта, нацепив солнечные очки. Представители прессы уже, конечно же, стояли внизу, у дорожки к машине, и это заставило её закатить глаза. Вечно жадные до сплетен. А сплетни поползут, потому что Драко аккуратно помог ей спуститься, поддерживая за руку. Так не делают простые работники Министерства, чёрт его подери.    — Короткое заявление, мисс Грейнджер?    — Чего вы ожидаете от конференции?    — Какие идеи вы будете выражать в этот раз?    Гермиона коротко глянула на Малфоя, и он почти незаметно ей кивнул. Она улыбнулась журналистам. Было приятно слышать на другом конце земли хоть что-то не про своего бывшего мужа.  — Мы с Министрами Магии обсудим довольно важные вопросы нашего общества. Я жду конструктивного диалога, в котором каждый из нас примет участие и поспособствует улучшению ситуации в Магическом мире. Я со своей стороны привезла несколько вариантов реализации проекта по развитию образования, дипломатических отношений, а также помощи детям из маггловских и чистокровных семей. Надеюсь, что мы проведём время продуктивно.    — Мисс Грейнджер, как на ваше видение ситуации повлиял скандал с вашим бывшим мужем?   Недолго длилась тишина. Гермиона не стала игнорировать этот вопрос, заданный очевидно не столько по её разводу, сколько по курсу в дальнейшем. Драко её не останавливал, так что она предпочла дать ответ.    — Я начала активную работу по созданию собственных институтов регистрации браков, рождения и смерти в Магическом мире, поскольку до сих пор мы использовали данные, предоставленные нам правительством Великобритании. Думаю, что мы можем двигаться в сторону суверенности в этом вопросе.   — Почему суд магглов не подойдет для решения подобных случаев? И почему Визенгамот не занимается этими вопросами?   — Визенгамот поддерживает порядок в государстве, они расследуют серьёзные преступления, затрагивающие, в частности, статут секретности. Мы говорим о других не менее важных аспектах жизни любого волшебника — свадьба, дети, смерть близких, гражданские вопросы. До сих пор вопросы домашнего насилия оставались на усмотрение Аврората, я же хочу это изменить. Что касаемо Верховного суда Англии, то я не считаю, что можно вычеркивать детали волшебной жизни любого человека. Однако учитывать это не представляется возможным из-за уже упомянутого закона.    Драко снова воспользовался своим крошечным жестом, положив руку ей на поясницу, и Гермиона вежливо улыбнулась, завершая диалог. Они прошли к машине, и вся команда разместилась, чтобы направиться в отель. Всё-таки было приятно снова подышать чем-то другим, помимо развода.    — Ты не сказала про проект с судом, — заметил Малфой, усаживаясь рядом с ней.    — Потому что он даже близко не запущен. Я буду просить разрешение у Совета здесь, потом у нашего. Это огромная цепочка государственных инстанций. Пока не получу здесь одобрения, не смогу начать процесс, — равнодушно отозвалась Гермиона. Драко задумчиво поджал губы.    — И давно придумала?   — Давно. Ещё при рождении Розали, когда мы решили её зарегистрировать, но сначала нужно было нести документы в ЗАГС, потом в Министерство, чтобы её поставили на учёт как ребенка-волшебника для учёбы. В общем… — она выдохнула, — слишком сложно. Гораздо проще было бы иметь собственную систему, которая с помощью Министерства при необходимости обменивалась бы данными не через семьи, а через государственные органы.     — Умно… — протянул Малфой слегка удивлённо. Гермиона постаралась сдержать улыбку, но румянец выдал её с головой. — Какие у нас дальнейшие планы?    — Едем в отель, заселяемся. Потом в семь у нас ужин.    — Публичный?   — Нет, закрытый. Только мы и Министры магии. Остальная публика появится только в первый день.     Так всё и случилось. Дорога до гостиницы была довольно долгой, и они развлекали себя обсуждением чиновников, с которыми предстояло встретиться. Малфой был особенно удивлён тем, что нынешний министр Германии до сих пор продвигает идею неравенства волшебников, Гермиона же сказала, что с такими принципами долго у власти он не продержится. Они общались как совершенно нормальные люди, и это было приятно. А потом случился короткий звонок родителям девушки, чтобы уточнить, что с Розали всё в порядке, и даже Драко спросил, как она поживает после болезни.    Когда же наконец автомобиль остановился у входа, и их вместе с делегацией проводили до номеров, Гермиона замерла у входа в собственный. По правилам никому, кроме неё, нельзя было туда входить, и все взаимодействия, включая передачу вещей, должны были вестись в коридоре. Малфоя разместили в подобном номере по соседству с её люксом, очень уютном, но чуть меньше.    — Сколько тебе времени нужно на сборы? — спросил он, оперевшись рукой на стену прямо рядом с дверью, где стояла Грейнджер. У них было ещё около двух часов, так что она планировала отдохнуть и принять душ, но, видимо, у Драко были другие планы.   — Зависит от того, что ты хочешь.   — Ты ведь в Вашингтоне не была толком ни разу?   — Я приезжала, но у меня не было времени гулять по городу. Каждый рабочий день наваливает немало вопросов для решения, и я занимаюсь ими.    Драко хитро провёл языком по губам и приподнял на секунду брови. — О чём я и говорю. Хочу показать тебе кое-что.    Гермиона была заинтригована. Она прикинула, что со всей магией ей понадобится не больше 20 минут, поэтому такое решение принято и было. Министр переоделась в платье из чёрного бархата с высоким разрезом на ноге. Обычно она предпочитала что-то попроще, но ресторан был уж слишком пафосным, и никто никогда не брезговал выбирать подобные наряды. И все-таки пышностью её выбор не отличался, скорее, классическим стилем и дороговизной.    Малфой постучал в двери ровно в условленное время. На нём уже был чёрный костюм с белой рубашкой и не завязанный галстук. Он предложил Гермионе руку, ведь она была на шпильках, и проследил, чтобы она закрыла номер и не забыла маленький чёрный клатч.    Ей следовало ожидать, что внизу их снова будет ждать машина с водителем, как и всегда, но у дверей отеля не было никого. Они прождали всего несколько секунд, когда рядом остановился элегантный и весьма изящный Роллс Ройс, сверкающий от чистоты в свете фонарей. Гермиона посмотрела на Драко рядом, в руки которому уже кинули ключи. Он был так доволен собой, открывая перед ней двери автомобиля с опущенной крышей.   — Умеете вы, мистер Малфой, произвести впечатление на девушку, — усмехнулась она.    — Я пытаюсь впечатлить не просто девушку. Я пытаюсь впечатлить Вас, мисс Грейнджер, — также ухмыльнулся ей он, садясь за руль. На закате они двинулись прочь от гостиницы куда-то в город. Аккуратную прическу Гермионы неистово трепал тёплый летний ветер, и на губах сама по себе растянулась улыбка. Он вез её в неизвестность, а она не возражала. Когда они уже в сумерках остановились возле огромного освещённого здания, появились вопросы. На которые Драко не отвечал, просто помогая ей пройти внутрь. Лишь пара охранников легко поприветствовала их кивком головы, как будто они не были простыми посетителям в столь поздний час, и их не стоило бы выгнать.    Они прошли внутрь по коридору с невероятными колоннами, где каждый шаг отдавался стуком каблуков по начищенной плитке. Малфой продолжал хранить молчание, пока наконец не дёрнул ручки центральных дверей, открывая перед ней, возможно, самую великолепную картину.    Огромнейший зал со столами под стеклянным куполом, за которым были видны уже сияющие звёзды. Несколько этажей, заполненных книгами, стопки на столах и приглушённый свет с невероятным декором. У Гермионы перехватило дыхание, пока Драко наблюдал за её реакцией со стороны. Из всех достопримечательностей ему удалось выбрать ту, что поразила её до глубины души.   — Как ты… Я думала… — Грейнджер даже не удавалось складывать мысли в слова, чтобы выразить своё восхищение. Она подняла голову к потолку, осматриваясь. Восторгу не было предела. — Я думала, что сюда запись за недели вперёд.    — У меня есть связи, — с присущим ему пафосом ответил Малфой. — Теперь, когда бы у тебя ни появилось время, ты сможешь зайти сюда. Я записал тебя в особый список почётных гостей.   — Как?   — Внёс, — он замялся, — приличную сумму пожертвований.    — Господи, Драко, не стоило! — она прикрыла рот рукой, не в силах оторвать взгляд от интерьера, но когда всё же получилось, Гермиона посмотрела на Малфоя и благодарно улыбнулась.    — Ты того стоишь. Уж поверь.    Теперь в душе поселилось чувство, что она обязана была удивить его подобным образом в ответ. Это стало лучшим подарком для Грейнджер — абонемент во вторую по объёму библиотеку мира сразу после Лондонской. У неё разбегались глаза, и она даже не знала, с чего бы начала, будь у неё хотя бы пара часов свободного времени.   — Мы вернёмся? — жалобно спросила она, не желая двигаться с места.    — Тогда, когда захочешь. Эти двери будут открыты для тебя даже ночью.    Но время поджимало, они и так задержались из-за сборов и дороги сюда. Драко взглянул на часы и кивнул в сторону выхода. Впечатлённая Гермиона шла за ним скорее механически. Каждый уголок хотелось изучить, каждую книгу прочитать. Девушка обхватила предплечье Малфоя обеими руками, чтобы продолжать идти, а не остаться навечно среди литературы.    Он отвёз их обратно в отель, пообещав ей ещё хоть десяток прогулок, пока они здесь. Ужин выдался скучным, даже простым, с деловыми разговорами, как и всегда. Поэтому после него уставшая Гермиона смогла разве что подняться в номер и рухнуть в постель, чтобы выспаться перед тяжёлым днём.   

