Четыре двери

      Гарри проснулся от того, что над ним нависла пара запавших налитых кровью глаз.       — Черт! — взвизгнул он, отпрянув. — Что ты делаешь, Кричер?       — У Мастера встреча через тридцать минут, — прохрипел Кричер. — Кричер принес Мастеру утренний чай. — Он поднял чайник в качестве доказательства.       — Тридцать? — Кричер был прав: часы на каминной полке показывали половину десятого. — Дерьмо. Черт!       Он вскочил с дивана и бросился наверх, сбрасывая на ходу вчерашнюю одежду. Он залетел в ванную совершенно голым и прыгнул под душ, мужественно стоя под ледяной водой, пока та не согрелась.       Как доказывал тот факт, что он заснул на диване прошлой ночью, его попытки собрать мысли в коробки были менее чем успешными. Он действительно пытался, но это было так скучно — все, что он делал за последние четыре месяца, — это сидел дома, проводил время с Роном и Гермионой и терпел целителей. Попытка поместить эти воспоминания в воображаемые картонные коробки не сделала их более привлекательными. И слишком часто он обнаруживал, что мысли возвращаются к дневному сеансу, в целом, и к целителю Малфою, в частности, — его язвительному взгляду, яркому смеху, Темной Метке…       Гарри удалось добраться до больницы Святого Мунго — вымытым, одетым и выпившим кофе — ровно к десяти часам. Он постучал и, как и вчера, открыл дверь, не дожидаясь ответа.       — Поттер. — Малфой взглянул на часы на стене и немного сдулся, как будто надеялся, что Гарри опоздает. — Как раз вовремя, — неохотно сказал он.       — Я не сплю уже несколько часов, считая минуты до начала, — сказал ему Гарри. Он пересек комнату и устроился в кресле с откидной спинкой.       Брови Малфоя взлетели. Его перо застыло над страницей блокнота.       — Правда?       — Нет, я спал тридцать пять минут назад, — весело сказал Гарри. — Как прошло твое утро?       — Как мое?.. — Малфой запнулся. Выпрямился. — Хорошо. Даже прекрасно. — Его взгляд скользнул по Гарри. Гарри старался не ерзать под его тяжестью.       — Я вчера обедал с друзьями, — сказал он, так как Малфой больше ничего не говорил.       Выражение лица Малфоя стало еще более озадаченным.       — Обедал?       — Ага, — сказал Гарри. — Я знаю, что ты знаешь Гермиону, но, наверно, ты знаешь и ее мужа тоже? Рона Уизли?       — Ах да.       Гарри внимательно наблюдал за Малфоем.       — Рон тебя не очень любит.       — Не могу себе представить обратного.       — Гермиона не позволила ему сказать мне почему, — продолжил Гарри. — Но я думаю, что это может быть связано с тем фактом, что ты был Пожирателем Смерти. Я близок?       — Мерлин, Поттер. — Малфой отложил перо и провел рукой по волосам. Пряди легко упали на место. — На мгновение я был впечатлен тем, что потеря памяти научила тебя использовать социальные приличия.       Гарри пожал плечами.       — Никто из вас не говорит мне, откуда мы знаем друг друга. И я не мог не заметить твою руку вчера.       — Верно. — Малфой рассеянно потер большим пальцем левое предплечье. — Ну, ты уже знаешь, что мы учились на одном курсе в школе. И теперь ты также знаешь о моей, э-э… — он резко поднял руку, — печальной истории. Твой друг Уизли и я… ну, нам так и не удалось найти время, чтобы поговорить после войны.       — Но если ты работаешь в больнице Святого Мунго, я предполагаю, что у тебя был суд и все такое? Они проводили… проверки и прочее?       Малфой твердо встретил его взгляд.       — Да, у меня был суд. И я прошел то же тестирование по этике, что и любой другой человек в смежной с Исцелением области. Мои партитуры находятся в открытом доступе в Исследовательской библиотеке Святого Мунго, если ты хочешь их увидеть.       Гарри задумчиво склонил голову набок. Всякий раз, когда он представлял себе, как может выглядеть Пожиратель Смерти, он не воображал ничего похожего на целителя Малфоя.       — Ты сожалеешь об этом? — спросил Гарри. — О том, что был Пожирателем Смерти?       Малфой посмотрел на него так, словно у него выросли две лишние головы.       — Конечно, сожалею. Что за вопрос?       Гарри пожал плечами и вцепился в подлокотник кресла. Наступила тяжелая тишина.       — Я удивлен, что ты вернулся. — Малфой смотрел на Гарри поверх сцепленных пальцев.       — Почему? — спросил Гарри. — Потому что Рон считает тебя придурком?       — Ну, да — из-за этого и клейма жестокого нациста, выжженного на моем предплечье. Я ожидал, что это будет значительным сдерживающим фактором.       Гарри пожал плечами.       — Я ничего не помню о войне, — сказал он. — Очевидно, я знаю о ней — Гермиона дала мне около двадцати книг, и я прочитал пару за неимением лучшего занятия, — но для меня это не личное, как для них. — Рон и Гермиона не выглядят так, как он мог бы представить себе главных бойцов в войне, которая велась десять лет назад. В первую очередь, им сейчас было всего по двадцать с небольшим.       Эта мысль подбросила другую.       — Подожди, — сказал Гарри. — Если мы учились на одном курсе, то тебе было не больше восемнадцати, когда ты получил Метку, верно?       — Мне только исполнилось шестнадцать, — тихо сказал Малфой. — Но это меня не оправдывает.       С тех пор как Гарри узнал о войне и своей роли в ней, он с тревогой осознавал, что они с друзьями сражались, прятались, оплакивали и убивали, даже не закончив школу. Никто другой, казалось, не находил это странным — даже Рон и Гермиона. Было почти глупо снова поднимать эту тему.       — В любом случае, — сказал он, заставляя себя звучать бодро, — ты можешь быть моим лучшим шансом вернуть воспоминания, Пожиратель Смерти ты или нет. Ты уже вернул мне одно воспоминание, не так ли? А целитель Брисли говорит, что ты гениален.       Лицо Малфоя странно исказилось, затем он выпрямился, задрав нос.       — Ну, она права, — сказал он надменно. — Я гениален.       Гарри улыбнулся, хотя не был уверен, шутит Малфой или нет.       Похвала, казалось, вернула Малфоя в настоящее.       — Итак, — сказал он, — ты хочешь продолжить обсуждение моей долгой истории плохих решений, или мы начнем?       Гарри действительно хотел узнать больше о прошлом Малфоя, но ему казалось, что он уже достаточно испытал свою удачу.       — Давай начнем.       — Прежде чем мы приступим к работе с Магией Разума, ты можешь использовать Омут памяти для хранения любых мыслей или воспоминаний, которые ты не хотел бы, чтобы я видел. — Малфой указал на темный деревянный шкаф, который стоял у левой стены.       Гарри прошерстил свои ограниченные воспоминания на предмет того, что хотел бы сохранить в тайне. Он был отстранен от службы сразу после того, как целители поняли, что он не просто попал под шальной Обливиэйт, так что никакого риска разболтать секреты Министерства не было. Он не мог вспомнить ничего из того, что Гермиона и Рон сказали ему, что было бы смущающим или личным, и не было похоже, что сам Гарри занимался чем-то особенно конфиденциальным.       Он сказал об этом, и Малфой медленно кивнул.       — Понятно, — сказал он. — Ну, если ты в какой-то момент передумаешь или я случайно увижу воспоминание, которое тебе неприятно показывать, просто скажи «Джарви Джанглерс», и я немедленно закончу заклинание. Понятно?       Гарри фыркнул.       — «Джарви Джанглерс»?!       — Первое правило стоп-слов, Поттер: они должны быть запоминающимися. — Малфой ухмыльнулся, бледные глаза блеснули, а потом он как будто бы спохватился. Прочистил горло. — Итак. Как тебе удалось визуализировать физическое пространство в своем сознании?       — Э-э, — протянул Гарри.       — А… — Малфой внезапно стал деловым. — Тебе было трудно? Появилась какая-то физическая боль от предпринятой попытки? Какие-нибудь вспышки света? Необычные звуки или ощущения? — Его перо вернулось в руку, кончик завис над страницей блокнота.       — Нет, — ответил Гарри. — Нет, ничего подобного. Это просто… это было чертовски скучно.       Малфой поднял одну бровь, все еще держа перо наготове.       — Чертовски скучно, — повторил он.       Гарри не чувствовал, что заслужил неодобрение Малфоя.       — Я пытался! — запротестовал он. — Но потом я… я заснул.       Малфой отложил перо.       — Хорошо, — сказал он. — Ну, полагаю, мы можем вернуться к этому позже. — Он нахмурился, снова взял перо и нацарапал что-то в блокноте.       Гарри задался вопросом, что он пишет. «Гарри Поттер — идиот»? «Пациент 734 демонстрирует поразительное отсутствие каких-либо психических функций, а не только памяти»? Он покосился на страницу и виновато отвел взгляд, когда Малфой взглянул на него. Он попытался отвлечься от колкого стыда, ползущего по спине. Он заметил, что разбитое окно и ожог на стене от вчерашней дуэли поправили. Солнечный свет падал, маслянистый и теплый, на темное дерево стола Малфоя.       — Ну, — сказал Малфой, и Гарри заметил презрительный изгиб его губ за мгновение до того, как они разгладились в ровную линию, — если упражнение не вызвало никаких побочных эффектов, кроме начала быстрого сна, тогда я чувствую себя комфортно, начиная наш сеанс.       Он не торопясь закончил свои заметки, промокнул чернила и положил блокнот и перо в ящик стола. Он расправил рукава, заправил волосы за ухо и наконец взял палочку.       — В записях Грейнджер сказано, что у тебя был негативный опыт изучения окклюменции. — Лицо и тон Малфоя были настолько мягкими и профессиональными, что Гарри подумал, что презрение ему, должно быть, показалось. Он покачал головой, злясь на себя — позволил неприязни Рона к Малфою добраться до него, как и сказала Гермиона. — Надеюсь, тебе будет немного легче, — продолжил Малфой, — поскольку мы будем работать вместе, а не друг против друга.       Внезапно Гарри пришло в голову, что, возможно, ему следует беспокоиться обо всей этой легилименции. Рон и Гермиона казались ужасно напряженными вчера после его первого сеанса с Малфоем. И как там сформулировал Рон? Малфой будет «влезать в мозг Гарри и рыться там»?       — Нам придется поддерживать зрительный контакт.       Гарри сглотнул и встретился взглядом с Малфоем. Было странно так пристально смотреть в глаза незнакомца. Темные ресницы Малфоя были единственным на его лице, что не было светлым. Это делало его глаза странно пленительными. Гарри смотрел в них и не был уверен, хочет ли отвести взгляд.       — Дай мне знать, если захочешь, чтобы я остановился. — Малфой поднял палочку. — Готов? Один… два… три… Легилименс.       Гарри подобрался. Через несколько напряженных вдохов разжал кулак. Сосчитал до пяти, ожидая. Ветерок пронесся над ним из открытого окна. Он вздрогнул.       — Не… не сработало? — спросил он, стараясь не выдать разочарования. Малфой должен был быть потрясающим в этом.       — М-м? — Напряженный взгляд Малфоя все еще был прикован к Гарри.       — Заклинание. Ты произнес его неправильно?       Периферийным зрением Гарри заметил, как уголки рта Малфоя изогнулись.       — Уизли и Грейнджер не слишком завышали твои ожидания от моей работы, да?       — Что? О!       Внезапно он оказался вовсе не в кабинете Малфоя; он был в Дырявом котле, сидя напротив Рона и Гермионы, три миски с недоеденным крамблом из ревеня стояли на столе между ними. Гарри, сбитый с толку, крепче сжал подлокотники кресла. Гладкая кожа заскрипела под пальцами.       — Это сработало, — выдохнул Гарри, и Малфой рассмеялся. Звук был странным — он исходил из-за изображения Рона и Гермионы, но эхом отдавался в голове Гарри. Он вспомнил яркий, радостный смех Малфоя вчера после дуэли. Дырявый котел исказился и снова стал кабинетом Малфоя, но таким, каким он был вчера: мебель убрана, Малфой стоит напротив него со взъерошенными волосами. Гарри почувствовал, как его лицо вспыхнуло. — Извини, — пробормотал он, хотя и не совсем понимал, за что извиняется.       — Не волнуйся, — раздался голос Малфоя, хотя рот ухмыляющегося тяжело дышащего Малфоя перед ним не двигался. — Такие скачки между воспоминаниями совершенно нормальны на данном этапе. Ты думал, что заклинание не сработало. Сконцентрируйся. Чувствуешь что-нибудь?       Гарри попытался отвлечься от розовых щек Малфоя после дуэли и подумал. Судя по тому, что Гермиона и Рон говорили о легилименции, он ожидал, что будет больно — или, по крайней мере, неприятно, как защитные колючки, которые вырастают вокруг него во время диагностического заклинания. Но Гарри ничего не чувствовал.       — Что я должен почувствовать? Я думал, это будет что-то очевидное.       — Может быть, — сказал Малфой. — Грейнджер упомянула, что твой преподаватель окклюменции был довольно жестким. Она отзывалась об этом не слишком вежливо, но я подозреваю, что он думал, что ты инстинктивно отреагируешь на более жесткий метод.       Ухмыляющееся лицо Малфоя замерцало, и человек, которого Гарри видел только на портрете, всплыл перед его взором. Крючковатый нос и изогнутые губы Северуса Снейпа — предыдущего наставника Гарри по окклюменции, по словам Гермионы — насмехались над ним со стены кабинета профессора МакГонагалл: воспоминание о неудачной поездке в Хогвартс.       — У меня не сложилось впечатления, что я ему очень нравлюсь.       Малфой фыркнул.       — Он практически улыбался тебе тогда. Но сейчас отвлеки свое внимание от воспоминания и попытайся сосредоточиться на ощущении меня в своем сознании. Как только ты сможешь идентифицировать инородное присутствие, тебе будет легче узнать свои собственные ментальные границы и контролировать то, что ты видишь.       Гарри попробовал еще раз, напряженно ища ускользающее ощущение Малфоя, что бы это ни значило. Но единственным, что он чувствовал, была неловкость. Изображение перед ними вернулось к Малфою, задыхающемуся после их дуэли.       — Я правда не понимаю, что должен чувствовать. — Разочарование начало нарастать в животе. Не помогло и то, что он не мог отвести взгляд от Малфоя, его яркий, радостный смех звучал снова и снова.       — Хорошо. Фините Инкантатем.       В поле зрения появился настоящий Малфой — с пустым лицом, прямой спиной, опрятными волосами. Гарри был настолько захвачен воспоминаниями о дуэли, что на мгновение удивился, обнаружив, что сидит, держа палочку в кармане, а не в руке.       Малфой изучал его, склонив голову набок.       — Может, тебе будет легче определить это ощущение, если ты полностью погрузишься в него, — сказал он в конце концов тоном, который предполагал, что он собирается сказать что-то, о чем, как он считал, позже пожалеет. — Ты знаком с легилименцией?       Гарри задумался.       — Я знаю заклинание.       Малфой поджал губы.       — Давай попробуем сделать так: я произнесу заклинание, а ты заблокируешь его стандартным щитом. Держи со мной зрительный контакт, пока делаешь это. Мое заклинание должно отскочить и впустить тебя в мой разум, тогда ты сможешь лучше прочувствовать мое ментальное присутствие. Тебя такое устраивает?       Гарри моргнул. Он не ожидал, что его желание узнать больше о Драко Малфое, Пожирателе Смерти, ставшем целителем разума, исполнится так скоро. Он быстро кивнул и поерзал на стуле, вытаскивая палочку.       — Давай так и сделаем, — твердо сказал он.       Малфой колебался, настороженно наблюдая за ним.       — Не пытайся ничего разнюхать, — предупредил он. — Ты будешь там, просто чтобы понять, на что это похоже. Не суй никуда свой нос. Не лезь за закрытые двери. Все понятно?       Гарри снова кивнул.       — Конечно, конечно. — Согласиться было легко: он понятия не имел, как копаться в чужой голове, независимо от того, как сильно этого хотел.       