Четыре двери

Четвертый сеанс Гарри

      — Я чувствую тебя.       — Хорошо, — прошептал Малфой. Дрожь пробежала по спине Гарри.       Спустя несколько сеансов легилименции Гарри без проблем мог идентифицировать присутствие Малфоя в своей голове. Это все еще было странно — прохладное, ароматное, слишком интимное воздействие на его сознание, — но само присутствие не было неприятным. Он не смог удержаться и мысленно в него ткнул, тут же почувствовав вспышку упрека в ответ.       — Помни, что я сказал. Мягко скорректируй поток своих мыслей, если заметишь, что твое внимание рассеивается. Не заставляй себя. Пусть воспоминания текут. Не волнуйся о том, какую форму они принимают. Понимаешь?       Гарри мурлыкнул в знак согласия.       — Сосредоточься на мне, на моем присутствии в твоем сознании, — продолжил Малфой. — Позволь этому заземлить тебя.       Гарри хотел бы закрыть глаза. Было трудно сосредоточиться на управлении потоком собственных мыслей, когда ты играешь в гляделки, особенно когда взгляд напротив такой захватывающий. Он попытался сосредоточить внимание на том цитрусовом аромате, который быстро становился знакомым. Холодная волна одобрения пробежала по его телу.       — Хорошо. Теперь, когда ты готов, вспомни самый первый день, который получится. Что случилось, когда ты проснулся?       Спальня на площади Гриммо появилась вокруг них еще до того, как Гарри принял решение подумать о ней. Комната быстро сменилась каминной полкой внизу — рядами фотографий на стене — мутными глазами Кричера, смотрящими на него из гнезда одеял в чулане на кухне.       — Хорошо, — сказал Малфой, но образы продолжали приходить. Потрясенное лицо Гермионы, шквал зудящих диагностических чар, вспышка камеры в больничном коридоре, заголовок «ПОТТЕРА ВИДЕЛИ В ПАЛАТЕ ЗАКЛИНАНИЙ — ТРЕТИЙ РАЗ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДВА МЕСЯЦА!»       Больше вспышек, больше заголовков:       «ГАРРИ ПОТТЕР ПРОПУСКАЕТ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНЫЙ ВЕЧЕР»       «СПАСИТЕЛЮ НАДОЕЛО СПАСАТЬ? ПОТТЕР БЕРЕТ «БЕССРОЧНЫЙ ПЕРЕРЫВ» В СВОЕЙ КАРЬЕРЕ АВРОРА»       «БЫВШИЙ ШКОЛЬНЫЙ ДРУГ ПОЛУЧИЛ ОТПОР ОТ МАЛЬЧИКА-КОТОРЫЙ-ВЫЖИЛ»       — Это нормально, — сказал Малфой, его голос разрезал все более безумные мысли Гарри. — Осторожно направь себя назад к моменту после того, как ты впервые проснулся.       Гарри сделал глубокий вдох. Он вспомнил тишину, покой, сову на подоконнике. Письмо от Гермионы, сотни других писем, которые он получил за последние несколько месяцев. Главный аврор спрашивает его, может ли он выйти на несколько пресс-конференций. Люди благодарят его, критикуют, просят о помощи. Иностранные сановники просят его присутствовать на мероприятиях, вечеринках и конференциях. Записи, записи и записи из больницы Святого Мунго: Мы хотели бы попробовать другое средство… Как вам известно, результаты предыдущих тестов оказались отрицательными… Хотя мы все еще не знаем причину вашего состояния… Мы по-прежнему надеемся… Наши эксперты уверены… Нам нужно провести больше тестов…       — Осторожно направь свои мысли…       Еще один глубокий вдох. Они вернулись в спальню, сова на подоконнике, свиток аккуратно привязан к ее лапке. Его рука потянулась к совиному угощению. Снова совы, стучащие клювами по стеклу, послания, схваченные острыми когтями. Просто краткая речь о департаменте, ничего личного… По итогам нашего обсуждения в январе я предлагаю… Никакого прогресса в расследовании произошедшего с вами несчастного случая… Мы хотели бы взять у вас интервью для мартовского очерка… Вы можете дать какие-нибудь комментарии по поводу истории Смита?.. Дорогой мистер Поттер… Дорогой мистер Поттер… Дорогой мистер Поттер…       — Хорошо.       Присутствие в голове Гарри исчезло; образы остановились. Во внезапной тишине кабинета зазвенело в ушах.       — Извини. — Гарри провел рукой по волосам. — Я не мог контролировать это.       Малфой покачал головой.       — Не беспокойся. У тебя много воспоминаний, наслаивающихся друг на друга. Воспоминания о твоем первом дне, очевидно, слишком похожи на то, что ты делал с тех пор. Есть место, где ты был только один раз за последние несколько месяцев? Что-то особенное и отличное от твоей повседневной жизни?       Гарри задумался.       — Хогвартс? — предложил он. — Я был там всего пару часов, в самом начале.       — Хм. — Малфой провел большим пальцем по губам. Солнечный свет отразился от его кольца, как отблеск серебряного снитча. — Возможно. Но на данном этапе я бы не решился предложить что-либо, с чем у тебя была эмоциональная связь до потери памяти. Есть что-нибудь еще?       На этот раз Гарри едва ли обдумал вопрос.       — Нет, — сказал он тупо. — Все, что я делаю, это хожу в больницу Святого Мунго и Дырявый котел.       Малфой нахмурился.       — Почему Дырявый котел?       Гарри пожал плечами. Вцепился в подлокотник кресла.       — Гермиона говорит, что погружение в знакомую волшебную среду полезно.       Малфой нахмурился еще сильнее.       — И как часто вы туда ходите?       — Не знаю. Почти каждый день. Может быть, пять раз в неделю.       — Пять? — в голосе Малфоя послышались резкие нотки. — Знаешь, для такого умного человека Грейнджер несет много дерьма.       Ругательство вызвало у Гарри испуганный смешок.       — Как, черт возьми, твой разум должен стать сильнее, если ты не даешь ему новую информацию? — потребовал Малфой.       — Она говорит, что рутина важна…       — Поэтому прогуливайся в одно и то же время каждый день, и пусть твой домовой эльф приносит тебе кружку какао перед сном!       Гарри не знал, что сказать. Реакция Малфоя была неожиданной, но приятной: Гарри правда уже тошнило от Дырявого котла.       — Еще одно домашнее задание, — рявкнул Малфой.       — Ты сказал, мне нужно поработать над ментальным пространством.       — Сделай и это. Мы вернемся к нему. Но в течение следующих нескольких дней найди время, чтобы сделать что-то новое. Что-то совершенно другое. — Он выгнул бровь. — Судя по тому, что ты мне сказал, это не должно быть трудно.       — Хорошо, — сказал Гарри.       — На сегодня все.       Гарри взглянул на часы.       — Сейчас только половина одиннадцатого, — сказал он.       Малфой спокойно посмотрел на него.       — На сегодня все. Увидимся завтра.

