Дерзкие и свободные

— Блять! Да, сделайте же что-нибудь! — Тэхён вытирает трясущимися пальцами кровь с уголка его губ, приподнимая бледное лицо Чонгука. Он не верит своим глазам, не верит в происходящее, смотрит будто со стороны, но тихие хрипы Гуки возвращают его в суровую реальность… — Скорая уже едет, Тэ… — Намджун помогает придерживать Чонгука, не спуская глаз с безумного Кима. — Что здесь происхо… Тэхён? Боже… Что с ним? — Сокджин опускается на корточки перед тремя парнями и дотрагивается до волос Чонгука. — Не трогай! — Тэхён вскрикивает, пугая всех вокруг, а потом сильно зажмуривается. — Извини… Я… — Ничего Тэхён… Всё хорошо… Намджун? — Я не знаю, у него кровь и его трясёт… Может, отравление? — Скорая… — Скорая уже едет, я поеду с ними и… — Нет! Ты останешься здесь, вместо меня и проследишь за всем. Ребята ещё не закончили выступать, поэтому пока не говори им ничего. Я тебе доверяю, Намджун. В больнице я смогу договориться и уладить, кхм… Ну ты понял… — Да, так будет лучше… — Ким в растерянности вздыхает и поднимает голову, когда слышит приближение врачей. — Отойдите все, дайте дорогу! — специалисты моментально и слаженно приступают к осмотру. Обменявшись многозначительными взглядами, они коротко кивают друг другу, и самый старший из них смотрит на Сокджина. — Кто является его опекуном? — Я! — Я! Сокджин с Тэхёном одновременно отвечают, и врач только качает головой. — Ясно… Поедете оба…

