Четыре двери

      Для Гарри это была еще одна бессонная ночь. Он был поглощен Малфоем. Он был в изумлении от него, от его фантазий и мысли: «Малфой тоже хочет меня». Прошло несколько часов, прежде чем Гарри смог успокоиться достаточно, чтобы размышлять здраво. Он начал задаваться вопросом, а все ли с ним в порядке, помимо очевидного. Конечно, неутолимое либидо не было нормальным в двадцать семь лет. Он был чертовски благодарен за Антифрикционные чары.       Малфой сказал ему отдохнуть в воскресенье, но, несмотря на недостаток сна, Гарри никогда не чувствовал себя более взвинченным. Он принял душ, оделся и позавтракал, как обычно, и был у двери кабинета Малфоя без четверти десять. Ему вдруг в голову пришла мысль о том, что Малфоя там может и не быть, что ему придется вернуться на площадь Гриммо и вариться в собственной похоти до завтра.       Он даже и подумать не мог, что Малфой может быть там с кем-то другим.       — Какого хрена? — умно спросил Гарри, стоя в дверях кабинета с открытым ртом.       Малфой встал.       — Гарри, — сказал он встревоженно. — Наша следующая встреча состоится только завтра.       — О, привет, Гарри, — сказала женщина, сидевшая в кресле Гарри.       Гарри холодно посмотрел на нее. Он хотел спросить, кем она себя возомнила, но был остановлен таким фривольным приветствием. Кто-то из его прошлого, насколько он мог понять. Ему было все равно.       Он повернулся к Малфою.       — Ты назначил кого-то другого на мое место? — потребовал он. — Когда у тебя вообще появилась такая возможность?       — Вопреки тому, во что, я уверен, ты веришь, когда тебя здесь нет, я не сижу погрязнув в скуке и ожидая твоего появления, — огрызнулся Малфой. — Мне так жаль, Парвати, — сказал он женщине.       Женщина — Парвати — пожала плечами.       — Я помню, какой он, — сказала она.       — Что это должно означать? — огрызнулся Гарри. Парвати закатила глаза и открыла рот, чтобы ответить, но Малфой поднял руку.       — Как видишь, — спокойно сказал он Гарри, — в настоящее время я не могу начать твой сеанс. Пожалуйста, убирайся из моего кабинета и приходи в назначенное время.       — Но я… — Гарри взглянул на Парвати, которая выглядела в высшей степени удивленной его вторжением. — Я хотел поговорить. Наша встреча вчера была… действительно поясняющей.       Лицо Малфоя не выражало никаких эмоций.       — Завтра, — повторил он. — Ты уже говорил с Уизли и Грейнджер?       — Нет, — упрямо ответил Гарри.       — Тогда иди и сделай это прямо сейчас. — Гарри вздрогнул от властности в его тоне. Глаза Малфоя вспыхнули. — Сейчас же, Поттер!       — Боже. — Гарри уставился на Малфоя и постарался как можно более явно и громко направить свои грязные мысли в его сторону. — Хорошо. Увидимся завтра.       — Увидимся, — сказал Малфой. И это прозвучало как угроза. Прозвучало как обещание.       Гарри был в таком дерьме.       — Пока, Гарри, — фыркнула Парвати с кресла Гарри.       — Да. Пока. — Гарри даже не взглянул на нее. Он выдержал взгляд Малфоя и попятился из кабинета. Малфой взмахнул палочкой, и дверь захлопнулась перед его носом.       Вопреки непоколебимости Малфоя — предательский голос в голове Гарри предположил, что именно из-за нее, — Гарри чувствовал, что обязан подчиниться ему. Он аппарировал к Рону и Гермионе и робко постучал. Ответила измученная Гермиона с пером за ухом и чернильным пятном на щеке. Она удивилась, но обрадовалась, увидев Гарри, и пригласила его войти.       — Ты занята? Я могу уйти.       — Что? — спросила Гермиона. Гарри многозначительно посмотрел на перо. — О, нет, не особенно, — сказала она, вытаскивая его из-за уха и жестикулируя, пока говорила: — Мне пришлось взять на себя немного больше ответственности за Конфедерацию, потому что… ну. Это не проблема. — Она улыбнулась. — На самом деле довольно интересно. Чаю?       — Выпить чаю было бы великолепно, спасибо. — Гарри последовал за ней на кухню, задержавшись взглядом, как и всегда, на фотографиях, которые выстроились вдоль каминной полки.       — У нас есть Эрл Грей, хочешь? — предложила Гермиона, вставая на цыпочки, чтобы дотянуться до чайной полки. — Я заметила, что ты начал его пить.       При одной мысли о запахе Эрл Грея Гарри почувствовал, как лицо вспыхнуло от воспоминаний о прошлой ночи. Он был благодарен, что Гермиона все еще шарилась в шкафу.       — Эм, нет, спасибо. Обычный чай подойдет. — Он неловко сел за кухонный стол.       — Знаешь, тебе никогда не нравился Эрл Грей, — сказала Гермиона, расставляя чайник, кружки и ситечки. — Так интересно… интересно, связано ли это с потерей памяти? Или, может быть, это связано с осознанием отсутствия твоих привычек, что заставляет тебя пробовать то, чего ты обычно избегаешь? Я хотела бы узнать об этом больше. Как думаешь, есть исследования на эту тему?       — Не знаю. Спроси Малфоя.       — Спросить Малфоя о чем? — Рон протопал на кухню прямиком из сада, волоча по потертому деревянному полу грязь с ботинок. Гарри не мог сказать, покраснели его уши от гнева или от слишком жаркого солнца.       Гермиона взглянула на него и фыркнула. Она неопределенно махнула палочкой в его направлении, и грязь исчезла.       — Чай?       — Буду премного благодарен, — сказал Рон и плюхнулся за стол напротив Гарри. — Спросить Малфоя о чем? — повторил он.       Гермиона начала мурчать что-то себе под нос, приводя в порядок их напитки и явно не собираясь отвечать. Гарри собрался с духом.       — Просто исследования, — сказал он. — Гермиона хотела узнать больше о теории Магии Разума.       Рон закатил глаза.       — И это ты говоришь мне. Пять месяцев назад я даже не знал, что в Святом Мунго есть библиотека. Теперь я знаю отрывки из каждой книги, которую она читала мне перед сном. На данный момент я сам практически целитель разума.       — Пожалуйста, Рон, ты почти ничего не понимаешь. — Гермиона поспешно поставила чай и тарелку свежих булочек на стол. — Молли, — ответила она на заинтересованный взгляд Гарри. — Угощайся. Разве ты не говорил вчера, что Малфой, видимо, гений, раз сдал экзамен по Исцелению Разума?       — Я такого не говорил! — горячо заотрицал Рон, размахивая своей булочкой, как мечом. — Я сказал, что человек должен быть гением, чтобы сдать такой экзамен. Я вообще не упоминал Малфоя.       Гермиона пожала плечами.       — Малфой сдал его, да?       — Он говорит, что сдал. Много пользы это приносит Гарри.       У Гарри скрутило желудок от начинающегося снова старого спора. Он попытался придумать правдоподобный предлог, чтобы уйти.       — Извини, Гарри, — неловко сказал Рон, прежде чем Гарри напрягся еще больше. — Сила привычки.       Гарри издал неопределенный звук. Налил себе чаю, который еще не был заварен как нужно, но он не хотел задерживаться.       — Серьезно, — сказал Рон.       Гарри поднял глаза. С такого близкого расстояния было заметно, что Рон очень загорел. И выглядел нелепо.       — Я хотел… я хочу извиниться, приятель. На этот раз как надо, — серьезно продолжил Рон. — Я сглупил. Я думал, — он посмотрел на Гермиону, которая избегала его взгляда, — я думал, что был хорошим другом, раз присматривал за тобой, но мне… э-э… указали, что я делаю только хуже. Я перешел границы.       Извинение, очевидно, потребовало некоторых усилий. Гарри посмотрел на глупое раскаивающееся покрасневшее лицо друга, и что-то распуталось глубоко внутри него.       — Спасибо, — поблагодарил Гарри. — Я ценю это. Но, думаю, ты должен извиниться перед Малфоем. Ему тоже стоит все это услышать. — Он постучал себя по виску.       — Я… — Рон взглянул на Гермиону, которая продолжала смотреть на свой чай, как будто тот молча передавал великую мудрость. — Хорошо, — сказал он. — Да, ты прав. Я так и сделаю. — Должно быть, удивление отразилось на лице Гарри, потому что Рон фыркнул. — Заткнись, — сказал он и усмехнулся. — Я скучал по тебе, болван.       Гарри не осознавал, что его плечи были напряжены, но насколько же сладким оказалось облегчение, когда они расслабились.       — Я тоже скучал по тебе, — печально сказал он и был искренен.       — Должна сказать, было довольно приятно видеть тебя так часто в последние несколько месяцев, — вмешалась Гермиона, внезапно снова обретя способность слышать. Рон обменялся удивленным взглядом с Гарри. — Раньше ты был так занят, Гарри, что нам везло, если мы могли втиснуть встречу раз в три месяца. — Она сияюще улыбнулась и хлопнула в ладони. — Ладно! Теперь, раз все улажено, я не собираюсь готовить ужин — может, поедим в каком-нибудь ресторане? Дырявый котел?       — Нет! — взвизгнул Гарри. Фантазия о том, как он рывком втягивает Малфоя через стол в глубокий поцелуй, прокрутилась в голове. Рон с Гермионой удивленно подняли брови. Гарри откашлялся, вспыхнув лицом. — Я имею в виду… э-э… нет, — сказал он с напускной небрежностью. — Вообще-то мне не нравится еда в пабе. Как насчет индийской кухни?

