Пустошь

Балу, разумеется, и раньше каталась на ящерах. Правда, тогда это были совсем молодые особи, такие же неопытные, как и тролли-подростки, которые их объезжали, и заканчивалось все это чаще синяками да шишками, а то и неглубокими укусами. Поэтому, когда в деревне ей выдали обученного ящера, ей впервые стало неловко, что она сама такая неумелая наездница. Но ничего не поделаешь – пришлось учиться: ящер был дорогим подарком старейшин, практически наградой за спасение от чудовища, и ей не хотелось ударить перед ними в грязь лицом. Спустя пару недель тренировок Балу почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы пускать ящера по пляжу во весь опор – так, чтобы только мокрый песок разлетался из-под длинных когтей. Зверь был, на ее взгляд, потрясающе красивый: светло-бирюзовый, с золотистым брюхом и синими полосками, которые кольцами охватывали длинную и тонкую шею, становились больше похожими на тигриные (не потому ли выбор пал именно на него?) на теле и совсем истончались к хвосту. “Небо, песок, солнце и море”, – подумала троллиха, когда его впервые вывели к ней под уздцы. Ветер свистел в ушах, и она наклонилась к загривку ящера, стараясь не слишком сжимать его бока коленями – ему это явно не нравилось. Наконец, впереди замаячили первые постройки, и Балу с чистой совестью смогла прошептать “Тише, Азул, тише…”: а то было бы нехорошо, если бы кто-нибудь вдруг выскочил прямо под кривые когти… Хотя и усталость наездницы тоже брала свое. Ящер послушно сбавил ход. Троллиха выпрямилась в седле и осмотрелась. Прямо перед ней на берегу царило невиданное оживление, как если бы вся деревня собралась на рыбалку: только вместо троллей, в основном, трудились орки, перетаскивая не сети и снасти, а доски и бревна. В этот жаркий день почти никто не надел рубашек – не говоря уж о накидках Орды – но по тому, как строители были организованы, можно было догадаться, что это солдаты. Они строили причал, и уже сейчас было видно, что он будет намного выше и длиннее соседнего, тролльего. “Сюда смогут приставать большие корабли”, – с гордостью подумала Балу. Эта стройка, как и другие недавние перемены, была результатом жарких споров на деревенском совете, где Май’лахия поинтересовалась у Мрачного Клыка, как Орда именно собирается отплатить Ночным Охотникам за гостеприимство. Правда, что-то подсказывало Балу, что старейшины от такого "новшества" будут не в восторге… Другое предложение командира понравилось им куда больше: на окраине деревни появился плац, где охотники тренировались вместе с рубаками из Зорам’гара. После нападения наг и вестей о других угрозах со всех концов Калимдора, было решено собрать и обучить ополчение из местных троллей. Балу заметила Лая и помахала ему со спины ящера. Он дождался, пока орк-сержант отвлечется на какого-то нерадивого новобранца, и с улыбкой махнул рукой в ответ. Все еще продолжая легкомысленно ухмыляться, она поехала дальше. Тут бы ей следовало свернуть к загонам для ящеров и вернуть Азула в стойло, но желание покрасоваться пересилило. Она горделиво расправила плечи и неспешно поехала по главной дороге в сторону таверны. Там, как и у причалов, собралось непривычно много народу для этого раннего часа. Судя по торчащим разномастным рогам, это были, в основном, таурены, а на крыльце, возвышаясь над толпой сородичей, стояла Сикоя. Видимо, прибыл долгожданный обоз с заставы Блуждающих Духов, и приезжие что-то выясняли у хозяйки таверны. Но, подъехав ближе, Балу узнала большинство тауренов, включая двух друидов – Мудрую Гриву и Чоктека – да и в общем гомоне ей послышались не радость от встречи с соплеменниками и предвкушения заслуженного отдыха после долгой дороги, а смятение и тревога. Троллиха соскочила с ящера и, потянув его за уздечку, подошла к долговязой орчихе с коротким хвостиком темных волос. С Зетрой Балу познакомилась еще на службе в Ясеневом лесу: они долгое время делили палатку. – Эй! Что тут стряслось? Увидев рядом зубастую морду и немигающий золотой глаз ящера, Зетра невольно отшатнулась, но потом заметила подругу и приветственно кивнула. – Да вот, все никак обоза не доищутся. Талон, – она кивнула на бурно жестикулирующего перед толпой мастера ветрокрылов, – уже слетал туда-обратно – они как сквозь землю провалились. Конечно, могли и просто с дороги сбиться, но все равно – плохие новости. “Это точно”, – подумала Балу. Она уже несколько раз пересекала пустыню с караваном Ночных Охотников, но даже с охраной и кучей припасов было жутковато. Дюны были такие огромные, что среди них вьючные кодо выглядели муравьями. На крыльце рядом с Сикоей показался