Шестой сеанс Гарри

      К настоящему времени Гарри привык к постоянному потоку сов, которые клевали в его окно, как будто пытались тук-тук-тук прямо в его мозг. В основном он смотрел одним глазом на письма и отбрасывал их в сторону — странный ответ вызвал бы подозрения, лучше вообще ничего не отвечать, — но время от времени приходило письмо, которое на самом деле предназначалось ему — то есть его версии без памяти.       В то утро было одно такое письмо от аврора, ответственного за расследование его дела — того, с кем Гарри, очевидно, много работал последние пять лет. Очевидно, Гарри понятия не имел, кто она такая, но поначалу она ему очень нравилась. Его хорошее впечатление о ней уменьшалось с каждым последующим письмом.       Гарри,       Плохие новости: наша главная версия оказалось тупиком: Мальсибер действительно пытался записаться на обучение магловскому балету. Очевидно, никто из нас не мог предсказать этого (кроме Тистлвика, которому я теперь должна десять галеонов — ты найдешь это забавным, когда вернешь память), так что, по сути, мы вернулись к исходной точке.       Робардс расстраивается из-за отсутствия прогресса. Он планирует снова назначить Уайтхарта и Питерса на дело Джагсона, он считает, что это более срочно — знаю, я тоже не согласна. Думаю, он собирается попытаться вытащить тебя на встречу на этой неделе, чтобы поговорить, так что будь наготове.       Еще я послала сову Гермионе. Зная ее, она убедит Робардса к завтрашнему дню. Буду держать тебя в курсе.       Алисия       Гарри смял письмо в кулаке. «Вернулись к исходной точке» — потрачено впустую целых четыре месяца. Его время истекало.       Он зашел в кабинет Малфоя в отвратительном настроении, письмо все еще было зажато в кулаке. Он сунул его в карман и открыл дверь с немного большей силой, чем было необходимо.       Единственным ответом Малфоя на его шумное появление была приподнятая бровь. Гарри пробормотал приветствие и плюхнулся в ожидающее его кресло с откидной спинкой. Малфой продолжал писать в своем дурацком блокноте в течение — как Гарри считал — неприятно долгого времени.       — Итак, — наконец сказал Малфой, тщательно промокая чернила на странице. — Готов начать?       Как будто это Гарри заставил Малфоя ждать!       — Да.       — Я надеялся вернуться к концепции ментального пространства сегодня. Удалось представить место, в котором тебе максимально комфортно?       — Да.       Губы Малфоя скривились.       — На этот раз тебе не показалось это слишком скучным? Ты не убаюкал сам себя?       Гарри прищурился.       — Нет.       — Молодец.       Что-то в снисходительном тоне Малфоя впилось пальцами в грудь Гарри и вырвало его плохо контролируемое раздражение через рот.       — Послушай, какой во всем этом смысл? — спросил Гарри.       Ухмылка сползла с лица Малфоя. У него хватило наглости выглядеть уязвленным.       — Прости?       — Мы с тобой видимся уже целую неделю, и все, что ты делаешь, это заставляешь меня часами сидеть, придумывая воображаемые комнаты, двери и чертовы картонные коробки. В чем смысл?       — У меня сложилось впечатление, что ты воспользовался моими обширными познаниями в Магии Разума, чтобы попытаться вернуть себе память, — холодно сказал Малфой.       Смятое письмо от аврора показалось раскаленным в кармане Гарри.       — Как это должно помочь? Как это может помочь, если мы даже не знаем, что со мной случилось?       Малфой усмехнулся и открыл рот, затем резко его закрыл. Он сделал глубокий вдох и переплел пальцы.       — Я понимаю, что должно быть разочаровывающе не иметь ответов, которые ты ищешь, — сказал он. — Но то, что случилось с тобой, может не иметь значения.       — Что? Конечно, это имеет значение, — огрызнулся Гарри. — Как мы должны исправить то, что со мной случилось, если мы не знаем, что произошло?       — Я полагаю, — медленно произнес Малфой, — что в твоем случае восстановление воспоминаний не зависит от определения причины их исчезновения.       — Но сидеть и думать о воображаемых дверных проемах — лучший способ вернуть их? — Гарри усмехнулся. — Конечно, было бы более полезно найти того, кто сделал это со мной, и заставить его отменить все.       На этот раз Малфой молчал еще дольше. Когда он наконец заговорил, его слова казались тяжелыми, будто он тщательно обдумывал каждое.       — Поскольку нет никакой гарантии найти преступника, — сказал он, — и нет никакой гарантии, что, если такой человек действительно существует, он сможет обратить вспять то, что сделал с тобой, да. Я считаю, что тебе стоит заняться укреплением собственных умственных функций.       Малфой нес полное дерьмо.       — Что значит «если такой человек существует»? Конечно, он существует. Просто нужно, чтобы авроры перестали страдать фигней и начали работать!       — Ну, если ты считаешь, что твое время лучше потратить на помощь аврорам, ты знаешь, где дверь.       Пренебрежительность в его тоне остановила Гарри.       — Что?       — Она там, — пояснил Малфой, указывая через плечо Гарри. — Пожалуйста, не стесняйся воспользоваться ею.       