***

      Гарри провел остаток дня с Роном и Гермионой. Так что, вернувшись на площадь Гриммо, он был доволен, счастлив и чрезвычайно сыт. За последние несколько недель он совсем забыл, как благодарен им. Как сильно ценил, что они все еще заботились о нем, несмотря на то что без воспоминаний он был совсем не тем другом, которого они знали с детства.       Впервые за долгое время у Гарри не было проблем с засыпанием. Сны были медленными и чувственными. Малфой в них, конечно, сильно выделялся, так что Гарри проснулся липким, но чувствовал себя отдохнувшим как никогда за несколько недель.       Он насвистывал себе под нос, собираясь на сеанс (Кричер категорически заявил, что это звучит как сломанный вредноскоп), и прибыл к двери Малфоя незадолго до десяти. Он поднял руку к ручке и замер. Вспомнил, что вчера в связи с их перерывом Малфой назначил встречу другому пациенту на это время, а это, конечно, могло быть только личным посланием. Гарри опустил руку и пинком распахнул дверь. И оказался почти разочарован тем, что Малфой был там один.       — О, извините, — невинно сказал Гарри. — Это правильный кабинет? Я должен встретиться с… — он покосился на свою ладонь, как будто читая какую-то записку, — целителем Маффлоем?       Малфой в шоке поднял глаза.       — Что?       — Видите ли, у меня в это время в этом кабинете проходила регулярная встреча с целителем разума, но в последнее время он повадился назначать других людей на мое место.       — Ты… Он… — Открытый рот Малфоя скривился до хмурой гримасы, когда насмешка Гарри попала в цель. — О-о.       — Так, это вы? Целитель Маффлой? Сейчас найдется свободная минутка для меня? Я не хотел бы беспокоить, если у вас есть другой пациент.       Малфой закатил глаза и взмахнул палочкой — дверь за Гарри захлопнулась.       — Не то чтобы это хоть отдаленно тебя касалось, — фыркнул он, — но Парвати прислала мне сову вчера рано утром с просьбой принять ее. Я надеялся на выходной, но тогда не имел бы удовольствия послушать, как она долго жаловалась на то, каким несносным подростком ты был. — Он ухмыльнулся. — Ты приглашал ее на Святочный бал, знаешь. И был ужасным кавалером.       — Ну, я рад, что вы с Парвати так чудесно провели время.       Глаза Малфоя сверкнули.       — Что ж, Поттер. Я понятия не имел, что ты такой собственник.       Что-то в его взгляде, в его тоне мгновенно испарило негодование Гарри и заставило кровь устремиться на юг.       — М-м? — он понизил голос: — Тебе нравится?       Губы Малфоя приоткрылись. Наступила напряженная тишина. Гарри уже собирался нырнуть во все это снова, чтобы продолжить с того места, где они остановились в субботу вечером, когда Малфой прочистил горло.       — Кстати о совах, — сказал он, взяв со стола лист пергамента и взмахнув им, — вчера вечером я получил это странное послание. Ты в этом замешан?       Гарри все еще был занят мыслями о Малфое, о собственничестве и о том, что Малфою это нравится.       — Я ничего не посылал тебе вчера.       — Нет, идиот. От Уизли.       — Оу.       Гарри, Рон и Гермиона вчера долго говорили о Малфое за карри. Рон поделился своими тревогами о том, что Малфой отвечает за благополучие Гарри. Когда Рон не злился и не оскорблял, Гарри находил его опасения гораздо более разумными и от этого чувствовал приступ вины из-за того, что был таким резким. Гарри в свою очередь рассказал Рону о своем положительном опыте общения с Малфоем (не обо всем опыте, конечно) — насколько тот был умен, профессионален и терпелив, что ментальный контроль самого Гарри усилился настолько, что он, видимо, занимался продвинутой окклюменцией последние несколько недель, даже не осознавая этого. Рон кивнул и серьезно посмотрел на свою тикку масалу. Гермиона назвала их обоих идиотами и угостилась нааном Гарри.       Гарри с любопытством пересек комнату и сел в кресло с откидной спинкой.       — Что там написано?       — Что, хочешь сказать, что не нависал над ним и не диктовал, что писать?       — Нет, — ответил Гарри. — В смысле, он вчера извинился передо мной, и я предложил ему попросить прощения и у тебя, но я не думал, что он действительно это сделает. Честно говоря, я совсем забыл об этом.       — Хм. — Малфой задумчиво посмотрел на пергамент.       — Так что там написано?       — Это о многом говорит. — Он сложил пергамент и положил его в ящик стола.       — О хорошем?       Мгновение Малфой выглядел потерянным.       — Об озадачивающем, — признался он. — Я так привык извиняться сам. Так что даже не знаю, что ответить… В любом случае, это не имеет значения. Если увидишь Уизли, скажи ему, что я отвечу после работы. Давай начнем.       — На самом деле, я тоже могу сказать, что довольно озадачен, — сказал Гарри. — Мы можем поговорить о том вечере?       Малфой поморщился.       — Я бы предпочел этого не делать.       Гарри уже однажды позволил Малфою сменить тему и не собирался делать это снова.       — Я не могу поверить, что ты оставил меня вот так. Я искренне думал, что кончу прямо там, за столом. Тогда я точно попал бы в прессу.       Малфой тихо выругался и покачал головой.       — Это была ошибка, — твердо сказал он. — Все, что там произошло. Мне правда очень жаль. Правда.       — Мне — нет. — Гарри наклонился вперед. — Ты мне чертовски нравишься, Драко.       Глаза Малфоя расширились.       — Я… Мы правда должны вернуться к легилименции. Тебе нужно использовать Омут памяти?       — Нет. Мне нечего скрывать. Поужинай со мной.       — Гарри, — сказал Малфой напряженным голосом, от которого по спине Гарри побежали мурашки. — Я не могу.       — Ты пил со мной всю прошлую неделю.       — Да, и посмотри, что произошло!       Гарри изучал лицо Малфоя.       — Ты не хочешь?       — Это не… Я не могу, — повторил он. — Не с пациентом.       — А если я перестану быть твоим пациентом?       — Я… — Малфой провел рукой по волосам, а Гарри проследил глазами за этим движением. — Мне не нравится упоминать о сроке в шесть месяцев, — сказал Малфой, — но менять целителя разума на такой поздней стадии было бы нецелесообразно.       — Хорошо, — согласился Гарри. — Я не хочу другого целителя. Но что, если ко мне вернется память?       Лицо Малфоя дрогнуло.       — Тогда я буду очень рад за тебя.       — Будешь? Даже если я с воспоминаниями тебе не нравлюсь?       — Конечно, ты мне нравишься, — нахмурился Малфой.       Гарри рассмеялся.       — Не забывай, я был в твоей голове. Я видел, как происходило взаимодействие между нами.       Гарри очень часто думал об этом во время своих одиноких вечеров в магловском Лондоне. Он был совершенно уверен, что нравится Малфою сейчас — субботний вечер убедил его еще больше. Но единственное взаимодействие, которое Гарри видел между Малфоем и собой прошлым, включало ужасно много хмурых и свирепых взглядов. А учитывая то, что сказали ему Рон и Гермиона, воспоминания, которые показал Малфой, были, вероятно, лучшими из худших. Что будет, если Гарри вновь обретет память? Неужели Малфой снова возненавидит его? Вернется ли к Гарри ненависть к Малфою?       Мысли Гарри, должно быть, отразились на его лице, потому что брови Малфоя сошлись на переносице, и он осторожно сказал:       — Возможно, ты заметил, что на тебе была мантия аврора в некоторых из… мыслей, которыми я поделился с тобой в субботу.       Гарри нахмурился.       — И что?       — И то. — Что-то болезненное дернуло тонкие губы Малфоя. — Я не видел тебя в аврорской мантии с тех пор, как стал твоим целителем, не так ли?       Наступила тяжелая тишина, пока Гарри пытался понять смысл его слов.       — Драко, — сказал он, его сердце сжалось, — ты хочешь сказать…       — Я ничего не говорю.       Гарри фыркнул.       — Знаешь, я получаю от тебя очень противоречивые сигналы. В одну секунду мне кажется, что мы флиртуем и это к чему-то приведет, но уже в другую кажется, что я… навязываюсь тебе или что-то в этом роде. Но я не навязываюсь, не так ли?       — Нет. — Малфой поморщился. — Мерлин. Хорошо. Последнее, что я скажу обо всем этом, так как нет смысла скрывать это от тебя после… — Он глубоко вздохнул. — Тот вечер был… за пределами всего, что я когда-либо представлял. Ты не навязываешься мне. Мне нравится, что ты рассказал мне об этом. Мне нравится то, что мы сделали. Мне нравится, что ты продолжаешь говорить мне про это.       Гарри облизнул губы.       — Нравится? — его голос прозвучал тихо.       Малфой заметил и какое-то мгновение выглядел так же, как в Дырявом котле: разгоряченным и жаждущим.       — Мерлин. Да. Я не могу начать рассказывать тебе, что я… — Он покачал головой. — Но это не… мне не должно это нравиться. Ты не помнишь, кто я…       — Я был в твоей голове несколько месяцев, я точно знаю…       — А я твой целитель разума, и с этим приходит так много ответственности…       — Я же сказал, я взрослый, нет ничего плохого в…       — И это будет отвлекать. Это может повлиять на твое выздоровление. Продолжать это дальше, даже просто рассматривать такой вариант было бы верхом эгоизма.       Это поставило Гарри в тупик; он не мог отрицать, что Малфой отвлекал. Даже когда Малфой перечислял причины, по которым между ними не могло ничего получиться, Гарри не мог перестать смотреть на него.       — Но я уже… — начал Гарри, но запнулся. — То есть, сколько нам придется ждать… Я правда… Боже. — Он хотел возразить, но все, что вылетало из его рта, не имело смысла. — Я не знаю, как с этим справиться. Ты единственный человек, которого я… — Он выдохнул и снял очки. Прижал ладони к глазам. — Боже. Нет ничего, что я мог бы сказать, что заставило бы тебя изменить свое мнение?       — Честно говоря, — сказал Малфой после паузы, — чтобы заставить меня сдаться, многого не потребуется. Вот почему тебе нужно перестать спрашивать. Как я уже говорил, я не отличаюсь железной силой воли, когда мне предлагают то, что я хочу.       