Четыре двери

      Новая пытка сеансами легилименции продолжалась. У авроров появилась очередная зацепка по делу Гарри, которая оказалась еще одним тупиком. Сны Гарри о Малфое становились интенсивнее с каждой ночью. Оставалось ровно две недели до годовщины потери памяти в шесть месяцев. После разговора Гарри с девушкой у Дырявого котла его желание вернуть свои воспоминания удвоилось.       — Перестань думать об этом, — настаивал Малфой, и его неодобрение накатывало на Гарри волнами корицы.       Гарри охватила паника, а потом он понял, что Малфой имел в виду надвигающийся крайний срок.       — Я не думаю об этом, — солгал он. Капелька пота скатилась по его виску.       Малфой фыркнул.       — Сосредоточься на чем-нибудь другом. Представь свое ментальное пространство. Думаю, ты готов вернуться к своим воспоминаниям о поездке в Хогвартс.       Начиная с их разговора в пабе и рассеянного ухода Гарри после этого, Малфой избегал смотреть ему в глаза утром, пока тот не заканчивал переливать воспоминания в Омут памяти. Это было намного хуже, чем раньше, потому что Малфой знал, почему Гарри приходилось тяжело опираться на подставку на несколько минут, чтобы прийти в себя. Лицо Гарри всегда пылало, когда он оборачивался. У Малфоя всегда был соответствующий румянец, задерживающийся над воротником.       По крайней мере, Малфой все еще не понял главного: он был причиной — как там Малфой выразился? — изменения в физиологии Гарри. Или, скорее, он еще не понял этого. Даже когда Гарри освоился со своими новыми делами — вылить мысли в Омут памяти, запереть затянувшиеся чувства в своей голове, сесть в кресло с откидной спинкой, проверить, что четыре двери все еще плотно закрыты, наконец установить зрительный контакт, — было все труднее и труднее держать свои чувства в секрете.       В первый раз, когда Малфой попросил вернуться к дверям в ментальном пространстве, Гарри запаниковал и выкинул Малфоя из головы. Тот моргнул, потрясенный, и Гарри выпалил что-то о полном мочевом и выбежал из кабинета. Он сидел на лестничной клетке, прижав ладони к глазам, и боролся за то, чтобы запихнуть свою отчаянную тоску по Малфою только за одну из дверей в своем сознании, а не разделить между всеми четырьмя. Дверь не хотела закрываться, раздражающе непослушная для — буквально — плода воображения Гарри, но он справился. Он вернулся в кабинет, чувствуя тошноту и впиваясь ногтями в ладони. Дверь содрогнулась, когда сознание Малфоя потекло в круглую каменную комнату ментального пространства Гарри, но выдержала.       Гарри, возможно, и был в состоянии — едва — держать свои мысли запертыми, но обнаружил, что он несколько меньше контролирует свои действия. Он не мог остановить свой взгляд, не мог остановить дрожь удовольствия, которая охватывала, когда Малфой проникал в его голову, не мог остановить себя от бездумно кокетливых замечаний, когда Малфой говорил что-то, что перегруженный мозг Гарри интерпретировал как окольно наводящее на размышления. Иногда в таких случаях Малфой отвечал, ухмыляясь, и глаза его были темными, горящими и полными обещания. Но затем он приходил в себя, откашливался, сплетал пальцы вместе, как клетку, чтобы не впустить Гарри, и продолжал сеанс, как будто ничего не произошло.       Вечера, которые он проводил в Дырявом котле, добавляли ему мучений. Малфой присоединялся к нему, плавно заполняя свободное место, которое оставили Рон и Гермиона. Оба чувствовали странное внутреннее сопротивление, побуждение, как будто знали, что проводить время вместе вне кабинета — плохая идея, но ни один из них не мог сопротивляться.       Гарри, конечно, пытался. После сеанса в среду он решительно зашагал на север от Святого Мунго, уклоняясь от туристов-маглов на рынке Кэмден и поднимаясь на вершину Примроуз-Хилл, в часе ходьбы от Дырявого котла. Он сидел на траве, запахи летних пикников, которые устроили маглы — банки Pimm's, сэндвич-тарелки от M&S и на скорую руку сделанные самокрутки, — плыли от смеющихся людей, расположившихся вокруг него. Он игнорировал их и смотрел на Лондон, глазами пытаясь отыскать серо-кирпичную крышу больницы, знакомые ориентиры, которые окружали паб. Он оставался там, пока не нарос гул движения в час пик, а затем также медленно угас. К тому времени, как далекий церковный колокол зазвонил восемь часов, Гарри был уверен, что ему удалось остановить себя. Он гордился собой.       