~*~

  Первые два дня конференции пролетели незаметно. Грейнджер почти постоянно была на собраниях, отвлекаясь лишь на пару часов за обедом с коллегами, больше разговаривала с Изабеллой, корректируя детали и сразу же внося изменения в проект. Без Драко, дышащего в спину на каждом заседании, ей было и одиноко, и спокойно одновременно. Он не контролировал её движения, а потому стало свободнее. И всё-таки, видя его лишь два раза в день на приёмах пищи, она невольно заскучала. Очень хотелось выбраться с ним куда-нибудь, но работа не отпускала даже в ночи.    Новости из Англии приходили относительно спокойные, добрые. Пресса затихла, пока Гермиона была в отъезде, лишь изредка цитируя американские издания о ходе конференции. Розали поправилась, проводила время с бабушкой и дедушкой. А Рон, на удивление, совсем пропал с радаров. В груди неприятно саднило от такого затишья, что грозило бурей, но Гермионе почти некогда было думать об этом. На третий день их отпустили чуть раньше. Было видно, что все вымотаны избытком информации. Гермиона заглянула в конференц-зал, где теперь часто заседала её маленькая делегация. Но сцена, которую она застала, поразила чуточку сильнее, чем следовало бы. Драко стоял у стола, попутно закатывая рукава своей рубашки, разговаривая с кем-то, сидящим за столом спиной к ней. Он делал это медленно, заранее сняв запонки и ослабив узел галстука. Малфой, видимо, с кем-то спорил, потому что губы его были плотно сжаты, и выражение лица не сулило ничего хорошего. Изабелла копалась в документах рядом с ним, начальник охраны развлекал себя книгой, а Джеймс следил за происходящим.    Но Драко… Чёрт.    На его руках проступали едва заметные вены по мере того, как он сворачивал ткань. Он был похож на человека, который пришёл домой после тяжелого рабочего дня. Ну, или готовящегося избить кого-нибудь, потому что всё его настроение выражало именно желание врезать по лицу некоему персонажу по ту сторону стола. Гермионе показалось, что она видит всё в замедленной съемке, и ей стало жарко в своём строгом черном платье.    А он ведь всего лишь закатывал рукава…   Стало не по себе, что она смотрит на него так, через стеклянную дверь, не осмеливаясь войти. Мысли в голове отказывались собираться во что-то похожее на здравую логику, и уж тем более в нормальную речь. В попытках собраться Гермиона напомнила себе о других присутствующих в комнате, и стало немного легче.    Шагнув в зал, она постаралась завести непринуждённый разговор о работе, игнорируя белую светлую ткань, что облегала тело Малфоя. Казалось, Министру удалось спрятать от него свои мысли, но искорка в его глазах при её появлении, дала знать об обратном.  Блять…  

~*~

  Работать с Малфоем становилось невыносимее с каждым днём. Он выбирал, на первый взгляд, обычные костюмы, которые не должны были обязывать ни к чему, но… Драко выглядел слишком хорошо. Настолько, что ей становилось душно каждый раз, как они пересекались, или когда он аккуратно подводил её к выходу. Ощущение его руки на пояснице приносило почти ощутимую боль, и Гермионе начало казаться, что она сходит с ума. Слава богу, что у неё была работа, где куча мужчин не производили такого же эффекта. Но Изабелла со своими взглядами и шутками совсем не помогала ситуации.    Рядом с Драко было трудно дышать из-за ненавязчивого одеколона с запахом чего-то свежего и пряного. Древесные ноты, едва Малфой оказывался рядом, вынуждали колени подкашиваться. Определённо, её крыша съезжала куда быстрее… День огромного приёма, на котором им следовало появиться, уже близился. А выносить присутствие Драко без просьб постоять с ней подольше, обнять, а лучше трахнуть, было просто невозможно.   Рабочая неделя подходила к концу мучительно медленно, потому что каждый вечер заканчивался ужином рядом с ним. И ей требовались все силы мира, чтобы не постучаться к нему в соседнюю дверь и не нарушить все возможные правила пребывания в отеле Министра Магии.   