Гарри застонал в ладони. Малфой хотел его. Он наконец-то сказал это, прямо и понятно.       — Но ты не хочешь такой расклад?       — У меня никогда не было выбора, — тихо сказал Малфой. — Но прямо сейчас… сейчас не время.       — Но что, если ко мне вернется память и… не знаю, что, если я стану таким же, как Рон? Что, если я придурок и не смогу смириться с… с тем, что ты был Пожирателем Смерти? Что, если сейчас наш единственный шанс?       — Гарри. Именно поэтому это не очень хорошая идея.       Гарри поднял голову, услышав голос Малфоя. Малфой выглядел несчастным.       — Ты думаешь, я не захочу тебя, если ко мне вернутся воспоминания?       Малфой пожал плечами и отвернулся.       — Я думаю, что нет никакого способа узнать, пока это не произойдет.       Пылинки горели в лучах летнего солнца, заглядывающего через окно кабинета. Гарри сжал кулаки. Было неприятно учитывать потребности человека, которого он не помнил, особенно когда этим человеком был он сам. И если к нему вернется память, если он пожалеет о том, что закрутил с Малфоем — Гарри знал, что не он возьмет на себя вину за это. Это сделает Малфой. Гарри должен быть самым эгоистичным человеком в мире, чтобы настоять на этом и оставить Малфоя разбираться с последствиями — если до них дойдет.       Но Гарри не мог перестать думать о нем. Неделями не мог перестать думать о нем. Месяцами. И теперь Малфой признался, что тоже хочет его — казалось худшим наказанием не иметь возможности попробовать это, не иметь возможности почувствовать, как Малфой прижимается к нему, ощутить, как длинные изящные пальцы переплетаются с его собственными. Должен быть способ попробовать, который не подверг бы ни одного из них риску.       — Один поцелуй.       Малфой резко посмотрел на него.       — Что?       Гарри кивнул и поправил очки.       — Если ко мне вернется память и я окажусь задницей, я точно не разозлюсь из-за одного поцелуя. Я до сих пор помню, как сильно хотел большего.       У Малфоя снова появилось потрясенное пустое выражение лица.       — А потом, — продолжал Гарри, — обещаю, я отступлю. Больше ни о чем тебя не попрошу, я даже не упомяну об этом снова. Не упомяну, пока ко мне не вернется память. Или до тех пор, пока мы не убедимся, что я застрял так навсегда. — Воспоминание о веснушчатой девушке, которая благодарила его за то, чего он не помнил, всплыло вместе с острой болью. Он отмахнулся от этого. Малфой все еще смотрел на него.       Убежденность Гарри угасла.       — Или… я могу отступить прямо сейчас.       Пыль продолжала танцевать в лучах света, разделявших их. Внезапно Малфой поднялся на ноги.       — Вставай, — рявкнул он.       Гарри с трудом поднялся с кресла. По тону Малфоя нельзя было сказать, поцелует он его или вышвырнет вон. Затем Малфой бросил в дверь три запирающих заклинания класса авроров и обошел стол на пути к Гарри. У Гарри перехватило дыхание.       — О, черт, мы на самом деле…       — Заткнись.       Гарри сразу замолчал. Маска профессионализма на лице Малфоя разбилась вдребезги — он выглядел мрачным, опасным. Его глаза остро сверкали серебром. Он подошел к Гарри и толкнул его так, что задняя часть бедер ударилась о стол.       Гарри ущипнул себя, чтобы убедиться, что не находится внутри одной из своих фантазий, но в выражении лица Малфоя было что-то такое, что Гарри никогда бы не смог воссоздать в собственном воображении. Внезапно стало очень трудно дышать. Это было реально. Это происходило на самом деле.       Малфой подошел ближе, запустил свои длинные пальцы в мантию Гарри. Он был выше. Гарри и не знал.       — Поттер. Мне нужно, чтобы ты знал, что я никогда, никогда не сделаю так с любым другим пациентом. Никогда. — Гарри почти чувствовал, как глаза Малфоя блуждают по его лицу, запоминая.       — Да? — Гарри хотел, чтобы это звучало заманчиво, но получилось больше похоже на какой-то хрип. — Чем отличаюсь я?       — Ты всегда отличался, — сказал Малфой и поцеловал его.       Несколько недель фантазируя об этом, Гарри думал, что готов. Он совершенно не был готов.       От первого уверенного прикосновения губ Малфоя каждый нерв в теле Гарри воспламенился. Малфой застонал — высоко, отчаянно — и прижался ближе, дергая Гарри вперед за ворот мантии. Пальцы Гарри вцепились в плечи Малфоя, держась изо всех сил. Малфой на вкус — Гарри подавил нервный смех — был как чай, как Эрл Грей, но он не был холодным, как его ментальное присутствие. Гладкая кожа его шеи была горячей под ладонями, и Гарри хотел завладеть им полностью.       