Вот только нужно было проверить, что Малфой не ждал его там. Было бы невежливо не зайти, просто чтобы извиниться. Гарри был многим ему обязан.       Внезапно охваченный чувством срочности, Гарри едва успел сойти с холма и выйти на тихую улицу, а потом аппарировал в переулок за Дырявым котлом, только чтобы наткнуться прямо на Малфоя, который заглядывал через грязное окно в паб. Тот виновато выпрямился.       — Гарри! Я не… прости, что не зашел раньше… Я просто проверял, здесь ли ты, чтобы извиниться.       — Я делал то же самое, — быстро сказал Гарри. — Я пришел сюда не для того, чтобы остаться, я просто хотел убедиться, что ты не… то есть, я не хотел, чтобы ты думал…       — Нет, совсем нет, — сказал Малфой.       — Нет, — согласился Гарри.       Вдох. Второй. Затем…       — Итак, раз уж мы здесь, — сказал Гарри, и слова вырывались из него без разрешения. — Хочешь выпить?

***

      После этого Гарри перестал сопротивляться. Он предпочел бы быть в пабе, теплом и желанном, чем зарываться пальцами в землю Примроуз-Хилл, чтобы держаться подальше от Дырявого котла и от Малфоя.       В субботу он расположился за своим обычным столом с самого обеда, покупателей-маглов, у которых были выходные, оказалось слишком много для его усталого мозга. Малфой присоединился к нему в середине дня — намного раньше, чем обычно, — виновато выдергивая Гарри из его праздных размышлений о том, какие именно звуки он издаст, если сам Гарри медленно процелует дорожку вниз по чистой линии его шеи.       — Я заканчиваю рано по субботам, — объяснил Малфой на панический взгляд Гарри. — Ты ведь не возражаешь?       — Конечно, нет, — автоматически ответил Гарри.       — Хорошо. — Малфой улыбнулся Гарри так тепло и нежно, что у Гарри внутри все словно превратилось в жидкость.       Малфой терял свою профессиональную формальность быстрее каждый раз, когда они встречались вне кабинета. На этот раз прошло всего десять минут, прежде чем он начал смеяться, практически развалившись на сидении, его руки казались длинными и свободными. Его нога прижималась к ноге Гарри под столом. И Гарри едва мог это вынести.       Люди приходили, обедали и уходили, и паб погружался в мягкую вечернюю болтовню. «Я держался на удивление хорошо», — подумал Гарри, но за последний час он провел гораздо больше времени, любуясь, чем говоря. Время от времени Малфой встречался с ним глазами и внезапно замолкал. Каждый раз тепло собиралось в животе Гарри — потом Малфой отводил взгляд и продолжал как ни в чем не бывало, произнося ироничные замечания голосом чуть более хриплым, чем обычно.       Гарри обнаружил, что дико желает, чтобы Малфой использовал легилименцию на нем, прямо там, в пабе, чтобы смог точно увидеть, о чем он думает. Гарри потребовалась вся энергия, чтобы держать дверь в своей голове запертой, а это становилось все труднее и труднее; он вряд ли сможет удерживать ее еще дольше. Было чудом, что Малфой еще не понял это.       Если только не…       Если только Малфой уже не знал и не был слишком вежлив, чтобы что-то сказать.       Это было бы очень похоже на него, да? Всегда скрывать свои мысли за бесстрастной маской, сохранять осторожную дистанцию.       И если он уже знал — что, понял Гарри с внезапной холодной уверенностью, должно быть правдой; ментальный контроль Гарри всегда был ужасным, а Малфой был гением, — зачем Гарри прилагал столько усилий, чтобы скрыть это? Держать свои мысли взаперти, пока Малфой пребывал в его голове, было утомительно. Выкачивать постоянно растущую коллекцию фантазий в Омут памяти каждое утро было утомительно. А вливание их обратно в сознание в конце сеансов никогда не переставало вызывать у него стояк, настолько срочный и болезненный, что ему приходилось хромать к точке аппарации Святого Мунго, чтобы вернуться домой.       