командир Мрачный Клык. Таурены, до этого жарко о чем-то спорившие на своем наречии, молча уставились на орка. Он развел руками, будто успокаивая толпу: – Все в порядке. Мы пошлем спасательный отряд… – Хочешь сказать – мы пошлем? – фыркнула Сикоя. – А то как бы от ваших "стараний" еще хуже не вышло! Мы по этой дороге много лет ездили, от кентавров – и то обивались. Но стоило вам тут объявиться… – она махнула рукой на новый причал вдалеке. – …черт знает что тут устроить, как уже обозы начали пропадать! Нет уж, сидите ровно! Таурены одобрительно заголосили, заглушив ответ офицера. Балу удивленно захлопала глазами. – Погоди, они что – думают, это нападение Альянса?.. Зетра пожала плечами: – Кто его знает… До эльфийской крепости отсюда далековато. В горах, правда, дворфы эти мутные завелись: делают вид, что копают там что-то, а сами, небось, шпионят. Но я бы им и копать запретила – а то нечего!.. – она прищурилась. – Только ваши с ними цацкаются: тоже им, что ли, свою рыбу продавать хотят? Орчиха поймала взгляд троллихи и смущенно кашлянула: – Извини. – Ничего, – добродушно улыбнулась Балу. – Знаешь Лая? Он даже мурлоку рыбу продаст! Орчиха громко хрюкнула от смеха, обратив на себя внимание нескольких тауренов. Устремленные на женщин взгляды сверкали такой неприкрытой злостью, что Балу невольно сделала шаг назад, отступив в тень своего ящера. Зетра осталась стоять с прежним, как будто скучающим выражением лица, хотя и ей, судя по всему, стало неуютно. Мрачный Клык тоже их заметил и, видно, захотел поговорить с глазу на глаз, но таурены не собирались расходиться, поэтому он сам кое-как протиснулся между ними наружу. Было странно видеть, как офицер Орды тушуется перед обычными лавочниками, но Балу, кажется, впервые осознала, насколько таурены… огромные. Как будто в более мирной обстановке что-то пригибало их к земле, а сейчас невидимые оковы спали. “В том караване были их друзья и родные”, – догадалась она. – “Наверное, даже дети. Им сейчас не до приличий”. Орк поманил Зетру, и та послушно направилась к нему. Балу покосилась на своего ящера: командиру это вряд ли будет по нраву, но оставлять зверя посреди улицы не годится. Она потащилась за орчихой следом, ведя Азула под уздцы. Мрачный Клык мельком покосился на ящера, а потом быстро и отчетливо проговорил: – Талон говорит, с заставы Блуждающих Духов на поиски уже выехали. Мы выдвигаемся по дороге навстречу. Эти пекари да пряхи горазды щеки надувать, но пока они соберутся, пока детям сопли подотрут и спать уложат – мы успеем десяток всадников отправить… Ладно, десяток много – хватит пятерых. Балу его ехидство покоробило – чай, не гонку какую затеяли! С другой стороны, если пропавшим караванщикам грозит опасность, счет вполне может идти на часы. А жители деревни – она украдкой оглянулась на Сикою и остальных, все еще занятых обсуждениями, – и правда не так легки на подъем... – Ясно, – сказала Зетра. – И кто поедет? Командир хмыкнул: – Ты за главного. Ты, – он пристально посмотрел на Балу, – отвечаешь за боевой дух, так сказать. Только не геройствуй шибко там в одиночку. Остальных наберете из наших “ополченцев”, кто поопытней: они и дорогу знают, и пора бы им уже себя показать. Я тоже кое-кого пришлю, когда договорюсь. Он вздохнул и потер лицо ладонью, а потом гаркнул: – Вперед! Зетра отдала честь, развернулась на каблуках и твердым шагом двинулась в направлении плаца. Балу вскочила в седло и быстро поравнялась с орчихой. Та с заметным неудовольствием подняла глаза на всадницу: ее волк был сейчас на привязи, и орчихе было явно не в радость бегать по поручениям командира пешком. – Доверяешь мне самой набрать ребят из наших? – предложила Балу. – Валяй, – отмахнулась Зетра. – Можешь даже своего хахаля взять. Только не милуйтесь там шибко в дороге – а то меня стошнит. – Я не думаю, что это хорошая мысль, – осторожно ответила троллиха. – Он еще… не готов, наверное. Они достаточно отдалились от сборища, и Зетра позволила себе раскатисто рассмеяться. – Вот оно что! Ну ладно, выбирай на свое усмотрение. Чтобы хорошо держались в седле и могли в кролика попасть со ста шагов! – А не в муху? – осклабилась Балу. – Не. Для мухи есть я, – орчиха хлопнула себя ладонью по груди. Троллиха пришпорила ящера пятками и заторопилась к тренировочной площадке. Ей на ум пришли слова Мрачного Клыка про “боевой дух”, и она слегка зарделась. Она догадывалась, что речь совсем не о том, что она, дескать, призывает на солдат благословление духов. Командир отметил ее как воина, способного на решительный и отчаянный поступок в бою. Это была не та роль, которую обычно