Малфой прищурился, затем снова поднял палочку.       — Хорошо, — сказал он, выдерживая взгляд Гарри. — Я произнесу заклинание на счет три. Один… два… три… Легилименс.       Заклинание Щита вырвалось инстинктивно, и Гарри почувствовал себя очень странно, когда его сознание со свистом устремилось вперед, а тело осталось сидеть. Это не было похоже на падение или сжатие аппарации. Это было что-то более интимное. Как предвкушение объятий, когда тебя заключают в них со спины.       Гарри позволил течению магии нести себя, пока не обнаружил, что стоит на поле для квиддича. Слабый запах цветов был принесен прохладным ветерком, который взъерошил волосы на затылке. Напротив него стояли семь студентов в красно-золотых мантиях. У одного из них были спутанные черные волосы и очки в круглой оправе.       — Подожди, — сказал Гарри, — это…       — Пятый курс, — голос Малфоя снова раздался в голове Гарри. Или, видимо, в голове Малфоя? — Это был последний матч, который мы играли друг против друга. После этого тебя исключили на всю жизнь, — добавил он с нежностью.       — Что?       — О, не волнуйся, ты снова начал играть через год.       Младший Малфой — невысокий и насмешливый, но безошибочно узнаваемый — указал на значок, приколотый к его мантии. Пятнадцатилетняя версия Гарри нахмурилась с расстояния в десять футов. Студенты на трибунах что-то скандировали. Гарри зачарованно смотрел на них. Узнает ли он когда-нибудь все эти лица?       — Постарайся не отвлекаться на то, что видишь, — раздался голос Малфоя. — Сосредоточься на том, что можешь чувствовать.       Цветочный запах смешивался с резким запахом полироли для метел. Товарищ Малфоя по команде толкнул его локтем и усмехнулся… это Рон стоял рядом с Гарри с довольно-таки зеленым лицом? Желудок Гарри сделал кувырок; ему сказали, что он знал Рона с их первого дня в школе, но он не мог вспомнить, чтобы тот выглядел моложе двадцати семи.       — Обрати внимание на ощущения, — пробормотал Малфой. — И сравни их со следующим воспоминанием. Держись.       Гарри ахнул, когда зеленый цвет поля исказился, цвета закрутились, сжались и в итоге сформировали темные формы книжных полок. Множество книжных полок, ряды и ряды. Затылок светлой головы Малфоя целенаправленно двигался сквозь них.       — Это Хогвартс?       — Больница Святого Мунго, — сказал Малфой. — Исследовательская библиотека.       Гарри подавил укол разочарования. Он не знал, ходил ли когда-либо туда, но это было маловероятно.       — Мы здесь не для того, чтобы пробудить твои воспоминания, — напомнил ему Малфой. Гарри напрягся; он забыл, что Малфой мог слышать его мысли, когда их умы были связаны вот так. — Ты в моем сознании, поэтому ты можешь определить мое ментальное присутствие, чтобы лучше узнавать его в своем собственном. Не забывай обращать внимание на то, что ты чувствуешь.       Было трудно сосредоточиться на ощущениях, когда Гарри не мог закрыть глаза, заблокировать образ того, как Малфой — и теперь было очевидно, что Малфой перед ним был определенно старше подростка из предыдущего воспоминания, его скулы были острыми, а глаза уставшими — остановился перед книжным шкафом, протягивая руку, чтобы провести изящными испачканными чернилами пальцами по корешкам книг. Гарри зачарованно смотрел на это движение.       — Сосредоточься, — снова раздался голос Малфоя.       Гарри пришел в себя.       — Извини.       — Не волнуйся, — сказал Малфой. — К этому нужно привыкнуть. Не торопись. Что-нибудь кажется странным? Отличается от того, что ты ожидаешь почувствовать в библиотеке?       Гарри изо всех сил старался не обращать внимания на руку, все еще скользящую по книгам. Он сосредоточился. Примерно через тридцать секунд отсутствия каких-либо ощущений он разочарованно застонал.       — Я не знаю! Я никогда не был в библиотеке! Все это кажется нормальным! — Он беспомощно огляделся. — Пол скрипит, когда кто-то идет по нему. Есть небольшой сквозняк. Кто-то наколдовал Освежающее заклинание, чтобы скрыть запах пыльных старых книг. Этот парень в углу продолжает ковырять в носу. Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказал!       Теплое приятное чувство охватило его на секунду, и Гарри вздрогнул; он уверен, что это исходило не от него. Как ни странно, способность чувствовать чужие эмоции не была такой нервирующей, как должна была быть.       — Очень хорошо, — пробормотал Малфой с той же довольной ноткой в голосе. — Еще одно.       Библиотека закружилась и переместилась, чтобы сформировать знакомое оформление Дырявого котла. Гарри сидел рядом с Малфоем за не тем, что обычно, столом, но мог легко опознать нескольких завсегдатаев: бармена, седовласую старую ведьму, которая с энтузиазмом пожимала Гарри руку каждый раз, когда видела его, двух лысых колдунов, которые неизменно сидели за столом в дальнем углу.       — Грейнджер упоминала, что вы проводили здесь некоторое время, — сказал Малфой.       Гарри кивнул, затем понял, что не уверен, как физические жесты работают в чьем-то сознании.       — Э-э, да.       — Есть ли что-нибудь отличающееся от обычного? — спросил Малфой. — Что-нибудь, что ты испытал в библиотеке или на квиддичном поле?       — Хочешь сказать, что один из этих лысых колдунов ковыряет в носу?       Вспыхнуло нетерпением.       — Шучу, — быстро сказал Гарри. — Подожди, дай мне подумать.       Он глубоко вздохнул, приготовившись к еще большему разочарованию и замешательству, но на этот раз различия получилось уловить легко. Успокаивающий аромат горячей еды и меда обычно наполнял паб; прямо сейчас Гарри чувствовал тот же цветочный аромат с квиддичного поля, который, как он понял, был и тем, что он принял за Освежающее заклинание в библиотеке. Большой камин, главное средство перемещения для ведьм и волшебников на пути в Косой переулок, обычно горел постоянно; даже зимой в комнате всегда было тепло и душно. Именно здесь, в сознании Малфоя, было приятно прохладно.       — Очень хорошо, — сказал Малфой, когда Гарри нерешительно произнес все это. — Я собираюсь закончить заклинание. Готов? Фините Инкантатем.       Гарри моргнул и снова оказался в кабинете Малфоя. Он прищурился на окно; солнце сместилось, пока он был в сознании Малфоя; кресло Гарри было залито теплым утренним светом.       Через стол Малфой указал палочкой на Гарри.       — Сейчас я еще раз использую легилименцию, чтобы снова попасть в твой разум, — сказал он. — Теперь ты знаешь, что искать, посмотри, сможешь ли определить ощущение заклинания. Тебе нужно время, чтобы подготовиться?       Гарри крепче сжал подлокотники кресла.       — Нет, — твердо сказал он. — Нет, я готов.       Глаза Малфоя встретились с его глазами.       — Три… два… один… Легилименс.       На этот раз, как и в первый, Гарри никуда не унесло, не перенесло в безмятежное воспоминание о школьных играх в квиддич или учебных занятиях. Ветерок из открытого окна Малфоя пролетел над ним, и тогда Гарри вспомнил: окно было закрыто. За последний час он несколько раз смотрел на него, заметив, что оно было отремонтировано, что солнце переместилось. Окно было закрыто все утро.       — Ветерок, — сказал он. — Это ты, да? — Он сосредоточился на ощущениях — теперь, задумавшись, он понял, что это было меньше похоже на ветерок и больше на что-то прохладное. Как там сказал Малфой? Присутствие.       Малфой одобрительно промычал.       — Что еще?       Теперь Гарри мог чувствовать Малфоя в своей голове, было трудно понять, как он не распознал его раньше. Присутствие кого-то постороннего в своем сознании было похоже на то, что кто-то стоит прямо за тобой, за исключением того, что это гораздо более интимно. Как будто кто-то стоит позади тебя, обнимая за талию и положив подбородок на плечо. Гарри изо всех сил попытался собраться.       