Четыре двери

      — Целитель Малфой, — поздоровался Гарри.       Малфой вскинул голову.       — Поттер. — Он смотрел на Гарри слишком долго, как будто не совсем понимал, почему он здесь.       — Э-э. У нас назначена встреча в десять? Привет-ведьма сказала мне проходить. Извини. Я ошибся со временем? — По крайней мере, он был рад, что нашел нужный кабинет. Белые стерильные коридоры Святого Мунго выглядели одинаково.       Малфой заметно взял себя в руки, его жесткая поза смягчилась до плавных движений.       — Нет, нет, совсем нет. — Он собрал листы пергамента, которые читал, и почти лениво указал на жесткое кресло с откидной спинкой перед своим столом. — Я как раз просматривал кое-какие заметки по твоему прецеденту.       Гарри понял, что все еще сжимает дверную ручку, и поспешно отпустил ее, закрыв за собой дверь.       — Много заметок, — прокомментировал он, кивнув на большую стопку на столе Малфоя.       — Крайне много. — Острый нос Малфоя неодобрительно сморщился. — Думаешь, в пятидесяти футах пергамента может быть что-то полезное, да?       — Значит, не очень полезное? — Гарри осторожно сел на кресло с откидной спинкой, довольный тем, что оно было более удобным, чем выглядело.       — Нет, только если ты ищешь головную боль и желание нанести автору травму тезаурусом.       — А-а… — К нему пришло понимание. Гарри усмехнулся. — Заметки Гермионы?       Малфой странно посмотрел на него. Улыбка сползла с лица Гарри. Малфой прочистил горло.       — Итак, — сказал он, переплетая пальцы, — прошло четыре месяца с момента инцидента, вызвавшего потерю памяти, верно?       — Да.       — И ты до сих пор не узнал подробностей упомянутого инцидента?       — Нет. Я был на дежурстве с аврорами за день до этого, но никто не знал, где я был после. — Гарри снова ухмыльнулся. — Возможно, заметки не были полезны, потому что ты не читал их достаточно внимательно. Почти уверен, что все это там есть.       Малфой прищурился.       — Возможно, ты удивишься, узнав, что я на самом деле довольно уважаем в своей области, Поттер, — сказал он с неожиданным ядом. — Есть несколько других дел, которыми я мог бы заняться, если ты считаешь мои услуги ниже твоего достоинства.       — Воу. — Глаза Гарри расширились, и он поднял руки, сдаваясь. — Я просто пошутил. — Возможно, Рон был прав — Гарри еще не дотягивал так далеко, чтобы назвать Малфоя гнусным или злым, но у него определенно была палка в заднице. Малфой продолжал свирепо смотреть на него. Гарри изобразил свою лучшую извиняющуюся улыбку. — Извини. Пожалуйста, продолжайте, целитель Малфой.       Еще один странный взгляд. У Гарри что-то было на лице? Он поднес руку ко рту, чтобы проверить.       — Знаешь, технически я не целитель, — наконец сказал Малфой. — Нет необходимости называть меня так.       — Тогда как мне тебя называть?       Пауза.       — Как хочешь, — неловко ответил Малфой. Он снова прочистил горло. — В любом случае. Какими бы всеобъемлющими ни были эти заметки, я хотел бы провести несколько подготовительных упражнений, прежде чем мы начнем работать с легилименцией. Ты свободен для сеансов в любое время на этой неделе, верно?       Гарри кивнул.       — Хорошо, — сказал Малфой. — В таком случае я предлагаю провести несколько тестов, я дам более подробное объяснение того, как ожидаю продолжить терапию, и ты сможешь обдумать этот вопрос. Если захочешь продолжить, я увижу тебя здесь завтра на первом сеансе легилименции. Есть какие-нибудь вопросы по этому?       