Гарри снова поразился тем, насколько Малфой отличался от других экспертов, с которыми он работал. Это был не первый раз, когда Гарри выходил из себя при целителе — это был не первый раз, когда такое происходило после письма от Алисии. Но обычно целители ворковали над ним, уговаривали вернуться в кресло, мягко объясняли, что все будет хорошо, мистер Поттер, просто подождите и увидите. Он никогда не слышал, чтобы кто-то из них говорил ему катиться из кабинета, если он так не хочет находиться там.       Интересно, подумал Гарри, что говорит о нем самом то, что пренебрежительное отношение Малфоя подталкивает полюбить его еще больше?       — Я… извини, — сказал Гарри, сдуваясь. — Я не хочу уходить.       — Хорошо. — Малфой бросил на него недоверчивый взгляд и вытащил палочку. — Ну что ж. Твое ментальное пространство.       — Я… да. — Гарри зачарованно наблюдал, как выражение лица Малфоя сменилось отстраненным вежливым профессионализмом. Его худые плечи вытянулись в твердую линию, и он протянул руку, чтобы поправить перо на столе.       — Ты сказал, что придумал место, которое тебе было бы удобно мне показать?       Гарри осторожно кивнул, встревоженный резкой сменой настроения.       — Что скажешь о самом процессе? Ты испытал что-нибудь необычное, когда собирал пространство? Какие-нибудь странные изображения, звуки, ощущения?       — Не думаю.       — Хорошо. — Малфой поднял палочку. — Дай знать, когда будешь готов.       Гарри встретился взглядом с Малфоем и не увидел никаких признаков его прежнего нетерпения. Когда Малфой произнес заклинание, его голос был спокойным, ровным. Прохладный пряный запах бергамота его присутствия, перетекающий в сознание Гарри, становился все более знакомым с каждым днем. Как пятнадцатилетний Гарри мог решить, что наличие кого-то постороннего в голове неприятно?       — Так что с пространством, которое ты придумал? — подсказал Малфой.       — О… да.       Гарри сосредоточился. Образ комнаты, которую он придумал, появился вокруг него, заменив собой темное дерево и летний солнечный свет кабинета Малфоя. Гарри тихо удивленно выдохнул — было странно видеть плод своего воображения таким реальным.       — Ты видишь? — спросил Гарри смущенно нетерпеливо.       — Да, — сказал Малфой откуда-то из-за стен комнаты. — Очень хорошо. Ты можешь описать пространство?       — Ох.       Гарри очень гордился работой, которую вложил в создание этой дурацкой комнаты. Он думал обо всем: от уютных гостиных до холмистых полей и деревенских трактиров, но только когда разочаровался в четырех прямых стенах и представил себе это конкретное пространство, что-то в его голове щелкнуло. Он был удивлен тем, насколько тут все было правильно. Но тот факт, что он не смог визуализировать все тут достаточно хорошо, чтобы Малфой мог увидеть в мельчайших деталях, нагонял тоску.       — Эм, это круглая комната с каменными стенами. — Гарри огляделся. — Вроде среднего размера? Тут большие окна, выходящие на поля, но мы находимся довольно высоко. Есть несколько дверей, как ты и просил. Деревянные. Я не знаю, куда они ведут.       — Очень хорошо, — повторил Малфой. — Сколько здесь дверей?       — Четыре.       — Четыре, — задумчиво повторил Малфой. — Понятно. — Он ощущался так близко, будто стоял рядом с Гарри. Было странно не видеть его.       — Есть какие-то звуки? — спросил Малфой.       Гарри не знал, что должен был подумать и о звуках. Он задумался.       — Нет, — сказал он через некоторое время.       Короткий толчок волнения запульсировал сквозь него — это ощущал Малфой, а не Гарри. Гарри расширил свои незрячие глаза.       — Что? Это плохо?       Волна спокойствия смыла волнение так тщательно, что Гарри решил, а не показалось ли ему это.       — Вовсе нет, — ответил Малфой. — Это твое безопасное место, сюда ты можешь отступить, если воспоминания выйдут из-под контроля, как это было вчера. Двери позволят тебе сортировать мысли и хранить их отдельно. Что именно ты найдешь за каждой дверью, полностью зависит от тебя. Мы посвятим этому несколько сеансов. Вся эта работа будет помогать тебе усиливать контроль над разумом.       Гарри все еще не видел в этом смысла, потому что они не знали, прокляли его, отравили или просто сильно ударили по голове. Но поскольку он не мог помочь аврорам расследовать собственное дело (он уточнял), Гарри предположил, что мог бы продолжить делать то, что говорит ему Малфой, даже если это кажется бесполезным.       — Надеюсь, по мере нашего продвижения в лечении ты будешь более позитивно относиться к этой области, — сказал Малфой, и Гарри запоздало вспомнил, что Малфой может слышать его мысли.       — Извини, — пробормотал он.       — Разумно сомневаться. Между прочим, у тебя замечательно получается — ты удерживаешь изображение стабильным уже несколько минут.       Как только Гарри понял, что Малфой был прав, круглая комната замерцала и сменилась кухней на площади Гриммо. Затем гостиной Рона и Гермионы — спальней Гарри — кабинетом целителя Брисли.       — Не волнуйся. Сделай вдох. Попробуй вернуться назад.       Гарри сжал кулаки. Круглая комната появилась снова. Изображение быстро перескочило на гостиную на площади Гриммо — Дырявый котел — приемную Святого Мунго.       — Не дави на себя. — Гарри инстинктивно потянулся к прохладному присутствию Малфоя, и образ приемной зафиксировался, хотя и мерцал на границах, как будто никак не мог настроиться. — Хорошо, — сказал Малфой. — Пусть твои мысли станут тем, что ты хочешь видеть. Готов? Попробуй еще раз.