отводили тролльим знахарям – разве что темным охотникам, но троллиха отбросила эту мысль до того, как успела всерьез сравнить себя хоть с кем-то из них. Нет, это было больше похоже на то, как орочьи шаманы, накинув на плечи звериные шкуры, идут в бой в первых рядах. Только ее шкура и острые когти сами на ней растут – но разница, если подумать, невелика… Балу горделиво вскинула голову: именно так, в ее поведении не было опрометчивости или гордыни. Боги сами вели ее в бой. За прошедшие дни тревожные воспоминания о сражении с нагами сгладились и больше не пугали: то, как на минуту ее воля и воля лоа стали единым целым, говорило только о прочности их связи – и больше ни о чем! Стыдно признать, но она почти надеялась не застать Лая на плацу, чтобы не пришлось объяснять, почему она не возьмет его с собой. Но, как назло, он выходил с площадки в компании еще парочки молодых ребят. Балу спешилась, и парни направились к ней с почти восхищенными улыбками, откровенно любуясь ящером. На лице Лая, впрочем, восторг быстро сменился озабоченностью. – Что там случилось? Говорят, кто-то в пустыне потерялся? – Ага, целый обоз, – нахмурилась Балу, поглаживая полосатую шею своего “скакуна”. – Мрачный Клык отправляет нас на поиски. Зетру, меня, и… Нужна, короче, пара опытных следопытов. Лай кивнул и задумался: – Я только что где-то тут видел Себи: он, кажется, лично сопровождал каждый наш караван. Кроме одного раза – когда нажрался, упал и сломал руку и клык, – тролль хихикнул. – Не говори ему, что я сказал, – он-то сам рассказывает, что клык ему отрубил огромный кентавр… А Мингва охотится в пустыне не хуже фарраки. Она собирает яд скорпидов для нашего знахаря. – Лай, – быстро перебила его Балу. – Только не обижайся, но тебе с нами нельзя. Он пожал плечами, как будто ее слова его совсем не задели, но во взгляде все равно промелькнуло… что-то. – Да я и не рвусь. Наездник из меня так себе, буду еще обузой. Ничего, – Лай положил руку ей на плечо. – Я слышал, скоро вся деревня будет на ушах, и для каждого дело найдется. В ответ на его слова про наездника Балу едва не ляпнула: “Как будто я лучше” – но сдержалась. Ей не следовало тащить его с собой по дюжине причин – они оба это понимали – но сейчас ощущение было более гадким, чем до того, как он начал тренироваться. Как будто всех его усилий было недостаточно, чтобы она наконец посмотрела на него, как на равного. Балу вспомнила Тоал’ая, когда Ночные Охотники на своих лодках только объявились в Зорам’гаре. Его тогда привели к присяге по смешному поводу: очередному ревизору от Адского Крика показалось, будто праздно разгуливающие по крепости “гражданские” создают “ощущение бардака”. Даже нацепив красную накидку, Лай не стал солдатом – и его это полностью устраивало. Может, жизнь рубаки была сытнее, чем у дуротарского батрака, но для тех, кто сумел найти на краю бесплодных пустошей почти райский уголок, она выглядела полной скуки и бессмысленной муштры. Когда-то Балу думала так же: что ее племя может за себя постоять без навязанных чужаками порядков. И только оказавшись на настоящей войне, она поняла, что перемены были необходимы. Наги или кентавры были поглупее ночных эльфов, но, превосходя троллей числом, могли брать их практически измором. Если Лай хочет защитить свою деревню, ему придется научиться сражаться "по-орочьи" – другого выхода не было. Она крепко обняла его и сказала: – Я скоро вернусь. – Ага, – он привлек ее к себе в ответ. – Береги себя. Попрощавшись с парнем, она разыскала двоих охотников. Мингва оказалась невысокой жилистой троллихой немногим старше самой Балу с ворохом желтоватых, будто выгоревших под пустынным солнцем косичек. Из-за ее плеча выглядывали колчан со стрелами и короткий лук. Себи приходился сверстником скорее ее отцу. Это был плечистый мужик с высоким гребнем темных волос и связкой дротиков за спиной. Левый клык у него был действительно сломан почти под самый корень, но, даже если Лай сказал про него правду, шрамы на груди и плечах он заработал, явно не навернувшись с крыльца трактира. У обоих следопытов за пояс была заткнута пара топориков. Втроем они поспешили в стойла, где по распоряжению Зетры уже подготовили верховых ящеров. Сама орчиха как раз набивала седельные сумки своего волка всем необходимым. Балу задумалась было, стоит ли им погрузить провизию на одного ящера или разделить ее между всеми тремя, когда из-за спины кто-то промычал: – Я с вами! Во двор зашел Чоктек, за собой он тянул под уздцы навьюченного кодо. – Эй! – Зетра бросилась ему навстречу, разгоряченно размахивая руками. – Я думала, наше преимущество в скорости! А