***

У Тэхёна в голове карусель из вспышек воспоминаний о Чонгуке: вот он маленький поранил коленку на дворе детского дома и, не показывая своей слабости, ищет большущими чёрными глазёнками Тэхёна, а когда находит, то хромает к нему, ничего не говоря. Тэхён, вздохнув, садится перед ним и дует на коленку: — Больно, Гуки? — Нет, Тэ… «Мой смелый мальчик…» А вот уже подросший Чонгук, выглядывает из-за угла коридора, наблюдая, как Тэхён, Чимин и другие старшие мальчишки разговаривают с девочками. — Иди сюда, Гуки? — Тэхён манит его к себе, но Чонгук обиженно задирает подбородок и уходит. «Ревнует…» А теперь он вспоминает, как сидит с Чонгуком на полу в его комнате и успокаивает: — Гуки, малыш… Я обязательно вернусь за тобой, слышишь? — целует его волосы, чувствуя, как сильно начинает биться сердце его мальчика. «Ты всегда будешь со мной рядом, котёнок…» Он сидит в коридоре больницы неизвестно сколько времени и ждёт сам не знает чего... Сокджин ушёл куда-то договариваться с врачами, а Тэхён даже не смог сконцентрироваться на том, что им говорил доктор, выходя из палаты. К Чонгуку не пускают… К его мальчику, к его смыслу жизни не пускают… «Господи, пожалуйста сделай так, чтобы всё было хорошо! Я ведь без него не смогу… Не буду…» Время то тянется, то бежит незаметно, а то и замирает так, что всё окружающее находится в противном вязком вакууме. Тэхёну не хватает воздуха, и он встаёт, хрустя суставами, ходит взад-вперёд по коридору и пыхтит себе под нос… — Тэхён, может хочешь кофе? — спокойный голос Сокджина вырывает его из раздумий, заставив Тэ поднять серое лицо с оттенком отчаяния. — Нет. Сокджин, у тебя есть сигареты? Я свои оставил в… — он запинается, потому что вспоминает, как Чонгук повис у него на шее, пока Тэхён одевался в комнате для персонала. Богом тогда ещё ругнувшись, хлопнул дверью, и Тэ догадался, что Гуки сделал это намеренно… — Да, конечно покури… Тебя это немного успокоит. Хочешь вместе? — Угум… Они выходят на балкон в конце коридора, где присутствует табличка «no smoking!» — Нас не попрут отсюда? — Тэхён старается держаться уверенно, но его так сильно потряхивает, что даже голос дрожит… — Пусть попробуют! Я столько бабла заведующему отвалил, что он нам ещё и обед готов из ресторана заказать… — Сокджин, ухмыляясь, предлагает Тэ сигарету. — Ты столько делаешь для нас… Сокджин, спасибо… Я не знаю как… — Тэхён закрывает глаза, боясь расплакаться. -Эй… — Ким легонько гладит его по волосам. — Перестань, я правда рад помочь, потому что вы уже стали мне почти семьёй… — Спасибо большое… — всхлипнув, он затягивается и сжимает пальцами перила открытого балкона. — Ты не переживай, Тэхён. Я всё уладил и никто не узнает, что он воспитанник детского дома… С Чонгуком всё будет в порядке, я разговаривал с его лечащим врачом. Он пока в тяжёлом состоянии, но прогнозы хорошие… Я вот только одного не могу понять… — Чего? — Врач сказал, что у Чонгука острое отравление родентицидами… Это странно… — Что это? Я не понимаю! — Тэхён вопросительно смотрит в задумчивое лицо Сокджина. — Проще говоря, это крысиный яд, Тэ… Каким образом Чонгук мог отравиться крысиным ядом?! Мне непонятно… — Яд… — Тэхён бесцветным голосом выдыхает страшное слово. — Почему? Мой Гуки… — Тэхён переводит свои глаза с тонной бесконечной боли на лицо Сокджина. — Я так его люблю, я без него… — он стягивает с шеи давящую бабочку и расстёгивает верхнюю пуговицу. — Он ведь выживет?! Правда? — Выживет, Тэхён. — Ты наверное думаешь, что я сумасшедший? Люблю парня и всё такое… Но Чонгук, он… — Я так не думаю. Я тебе завидую… — Мне?! — Тэхён… Встретить настоящую любовь, такую, как у вас с Чонгуком — это невероятное счастье. Многим людям не удаётся найти свою половинку, понимаешь? А у вас получилось… — Но мы же… — Тэ виновато опускает глаза вниз на свои пальцы, вцепившиеся в перила. — Парни… — Это ничего не значит, Тэхён. Я же вижу, как сильно ты его любишь и оберегаешь. Это главное… В кармане Сокджина начинает звонить телефон, и он, вздохнув, тушит окурок, отвечая на звонок. Сообщив Намджуну где они находятся и как обстоят дела, он завершает вызов. — Парни едут сюда, они переживают и отказались ехать домой. — Чим? — Тэхён с надеждой смотрит на Кима. — Да, и Юнги с Хосоком тоже. Поддержка друзей тебе сейчас совсем не помешает… Тэ согласно кивает головой. Сколько он себя помнит, Чимин всегда был с ним рядом, и в радости, и в горе. Находил нужные правильные слова и подбадривал улыбкой. Единственный и настоящий друг. Тэхёну в этот миг как никогда захотелось обнять его… Они приезжают через пятнадцать минут, и Чимин тут же бросается к Тэхёну. — Тэ! — обняв сильно, он чувствует, как парень начинает вздрагивать. — Не плачь, Тэ… Всё будет хорошо… Слышишь? — Чим… Он… Он… — сквозь слёзы у Тэхёна не получается и слова сказать. — Что? — Пак отпускает его, чтобы посмотреть в глаза. — Отравился ядом… — Охуеть… — у