Девятый сеанс Гарри

      — Доброе утро, — сказал Гарри. Он сел в кресло и улыбнулся Малфою. — Как дела?       Перо Малфоя замерло над страницей блокнота.       — Доброе утро, — осторожно сказал он. — Ты ужасно жизнерадостный.       — Прекрасная погода, — сказал Гарри. Малфой оглянулся через плечо на пасмурное небо, видневшееся через окно. — Кроме того, — добавил Гарри, — я сделал то, что ты мне сказал.       Странное выражение промелькнуло на лице Малфоя, прежде чем сменилось вежливым профессиональным интересом.       — О-о?       — Ага, — сказал Гарри и не смог сдержать ухмылки. — Я сделал что-то новое. Что-то кроме ужина в чертовом Дырявом котле.       — Ах. — Малфой отложил перо и откинулся на спинку стула. Улыбнулся. — Хорошо. Куда ты ходил?       Гарри махнул рукой.       — О, какой-то магловский сад. Гермиона захотела пойти, сказала, что там можно постичь магловские попытки изготовления зелий или что-то в этом роде, я так и не понял.       — Довольно расплывчатое описание. Тебе не понравилось?       — Шутишь? Это было блестяще. — Улыбка снова появилась на лице Гарри. — Никогда не был так взволнован тем, чтобы увидеть растения. По крайней мере, не думаю, что был.       — Я рад это слышать, — тихо сказал Малфой и уже обычным профессиональным тоном добавил: — Ты не мог бы мне показать? — Он поднял палочку.       Запах влажной земли и Эрл Грей. Гравий хрустит под ногами. Жар раннего летнего солнца смягчался прохладой ментального присутствия Малфоя. Рон, Гермиона и Гарри стоят, тихо болтая, в окружении свежих зеленых листьев.       Изображение оставалось неизменным.       — Где это? — изысканный акцент Малфоя почти не сочетался с землистым окружением.       — Челси, — сказал Гарри, и их путь вспыхнул перед ним — прогулка от Найтсбриджа, шумная магловская Хай-стрит, таунхаусы с белыми акцентами в дизайне в более тихих районах. — Извини, — сказал он и снова попытался сосредоточиться на саде.       — Не дави на себя, — напомнил ему Малфой. — Пусть образы придут и мягко направят тебя назад.       Его голос помог. Гарри вдохнул. Выдохнул. Вспышки превратились в единственную улицу — маленькую скромную дорогу с коричневыми кирпичными стенами по обеим сторонам. Красивый мужчина с вьющимися каштановыми волосами ждал кого-то рядом с зеленой вывеской с белым текстом: «Медицинский Сад Челси».       — «Медицинский»? — спросил Рон. — Я слышал такое.       — Это термин, который маглы используют для обозначения зелий, — тихо сказала Гермиона, помня о кудрявом магле. Она прошла через скромные железные ворота. Гарри снова взглянул на мужчину и его мягкие волосы, прежде чем последовать за ним. — Размытая грань между тем, что они называют медициной, и тем, что мы называем зельями, завораживает — особенно в прошлом. Сейчас уже не так сильно, конечно.       — Конечно, — согласился Рон и обменялся пожатием плеч с Гарри, который рассмеялся.       Изображение исказилось и перепрыгнуло сразу через три: смеющимися ими в гостиной Рона и Гермионы, затем на кухне на площади Гриммо, за их столиком в Дырявом котле.       — Черт, извини, — сказал Гарри. Дырявый котел исчез, и Гарри увидел Малфоя через стол, его брови сосредоточенно сходились на переносице, прежде чем они снова вернулись в Сад.       Гермиона наклонилась, чтобы осмотреть растение с большими плоскими листьями.       — Это ужасно, если так подумать, — сказала она. — Довольно много маглов подвергалось преследованиям во время гонений тысяча шестисотых годов за использование природных целебных свойств растений. Но не нужна же магия, чтобы прожевать немного эхинацеи, да? Вряд ли это можно считать каким-то профессиональным исцелением.       Внезапно они оказались в больнице Святого Мунго.       — Должен сказать, я двадцать лет занимаюсь целительством и никогда раньше не видел ничего подобного вашему случаю. — Целитель Мушмула погладил свою козлиную бородку и косо посмотрел на Гарри. — Но неудивительно, что вы ошеломили профессионалов в этой области магии. Такое происходит не в первый раз!       Снова Сад. Они были в оранжерее. Воздух был густым.       — Не то чтобы я думаю, что он надул всех в больнице Святого Мунго и обманом пробрался к власти, — размышлял Рон, лениво рисуя член и яйца на конденсате, который собрался на окне. — Но я просто говорю, что мы не можем исключать это.       В настоящем Гарри охватил жар.       — Боже, прости, я…       — Не волнуйся, — сказал Малфой мягким голосом в голове Гарри, но изображение перед ними снова изменилось — Дырявый котел.       — В кабинете Брисли он показался вполне нормальным, — сказал Гарри, — немного… не знаю…       Рон наклонился вперед.       — Гнусным? Не заслуживающим доверия? Злым?       — Господи, — сказал Гарри. — Правда — мне очень жаль, я не могу это остановить.       — Хочешь, чтобы я прекратил заклинание?       — Нет. Нет, я смогу…       Снова Сад.       — Ты сам сказал, что не добиваешься прогресса, — настаивал Рон.       — Честно говоря, Рон, он ходит на сеансы только неделю. Когда ты повзрослеешь?       Дырявый котел.       — На самом деле мы не занимались Магией Разума, — признался Гарри.       — Придурок, — сказал Рон. — Не утруждает себя собственной работой?       Снова кабинет Малфоя, в другой день, в другое время. В комнате нет мебели. Малфой закатал рукава, и Темная Метка уродливым шрамом показалась на его гладкой бледной коже.       — Фините Инкантатем.       Изображение исчезло, и Гарри снова оказался в кресле с откидной спинкой. Его лицо горело.       — Прости, — слабо сказал он.       — Не стоит, — сказал Малфой. — Чем больше ты беспокоишься об этом, тем слабее твой контроль. Ты замечал, насколько труднее направлять мысли, когда тобой овладевают эмоции?       Гарри печально кивнул.       — Это нормально, — сказал Малфой. — Пытаясь заставить себя не думать о чем-то, ты всегда будешь иметь противоположный эффект. Если бы я бросил Легилименс прямо сейчас и сказал тебе думать о чем угодно, кроме взрывопотама, я точно знаю, что бы мы увидели.       Гарри, который совершенно внезапно подумал об взрывопотаме, был вынужден признать его правоту.       — Представь, как сон проскальзывает сквозь твои пальцы, как коллекция воспоминаний кружится в омуте, — продолжил Малфой. — Мысли — это текучие динамичные объекты. Как и жидкость, мысли легко направлять, но так же легко потерять контроль. Бороться с естественным течением своего разума — все равно что стоять посреди реки и пытаться силой удержать воду. Вместо этого ты должен мягко направлять поток, пока он не потечет по твоей воле.       Гарри представил себя стоящим посреди Темзы, мутная коричневая вода сменилась серебряными воспоминаниями.       — Звучит тяжело, — сказал он.       Малфой рассмеялся.       — Конечно, тяжело. Вот почему это моя работа. Но с практикой у тебя все получится.       — И ты думаешь, это вернет мне память?       — Нет, — резко ответил Малфой. — Но это укрепит твою ментальную силу, которая, в свою очередь, позволит заглянуть глубже в твое сознание и получить доступ к тому, что может быть там похоронено. Ты готов попробовать еще раз?       Все было именно так, как Гарри и ожидал, то есть к концу сеанса он чувствовал, что не добился никакого прогресса. Еще он начал сожалеть о том, что не принял предложение Малфоя использовать Омут памяти; к полудню Малфой услышал каждое красочное оскорбление, которое Рон бросал в него за последние две недели.       В конце сеанса глубоко смущенный Гарри поднялся с кресла, не глядя Малфою в глаза, когда прощался.       — Прежде чем ты уйдешь, — неловко сказал Малфой.       Гарри посмотрел на него.       — Да?       Выражение лица Малфоя было почти страдальческим.       — Я имел в виду именно это, когда сказал, что воспоминания, которые всплывают в сознании во время подобных занятий, не обязательно являются отражением твоих истинных чувств. Но если у тебя есть сомнения относительно моей пригодности, я не тот человек, с которым тебе будет лучше работать. Еще не поздно изучить другие варианты. Есть другие люди, которые могли бы поработать с тобой.       Мысль о другом вкрадчивом целителе Мушмуле, бросающем на него понимающие взгляды, а затем ныряющем в его голову, заставила Гарри содрогнуться.       — Нет, — сказал он. — Рон просто любит жаловаться. На самом деле я его не слушаю.       Малфой колебался.       — Воспоминания о моментах перед нашей дуэлью, — сказал он. — С… — твердый кивок на левую руку. — Было бы вполне понятно, если бы это было проблемой.       — Это не проблема, — твердо сказал Гарри. — Что бы ты ни делал в прошлом, я знаю, что сейчас ты лучше. — Он был поражен интенсивностью своей реакции.       Малфой казался таким же удивленным. Он открыл рот, но не издал ни звука.       Смущение вернулось к Гарри. Он опустил взгляд.       — Так, увидимся завтра? В то же время, что и обычно?       — А… да, — сказал Малфой, совсем не похожий на себя. — Абсолютно. Как обычно.