Гарри, уже насторожившийся от предыдущей вспышки Малфоя, почувствовал укол раздражения. Что Малфой имел в виду под «если захочешь продолжить»? Неужели он думал, что единственная причина, по которой Гарри еще не вернул свои воспоминания, заключалась в том, что он не удосужился задержаться на чем-то дольше, чем на день?       — Звучит неплохо, — сказал он сквозь стиснутые зубы.       — Хорошо. — Малфой вытащил палочку. — Ты согласен, чтобы я наложил на тебя быстрое диагностическое заклинание, чтобы выявить Темную магию, которая может быть скрыта?       Застывшая улыбка Гарри превратилась в гримасу. Ему до смерти надоели диагностические чары.       — Я уверен, что тебе до смерти надоели диагностические чары, — сказал Малфой.       Гарри нахмурился.       — Я думал, ты сказал, никакой легилименции до завтра.       Малфой рассмеялся. Это был яркий восторженный звук, полностью противоречащий его высокому тону.       — Они настолько плохи?       — Не мое любимое. — Гарри положил руки на подлокотники кресла ладонями вверх.       — Хорошо, я постараюсь сделать это быстро и безболезненно. Готов?       — Полагаю, да.       — Discernite.       Гарри закрыл глаза, когда магия скользнула по нему. Это было странное ощущение, его собственная магия расплывалась вокруг него, будто отвечая на угрозу. Неприятно покалывало кожу, и он боролся, чтобы не сжать руки в кулаки.       Каждые диагностические чары вызывали похожую реакцию, но ощущались немного по-разному. У целителя Брисли магия всегда была теплой и прямо-таки сочащейся, от чего Гарри преследовало неприятное ощущение, будто он обмочился. Целитель Мушмула, с которой Гарри имел сомнительное удовольствие работать в течение всего апреля, выполняла диагностические чары, которые ощущались как помехи на магловском телевизоре.       У Малфоя чары были прохладными, но… какими-то ароматными. И было что-то еще… Гарри не мог взять в толк.       — Твоя магия кажется… знакомой. — Гарри открыл глаза. — Я не понимаю… Насколько хорошо мы знали друг друга в школе?       Малфой поднял палочку. Ощущение исчезло.       — Интересный вопрос, — осторожно сказал он. — Я сам не совсем уверен в ответе.       Гарри вспомнил возмущение Рона, когда тот услышал фамилию Малфоя. Он вспомнил недоверие Гермионы и Малфоя, когда он спросил, были ли они парой. Ему пришла в голову новая возможная идея.       — Мы ведь не встречались? — спросил он. — Ты и я?       Брови Малфоя взлетели вверх, а его локоть соскользнул с края стола.       — Ах, нет, — сказал он сдавленным голосом. — Нет, мы… мы не встречались. — Он снова поправил бумаги на своем столе, хотя они уже были аккуратно сложены. — На самом деле, мы не слишком хорошо ладили. — Он избегал смотреть Гарри в глаза. — Мы были на соперничающих факультетах.       — О, ты был слизеринцем? — Гарри посмотрел на Малфоя, затем кивнул. Это имело смысл. Не по этой ли причине Рон так резко возражал против него? Верность факультету?       — Конечно, ты помнишь эти понятия, да? — Малфой посмотрел на него, склонив голову набок. — Это включает в себя детали о Хогвартсе?       — Да, я помню факультеты, — подтвердил Гарри. Он поковырял подлокотник кресла. — Я помню, какие дисциплины преподаются, и я могу сказать, на каких этажах находятся общие комнаты. Я просто… я не могу представить себе ничего из этого. Я не знаю, как по-настоящему добраться куда угодно. Они водили меня в Хогвартс, чтобы посмотреть, не вызовет ли это что-нибудь. Я даже не смог найти дорогу в Большой зал.       — Хм. — В руке Малфоя появилось перо. Он нацарапал несколько строк в своем блокноте.       