нам, выходит, еще и кодо с собой тащить? Таурен невозмутимо ответил: – Это хороший, быстроходный кодо. Если найдете раненых – кто их повезет? А припасы? – он красноречиво похлопал зверя по рогу. – И потом: вы не знаете ни таурахэ, ни наречия кентавров. Зато я знаю. – Разве у кентавров есть свой язык? – удивилась Балу. – Есть, – Чоктек странно на нее покосился. – Тебя Мрачный Клык прислал, да? – Зетра слегка поморщилась в ответ на кивок таурена. – Что ж, звучит разумно. А ты уже… узнал, кого именно мы ищем? Приметы, вещи какие-то? Друид медленно кивнул, и у Балу по спине пробежал холодок. Отчего-то ей представлялось, что они будут искать обоз, ну, весь целиком. Словно после долгих поисков за очередной дюной, как по волшебству, обнаружится вереница кодо с усталыми, но здоровыми и довольными счастливым спасением погонщиками, и вместе они торжественно вернутся в деревню. Но была вероятность – и серьезная – что они найдут не всех, а те, кто все-таки отыщется, не обязательно будут живы. И кого-то, возможно, действительно придется опознавать по клочку одежды. Ей сделалось мерзко от того, что она поначалу воспринимала их поход как какое-то приключение: переживала, что не может взять с собой друга, и даже не догадалась обратиться к тем, у кого в пустыне пропали близкие. – Сестра, – раздалось на зандали прямо у нее над ухом. Она рывком обернулась, и обнаружила Себи у себя за спиной. Это он к ней так обращается, или?.. – Сестра, говорю, у парня в том обозе, – вполголоса проговорил тролль и кивнул на Чоктека. – Я ее знаю, она с нами часто ездила… Славная девчонка. Балу покосилась на широкую тауренскую спину. – Ты уверен? Охотник только пожал плечами. Она почти рассердилась на него: вот и нечего болтать! В этот момент Зетра перекинула через плечо ремень своего ружья и, взяв со стойки длинное копье, швырнула его Балу. – Держи. Лишним не будет. Троллиха взвесила копье в руке: наверное, она бы предпочла легкий дротик, как у Себи, но с таким, наверное, сподручнее драться с кентаврами… Хотя вряд ли она вообще будет сражаться верхом. Она заметила, что Чоктек, в свою очередь, вооружился одним дорожным посохом, который выглядел тростинкой в его руке. Он поймал ее взгляд и фыркнул: – Я могу за себя постоять. – Я верю, – слабо улыбнулась Балу. Хотя молодой таурен пока еще считался учеником, это не заставляло ее сомневаться в его боевых навыках. Может, ему только предстояло постичь все премудрости из книжек своего наставника, но она была почти уверена, что в драке он не пропадет. А то, что друид (если Себи ничего не напутал, конечно) собрался в пустыню выручать сестренку, заставило ее проникнуться неожиданной теплотой к этому немногословному здоровяку. Она ведь и сама горы была готова свернуть ради своих сестер и брата. После пылкой отповеди Сикои Балу почти не удивилась бы, если бы солдат вообще никто не вышел провожать. Но это оказалось глупостью: к воротам явились, кажется, все, кто сам не был сейчас занят сборами. Со всех сторон на разных языках на них посыпались советы, как самим не заблудиться в горах и дюнах, имена и приметы пропавших родственников, сливающиеся и путающиеся у нее в голове, и – на все лады – пожелания удачи. Полузнакомая троллиха – видно, жена Себи – почти силой впихнула ему в руки какой-то узел, а Мингву обступили молодые охотники с предложениями разных пари. Зетра смотрела на это неодобрительно, пока с ней самой не поравнялась парочка рубак и не увлекла ее беседой. Ничего не скажешь – приятно оказаться в центре внимания. Балу окинула собравшихся взглядом и, не увидев среди них Лая, тихонько вздохнула, а разглядев Мрачного Клыка, – вздернула подбородок и отдала честь. Командир кивнул и направился прочь по каким-то своим важным делам. Кодо действительно сразу взял неплохой темп, и до гор, отделяющих побережье от пустыни, они доехали почти с ветерком. Всадники, конечно, оглядывались по сторонам, но увидеть здесь следы пропавшего обоза почти не рассчитывали: так близко от деревни потеряться было негде. Лишь оказавшись в горах, они удвоили бдительность: на склоне мелькнул лоскуток синего флага – брошенная стоянка дворфов-старателей. Балу перекинулась в тигра и вскарабкалась туда, но ничего мало-мальски подозрительного не обнаружила. Тауренами в лагере не пахло. Она разворошила лапой остывший пепел в очаге, поморщилась от количества воняющих кислым пивом пустых склянок и вернулась к своим. Зетру, впрочем, ее рассказ не убедил. – Это значит лишь, что есть другая стоянка, новая, – орчиха насупилась. – Но где ее теперь искать… – Да сдался вам этот Альянс! Кентавры это были – как пить