Восемнадцатый сеанс Гарри

      Мысли Гарри все еще прыгали от одного воспоминания к другому, но его контроль становился лучше. Уже было легче, потому что Малфой непоколебимо слышал каждую ужасную вещь, которую Рон говорил о нем, десятки раз. Еще он видел, как Гарри пережил несколько разочаровывающих разговоров с Главным аврором, совершал экскурсию по кафе, пабам и ресторанам, в которые смущенная Гермиона водила их после того, как Гарри упомянул мнение Малфоя о вездесущем Дырявом котле, и наблюдал, как Гарри неуклюже возился с бесчисленными забытыми давними знакомыми.       Через две недели стало казаться, что Малфой прожил каждое мгновение, которое прожил сам Гарри. Было странно, что кто-то знает тебя так хорошо, но ты при этом почти ничего не знаешь об этом ком-то в ответ. Гарри никогда не испытывал особого воодушевления по поводу потери памяти, но осознание того, что его прошлое «Я» знало о Малфое то, чего настоящий Гарри не знал и что мучило его любопытство, заставляло его снова и снова вспыхивать негодованием.       Поэтому, когда Малфой сказал, что хочет научить Гарри новому навыку — как сосредоточиться на конкретных деталях в воспоминаниях, — Гарри быстро ответил:       — Можешь показать? Могу я посмотреть, как это делать, в твоем сознании?       Малфой странно посмотрел на него, но согласился.       Они снова использовали заклинание Щита (Гарри почти забыл поднять щит в ответ на заклинание Малфоя по привычке), и Гарри упал в большую белую комнату с высоким потолком. Вдоль стен тянулись ряды белых деревянных дверей — десятки. Аромат Эрл Грея тяжело повис в воздухе.       — Где это мы?       — Мое ментальное пространство, — сказал Малфой. Его голос эхом отдавался внутри и снаружи сознания Гарри.       — Хм. — Гарри огляделся с большим интересом. Оно было намного больше, чем круглая каменная комната Гарри. — Для чего тебе нужно ментальное пространство? Ты тоже терял память?       От его слов изображение пошло рябью. Все застыло почти сразу.       — Было время в моей юности, когда мне нужно было срочно изучить окклюменцию, — сказал Малфой. — Это требовало сильного ментального контроля. Пространство создавалось для этого. Это одна из причин, по которой я вообще стал заниматься Магией Разума. — Его дискомфорт был осязаем, оседая вокруг них, как невидимый туман.       — Хм. Что за дверями?       — Воспоминания. Но не те, которые мы увидим сегодня. Начнем с чего-нибудь более цивильного, ладно?       Белые стены комнаты с высоким потолком превратились в коричнево-синие; они были в кабинете Малфоя. Мгновение Гарри не мог понять, почему все тут выглядит странно. Но потом осознал: он привык видеть кабинет в ярком утреннем свете, а комната перед ним сияла оранжевыми и красными лучами заката.       Сам Малфой откинулся на спинку стула, его мягкие волосы были взъерошены, блокнот был открыт перед ним одной элегантной рукой.       — Когда мы что-то вспоминаем, мы склонны упускать из виду мельчайшие детали, — раздался голос Малфоя. — Мы сохраняем ощущение того, что произошло, наше воспоминание подчеркивает, какие эмоции вызвали события. Это может затруднить сосредоточение на деталях. Посмотри на страницы блокнота.       Гарри посмотрел… и обнаружил, что тот полон размытых каракулей, и только случайная фраза «потеря памяти… неизвестная причина… заманчиво» была разборчивой.       — Эм, — протянул он.       — Требуется сконцентрированное усилие, чтобы сосредоточиться на деталях воспоминания без использования Омута памяти. Но как только ты овладеешь навыком, то обнаружишь, что каждый аспект твоего воспоминания обостряется. Смотри.       Малфой перед ним перевернул страницу — еще больше каракулей. Но пока Гарри смотрел, каракули стали превращаться в слова, пока вся страница не заполнилась мелким аккуратным почерком.       Это было что-то вроде расписания — Гарри вперился взглядом в страницу, когда увидел слова «Площадь Гриммо». Он присмотрелся и ахнул — это был отчет о последних двух неделях его жизни до потери памяти. Даже сам Гарри не знал большей части информации, изложенной перед ним.       — Вау, — сказал он. — Это заметки Гермионы?       — Вообще-то мои, — голос Малфоя был сух.       — Хм. — Гарри снова пробежал глазами по странице, вбирая как можно больше информации. — Это есть у авроров?       — Конечно.       — Боже. — Его прошлое «Я» сделало за две недели больше, чем Гарри за четыре с половиной месяца. Каждый день было по крайней мере шесть дел в списке — и так много незнакомых имен и мест. Внутри у Гарри что-то болезненно сжалось. Сейчас он считал, что у него выдался напряженный день, если ему пришлось остановиться в магазине по дороге домой с обеда. — Как ты все это помнишь?       — Годы практики, — сказал Малфой. — Но для начала, чтобы достичь такого уровня детализации, тебе нужно выбрать что-то, с чем ты провел много времени и хорошо знаешь. Возможно, какая-нибудь комната в твоем доме. Воспоминание о том, как ты читаешь свою любимую книгу или… статью в «Выбери себе метлу», — тон был беспечным, но Гарри уловил насмешку.       — Нет, я только смотрю на картинки в «Выбери себе метлу», — сказал он храбро и вздрогнул, когда веселье Малфоя окутало его прохладными бергамотовыми завитками.       Малфой за столом весело промычал и перевернул страницу. Гарри наклонился ближе, желая узнать больше о своем прошлом. Но на этой странице было не расписание, а запись в дневнике. Гарри успел прочитать только фрагмент — он точно такой же, но взгляд, которым он смотрит на меня, очень отличается, — прежде чем его вытолкнуло из сознания Малфоя так резко, что он качнулся назад в своем кресле.       — Что это было? — взвизгнул он.       Лицо Малфоя необъяснимо порозовело.       — Ничего, — быстро ответил он. — Ничего такого там не было. Заметки о другом пациенте. Я не мог позволить тебе увидеть их — конфиденциальность. — Его глаза были широко раскрыты и насторожены. — Сколько ты успел прочитать?       Гарри моргнул.       — Немного, — сказал он, затем, когда панический взгляд Малфоя усилился, добавил: — Ничего такого! Я все еще думал о расписании. Что я делал во Франции? Я не знал, что бывал во Франции.       Малфой посмотрел с сомнением, но поспешил сменить тему. Гарри пытался слушать, пока Малфой объяснял, но обнаружил, что совершенно не может сосредоточиться. Длинные пальцы Малфоя снова и снова крутили серебряное кольцо на его большом пальце.