И если срок Гарри приближался, если его сознание начало привыкать существовать без воспоминаний, конечно, он не должен воздвигать дополнительные барьеры и скрывать что-либо от своего целителя разума. Конечно, он должен быть в состоянии сосредоточить все свое внимание на укреплении контроля и поиске потерянного.       Да, решил Гарри, глядя на нижнюю губу Малфоя и отчаянно желая прикусить ее. Малфой определенно уже знал. Гарри просто нужно было выложить все свои карты на стол, тогда они оба смогут перестать притворяться, и у Гарри получится расслабиться.       И, может быть, безумно подумалось Гарри, может быть, если он скажет об этом, окажется, что Малфой тоже хочет его.       — Из-за нашей общей истории часть меня находит это соглашение… захватывающим, — сказал он.       — Мне импонирует, что ты хотел пригласить меня, — сказал он.       — Я не могу оставаться профессионалом, — сказал он.       Гарри быстро набросил Оглохни на их стол.       — Драко.       Малфой и так молчал. Он наблюдал, как Гарри разглядывает его.       — М-м?       — Помнишь, я сказал, что мое сексуальное влечение вернулось?       Глаза Малфоя расширились. Он медленно поставил стакан.       — Помню.       — Я имел в виду, что меня привлекает… — Сказать это было намного труднее, чем он думал. Малфой определенно уже знал, напомнил себе Гарри. Малфой уже знал и уже смотрел на Гарри так. Он уже смотрел на него так — хотя и поспешно скрывал это каждый раз — несколько недель. — Меня привлекает…       Малфой судорожно выдохнул.       — Тебя привлекает… кто?       Гарри поднял взгляд и посмотрел Малфою прямо в глаза.       — Меня привлекаешь ты, — сказал он.       Лицо Малфоя стало пустым — не как это бывало обычно, когда он осторожно скрывался за маской вежливого профессионализма. Нет, он выглядел так, будто из него вытрясли все эмоции.       — У меня дома еще осталось немного Огдена. — Сердце Гарри бешено колотилось. — Хочешь пойти ко мне?       — Я… — Еще один прерывистый вздох. — Мерлин, я… — Его глаза скользнули по лицу Гарри. — Гарри. Мерлин. Я не думаю, что это хорошая идея.       Это не было «Нет».       Гарри старался, чтобы его голос звучал небрежно.       — Из-за нашей истории? Потому что мы не любили друг друга, когда нам было двенадцать?       — Ты знаешь, что все было гораздо сложнее.       — Какая разница?       Малфой издал какой-то сдавленный звук, который мог быть смешком.       — Правда, — продолжал Гарри, — какая разница? Мне все равно. — Малфой молчал достаточно долго, чтобы Гарри почувствовал необходимость спросить: — Если только… ты не хочешь этого?       Пустое лицо Малфоя исказилось.       — Это не имеет значения.       — Я думаю, это имеет значение, — сказал Гарри.       Боже, как Малфой смотрел на него. Гарри всегда чувствовал себя пригвожденным его взглядом с самого начала, но это было что-то совсем другое. Как могло что-то, что обычно представлялось прохладным и пронизывающим, послать языки обжигающего пламени вниз по телу? Гарри едва мог дышать.       — Драко, — прорычал Гарри.       Малфой издал горловой звук, но не отвел взгляда.       — Я… я твой целитель. Это было бы извлечением выгоды.       — Ты сказал, что не целитель.       — Даже если так.       — Как это может быть извлечением выгоды? Мы оба взрослые. Я не беззащитный. Я просто забыл некоторые моменты.       — Люди скажут, что я подбросил эту мысль в твою голову.       Гарри нахмурился.       — Это возможно?       — Нет. Но люди все равно скажут так.       Гарри не мог сказать, знал Малфой или нет. Или он был просто удивлен, что Гарри оказался достаточно смелым, чтобы сказать про это? Гарри обнаружил, что ему все равно. В любом случае, он был рад, что теперь Малфой знал. Он был рад, что поднял эту тему.       Малфой не ответил «нет». И смотрел он на Гарри горячо и необузданно. Но Гарри хотел этого слишком сильно, чтобы доверять своим собственным суждениям.       — Ты хочешь, чтобы я отступил?       Малфой открыл рот. Закрыл его.       — Сопротивляться искушению — не мой навык, — сказал он наконец.       Гарри прокрутил слова в голове.       — Что это должно означать?       — Это значит, что я… если бы я был лучшим человеком, я бы ушел.       Ни один из них не двигался. В воздухе витало искушение.       — Я не хочу, чтобы ты уходил, — сказал Гарри. — Но я могу сменить тему.       — Я не хочу, чтобы ты менял тему.       У Гарри перехватило дыхание. Это все еще не было признанием, которое он хотел.       — Я просто… — Малфой покачал головой, не сводя глаз с Гарри. — Мы выпили. Было бы легко сказать что-то, о чем потом пожалеем.       — Я хожу в паб пять раз в неделю с февраля, и ты думаешь, что две рюмки за весь день могут лишить меня чувств? — Гарри кивнул на бокал Малфоя. — А ты едва коснулся своего. Ты никогда не пьешь.       — Я… — Малфой беспомощно посмотрел на свой почти полный стакан. Выражение его лица было трудно прочитать, но он не выглядел счастливым.       Сердце Гарри сжалось.       — Забудь, что я сказал, — резко бросил он. — Прости, я не должен был… что, э-э… что думаешь о шансах Сорок против Торнадо в субботу?       Малфой беспомощно застонал.       — Ты не можешь просто сказать что-то подобное, а затем сменить тему! Мерлин, твой контроль импульсов шокирует, я не могу поверить… — Он сузил глаза и обвиняюще указал на Гарри. — Как долго ты выжидаешь между моментами появления мысли и немедленного ее высказывания? — потребовал он. — Пять секунд? Десять?       Гарри рассмеялся. Получилось напряженно.       — Дольше десяти секунд, — заверил он Малфоя. — Я почти не думал ни о чем другом весь день.       — Значит, ты продержался несколько часов? — тон Малфоя был насмешливым, но более мягким. — Я впечатлен.       Взгляд Гарри задержался на румянце, вспыхнувшем на шее Малфоя. Этот оттенок нежно-розового быстро становился любимым цветом Гарри.       — Ты действительно не знал?       Румянец усилился.       — Ну, я заметил, что ты немного пялишься на меня последний час, — признался Малфой. — Я думал, ты просто закемарил от выпивки.       Гарри махнул рукой.       — Не сегодня. Раньше.       — Что значит «раньше»?       — Боже, Драко, — сказал Гарри. Он провел рукой по волосам. — Меня влечет к тебе уже несколько недель. Может, дольше. — Он вспомнил, как пригласил Малфоя на площадь Гриммо, что хотел проводить с ним больше времени, но не совсем понимал причины. Он вспомнил, как темноглазый незнакомец заинтриговал его, пока он не заметил Малфоя, и все остальное просто стало неважным. Он вспомнил тягу к Малфою, отчаянное желание быть ближе, когда тот ярко улыбался и задыхался после их дуэли. Гарри, возможно, не понимал в то время, но его влекло к Малфою с самого начала.       — Ты лжешь, — сказал Малфой, уставившись на него.       — Нет, — ответил Гарри. — Как ты думаешь, что я вливаю в Омут памяти каждое утро?       — Но даже с Омутом памяти я бы что-нибудь увидел. Ментальный контроль, который потребовался бы…       Гарри ухмыльнулся.       — Ну, у меня был невероятный учитель.       Зрачки Малфоя заметно расширились от комплимента. Удовольствие пробежало по кончикам пальцев Гарри.       — Так?..       Малфой все еще выглядел ошеломленным.       — Ты не мог прятать что-то подобное, — настаивал он. — Это продвинутая окклюменция. Это не… Это правда не тот разговор, который мы должны вести из чистой прихоти.       Гарри раскрыл рот. Неужели Малфой все еще верил, что это мимолетная фантазия, подпитываемая алкоголем? Неужели он думал, что Гарри на самом деле не был искренен?       — Используй на мне легилименцию, — выпалил он.       Темные глаза Малфоя расширились.       — Что?       — Прямо сейчас. — Гарри выпрямился, убежденный, что его идея блестящая. — Посмотри, о чем я сейчас думаю, и скажи мне, что меня не влекло к тебе несколько недель.       