Запах, который был так неуместен в Дырявом котле, который плыл над трибунами на квиддичном поле, который переплетался с затхлостью книг в библиотеке, тоже был здесь. Как и ветерок, он не был совсем здесь — скорее, Гарри знал, что он есть, даже не чувствуя его.       — Что это? — спросил Гарри. — Вроде… не похоже на имбирно-цветочный лимонный запах, но в то же время… именно на него и похоже. Что это?       Малфой фыркнул.       — Я никогда не слышал, чтобы это описывалось так красноречиво. Обычно говорят, что мое ментальное присутствие пробуждает аромат пряного чая «Эрл Грей».       — Эрл Грей, — повторил Гарри. — Не думаю, что я такой пил. — Он вдохнул — действие не увеличило силу не-запаха, но помогло сосредоточиться. — Я не могу решить, нравится мне он или нет.       — И правда. — В голосе Малфоя прозвучала странная нотка, но Гарри все еще мысленно тыкал в его присутствие в своей голове, сбитый с толку тем, что не ощутил его в первый раз. Затем все внезапно исчезло.       Гарри нахмурился, глядя на Малфоя, который не двигался.       — Куда оно делось? Ты закончил заклинание?       Улыбка.       — Да. — Он поднял палочку из-под стола. — Очень хорошо. Я впечатлен. Это довольно большой прогресс для одного сеанса. Мы закончим на сегодня.       — Что? — Гарри взглянул на часы и был потрясен, увидев, что уже перевалило за полдень. — Но… мы ничего не сделали.       — Наоборот. Ты научился определять, произнесено ли заклинание, и распознавать присутствие в своем разуме.       Гарри скривился.       — Ну и что? Напряженный зрительный контакт и человек, произносящий «Легилименс» очень сильно бы мне подсказали.       — Более сильные заклинатели могут не нуждаться в заклинании. И кроме того, научиться распознавать чужеродное присутствие — ключевой навык в Магии Разума, особенно окклюменции. И хотя окклюменция не является нашей конечной целью, есть много направлений, изучение которых будет чрезвычайно полезно для твоего выздоровления. И еще, — важно продолжил он, — я целитель, и я так сказал.       — Мне казалось, ты говорил, что не целитель.       — Да, но «Наставник по Практике Магии Разума» звучит по-другому. — Он ухмыльнулся Гарри, и тот снова почувствовал странное желание протянуть руку, придвинуться ближе.       Улыбка Малфоя дрогнула. Он прочистил горло и переплел пальцы. Его большой палец правой руки потер широкое серебряное кольцо.       — Домашнее задание, — сказал он.       Это привлекло внимание Гарри.       — Домашнее задание?       — М-м, и если ты сможешь потрудиться уделить минуту или две из своего плотного графика, чтобы действительно сделать его на этот раз, я буду признателен. — Малфой выгнул бровь.       — Я пытался…       — Возможно, я дал запутанные инструкции, — допустил Малфой, что удивило Гарри. — Забудь о том, что надо положить воспоминания в коробки. Вместо этого я бы хотел, чтобы ты сосредоточился на самом пространстве. Попробуй придумать большую уютную комнату внутри своего разума. Я не буду просить показать ее завтра, ты можешь поработать над ней несколько дней.       — Уютная комната. — Гарри попытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя уютно. Ничего не приходило на ум.       — Это может быть место, где ты был, или что-то совершенно новое, — продолжил Малфой. — Это может быть помещение или даже улица, но я хотел бы, чтобы ты убедился, что там есть любой дверной проем. Желательно несколько.       — Дверной проем? Куда ведут двери в воображаемой комнате разума?       Малфой улыбнулся.       — Куда ты захочешь. Вот эта, например, — он указал за спину Гарри, — выведет тебя из моего кабинета в коридор четвертого этажа. Если у тебя нет других вопросов, ты должен пройти через нее. Увидимся завтра в это же время.