Тридцать четвертый сеанс Гарри

      — Сегодня мы собираемся вновь сосредоточиться на твоем ментальном пространстве.       — Опять?       Малфой поднял бровь.       — О, извини. У тебя есть идея получше?       Гарри спрятал улыбку за недовольным вздохом.       — Полагаю, что нет, — сказал он, пытаясь казаться притесненным.       Малфой фыркнул, поджав губы, и улыбка Гарри победила. Надменность Малфоя все еще была странно волнующей. За последние несколько недель у Гарри было несколько встреч с целительницей Брисли, и он снова понял, насколько сильно ему не нравилось, как она отзывалась о нем: как будто он был кем-то особенным, кем-то беспрецедентным — кем-то, кем он не был.       — Итак, ментальное пространство? — подсказал Гарри.       — Да. Мы потратили много времени, чтобы научиться связывать воспоминания, используя двери. Сегодня я хочу, чтобы ты спрятал воспоминание за дверью, чтобы я не мог получить к нему доступ.       — Хм. — Малфой постоянно напоминал Гарри, что он может использовать Омут памяти, когда захочет, и Гарри всегда отказывался. После того, как Малфой увидел воспоминания об оскорбляющем его Роне — много, много раз, — Гарри действительно ничего не мог скрыть от него. — Какой в этом смысл?       Малфой вздохнул.       — Ты должен знать, что я ценю каждый раз, когда ты задаешься вопросом, способен ли я качественно выполнять свою работу.       — Я тоже, — сказал Гарри. — Но какой в этом смысл?       — Ты имеешь в виду, помимо усиления ментального контроля, что является главной причиной твоего пребывания здесь?       — Помимо этого, да.       Малфой закатил глаза.       — Как только ты освоишься в закрывании дверей, тебе будет легче их открывать.       Гарри, возможно, и стал самопровозглашенным экспертом по подкалыванию Малфоя, но он все еще не был лучшим в расшифровке его загадок.       — Что? Все двери в моей голове открыты.       — Может быть, — согласился Малфой. — Но дело в том, что способность скрывать информацию в собственной голове может дать тебе навыки, которые помогут ее отыскать.       Гарри выпрямился. За исключением воспоминаний о фестралах на первом сеансе, в остальном память Гарри все еще отсутствовала, как и два месяца назад. Учитывая хвалебные отзывы, которые получает Малфой (Гермиона показывала ему мириады страниц достижений Малфоя в Магии Разума, пока Рон тихо протестовал на заднем плане), Гарри ожидал, что к настоящему времени добьется немного большего прогресса.       Это не значит, что он был недоволен их сеансами. Совсем наоборот — он обнаружил, что с нетерпением ждет следующего почти сразу, как покидает кабинет Малфоя. Но хотя Малфой настаивал на том, что беспокоиться об этом бесполезно, окончание отведенных ему шести месяцев было все ближе…       — Гарри, — резко позвал Малфой.       Гарри поднял глаза.       — Что?       Малфой нахмурился. Гарри не мог сказать, был он раздражен или обеспокоен.       — Я сказал, ты хочешь попробовать?       — О… да. Конечно. Если ты думаешь, что это поможет.       — «Если я думаю, что это поможет»? — повторил Малфой. — У тебя сегодня палка в заднице? Или что?       — Ничего!       Малфой удивленно поднял бровь.       — Правда! — запротестовал Гарри. — Я просто… не знаю. Я ожидал, что к настоящему времени восстановлю еще несколько воспоминаний. Все в порядке, просто… я думал, что это будет немного больше похоже на то, что было на первом сеансе, понимаешь?       Малфой долго изучал его сузившимися глазами. Затем внезапно спросил:       — Как зовут призрака башни Гриффиндора?       — Э-э. Что?       — Ответь на вопрос.       — Почти Безголовый Ник, — растерянно сказал Гарри. Какое это имеет отношение к его воспоминаниям? Малфой собирался бросить его призраку в следующий раз?       — А призрака Слизерина?       — Э-э, Кровавый Барон. Зачем?..       — Призрака Пуффендуя?       — Толстый Монах… но я не понимаю…       — Каково это, когда призрак проходит через тебя?       — Как будто на тебя вылили ведро льда, да, но…       Малфой сменил тактику.       — Как называется растение, которое позволяет дышать под водой?       — Что?       — Отвечай!       — Я… Жабросли?       — На вкус жабросли больше похожи на капусту или огурец?       — Ну, на капусту, я полагаю…       — Что тяжелее, квоффл или хрустальный шар?       — Хрустальный шар, легко, но какое это имеет отношение к…       — Вот, — Малфой опустил глаза, — теперь ты знаешь, что проходил через призрака, ел жабросли и держал квоффл и хрустальный шар. Ты этого хотел?       Гарри уставился на него. Малфой обрисовал детали без усилий — Гарри даже не заметил, как это произошло. После месяца отсутствия прогресса яркая искра надежды снова зажглась в груди. Он и не понимал, что она потускнела.       — Какого черта, — хрипло сказал он, — как?..       — Смысл вопроса про фестрала состоял в том, чтобы проверить, сохранил ли ты чувственную память. Это был очень простой тест, чтобы подтвердить то, что мы уже знали. Я не думал, что есть смысл повторять упражнение, но если ты предпочитаешь, чтобы мы прекратили работать над тем, что действительно имеет шанс на успех, чтобы вырабатывать поверхностные детали, которые заставят тебя чувствовать себя лучше, мне будет намного легче, поэтому я буду рад побаловать тебя.       