Гарри огляделся, ожидая, пока Малфой закончит. Хотя они были одинакового размера, кабинет Малфоя был значительно опрятнее, чем у целителя Брисли, и гораздо менее дружелюбным. Вся мебель была сделана из того же темного полированного дерева, ни одной неаккуратной папки — или даже пылинки — в поле зрения. Большое окно, обрамленное темно-синими шторами, выходило на магловские офисы через дорогу от Святого Мунго. Если бы Гарри прищурился, он смог бы разглядеть ряды столов, на которых стояли блестящие компьютеры и грустные растения.       — Хорошо, — сказал Малфой, захлопывая блокнот. — Если ты готов, сначала я хотел бы проверить скорость вспоминания того, что ты знаешь. Я собираюсь задать несколько вопросов и хотел бы, чтобы ты отвечал как можно быстрее.       Гарри отвлекся от окна и приготовился к обычному рутинному опросу. Он был уверен, что каждый целитель разума работал по одному и тому же учебнику. Гарри полагал, что сейчас уже и сам может прочитать его наизусть.       — Какого числа начинается учебный год в Хогвартсе?       — Первого сентября. — Классика.       — Как ученики традиционно попадают в школу первого сентября?       — Хогвартс-Экспресс. — Гарри старался не показывать своего разочарования. Эти вопросы были общеизвестны. Он мог услышать их в любой момент за последние четыре месяца. Не говоря уже о том, что его спрашивали об этом десятки раз. Это никогда ничего не докажет.       Малфой бросал в него вопрос за вопросом, и Гарри почти перестал обращать внимание, позволяя себе отвечать автоматически. Малфой больше не делал записей, его перо свободно лежало в руке. У него были очень красивые руки, отметил Гарри.       — Как студенты, начиная со второго курса, добираются от станции Хогсмид до замка?       — Экипажи. Их тянут фестралы. — У него было широкое серебряное кольцо на большом пальце левой руки. Гарри не мог разобрать изображение.       — Ты видел фестралов?       — Да.       — Когда ты в последний раз видел фестрала?       — Я… — Гарри нахмурился. Это было что-то новое. — Не помню. До произошедшего.       — Но ты знаешь, как они выглядят.       — Ну да.       — И ты точно знаешь, что можешь их видеть?       Гарри взял паузу. Он поднял глаза и увидел, что Малфой внимательно наблюдает за ним.       — Ну, может быть? Я мог бы узнать, как они выглядят, из книги, наверное.       — Образ в твоем сознании выглядит так, будто он взят из книги?       Гарри сосредоточился. Он подумал о кожистых крыльях и белых вытаращенных глазах. Горячем дыхании, пахнущем мясом.       — Нет, — твердо сказал он.       — Отлично, — сказал Малфой, сверкая глазами. — Очень многообещающе.       Странная искра зажглась в груди Гарри. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что это была надежда — что-то, чего он не чувствовал месяцами.       — Подожди, что ты сделал? Как ты это сделал?       — Хм?       — Я никогда… Я не знал, что знаю это. — Гарри оценивающе оглядел Малфоя. — Это первое, что я… я не знаю, это считается воспоминанием? Никто из других целителей никогда…       Малфой казался довольным реакцией Гарри, но его голос был ровным, когда он ответил:       — Магия Разума на самом деле не очень широко изучена в Британии, — сказал он. — Есть только несколько продвинутых книг, написанных на эту тему, и все они, откровенно говоря, устарели. Многие из тех, кто работает с Магией Разума, отказываются работать на фундаменте, который был заложен ранее. Я такого не делаю.       — Ты должен написать собственную книгу. Это было потрясающе. Я здесь всего полчаса.       Острые скулы Малфоя порозовели. Он прочистил горло.       — Спасибо, но давай не будем забегать вперед. Мы уже знаем, что ты сохранил семантические и процедурные воспоминания. А вот эпизодические — те, которые непосредственно связаны с твоей жизнью и твоими эмоциями — были потеряны. Это действительно придает вес моей теории о том, что воспоминания до сих пор остаются в твоей голове, но, пожалуйста, не ожидай, что это будет так легко продвигаться.       — Нет, конечно, — сказал Гарри, но трудно было отрицать, что это было захватывающее развитие событий. Гермиона и Рон будут в восторге. Может, ему следует послать сову Брисли, чтобы рассказать и ей тоже.       — Есть еще одно, что я хотел бы сделать, прежде чем мы расстанемся, — сказал Малфой. Его бледные глаза встретились с глазами Гарри. Это был очень интенсивный зрительный контакт. Гарри чувствовал, будто Малфой смотрит прямо сквозь него. — Я хотел бы быстро проверить твою магию, если ты согласен.       Искра надежды замерцала в Гарри, и он неохотно вытащил палочку.       — Ты уверен, что этого уже нет в заметках? — Он потерял счет тому, сколько раз его просили левитировать канцелярские принадлежности и накладывать чары Люмос, пока целители в зеленых мантиях писали на планшетах.       Малфой поджал губы.       — Я хотел бы увидеть это сам, если ты не возражаешь. Ты мог бы встать?       Гарри встал.       — Спасибо. — Малфой тоже встал и взмахом палочки избавился от стола и стульев.       Гарри моргнул. Это тоже было что-то новенькое.       — Ты участвовал в дуэлях после случившегося? — небрежно спросил Малфой, закатывая рукава.       Гарри открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он уставился на старый потускневший шрам на левой руке Малфоя. Он знал, что это. Он не знал, что у Малфоя она есть. Внезапно недоверие Рона приобрело гораздо больше смысла.       — Гарри? — позвал Малфой.       — Э-э, нет, — поспешно сказал Гарри, отводя глаза от уродливой метки. — Никаких дуэлей.       Если Малфой и увидел, что Гарри таращится, то притворился, что ничего не заметил.       — Не мог бы ты попробовать? — спросил Малфой. — Конечно, только незначительные проклятия и заклинания.       — Конечно, — тупо повторил Гарри. Он потряс головой, чтобы прояснить ее. — То есть, да, давай.       — Отлично. — Малфой закончил возиться с рукавами, расправил переднюю часть своей мантии и встал в позицию напротив Гарри, подняв палочку. Он приподнял бровь. — Когда будешь готов.       — О… извини, да. Готов. — Гарри расставил ноги. Он действительно собирался сразиться с Пожирателем Смерти? Эта мысль вызвала у него головокружительный трепет. Он поднял палочку.       Малфой некоторое время смотрел на него, затем взмахнул запястьем.       — Локомотор Мортис.       Гарри заблокировал, даже не думая. Искра магии угасла.       — Вау. — Движение было рефлекторным, автоматическим. Гарри не мог припомнить, чтобы накладывал заклинание Щита раньше, но оно вышло таким же естественным, как дыхание, его тело легко перетекло в оборонительную стойку, одна нога скользнула за другую, торс повернулся, чтобы свести к минимуму площадь попадания. Он знал, что был аврором, потому что ему сказали. Но до этого момента он не чувствовал себя таковым.       Гарри осторожно направил Жалящее заклятие на бедро Малфоя. Малфой отбил его. Вдох — момент, когда они посмотрели друг на друга, оценивая. И началась дуэль.       