Гарри зарычал и углубил поцелуй. Малфой издал низкий гортанный звук, и Гарри почувствовал его собственным языком. Он изо всех сил старался держать голову ясной — хотел запомнить каждую деталь, каждый звук, каждое движение, — но сам факт того, что Малфой прижимался к нему, переполнял разум Гарри так, как легилименция никогда не могла. Он не мог сосредоточиться. Он мог только перебирать пальцами волосы Малфоя, стонать ему в рот и целовать, целовать, целовать.       Малфой пошевелился, и руки Гарри упали на его бедра. Он дернул Малфоя вперед — инстинктивно, автоматически, — и твердая линия полуэрегированного члена проехалась по его паху. Гарри выругался в чужой рот и притянул Малфоя ближе, чтобы тот тоже мог почувствовать, мог точно ощутить, что делает с Гарри, что делает с ним уже несколько недель…       — Блять. — Гарри ахнул, когда их члены потерлись друг о друга. — Блять, Драко, пожалуйста…       — Да, — выдохнул Малфой, касаясь носом носа Гарри. — Что бы ты ни захотел. Я сделаю все, что ты захочешь. — Он схватил челюсть Гарри и снова поцеловал, пустив в ход зубы, все время двигая бедрами и посылая волны дрожащего удовольствия через все тело Гарри. Гарри пришлось ухватиться за стол, чтобы не упасть.       — Боже, — выдохнул он между поцелуями, от которых искры сыпались прямо в член. — Боже, ты такой… м-м… Мы должны… мы должны остановиться.       — Да. — Малфой снова поцеловал его. — Но я не хочу.       — Я тоже. — Язык Малфоя был таким мягким, а его член таким, таким твердым. — Боже, я не… но я же сказал… Ты не хотел… О боже…       Малфой своими нетерпеливыми поцелуями крал слова. Он припал ртом к нижней части челюсти Гарри и кусаче спустился на шею.       — О, черт. — Гарри откинул голову на бок. — Блять, это так хорошо. — Очки запотели. Кабинет расплывался перед глазами, а солнечный свет размазывался по знакомой темной мебели, как полоса краски. Бедро Малфоя прижалось к его бедру, и Гарри бездумно толкнулся в него — раз, два, три. Жар скрутил низ живота.       — Черт, если ты не остановишься в течение следующих пяти секунд, — выдавил Гарри, — я аппарирую нас прямо в свою спальню.       — Отсюда нельзя аппарировать, — шепот Малфоя послал сладкую вибрацию по шее Гарри.       — Посмотри на меня, — угрожающе сказал Гарри. Он обнял Малфоя и собрался с силами.       Малфой издал тихий отчаянный звук.       — Черт… не… — прикусил мочку уха Гарри. — Мерлин, уверен, ты смог бы прорваться сквозь… Ты такой… Блять… — Он повернул бедро так, что член Гарри снова прижался к нему.       — Малфой, — прорычал Гарри.       Малфой захныкал и выпрямился, чтобы прижаться губами ко рту Гарри, пальцами крепко вцепившись в черные волосы. Но напор медленно исчезал, страсть растворялась в мягкости, как сахар в чае. Рука Малфоя переместилась с волос Гарри на его челюсть, и тот наклонился к этой нежданной нежности. Поцелуй длился гораздо дольше, чем Гарри ожидал. Но все закончилось слишком быстро.       Малфой прижался лбом ко лбу Гарри.       — Мерлин, — выдохнул он. — Я правда надеюсь, что ты никогда не пожалеешь об этом.       Глаза Гарри все еще были закрыты. Осознание возвращалось постепенно.       — Не пожалею, — сказал он. Сердце глухо и быстро стучало в ушах. — Я не смогу. Черт, Драко.       Малфой рассмеялся. Его порывистое дыхание заиграло на лице Гарри.       — Да, — сказал он. — Черт.       Он потерся носом о нос Гарри — медленно, нежно — и отступил. Гарри сразу ощутил потерю, холодный воздух стремительно заполнил место Малфоя. Он неохотно открыл глаза и прищурился сквозь запотевшие очки. Малфой провел рукой по волосам и печально улыбнулся красными опухшими губами. Гарри снова схватился за стол, чтобы не дернуть его обратно к себе.       — Не могу поверить, что мы только что это сделали, — голос Малфоя был полон благоговения.       — И я, — горячо согласился Гарри. — Никогда не думал, что ты на самом деле… Такое чувство, что я хотел этого всегда.       Малфой фыркнул от смеха.       — Ты сказал, прошло несколько недель?       — Но я помню только пять с половиной месяцев, — возразил Гарри. — Так что в процентном отношении это хороший кусок моей жизни.       — Даже в процентном отношении это не тянет на победу. — Глаза Малфоя сверкнули. — Наконец-то я у тебя хоть в чем-то выиграл.       — Драко, — сказал Гарри и не смог придумать, как закончить предложение.       — Давай, — наконец кивнул Малфой. — Давай вернемся к сеансу.       Гарри все еще слышал биение собственного сердца, когда они усаживались в кресла. Оно стучало в ушах, пульсируя в задней части черепа. Член болезненно прижимался ко шву брюк, но он игнорировал это. Он сказал, что отстанет после одного поцелуя. Было намного сложнее сдержать обещание теперь, когда они сделали это, когда он знал, на что это похоже, знал, как Малфой себя вел, знал, какие звуки он издает, как язык Малфоя ощущался на его языке. Но Гарри сказал, что отстанет.       