Малфой схватил свою палочку почти инстинктивно. Он не сделал ни одного движения, чтобы бросить заклинание.       — Я не должен. — Он сглотнул. — Окружающее нас место, оно совсем не подходит для этого, мы не знаем, как твой разум может отреагировать…       — Мы сидим в тихой комнате и беседуем наедине; все в точности как обычно, — сказал Гарри. — Ты хочешь знать, серьезен ли я? Взгляни. — Он откинулся назад и развел руки, наблюдая за Малфоем сквозь ресницы.       Глаза Малфоя блуждали по нему.       — Это было бы… грубым правонарушением.       — Нет, если я сам прошу.       Малфой тихо выругался. Гарри ждал с колотящимся в горле сердцем.       — Ты хочешь?       Малфой не колебался.       — Да.       — Боже. — Внутри Гарри было так тепло. — Сделай это. Я хочу, чтобы ты увидел.       Малфой медленно направил палочку на Гарри. Несмотря на раскрасневшиеся щеки и поверхностное дыхание, его рука была твердой.       — Ты уверен? — спросил он.       — Боже, — сказал Гарри. Он встретился глазами с Малфоем. — Да.       — Я не могу поверить, что делаю это. Готов? Легилименс.       Прикосновение сознания Малфоя к его разуму было знакомой прохладной лаской. У Гарри перехватило дыхание от интимности этого проникновения. Он ошибся; все было не так, как обычно. Делать такое — открываться Малфою посреди Дырявого котла, когда бармен вытирал столы менее чем в десяти футах — было почти эксгибиционизмом. Он вздрогнул. Малфой тихо тревожно хмыкнул.       — Что? Что ты увидел?       Малфой покачал головой, глазами пригвоздив Гарри к стулу.       — Просто… вспышки мыслей. Ничего визуального.       — Что это была за мысль? — Он хотел услышать, как Малфой скажет это.       Малфой прочистил горло.       — Не редкость считать повторяющуюся связь через легилименцию интимным опытом, — сказал он, явно изо всех сил пытаясь вызвать свою обычную профессиональную манеру поведения.       — Значит, во мне нет ничего особенного?       Выражение лица Малфоя смягчилось.       — Я этого не говорил. Гарри…       Гарри сосредоточился, и Дырявый котел исчез, сменившись его спальней на площади Гриммо. Гарри растянулся на кровати, уставившись в потолок.       — Это было после того, как я сбежал, — сказал он. Он почти слышал эхо пульсирующей головной боли, которая у него тогда была. — Я пытался написать тебе весь день, но не мог придумать, что сказать. — Ощущение присутствия Малфоя переместилось в его сознании. Веяние Эрл Грея. — Я не мог перестать думать о тебе.       Пока они смотрели, Гарри перед ними поднял голову и удивленно посмотрел вниз. Его правая рука потянулась к штанам и осторожно сжала член через ткань.       Последовал резкий вдох.       — Гарри…       — Тсс. — Сердце Гарри колотилось. — Смотри.       Гарри перед ними скользнул рукой в нижнее белье и вытащил твердеющий член. Малфой издал тихий звук, который можно было бы описать как всхлип. Гарри на кровати закусил губу и уронил голову обратно на подушку. Его глаза закрылись.       — Хочешь знать, о чем я думал?       — Черт, — пробормотал Малфой. Гарри воспринял это как «Да».       «Сосредоточься на ощущении меня», — раздался голос Малфоя. Последовали визуальные эффекты: Гарри все еще лежал на кровати, его член был твердым, покрасневшим и напряженным. Воображаемый Малфой склонился над ним. Его рот был в нескольких дюймах от эрекции Гарри, а пальцы толкались в его дырку, растягивая ее и подготавливая. Бедра Гарри дернулись в поисках рта Малфоя. Малфой ухмыльнулся и длинно лизнул член, от основания до кончика. Из-за легилименции изображение было настолько ярким — намного более ярким, чем обычно, — что Гарри почти почувствовал это.       — Матерь Мерлина, — выдохнул настоящий Малфой.       — Ты хочешь, чтобы я остановился?       — Боже, нет.       Он показал Малфою следующую фантазию, и еще одну, и еще. Он показал Малфою, как трогал себя всю ночь, не в силах остановиться, не в силах выбросить его из головы. Он показал Малфою, как кропотливо утягивал свои мысли в Омут памяти в начале каждого сеанса, как напрягался, чтобы держать ментальные двери закрытыми, что возвращать фантазии обратно в голову было все равно, что переживать их снова и снова, что он аппарировал домой каждый день и сразу же кончал. Насколько он был уверен, что Малфой знает об этом. Как Гарри хотел… как он хотел…       Малфой прервал заклинание.       — Ебать. — Он смотрел на Гарри совершенно по-новому, приковав глаза к его губам. Гарри было трудно дышать.       — Да, — ответил Гарри. — Если хочешь.       — Да, — сказал Малфой, и дрожь пробежала по Гарри с головы до пят.       Малфой судорожно вздохнул.       — Мерлин, я не могу поверить — твой ментальный контроль действительно значительно улучшился. Ты ни разу не сбился на лишние мысли. Это… это потрясающе. — Дихотомия формальных слов, вырывающихся из его рта, пока он смотрел на Гарри таким темным горящим взглядом, еще больше, что невозможно, возбуждала Гарри.       — Оказывается, мне просто нужна была страсть к предмету.       — Правда? — голос Малфоя был низким, бархатным.       Гарри облизнул губы. Малфой высунул язык, подражая ему. Они долго и напряженно смотрели друг на друга.       — Драко, — сказал Гарри. — Ты хочешь выбраться отсюда?       Вспышка желания — Гарри был уверен, что желания — промелькнула на лице Малфоя, но он покачал головой, не отрывая от него глаз.       — Мы не можем.       — Потому что ты не хочешь?       — Потому что это было бы неправильно.       Гарри провел рукой по волосам.       — Я не понимаю, — сказал он напряженным голосом. — Ты хочешь этого или нет?       Малфой беспомощно посмотрел на него.       — Ты думал об этом? — спросил Гарри. — О нас с тобой?       — Гарри…       — Думал?       Малфой сглотнул. Снова облизнул губы. Кивнул. У Гарри перехватило дыхание.       — Покажи мне. — Это был не вопрос.       — Сейчас подходящее время? Я тверд, как гребаный камень. Я и так не смогу встать.       — Блять. — Блять. — Ты не можешь просто сказать нечто подобное… Покажи мне. Я хочу посмотреть. — Гарри протянул руку через стол. Это был второй раз, когда он потребовал увидеть мысли Малфоя. В прошлый раз ему отказали. — Пожалуйста. Драко. Пожалуйста.       — Мерлин, — выдавил Малфой. Он не взял протянутую руку. — Черт. Да. Хорошо. Я покажу тебе. Но независимо от того, что я… Ничего не случится. Я останусь при своем мнении. Мы не можем… ничего. Понятно? — Он подождал, пока Гарри кивнет, а после поднял палочку. — Наколдуй щит.       Сердце Гарри бешено забилось. Каждый мускул был напряжен. Но свалившись в сознание Малфоя, он оказался в пустой комнате с высоким потолком, которая была личным ментальным пространством Малфоя. Ряды белых дверей вдоль стен были закрыты. Было тихо и безмятежно. Весеннее утро в величественном доме.       Малфой стоял рядом с ним. Его глаза были темными и сосредоточенными на Гарри даже внутри его собственной головы.       — Я не понимаю. — Стыд начал ползти вверх по спине Гарри. Малфой издевался над ним?       Малфой ничего не сказал. Он медленно поднял руку. Гарри смотрел в замешательстве. Малфой щелкнул пальцами.       Все двери распахнулись. Темный закрученный вихрь вырвался из каждой из них, как море, захлестывающее тонущий корабль. Комната быстро заполнилась, белые стены исчезли под водоворотом шума и цвета. Гарри инстинктивно вытащил палочку, защитные заклинания уже почти сформировались на его губах, но их с Малфоем не затронуло потопом. Малфой все еще смотрел на него.       — Выбирай, — мягко сказал он, жестом обводя пространство вокруг них.       Гарри медленно выпрямился и огляделся. Это были воспоминания Малфоя? Его мысли? Мерцание свечи слева привлекло внимание; когда Гарри присмотрелся, его затянуло в воспоминание.       Они с Малфоем были в Дырявом котле. На самом деле они сидели за тем самым столом, за которым располагались и в настоящем, бармен все еще скреб стойку в десяти футах справа от них. Ни Гарри, ни Малфой ничего не делали — они просто смотрели друг на друга. Гарри снова растерялся. Он жил настоящим моментом через восприятие Малфоя?       