Чимина от ужаса округляются глаза. — Где он его взял?! — Не знаю… — вытирая красный нос, Тэхён опускает голову. — Ну всё, иди сюда, — снова обнимая, он тихо шепчет ему на ухо, покачивая в своих руках: — Сокджин сказал, что он поправится, Тэ… Просидев в коридоре почти до обеда, они тихо переговариваются на отвлекающие темы. Намджун остался в клубе следить за порядком, но всё равно без конца звонил Сокджину. Чимин сидит рядом с Юнги, уложив свою голову ему на плечо, а тот играет с его пальцами, особенно наглаживая пухлый мизинчик. Тэхён обратив на это внимание, тихо спрашивает: — Давно вы встречаетесь? Не ожидая услышать голос друга, Чимин сначала выпрямляется, а потом краснеет, как помидор. — Мы не… — После кемпинга, — без колебаний отвечает Юнги и сильнее сжимает чужую ладонь в своей, несмотря на то, что Пак усердно пытается её вытащить. — Вы встречаетесь?! — Хосок, удивлённо хлопая глазами, даже вскакивает с места. — А почему ты мне ничего не сказал?! — он деловито упирает руки в бока, рассматривая обоих. — Я не виноват, что ты дальше своего носа не видишь, Хо… Сокджин глядя на всех, потирает подбородок, пряча ухмылку. — Я же говорил, что влюбишься, Чим… — Тэхён совсем невесело хлопает друга по бедру. — Я говорил… В этот момент перед ними появляется мужчина в белом халате и складывает руки домиком. — Вы можете посетить Чон Чонгука, он ещё слаб, но чувствует себя намного лучше. Только не заставляйте его нервничать, пожалуйста… Тэхён, как ужаленный срывается и летит к Чонгуку, на ходу понимая, что его не хило заносит от резких движений. Несколько шагов до палаты кажутся ему непреодолимым препятствием, а сердце так сильно колотится в груди, что в глазах устрашающе темнеет. Чонгук лежит на больничной кровати, выглядя невероятно бледным после промывания желудка и переливания крови. Увидев в дверях перепуганного Тэхёна, он пытается привстать, но Ким молниеносно оказывается рядом и укладывает его обратно. — Пожалуйста, не вставай, Чонгук, — подрагивающими пальцами он ласково убирает волосы с его прохладного лба. — Как ты? Мы так сильно переживали… — Тэ? Ты плачешь? Тэхён и не заметил, как его щеки стали мокрыми. Он суетливо стирает слёзы, боясь напугать Чонгука, и через силу улыбается. Присаживается рядом на стул и целует холодные пальцы, прикрывая веки. — Чонгук-и… Скажи, как ты мог отравиться? — Тэ говорит тихо, и парни стоящие сзади подходят ближе, вслушиваясь в слова Чонгука. — Не знаю… Я ничего такого… — Что ты ел накануне? — Сокджин с тревожным лицом делает шаг вперёд. — То же, что и Тэ… Рис с мясом, рамен… — на последнем слове он вдруг прикусывает губу, многозначительно взглянув на Тэхёна, а Ким сильнее прижимает его пальцы к губам. У Тэхёна в голове возникает картинка, как они после этого самого рамена занялись любовью, стоя около стены, и как сильно стонал его мальчик, облепив его конечностями… Теперь даже не верится, что это было совсем недавно... — А что пил? — не унимается Сокджин. — Вспомни, что ты пил? — Воду, колу… И сок, который мне Богом приготовил… — Богом?! — Тэхён выпрямляется и с ужасом смотрит сначала на Чонгука, а затем и на Кима. — Боже… "— Что Чонгук? Твой Чонгук непонятно где! Я сам видел, как он ушёл с каким-то парнем! Не больно-то ты ему нужен!" — Блять, я убью его! — Тэхён пытается встать, но Чонгук держит его с умоляющим видом. — Ты думаешь, это Богом?! — Сокджин поднимает вверх брови. — Теперь я уверен, что это он! Он с самого начала подкатывал ко мне свои яйца! — Ким встаёт, сжимая кулаки и челюсти. — Останься, Тэ! — у Чона в уголках глаз появляются бисеринки слёз. — Пожалуйста… — Тэхён, останься здесь, — Сокджин достаёт телефон и набирает Намджуна. — Мы сами всё узнаем, а ты побудь с Чонгуком. — Намджун? Нам нужен домашний адрес Пак Богома. Найди его в личном деле, у меня в кабинете. — Тэ? Ты реально думаешь, что это Богом отравил Чонгука? — Чимин с беспокойством бегает глазами от одного к другому. — Больше некому, Чим… — Тэхёна потряхивает, и теперь уже Чонгук успокаивающе гладит его по руке. Узнав адрес, они вчетвером отправляются к Богому, туда же должен подъехать и Намджун. Оставшись с Чонгуком, Тэхён упирается лицом в его грудь и тихо плачет. — Я ведь мог потерять тебя, Чонгук… Поверить не могу... Прости меня, что не уберёг… — Тэ? Ты больше не зовёшь меня малышом… Тэхён поднимает голову и удивлённо моргает, уставившись на него красными глазами. — Но ты сам сказал, чтобы я… — Забудь, что я сказал. Я хочу, Тэ… Хочу снова услышать… — Мальчик мой… — он наконец-то отпускает себя, целуя его щёки, лоб, при этом тщательно избегая губ. — Мой малыш, котёнок… Любовь моя! Гуки, я без тебя не смогу… — Поцелуй меня, Тэ? Тэхён замирает и смущённо бубнит: — Нас могут увидеть… — Пусть… — он тянет к нему свои ослабшие руки, притягивая за шею, и когда до соприкосновения остаются жалкие миллиметры, сладко шепчет: — Я люблю тебя, Ким Тэхён…