~*~

  — Каждый из вас по ходу конференции и выступлению стран вынес свой вердикт относительно проектов, представленных вашими коллегами в течение этой недели, — торжественно объявил Сэмюэль Куахог, Президент МАКУСА, в пятницу вечером.    Гермиона с замиранием сердца ждала объявления решений по своей презентации, которая была встречена с одобрением.    — Напоминаю, что все проекты, получившие более пятидесяти процентов поддержки, могут быть приняты в рамках региона, из которого поступило прошение, и они получат на это финансирование из общего фонда. Все проекты, получившие свыше восьмидесяти процентов поддержки, будут приняты на международном уровне.    Министр магии Великобритании затаила дыхание, ожидая результатов. На экране напротив, в большом зале, постепенно начали появляться страны. К её тихой радости, Германия с Албанией, которые предложили чёткое разделение волшебного мира на касты по чистоте крови на законодательном уровне, получили меньше всего поддержки. Но когда список начал подходить к концу, а Англии по-прежнему не было, Грейнджер уже было решила, что её идею вычеркнули вовсе. Но внезапно число 87% показалось напротив её страны. А ей понадобилось немало сдержанности, чтобы не подпрыгнуть на месте.    — Проект Соединенного Королевства, представленный мисс Гермионой Грейнджер, — решил добавить Сэмюэль с улыбкой, — конгресс самолично возьмёт под контроль. Для нас большая честь ввести подготовку для детей из магглорожденных семей к обучению магии, а также начальную ступень образования для чистокровных волшебников. Это большой шаг, и нам всем пора понять, что взаимодействие с немагами должно быть более активным.    Девушка одарила президента молчаливой благодарностью и кивком, и он легко вернул ей его. Сразу после окончания, Гермиона не могла дождаться, чтобы поделиться этой новостью с остальными, в частности с Изабеллой и Драко. Она ворвалась в зал, почти прыгая до потолка от счастья. — Приняли! Они его приняли!   Малфой раскрыл глаза так, словно и он всё это время работал над идеей. Изи ахнула и зааплодировала, стоя вместе с остальными сотрудникам. А Драко, не думая, обнял Гермиону и поднял в воздух, радуясь вместе с ней. Он закружил её, чтобы через мгновение поставить на ноги под её звонкий смех. — Чёрт подери, Грейнджер. Ты только что устроила настоящую революцию!   Она была так рада, что не сразу поняла, как обвила его шею руками. — Не верится! Наш проект приняли. Мерлин, Драко, я работала над ним почти всю свою карьеру.    — Это невероятно. И ты невероятная.    Теперь уже Гермиона потянулась за крепкими объятиями, игнорируя все взгляды, направленные на них. Да, она сделала что-то хорошее для своей страны, и в истории уже должна была остаться одним из величайших Министров 21 века, но этот проект… Это было нечто. Если конгресс самостоятельно взялся за его реализацию, значит, Грейнджер теперь будет находиться в плотном содружестве с МАКУСА. Чтобы каждая страна, в которой жили волшебники, и где существовали образовательные учреждения, смогла обеспечить детей достойным уровнем образования.    Ей не верилось, что это происходит наяву, а не во сне. Страшно было проснуться.    Гермиона получила поздравления от коллег, не стирая улыбку с лица, но больше всего ей хотелось возвращаться глазами к Драко. И уже вечером, попрощавшись с ним и остальными, она поняла, почему это так её зацепило. Лежа в постели, девушка прокручивала в своей голове воспоминания, пока не зацепилась за его взгляд. Никто никогда не смотрел на неё так, как делал это он. Это была смесь гордости, восхищения и уважения. И рабочее, и личное одновременно. Рон никогда не был настолько рад за неё, с какими бы достижениями она ни возвращалась домой. Он никогда не разделял её восторга, даже если и помогал ей, потому что каждая победа была шагом от него. Малфой же вёл себя так, будто ему плевать было, какие шаги к кому она делает. Она становилась значимой фигурой в истории, и это всё, что его волновало.    Гермиона Грейнджер была нещадно влюблена в то, как именно Драко обращался с ней и как поддерживал.  И, кажется, была влюблена в самого Драко Малфоя.