К счастью, Малфой, казалось, тоже был взволнован; он ерзал в кресле и чуть не выронил палочку, когда вытащил ее из кармана. Тот факт, что Гарри превратил обычно грациозного Малфоя в неуклюжего, поднял еще одну волну удовольствия, нахлынувшую на него со всех сторон. Он сжал кулаки. Он сказал, что отстанет после поцелуя. Он пообещал, что закончит на этом.       Гарри сидел молча, сжав челюсти, пока Малфой приводил себя в порядок. Он расправил стопку пергаментов на столе. Приложил перо к блокноту. Откашлялся. Переплел пальцы.       — Итак, — сказал он. — Легилименция.       Гарри рассмеялся. Напряжение спало с плеч.       — Легилименция, — согласился он.       — Ты готов начать?       Гарри не удержался и взглянул на часы. Была четверть двенадцатого.       — Конечно, — сказал он с усмешкой.       Их глаза встретились. Тук-тук-тук-тук билось сердце Гарри.       — Хорошо, — сказал Малфой хриплым голосом. Гарри притворился, что не заметил. — Начнем с твоего ментального пространства. Готов?       Гарри пришлось бороться, чтобы не закрыть глаза, когда Малфой проник в его сознание. Он позволил прохладному бергамотовому туману окутать себя, сделав этот процесс еще слаще теперь, когда ему нечего было скрывать. Солнечный свет струился через окно круглой каменной комнаты, а четыре ментальные двери были открыты; ему даже не нужно было отвлекать свои мысли от Рона, от его оскорблений или жалоб. Они все обсудили. Рон понял, что вел себя как мудак. Он написал Малфою и извинился.       Еще теперь Малфой знал, что Гарри чувствовал к нему, и это его не оттолкнуло. Удивительно, но он тоже желал Гарри. Гарри даже не нужно было беспокоиться о том, что их ждет дальше — пока не нужно. Воспоминание о лбе Малфоя, касающегося его лба, выпорхнуло через одну из открытых дверей. Гарри позволил ему появиться и снова уплыть. Последнее напряжение оставило его тело. Впервые за долгое время Гарри почувствовал себя совершенно свободно.       За исключением одного.       — Что это за звук?       Тук-тук-тук-тук сердца Гарри звучал по-другому в его голове. Теперь это, несомненно, отличалось от настоящего сердцебиения, которое начало успокаиваться сразу же после того, как их разумы соединились.       Малфой резко вдохнул.       — Какой звук? Опиши мне его.       Гарри сосредоточился. Это было, в некотором смысле, похоже на неосязаемый запах Эрл Грея Малфоя — больше похоже, что он чувствовал его, а не слышал. Глухой повторяющийся стук, идущий откуда-то из глубины его сознания.       — И ты впервые слышишь его?       — Да. Наверное? Трудно сказать. — Слышал ли он этот звук все прошедшее время? Он казался почти сказочным, стучащим на самом краю его чувств, танцующим рядом со звуком сердцебиения, но, несомненно, отдельным от него.       — Не волнуйся. — Присутствие Малфоя в сознании Гарри изменилось. Прохладная успокаивающая волна захлестнула его. — Зафиксируй звук в своем сознании. Сконцентрируйся на нем, но не держи слишком крепко.       Гарри кивнул.       — Хорошо. Очень хорошо, Гарри.       Похвальные слова нахлынули на него бальзамом, и Гарри вздрогнул — и затем снова вздрогнул, когда понял, что Малфой мог видеть и чувствовать, что эти слова сделали с ним. Он зафиксировал этот ритм в своем сознании.       — Ты стал намного лучше справляться с тех пор, как мы начали, — сказал Малфой, и от напряженных ноток в его голосе Гарри снова вздрогнул. — Продолжай фокусироваться на шуме. Затем опиши, что видишь в своем ментальном пространстве.       — Что? — Стук прекратился. — Опять?       — Да, — сказал Малфой успокаивающе, невероятно успокаивающе. — Я знаю, что это мучительно, но это заземлит тебя. Что ты видишь?       — Мы в круглой комнате, — послушно откликнулся Гарри. — Передо мной большое окно. Вдоль стен есть двери.       — Сколько дверей?       Гарри знал — всегда знал — сколько там дверей, но все равно огляделся и сосчитал еще раз.       — Четыре, — сказал он.       — Четыре двери, — повторил Малфой. — Ты уверен?       Гарри нахмурился. Конечно, он уверен. Он провел часы в этой глупой воображаемой комнате. Стук становился то громче, то тише, как будто настраивалась беспроводная связь. Гарри потянулся к присутствию Малфоя в своем сознании, чтобы убедиться, что тот обращает внимание, затем преувеличенно сосредоточился на каждой из дверей по очереди. Он надеялся, что Малфой сможет понять, что он закатывает свой мысленный взор.       — Ты такой ребенок, — сказал Малфой. — Постарайся держать шум на переднем плане твоего разума. Я собираюсь закончить заклинание, хорошо?       