***

Как выясняется, Богом живёт недалеко от клуба в весьма бедном квартале. Его квартира расположена на первом этаже одного из неприметных старых домов, настолько обветшалых, что даже охуевший Чимин присвистывает: — Это построено ещё при императоре Сунджоне, что ли? Даже мой сарай выглядит получше… Позвонив в дверной звонок, они уверены, что бармен ещё спит сладким сном после своей смены, но буквально через пару секунд слышат по ту сторону шаркающие шаги. Открыв дверь, Богом заставляет парней немного растеряться от своего отталкивающего вида: глаза красные и опухшие, нос тоже… Понятно, что он не спал, а скорее всего плакал. — Я знал, что вы придёте… — В смысле, ты знал? — Чимин напрягается, вглядываясь в его помятое лицо. — Предвидел? — раздувая ноздри, он приближается к нему вплотную, шипя сквозь зубы: — Ты отравил Чонгука? — Я не хотел, правда! Я только думал, что он… Богом не успевает договорить, потому что яростный кулак Чимина смачно впечатывается ему в челюсть. Упав на свой зад, Богом мотает головой, приходя в себя. — Мразь! Вставай, падла! — Пак снова замахивается, но Юнги с Хосоком держат его сзади, отодвигая от всхлипывающего парня. Закрыв лицо руками, он истерично воет в ладони. — Я не хотел, клянусь! Я думал, у него только понос будет или рвота… — С-сука! Я тебе сейчас такой понос устрою! Ты его чуть не убил! — Я не знал, что ему так плохо станет! Правда! Хотел Тэхёну насолить немного, а то он всё: «Чонгук да Чонгук…» А на меня ноль внимания… — Богом, как же ты докатился до этого? — серьёзный Сокджин хмурит брови, не веря своим ушам. — Чонгук ещё совсем ребёнок! — Да?! А трахаться — не ребёнок? — Заткнись, уёбище! — Чимин вырывается из рук и поднимает Богома за грудки. — Я мог бы убить тебя, тварь! Но я пожалуй оставлю это удовольствие Тэхёну! — плюнув ему в лицо, Чимин разжимает руки, и Богом грузным мешком падает обратно. — Что мы будем делать, Джин? — молчавший до этого Намджун, кладёт руку на плечо Кима. — Надо всё тщательно обдумать… А пока… Богом? Принеси свой паспорт, — Ким складывает на груди руки. — З-зачем? — вытирая выступившую кровь с губ и чужую слюну, парень поднимается на ноги. — Кредит, блять буду на твоё имя оформлять! Неси говорю! Богом послушно ковыляет на полусогнутых ногах, исчезая в глубине своей квартиры. — Джин, зачем тебе его паспорт? — Да, чтобы не сбежал, скотина… — Ким нервно прикуривает, хрустя шейными позвонками. Пак возращается с паспортом, собирая на себе презрительные взгляды. — Я надеюсь, тебе не нужно объяснять, что ты в клубе больше не работаешь? — Джин выдыхает струю дыма ему в лицо, отчего Богом морщится. — Мы с тобой ещё не закончили, так что сиди на жопе ровно и жди звонка, — не докурив, Сокджин бросает сигарету ему под ноги, сплёвывая…