Затем Гарри увидел, как он сам наклонился и схватил Малфоя за шею сзади, рывком втягивая его в кусачий поцелуй через стол. Малфой обхватил челюсть Гарри, наклонив голову, и Гарри застонал ему в рот. Стол между ними был слишком большим, и Гарри видел, как он сам поднялся и перелез через него — его кружка грохнулась на пол, — чтобы оседлать колени Малфоя. Послышались всплески протеста от других посетителей, но и Гарри, и Малфою было все равно; они пожирали друг друга, цепляясь руками и царапаясь ногтями, а тела касались друг друга.       Сцена изменилась. Глаза Гарри тут же выхватили Малфоя — как можно было сразу его не заметить, — но ему потребовалось мгновение, чтобы идентифицировать себя. Он был одет в аврорскую мантию и толкал ухмыляющегося Малфоя к стене спальни, которую не узнавал. Малфой властно поднял подбородок, а Гарри зарычал и сдернул его брюки. Малфой дернул бедрами, и Гарри запустил руку в его нижнее белье. Еще один рык, и Гарри рванулся вперед, опустив голову, чтобы поцеловать, укусить и присосаться к шее Малфоя. Тот застонал и склонил голову набок. Запустил пальцы в волосы Гарри, удерживая его на месте.       Мгновение спустя они оказались в кабинете Малфоя. Малфой развалился в кресле с пером в руке. Гарри стоял на коленях под столом. Член Малфоя — член Малфоя, блять — медленно исчезал между губами Гарри. Глаза Гарри — они не выглядели так в реальной жизни, конечно — были прикованы к Малфою. Он выругался и толкнулся вверх, загоняя свой член глубже в рот Гарри. А Гарри взял его всего, полностью. Малфой откинул голову назад, от сильной линии его горла у Гарри потекли слюнки, и застонал.       Исказились цвета, и стул Малфоя оказался пуст, но кресло Гарри — нет; Гарри сидел в нем, как и каждое утро с десяти часов. Но Малфой был на нем, грудью к груди Гарри, с наполовину расстегнутой мантией, свисающей с его плеч. Он двигался. Он — Гарри по-настоящему захныкал — трахал себя членом Гарри. Воображаемый Гарри схватил Малфоя за бедра и дернул его вниз. Малфой судорожно вздохнул и начал дрочить себе, жестко объезжая Гарри и практически крича от удовольствия.       Мгновение, и Малфой уже склонился над столом, своими светлыми длинными пальцами упираясь в темное дерево, а Гарри трахал его сзади. Мгновение, и Малфой прижимался к двери кабинета, обхватив ногами талию Гарри, а Гарри трахал его. Мгновение, и Малфой стоял у окна, пока маглы блуждали на Оксфорд-стрит внизу, а Гарри трахал, и трахал, и трахал его.       Малфой прервал заклинание.       Член Гарри был настолько твердым, что он был уверен, что кончит от одного касания. Глаза Малфоя были цвета темного расплавленного серебра, а губы — полными, розовыми и приоткрытыми.       Наступил долгий горячий момент чистого желания. Единственным звуком было тук-тук-тук-тук колотящегося сердца Гарри.       Гарри бросился через стол, чтобы утянуть Малфоя в обжигающий поцелуй, который так и висел между ними, но Малфой выскользнул из кабинки и сквозь его пальцы, как дым. Заклинание Оглохни прекратилось с хлопком, и рука Гарри сомкнулась в воздухе. Он зарычал от разочарования.       — Я не должен был этого делать. — Малфой покраснел, глаза у него были дикими. Гарри горел — так сильно хотел его.       — Боже, пожалуйста…       — Прости, — прервал его Малфой дрожащим голосом. — Я действительно не должен был… Я пойду. — Он повернулся и пошел прочь, прежде чем Гарри успел что-либо сказать, прежде чем он смог сказать, как отчаянно хотел всего, что Малфой только что показал ему.       — Увидимся завтра? — позвал Гарри, с трудом привстав.       Малфой оглянулся назад и покачал головой.       — Нет, — сказал он. — Отдохни завтра. Мы слишком много работали. Увидимся в понедельник.       — Драко, пожалуйста, я хочу…       — Понедельник, Поттер. — Малфой подошел к двери и исчез в туманной ночи. Гарри откинулся на спинку сидения и застонал — долго, громко и проникновенно. Возможно, у него всего пять месяцев воспоминаний, но он мог с уверенностью сказать, что никогда в жизни не был так расстроен.