Гарри согласно промычал и почувствовал, как Малфой покинул его голову. Гарри захотелось протянуть руку и затащить его обратно. Он сжал пальцы в кулак.       — Ты все еще слышишь его теперь, когда заклинание исчезло? — спросил Малфой с блестящими глазами.       Гарри закрыл глаза. Сосредоточился. Кивнул.       — Хорошо.       — Почему это хорошо?       Малфой не ответил. Он задумчиво посмотрел на Гарри, наклонив голову и обводя длинным пальцем свой все еще распухший рот. Гарри понравился этот взгляд, и он размышлял, не будет ли это нарушением его собственных правил, когда Малфой сказал:       — Устроим дуэль.       — А? — Гарри моргнул. — Это… эвфемизм?       Малфой ухмыльнулся и встал.       — Давай, вставай. Ты готов к дуэли, да?       — Ну… полагаю, да.       Малфой прогнал мебель, как только Гарри встал на ноги. Гарри неуверенно вытащил палочку.       — Это связано с поцелуем или стуком?       — Может быть, и тем, и другим, — сказал Малфой. — Я хочу проверить теорию. Ты очень тактильный человек, я думаю, что это может быть то, чего нам не хватало.       Они встали лицом друг к другу с закатанными рукавами и поднятыми палочками.       — Если шум изменится, особенно если он станет слишком громким, немедленно остановись, хорошо? — дал указания Малфой. — Ты помнишь стоп-слово.       — Не могу дождаться, чтобы использовать его с тобой в правильной ситуации, — сказал Гарри, не подумав.       Глаза Малфоя вспыхнули.       — Возможно, тебе оно понадобится, но нет ничего такого, чего бы я не позволил тебе сделать со мной.       Гарри был настолько потрясен комментарием Малфоя и лукавым выражением его лица, что чуть не позволил первому заклинанию попасть в него, успел наколдовать Щит в самую последнюю секунду. Малфой фыркнул, когда Гарри успел защититься — и они начали дуэль.       Адреналин хлынул по венам Гарри с первым же заклинанием. Он не дрался с самой первой встречи с Малфоем, и это было так же хорошо, как он помнил. Вообще, это было даже лучше — на этот раз он знал Малфоя. Он знал прохладное прикосновение его магии, резкие движения палочки, дразнящие положения и изгибы его тела. Стук в голове становится громче вместе с сердцебиением, пока Гарри не почувствовал оба ритма под своей кожей, заклинания синхронизировались с ним, весь мир синхронизировался с этим пульсирующим ритмом.       Дуэль была жесткой и быстрой. Гарри потерял счет времени — он не мог сказать, как долго они сражались, только то, что к тому времени, как Малфой крикнул «Стоп!», его дыхание стало резким, а все его существо было в огне.       — Черт, — выдохнул он, уставившись на Малфоя. Он помнил такого Малфоя с прошлого раза — порозовевшего, задыхающегося, в эйфории.       Тук-тук-тук-тук.       — Все в порядке? — спросил Малфой, обшаривая Гарри взглядом. Гарри почувствовал это как физическое прикосновение.       — Да, — сказал он. — Да. Черт, Драко…       — Ш-ш. — Малфой взмахнул палочкой, и мебель появилась вновь. Малфой сел и нетерпеливым жестом предложил Гарри сделать то же самое. — Быстро.       Гарри сел. Он все еще был разгорячен схваткой и задыхался.       — Что?..       — Я собираюсь наложить заклинание, — сказал Малфой. Боже, от тяжести его взгляда по спине Гарри побежали мурашки. — Я хочу, чтобы ты немедленно сосредоточился на своем ментальном пространстве, именно там, где мы были перед дуэлью. Ты сможешь это сделать?       Тук-тук-тук-тук.       Гарри сомневался в этом; он мог думать только о том, что сейчас Малфой выглядел так, будто его только что трахнули, и что Гарри отчаянно хотел быть тем, кто это сделал.       — Думаю, да.       — Сможешь, — сказал Малфой. — Я знаю, что сможешь. Сосредоточься. Готов? — Малфой встретился с ним взглядом. — Легилименс. Гарри, — сказал Малфой, и его голос эхом отозвался в голове Гарри как «Гарри!» — вздох удовольствия, крик экстаза. — Сосредоточься. Ты слышишь стук?       Гарри почти ничего не слышал. Звуки эхом отзывались вокруг них, глухие шлепки плоти о плоть, стук каркаса кровати о стену, пульсирующие, трепещущие, стучащие…       — Именно. Сфокусируйся. Быстро, не думай об этом. Посчитай двери.       — Блять, я знаю, сколько чертовых дверей…       — Сосчитай их, — настойчиво попросил Малфой. — Сосредоточься на шуме и сосчитай их.       Гарри раздраженно зарычал.       — Один, — сказал он вслух, поворачиваясь к первой двери. — Два. Три. Четыре…       Он остановился как вкопанный.       Глухой стук превратился в безошибочный звук удара кулака по дереву. В частности, по деревянной двери. Огромной деревянной двери, которая возвышалась, широкая и манящая, на задворках сознания Гарри, сотрясаясь при каждом стуке.       — Пять, — выдохнул Гарри.