***

Оказавшись один на один со своей болью и совестью, Богом глушит соджу. Он и правда не хотел такого ужасного исхода... Будучи маленьким ребёнком, он жил у своей бабушки в маленькой деревне и запомнил, как однажды пробрался в курятник и наелся крысиного яда, принимая гранулы за конфетки. Богома тогда прошиб жуткий понос, и он два дня не слазил с горшка. Безумная идея подсыпать яд Чонгуку родилась именно в тот день, когда они все вместе собирались ехать на пикник, а Богом не поехал, потому что в его доме решили травить грызунов. Вот тогда он и вспомнил свой печальный опыт, подумав, что если Чонгук немного помучается с животом, то с него не убудет… Холодность Тэхёна толкнула его на этот глупый и безответственный шаг. Пак уже понял, что не добьётся от Ви взаимности ни сейчас, ни в будущем, но какая-то инфантильная обида засела внутри него, заставляя эмоции взять верх над разумом… «Ты его чуть не убил!» Слова Чимина всё ещё взрывают мозг, и Богом закрывает пьяные глаза. «Боже, прости меня…»

***

— Мы не можем предавать это дело огласке, понимаешь? — Намджун битый час беседует с Чимином, который и минуты усидеть на месте не может, поэтому Юнги успокаивающе гладит его по плечам. — Тогда мы с Тэхёном сами всё сделаем! Он пожалеет, что вообще на свет родился! — пыхтя, как паровоз, Пак гневно сверкает глазами. — Тэхёна не надо пока беспокоить. Пусть он побудет с Чонгуком. Сейчас он ему очень нужен… — Намджун прав, Чимин-и. Подождём пока всё уладится, а потом решим, что делать с этим… — Блять, да за яйца его нахуй подвесить! И хуй с ним! Юнги прыскает в кулак, обнимая СВОЕГО парня, любуясь его вспыльчивостью. — Сам-то понял, что сказал, Чимин-и? — Я рад, что ты так отчаянно радеешь за друзей, Чимин. И всё же последнее слово будет за Тэхёном…