дать! – потягиваясь в седле, фыркнул Себи. – Если наги осмелели, то эти тем более – у них память еще короче. – Чоктек, – устало спросила Зетра, – что скажешь? – Есть колодец в горах, – ответил таурен. – Если там найдем следы обоза, то искать надо рядом. Тролль с сомнением прищурился: – Ну не знаю, парень. Наши у этого колодца никогда не останавливаются. Больно от Марадона близко. – А наши – всегда останавливаются, – отрезал друид. – Решено, – заключила Зетра. – Едем к колодцу! Балу запрыгнула в седло и озадаченно посмотрела на орчиху. – А это не слишком большой крюк? – спросила она. – Нам же велено было по дороге ехать. – Балу, ну подумай сама, – сказала Зетра. – Всадник на ветрокрыле пролетел и никого не нашел. Ни следов борьбы, ничего. Выходит, что бы с обозом ни стряслось, это не на главной дороге было. – Ну не знаю, – покачала головой троллиха. – А если их песком замело – эти твои следы? А если они где-то спрятались, чтобы, например, бурю переждать, и всадник их просто не увидел?.. – Если бы да кабы… – передразнила ее орчиха. – Это близко – мы же не всю пустыню пойдем прочесывать. Вон, этих с кодо можно оставить… – Нет-нет, не надо разделяться! – затараторила Балу. – Все понятно, поехали к колодцу! При этом она старалась лишний раз не смотреть на Чоктека, чтобы не выдать, кого именно не хочет оставлять позади. Если они правда что-то найдут у колодца… он заслужил увидеть это первым. По мере того, как они забирались глубже в горы, растительность менялась: совсем пропали оливы и акации, дающие хоть какую-то тень, вместо них скалы облюбовали какие-то пожелтевшие колючки и огромные, похожие на морских чудовищ алоэ с сизыми листьями-щупальцами. Вдруг Мингва, которая ехала впереди всех, резко остановилась и подняла руку. Отряд замер, и в наступившей тишине стал слышен шорох осыпающихся где-то вдали камушков. Охотница начала медленно опускать вытянутую руку, пока ее палец не указал на маленькую фигурку на соседнем склоне: по камням карабкался одинокий кентавр. Зетра вскинула ружье и, выругавшись сквозь зубы, опустила – слишком далеко. – Он нас вроде пока не заметил, – негромко сказала Балу. – Я могу за ним проследить. – А если это западня? – уставилась на нее орчиха. – Нет уж, раз решили не разделяться – значит, не будем! Она покосилась на кодо и вздохнула: – Дай угадаю, он у тебя не только быстроходный, но и бесшумный? Таурен оставил ее поддевку без ответа. Вместо этого он задумчиво пробасил: – Он идет к колодцу. Убивать у воды… нехорошо. – А кентавры об этом знают? – буркнула Зетра. – Он в цветах Гелкис – они знают. – Надо же – какая удача, – съязвила она. – Ладно. Мингва, прикрывай наши задницы. Вперед! Они двинулись вслед за кентавром. Он шел довольно медленно и почти не оглядывался по сторонам: может быть, его совсем замучила жажда, и только в колодце он видел спасение. Балу наконец смогла рассмотреть на его шкуре охряные разводы, про которые говорил Чоктек – знак принадлежности к клану Гелкис. Балу мало что знала о кланах кентавров: кроме Колкар, от которых жизни не было в Степях, на ум приходили разве что те самые Гелкис и Маграм, но ничего конкретного про них она сейчас вспомнить не могла. Когда они подобрались уже довольно близко, навстречу первому кентавру неожиданно выскочил второй. Его движения были куда более оживленными, а шаги – твердыми, и до Балу внезапно дошло, что тот, за кем они следили до сих пор, был дряхлым старцем, а его спутник – крепким воином. Обращаясь к старику, кентавр помоложе ткнул пальцем в сторону преследователей, и до них донесся его злобный окрик. Мингва выпустила стрелу, но та лишь чиркнула по камням, и оба кентавра – младший подгонял старшего – скрылись в скалах. – Зараза! – выкрикнула Зетра. – Эй, вы, на ящерах – не дайте им уйти! Ее волк с трудом находил опору на камнях. У когтей ящеров сцепление со склоном оказалось лучше, и Балу стремительно влетела на вершину холма вслед за кентаврами. Мимо нее сразу же пронеслась стрела: стрелял второй кентавр с совсем небольшого расстояния, и если бы ему не приходилось целиться вверх, стоя на осыпающемся склоне, он бы, наверное, попал как минимум в ящера. Азул издал пронзительный боевой клич и прыгнул на кентавра, выставив когти. Челюсти щелкнули прямо над конским крупом, и Балу уже замахнулась копьем, но кентавр одним прыжком ушел от удара и ускакал вниз по склону. “Струсил, что ли?” – подумала троллиха, выправляясь в седле, но потом поняла, что кентавр бросился на выручку своим сородичам: около полудюжины их сбилось в кучу в овраге внизу. Она вспомнила слова таурена о том, что нехорошо убивать у