Чтобы проверить, повлияла ли потеря памяти на его магию, Гарри пришлось наложить много мелких чар за последние несколько месяцев, левитируя перья и зажигая свечи снова и снова, как первокурсник, попавший в ловушку предэкзаменационного стресса. Но он не делал ничего подобного — чистый инстинктивный порыв, когда его глаза ловили малейшие движения Малфоя и обрывали их, заклинания быстро летали взад-вперед, а их тела полностью синхронизировались. Это было такое новое радостное чувство, что он не смог остановить смех, вырвавшийся из него.       Малфой ухмыльнулся и на мгновение совсем перестал походить на целителя, совсем перестал походить на любого из душных экспертов, которые тыкали, подталкивали и приставали к нему. Он совсем не походил на человека с Темной Меткой, выжженной на руке. Эта мысль заставила Гарри запнуться, и его следующее заклинание ударило в Малфоя напрямую. Две струи света отскочили друг от друга — одна влетела в окно, растекаясь паутиной трещин по стеклу, другая врезалась в стену, выжигая большую темную отметину в краске.       — Дерьмо, извини! — выпалил Гарри.       Малфой рассмеялся — тот же яркий радостный звук, что и раньше. Его грудь тяжело поднималась и опускалась под аккуратной застегнутой мантией.       — Не беспокойся об этом, — сказал он. — В любом случае, я увидел достаточно. Это было…       — Правда весело, — добавил Гарри. Его сердце билось эйфорическим барабанным боем в ушах. Тук-тук-тук-тук.       Малфой выглядел довольным. Его глаза были яркими, а лицо — порозовевшим. Разбитое окно заставило искры расщепленного света отблескивать на его взъерошенных волосах. Что-то ожило внутри Гарри, и он машинально шагнул к Малфою, который так же инстинктивно отступил назад.       — Поттер? — спросил он осторожно.       — Гарри, — сказал Гарри. — Ты уверен, что мы никогда…       — Никогда что? — голос Малфоя был резким.       Гарри покачал головой.       — Не знаю. Вчера я бы поклялся, что никогда в жизни тебя не видел, но… ты ощущаешься таким…       — Таким?..       — Я не знаю. — Громкий стук сердца отвлекал — было трудно думать. — «Знакомым» — неподходящее слово. Просто в тебе есть что-то…       Несколько выражений промелькнули на лице Малфоя, прежде чем маска вежливого профессионального интереса заняла свое место. Он взмахнул палочкой, и мебель появилась снова. Гарри тупо уставился на стол, на секунду расстроившись тому, что он разделил их.       — Я бы посоветовал тебе вести дневник, чтобы записывать подобные мысли и чувства, — сказал Малфой, садясь обратно и демонстративно постукивая по своему блокноту. — Возможно, будет легче связать то, что способствует их появлению, если рассматривать это как группу. — Он взглянул на Гарри, затем быстро отвел взгляд. Переплел пальцы. — Если ты намерен продолжать этот курс терапии, — продолжил он тем же отстраненным профессиональным тоном, — сегодня вечером я бы хотел, чтобы ты попрактиковался в визуализации своего разума как физического пространства. Если можешь, представь несколько своих воспоминаний из последних месяцев за запертой дверью, в закрытой коробке, во всем, что покажется тебе естественным. Это станет основой нашей дальнейшей работы.       Гарри рассеянно кивнул, изо всех сил стараясь не отставать из-за этого перехода от взъерошенного ухмыляющегося Малфоя обратно к напряженному профессионалу — даже если упомянутый напряженный профессионал все еще был розовощеким, со все еще немного неровным дыханием.       — Коробки с мыслями, — сказал Гарри. — Понял.       Малфой бросил на него взгляд.       — В таком случае, считаю, что на сегодня мы закончили. Если захочешь продолжить, то буду ждать тебя завтра в то же время. — Он долго смотрел на Гарри, затем отвернулся и начал рыться в ящике стола. — Закрой дверь, когда будешь выходить, хорошо? — рассеянно спросил он. Гарри велели идти.