Лицо Малфоя было напряженным и малоприятным. Гарри не мог перестать смотреть.       — Я не… — слабо произнес он. — Я…       — Теперь мы можем вернуться к работе с твоим ментальным пространством?       Гарри ошеломленно кивнул.       — Знаешь, ты потрясающий. — Он ел жабросли. Ему хотелось смеяться. За каким чертом он ел жабросли? — Боже, неудивительно, что Брисли не затыкаясь болтает о тебе.       Неприятная гримаса на лице Малфоя смягчилась.       — Ну… спасибо. — Он моргнул, взял себя в руки и сурово продолжил: — Но если бы ты внимательно слушал на нашем первом сеансе, ты бы знал, что восстановить семантические воспоминания гораздо проще, чем…       — Да, я знаю, знаю. — Гарри усмехнулся. — Молодец, что доказал свою точку зрения. Что ты говорил о ментальном пространстве?       — Невероятно, — пробормотал Малфой. Он переплел свои длинные пальцы. — Хорошо, да, давай перейдем к нему. Я хочу, чтобы ты закрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании. Когда будешь готов, визуализируй свое ментальное пространство.       Гарри сделал все в точности. Проблеск надежды все еще горел в нем, и он расслабился от образа круглой комнаты, будто скользнул в теплую ванну. Он позволял голосу Малфоя омывать его, когда тот давал дальнейшие инструкции: выбери уникальное воспоминание о конкретном месте или человеке и перемести его за одну из четырех деревянных дверей. Они делали подобные упражнения в прошлом. Все это было довольно успокаивающим.       — Убедись, что дверь заперта, — пробормотал Малфой. — Хорошо и плотно. Хорошенько сосредоточься на том, насколько она непроницаема. Не сдвинется ни на миллиметр, если ты потянешь за ручку. Ни малейшего шанса, что замок ослабнет. Дай мне знать, когда закончишь.       Гарри мурчал и делал, как ему было сказано, концентрируясь на тяжести закрывающейся двери, подавляющем Коллопортусе, прочности дерева под ладонями.       — Готово.       — Хорошо, — повторил Малфой. — Теперь держи изображение устойчивым и открой глаза. Я произнесу заклинание, как только ты это сделаешь.       Гарри вздохнул раз, другой. Он открыл глаза. И только мельком увидел пристальный взгляд Малфоя, прежде чем тот сказал:       — Легилименс.       Ощущение того, как сознание Малфоя переливалось в разум Гарри, было теперь настолько приятным, что Гарри изо всех сил пытался не позволить глазам закрыться, когда их разумы встречались.       — Сосредоточься на своем ментальном пространстве, — напомнил ему Малфой с непроницаемым лицом.       Вызвать комнату было легко, и Малфой перед ним исчез. Но тут же был заменен образом Малфоя, стоящего рядом с Гарри в круглой каменной комнате в его голове. Они научились представлять свои образы в ментальных пространствах только три дня назад. Было все еще невероятно странно видеть Малфоя в окружении, которое Гарри придумал.       — За какой дверью ты спрятал воспоминание?       Гарри сосредоточился. Комната вокруг них сдвинулась, пока они не оказались перед единственной запертой дверью. Одобрение Малфоя прокатилось по нему, посылая прохладное покалывание сквозь сознание Гарри и вниз по позвоночнику.       — Ты уверен, что это та самая дверь? — с нажимом уточнил Малфой. — Возьми минутку, чтобы оглядеться и посмотреть на другие. Посчитай их. Сосредоточься на каждой из них по очереди. Ты уверен, что это она?       Малфой часто так делал, когда они работали с дверями — сомневался в Гарри, заставляя его проверять. Каждый раз Гарри оглядывался на три другие двери и подтверждал, что нашел правильную. Каждый раз он был прав. Ему уже хотелось, чтобы Малфой перестал спрашивать.       — Не выхватывай свою палочку, если что вдруг, — беспечно сказал Малфой. — Я собираюсь попытаться открыть дверь и получить доступ к воспоминанию. Это может показаться немного агрессивным. Ты можешь сказать мне остановиться, если для тебя это будет чересчур.       — Ты не заставишь меня сказать «Джарви Джанглерс», Драко, так что прекрати пытаться.       Мазок дразнящего веселья.       — Если тебе не нужно использовать стоп-слово, я хорошо выполняю свою работу. Но я рад, что ты помнишь его на случай, если оно тебе понадобится. Готов?       Когда они были лишь образами, Гарри не нужно было ничего говорить. Гарри знал, что он готов, поэтому и Малфой знал об этом. Малфой в его голове протянул руку и попытался повернуть ручку двери. К большому удовлетворению Гарри, дверь не сдвинулась с места.       — Очень хорошо, — пробормотал Малфой. Гарри снова вздрогнул. Малфой вытащил палочку и направил ее на дверь. — Алохомора. — Дверь распахнулась, явив неодобрительное лицо профессора МакГонагалл.       — Это жульничество! Ты не можешь использовать Алохомору!       Малфой закончил заклинание.       — Конечно, могу. — Он ухмыльнулся возмущению Гарри. — Если бы кто-то использовал легилименцию, чтобы попытаться получить доступ к твоим воспоминаниям, он бы не был маглом, не так ли?       — Возможно, — упрямо сказал Гарри.       Глаза Малфоя сверкнули.       — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится защитить себя от ментального вторжения маглов, ты можешь быть уверен, что у тебя все получится. В любом случае, это было очень хорошо для первой попытки. Найди время, чтобы выбрать другое воспоминание, укрепить дверь, и мы попробуем снова.