водопоя, и, кажется, поняла, почему: “Это была бы просто бойня…” Балу перехватила копье и осмотрелась: ее товарищи уже заняли позиции по краям оврага. Она в очередной раз пожалела, что у нее нет с собой лука или метательного оружия, но если бы кентавры это заметили и решили прорвать оцепление с ее стороны, их ждал бы неприятный сюрприз... Прогремел выстрел, и пуля высекла фонтан песка из-под ног одного кентавра. Тот встал на дыбы и испуганно попятился. – Именем вождя Адского Крика, вы окружены! – завопила Зетра. – А ну встаньте так, чтобы я вас видела! К удивлению Балу, кентавры послушались. Ну, или, по крайней мере, больше не спешили ни убегать, ни нападать. Она заметила, что это были почти одни женщины, а единственными мужчинами оказались уже знакомые старик и лучник. Последний опустил оружие, но стрела все еще лежала на тетиве. Вблизи было заметно, что он тоже не слишком молод: лицо прочертили глубокие морщины, а виски серебрила седина. Он быстро переводил взгляд с одного противника на другого, злобно скаля заостренные, будто подпиленные, зубы. Троллиха неторопливо подъехала к Зетре. – Не похожи они на налетчиков… – пробормотала она. – Бабы одни… – Почем я знаю, может, у них там бороды под платками? – фыркнула орчиха, но кривая усмешка быстро сошла с ее лица. – Но да, вряд ли это те, кого мы ищем. Она поправила приклад ружья на плече. – С другой стороны, этих проще будет разговорить… Тем временем вперед, держа над головой бронзовые руки, вышла одна из кентавриц. У нее было тело серой лошади, расписанное узорами Гелкис, и торс худощавой человеческой женщины. Ее голова, плечи и грудь были покрыты складками белой накидки: на лице платок оставлял открытыми только темные миндалевидные глаза. – Эй, чего руки тянешь! – прикрикнула на нее Зетра, качнув ружьем. – Думаешь, я не догадываюсь, что ты ведьма? Лучше скажи своим бросить оружие! Кентаврица повернулась к лучнику и произнесла несколько фраз на своем языке. Он звучал немного похоже на таурахэ, но с непривычными, грубоватыми интонациями. Отдельные слова и вовсе звучали чужеродно и скатывались с языка, как рокот падающих камней. Мужчина что-то проворчал в ответ, и колдунья резко его одернула: – Ахто! Он повиновался, бросив свой лук на песок, и сжал кулаки от бессильной ярости. Женщины тоже побросали посохи и дубинки. – Вот и славно, – сказала орчиха. – А теперь назовись, красавица! – Я – Шанна, шаманка Гелкис, – произнесла та по-орочьи. Зетра нахмурилась, и Балу поняла почему: слово “шаман” само по себе оказывало определенное действие на орков. Хотя орчиха бахвалилась, что сейчас выбьет из кентавров нужные им сведения, ей явно было проще, пока противник был бессловесным. – Не знаю, не секу я в ваших кланах! – крикнула она. – Как там зовутся те, с кем у нас вроде какой-то союз?.. – Маграм, – услужливо откликнулся Себи. – Точно, Маграм! А Гелкис – злейшие враги Маграм. А значит – враги Орды! – рассудила Зетра. Ахто сплюнул на землю и сказал на вполне сносном орочьем: – Много Маграм было пользы от таких “союзников”, когда демоны забрали их ущелье! – Закрой пасть – из нее воняет, – холодно процедила орчиха, поудобнее перехватив ружье. – Лучше ты мне скажи, “шаманка”... Как быть, если пропал наш обоз – мирные торговцы, даже дети… и тут враги Орды так любезно заявились к самому нашему порогу? Назови одну причину, по которой я должна сперва говорить, а потом стрелять? – Сама опусти оружие – и тогда поговорим, орк! – твердо ответила Шанна. Балу вздохнула: эта шаманка и Зетра – две гордячки явно стоят друг друга. Она потрепала по холке ящера, который нервно проводил мордой, не понимая, почему его охоту прервали на самом интересном месте, и вновь обратилась к орчихе: – Я думаю, лучше нам таурена к ней отправить. – Зачем? – удивилась Зетра. – Мы отлично понимаем друг друга! – Во-первых, ты этого точно не знаешь, – хмыкнула троллиха. – А во-вторых, она – шаманка, и он… что-то вроде. Это будет жестом уважения с нашей стороны. Зетра насупилась: явно последнее, чего ей хотелось, – это демонстрировать “уважение” к кентавру. И все же она не стала спорить. – Для начала, его самого стоило бы спросить… Эй, Чоктек! – она окликнула друида. – Надо доступно изложить проблему этой даме! Готов? Таурен только-только нагнал отряд на своих двоих, ведя кодо под уздцы. Услышав распоряжение, он кивнул и вручил поводья Мингве, а затем, не раздумывая, зашагал вниз. Зетра аж оторопела от такой прыти. – Эй! – крикнула она кентаврам. – Мы отправляем к вам переговорщика! Тронете его – пожалеете! Несмотря на грозные слова, ружье она действительно опустила. Балу соскочила со