***

      Он покинул больницу Святого Мунго в оцепенении и прошел знакомые пятнадцать минут по Оксфорд-стрит до Дырявого котла. Когда он прибыл, Рон и Гермиона сидели за их обычным столом, склонив головы друг к другу, погруженные в разговор. Гарри остановился у двери и некоторое время наблюдал за ними. Его глаза следили за тем, как пальцы Гермионы разглаживали рукав мантии Рона, как Рон рассеянно ловил их своими, и ни один из них не обращал ни малейшего внимания на то, что делали их руки во время разговора. Как долго два человека должны быть знакомы, чтобы их тела бездумно признавались в любви друг другу такими маленькими способами? Если пройдет десять лет, пятнадцать, и Гарри не вернет воспоминания в ближайшие два месяца, у него не будет ничего подобного, пока ему не исполнится сорок.       Рон поднял глаза, увидел Гарри и помахал ему рукой.       — Как прошло? — спросила Гермиона, прежде чем он успел сесть.       — Как Малфой? — презрение в тоне Рона было очевидным.       Гарри обдумал оба вопроса, усаживаясь напротив них. Их руки все еще были переплетены.       — Не знаю, — сказал он наконец. — Интересно. Запутанно.       Гермиона сочувственно кивнула.       — Ты говорил, что в прошлый раз тоже работал с Магией Разума. Еще на пятом курсе.       — Хм? — Потребовалось мгновение, чтобы слова Гермионы обрели смысл. — О… нет. На самом деле мы не занимались Магией Разума.       — Придурок, — сказал Рон. — Пошел на попятную, да? Не утруждает себя собственной работой?       Гарри взял липкое меню, хотя знал каждое блюдо наизусть.       — Он хотел сначала провести несколько тестов, — сказал он, просматривая сэндвичи вместо того, чтобы пялиться на презрительное выражение лица Рона. — Мы снова увидимся завтра утром.       — Сначала нужно провести тесты, — сказала впечатленная Гермиона. Рон усмехнулся.       Темная Метка на руке Малфоя спутала первоначальный энтузиазм Гарри; дуэль еще больше. По крайней мере, реакция Рона теперь имела смысл. Но вообще Гарри удивлялся отсутствию у себя отвращения. Ему рассказывали снова и снова, в разных тонах благоговения, о борьбе с Волдемортом и Пожирателями Смерти, о которых Гарри ничего не помнил, о том, каково было его собственное место в Войне. Конечно, он из всех людей не должен иметь ничего общего с кем-либо, кто сражался на другой стороне.       И все же, несмотря на это, несмотря на первоначальную раздражительность Малфоя, Гарри имел полное намерение вернуться. Он не мог сказать, что ему особенно понравился Малфой, но он был заинтригован. Малфою удалось узнать всего за несколько вопросов, что Гарри видел фестралов, а это означало, что Гарри видел, как кто-то умер. Гарри мог бы догадаться об этом, учитывая то, что ему рассказали, но он не знал наверняка. В то утро он добился большего прогресса, чем за последние два месяца вместе взятые.       Затем была дуэль. Малфой назвал это тестом, но Гарри никогда не чувствовал такого возбуждения в кабинете целителя — или где-либо еще, если уж на то пошло. Это было нечто захватывающее, еще один ключ к тому, что Гарри проводил свое время, делая то, в чем был хорош.       И было ощущение магии Малфоя, которое зажгло странную искру почти-узнавания. У него не было такого даже с Роном или Гермионой…       Без необходимости волноваться за Гарри после инвазивного сеанса легилименции Рон и Гермиона быстро перешли к более легкому разговору. Они каждый раз брали на себя труд рассказать Гарри предысторию каждого человека, которого упоминали, каждого места, каждой крошечной детали их общей истории. Гарри изо всех сил пытался отслеживать все безликие имена и обнаружил, что его внимание ускользает.       Внезапно, за хрустящим бутербродом с беконом, ему пришло в голову, что Малфой, возможно, специально показал ему Метку. «Если захочешь продолжить, увидимся завтра», — сказал он. А затем закатал рукава, медленно, лениво, убеждаясь, что Гарри обратил внимание. Он хотел быть уверенным в том, что Гарри будет знать о его прошлом, прежде чем впустит в свой разум?       Он знал, что лучше не упоминать о своей теории Гермионе, пока Рон слушал, но эта мысль держала его, когда он направился домой. Он устроился на «своем», как он, наконец, привык думать, диване и закрыл глаза. Впервые, насколько он помнил, ему нужно было сделать домашнее задание.