своего ящера и тоже сделала несколько шагов в направлении кентавров, прикидывая, как, если что, преодолеть это расстояние одним прыжком. Копье она демонстративно воткнула острием в землю рядом с собой, отпустила древко и сложила руки на груди. Чоктек встал перед Шанной и ударил себя кулаком в грудь. Ахто, сверля таурена подозрительным взглядом, ответил тем же, а шаманка вместо этого приложила к груди ладонь. Покончив с приветствиями, друид заговорил на их наречии и, судя по тому, как брови Ахто полезли на лоб, а кентавры позади начали изумленно перешептываться, – заговорил не хуже, а то и лучше, чем по-орочьи. Они с Шанной обменялись несколькими фразами, после чего таурен обратился к лучнику. Тот лишь отрывисто помотал головой. Чоктек развернулся и пошел обратно к своим. – Обоза они не видели, – сказал он. – А едут в Марадон. – Зачем? – непроизвольно вырвалось у Балу. – Их божество мертво, разве нет? Она сказала это, пожалуй, слишком громко, и со стороны кентавров послышался возмущенный ропот. Шанну, впрочем, эти слова скорее позабавили, чем оскорбили. – Богов не так просто убить, тролль, – почти насмешливо сказала она. – И в этот раз мы едем не поклониться нашей матери. В Марадоне захоронены многие поколения наших шаманов – мы хотим отдать им почести. В конце фразы ее голос едва заметно дрогнул. Зетру, впрочем, объяснение ничуть не растрогало. – Что в телеге? – бесцеремонно спросила она. Балу не сразу поняла, о чем речь, пока, приглядевшись, не увидела за массивными телами кентавров грубо сколоченную повозку, накрытую полотном. Чоктек вздохнул и, снова обернувшись к Шанне, повторил вопрос орчихи – видимо, заодно объяснив, почему это важно. Она сдержанно кивнула. Явно недовольный требованием Ахто громко фыркнул и, развернувшись, поскакал к телеге. Не замедляя шаг, он на ходу грубо сорвал с нее ткань. Что-то сверкнуло на солнце, будто россыпь драгоценных камней, но под покрывалом обнаружились лишь бронзовая посуда и расшитая стеклянными бусинами одежда. Ничего из этого не выглядело так, словно могло принадлежать пропавшим тауренам. – И никакого оружия! – крикнул кентавр и, запустив руку в повозку, извлек на свет какой-то блестящий поясок. – Довольны? Ордынцы заинтересованно вытянули шеи: может, это не были золото и серебро, но искусная работа приковывала к себе взгляд. Ахто бросил поясок обратно, и глаза Зетры вспыхнули, словно орчиха едва сдерживалась от того, чтобы схватить вещицу и рассмотреть ее поближе. Она с усмешкой проговорила: – Не многовато ли богатств для покойников? Вы могли бы… пожертвовать что-то Орде – за безопасный проезд по ее владениям! Балу поморщилась: орчиха опять играла с огнем. Хотя, признаться, затея ограбить кентавров звучала даже забавно – в других обстоятельствах. – Большую часть, – прищурилась Шанна, – нам и так придется отдать страже в долине Копий. Марадин настолько утратили честь, что даже шаманка не может проехать по ущелью спокойно! Балу ахнула: – Какой позор! Зетра обернулась к ней, вскинув одну бровь. – Я… я серьезно! – горячо выпалила троллиха. – Это ведь святыня для всех кентавров, так? Насколько надо опуститься, чтобы грабить паломников! – Спасибо Орде! – выплюнул лучник. – Ахто… – вздохнула Шанна. – Что? – обернувшись к всадникам, он простер руку в сторону шаманки. – Моя сестра вот говорит: ради будущего нашего клана, мы должны научиться уживаться с Ордой. Но от этого добра еще никому не было! Вы стравливали нас! Вы помогли разорить Марадон – последнее место, где все кланы были едины. Теперь на руинах правят шакалы, для которых нет ничего святого! Он с презрением уставился на троллиху и сказал: – Говоришь, низость – грабить на священной земле? А вы что делаете? Балу не стала отводить взгляд. Ей не было по-настоящему стыдно: она догадывалась, что ее товарищи – большинство из них, по крайней мере, – не собираются в самом деле отбирать у кентавров их имущество. Это был блеф, попытка запугать и добиться ответа на свои требования. Правда, поддерживать эту маску оказалось слишком легко: ведь ненависть к кентаврам была настоящей. Даже к этим – с их удивительно складной, разумной речью. “Они бы по-другому заговорили, будь у них побольше воинов”, – подумала троллиха. Это с самого начала показалось ей странным: что за шаманка, если вся ее свита – пяток старух, а брат – единственный защитник? Потом она вспомнила слова Ахто про "шакалов на развалинах" и сообразила: других просто не осталось. Они потеряли свою богиню, их храм разграбили, и те, кто издавна заботился о мертвых, были теперь предоставлены сами себе. За них некому было вступиться, кроме... – Орда – не какие-то разбойники! – решительно возразила Балу на тираду кентавра. – Мы защищаем тех, кто мирно живет на нашей земле! Она почти не верила, что в самом деле говорит это, но отступать было поздно. – Если мы сопроводим вас в Марадон, вы поможете нам с нашими поисками? На лице Ахто отразилось замешательство. Он как будто пытался понять, правильно ли все расслышал или понял, – а потом не выдержал и зычно расхохотался, уперев руки в бока. Остальные, включая Шанну, словно дар речи потеряли. Даже обычно невозмутимый Чоктек оторопел. Когда он наконец открыл рот, чтобы, видимо, перевести для кентавров предложение троллихи, Зетра заткнула друида, нетерпеливо взмахнув рукой перед его мордой. Орчиха схватила Балу под локоть и оттащила ее подальше, на ходу ткнув в сторону откровенно ржущего Ахто двумя растопыренными пальцами – мол, я все еще за тобой слежу! – Ты чего несешь?! – прошипела она. – Приключений захотелось? Забыла, зачем мы здесь? – Все я помню! – троллиха потерла следы от пальцев на руке. – Ты сама говорила: незачем искать там, где их точно нет! А я знаю, где они точно могут быть: обоз – или те, кто его видел! Если эти ребята нам помогут… – Балу, они себе-то не могут помочь. – Потому что они совсем одни! Мы… мы сделаем вид, что они под защитой Орды! Целых пять всадников – к нам не рискнут сунуться!.. Орчиха тяжело вздохнула и стерла пот со лба. Она оглянулась на охотников: те все еще держали кентавров на мушке, но их тоже изматывала эта жара. Нужно было поскорее разрешить ситуацию. – Зетра, – пришла очередь Балу уламывать подругу. – Я знаю, что так… так не делается. Что не было приказа рисковать самим. Но, пока появится такой приказ, может быть уже поздно. – Да знаю я! – буркнула та. – А если мы их правда там найдем? В плену или… того хуже? Будем драться со всем Марадоном? – Что-нибудь придумаем. Зетра коротко и невесело рассмеялась. – Узнаю тебя, Полосатая… Молись своим богам, чтобы ты не ошиблась. Она повернулась к Шанне. Та негромко беседовала с тауреном на родном языке. Орчиха хмыкнула: кажется, не только они с Балу решили посекретничать. – Ну? – обратилась к шаманке Зетра. – Как вам такой расклад: мы провожаем вас к Марадону, а вы по пути тычете пальцем в любого говнюка, который может знать, куда в этой пустыне деваются тауренские обозы? Шанна больше не выглядела шокированной этим предложением: кажется, они с братом и Чоктеком успели обсудить его в общих чертах. – Не могу обещать, но… – сказала она, – У меня есть кое-кто… на примете. – Вот и хорошо, – кивнула Зетра. Ночные Охотники тоже возражать не стали, хотя Себи явно отнесся к затее скептически. Мингва осмотрела овраг: хотя кентавры успели изрядно натоптать, этого было недостаточно, чтобы скрыть следы обоза, если бы он тут действительно недавно останавливался. Выходит, нужно было двигаться дальше в горы. Ордынцы напоили и накормили животных и быстро подкрепились сами, пока кентавры заканчивали свои дела у колодца. Чоктек извлек из тюка на спине кодо предусмотрительно захваченные накидки от солнца. Те до того напоминали наряды кентавров, что издалека всадники стали от них почти неотличимы – за исключением таурена, конечно. После этого кодо запрягли а повозку, и странный отряд тронулся в путь по направлению к долине Копий. Балу верхом на ящере неторопливо следовала за кодо, наблюдая, как Чоктек шагает возле морды своего зверя, переговариваясь с шаманкой. Это было удивительно: раньше ей казалось, у тауренов нет хуже врагов, чем кентавры. Тем более что с товарищами друид был куда менее разговорчив. К своему удивлению, Балу почувствовала, что почти… ревнует? Несмотря на явную разницу в возрасте, у Чоктека с Шанной, видимо, находилось больше общих тем для беседы, чем с троллихой. Они оба были кем-то вроде духовных лидеров своих племен, хотя Чоктеку еще только предстояло таким стать. Балу же оставалась… воином. Она невольно покосилась на Ахто: вот с кем у нее точно было больше общего, хотя и неприятно было это признавать. Лучник поймал ее взгляд и прищурился в ответ: он, хотя и принял сделку, явно не доверял "охране" ни на грош. Троллиха лениво показала ему клыки – мои, мол, тоже острые – и перевела взгляд обратно на таурена. Последний вдруг вытянул руку и, опустив раскрытую ладонь, отмерил расстояние от земли – где-то самой Балу по грудь. Хотя под платком выражение лица шаманки читалось с трудом, в темных глазах промелькнуло… сочувствие? – и Шанна медленно покачала головой. Оба надолго замолчали. Балу проглотила ком в горле и пришпорила Азула, чтобы обогнать кодо и поравняться с Себи. Это будет долгое путешествие...