***

Целуясь на широкой кровати рэпера, Чимин готов потерять сознание от избытка нежности… — Какой ты сладкий, Чимин-и… Такой дерзкий и ласковый… — откровенничает Юнги, дорвавшись до губ Пака. — Юнги, ты уж определись: дерзкий или ласковый, мм? — томно выдохнув, он облизывает пухлые губы, которые из-за поцелуев стали ещё аппетитнее и краснее. — Я впервые видел, как ты бьёшь кого-то. Ты был таким… — Каким? — Пак горячо шепчет и его веки сами собой закрываются. — Сильным… Смелым… И… Моим… — Юнги шарит длинными пальцами под его футболкой и задевает чувствительные соски. — Твоим… — Чимин тянет Шугу на себя, прижимаясь всем телом, а в груди полыхает пожар. — Юнги… Когда мы уже… — Ты хочешь? — он отрывается от губ, дотрагиваясь до розового румянца на щеках Пака. — Чимин-и? — Хочу… Но боюсь, что не справлюсь и… — Глупый мой! — Шуга стискивает его так сильно, что Чимин хрипит под ним. — Мы же не на экзамене! Не получится — попробуем ещё… — Я не знаю с чего начинать… — отчаяние и смущение вынуждает его отвернуть голову в сторону и закусить губу. — Не переживай, я знаю, — у Юнги трясутся руки, когда он стягивает футболку Чимина и припадает к набухшим соскам. «Начну так, как с девчонкой, а там уж, как пойдёт…» Восторгаясь красивым телом, он пересчитывает губами все родинки, которые находит. — Ты невероятный… Спускает его летние шорты до колен, оставляя разгорячённого парня в одних боксерах, через ткань которых выпирает возбуждённый член, пачкая бельё выступившей смазкой. Действуя инстинктивно, Юнги целует мокрое пятно через ткань и победно улыбается от мелодичного несдержанного стона. Освободив его от мешающей одежды, он и сам спешит избавиться от своей… Ещё раз окидывает желанное тело своим похотливым взглядом, а затем с удовольствием погружает член Чимина в свой влажный рот… С момента признания Юнги, у них были и минеты, и сногсшибательный петтинг, но до самого серьёзного доходить им ещё не приходилось, поэтому сейчас в голове у Юнги целый ураган мыслей и сомнений… Чимин постанывает в свой сжатый кулак, прикусывая костяшки пальцев. Чувствуя приближение оргазма, он начинает глубоко дышать, и тут Юнги останавливается, выпуская член изо рта. — Какого чёрта, Юнги?! Блять, на самом интересном! Смеющийся Мин вытирает губы и переворачивает недовольного Чимина на живот. — И всё? Сразу трахать? — высокий голос Пака красноречиво демонстрирует ураган тревоги, наполняющей его трепетную душу. — Нет, Чимин-и… — Юнги приподнимает его таз, ставя его в коленно-локтевую позу, а во рту уже начинает скапливаться слюна только от одного вида сжавшейся в ужасе дырочки. — Расслабься, солнце… — Пиздец! Я чувствую себя лягушкой на лабораторном столе! — Ну даже, если и лягушка, то всё равно самая сексуальная! — Охуеть, ты романтик… — Чимин сконфуженно ворчит, мотая головой, но в следующий миг жалобно вздыхает, когда чувствует тёплую и приятную влагу на своей промежности. — Аа-апх! Ты там что делаешь? — Ищу твой вход, Чимин-и… — Заебись… Я всю жизнь думал, что это выход, а тут на тебе: сюрприз, бля-я-я-я-я! Юнги-и! Скользкий язык кружит по морщинистой кожице, расслабляя анус, и Юнги решительно раздвигает обе ягодицы в стороны, чтобы проникнуть, как можно глубже. Осоловелый от кайфа Чимин падает лицом в подушку и мычит в неё диким зверем. «Бляя-я-ять! Почему я не знал этого раньше? Пиздец, это круто!» Юнги вылизывает его вдоль и поперёк, пока челюсть не начинает сводить от усталости. Посмотрев на собственный член, с которого уже бессовестно обильно стекает смазка, он решает что прелюдий, наверное достаточно и, лихорадочно шаря в недрах прикроватного комода, достаёт целую упаковку презервативов. — Мне холодно, Юнги! — почувствовав гелеобразную субстанцию в том месте, где только что был горячий язык, Чимин недовольно морщится. — Сейчас, малыш… — впопыхах Юнги натягивает резинку и, мысленно перекрестившись, проталкивает головку в девственный анус… — Бля-я-ять! Юнги, жжёт! Придерживая вспотевшего парня, Мин наклоняется к его уху, издевательски шепча: — Ты уж определись, Чимин-и: холодно или горячо… — целует его в мокрый от пота позвонок и усмехается. — Хорош пиздеть! Давай уже продвигайся дальше! — испытывая дискомфорт и адское жжение, Чимин инстинктивно сжимает и без того плотные стенки своего нутра. Распирающее чувство наполненности приносит скорее боль, нежели удовольствие, и он уже готов наплевать на всё это и прекратить напрасные попытки, но вдруг член внутри проезжается по чувствительной эрогенной зоне, и Чимин закатывает глаза, приоткрыв пухлые губы. — Юнги! Ещё! Команда «Ещё!» была сказана Чимином, как нельзя кстати, так как у Юнги искры из глаз летят от таких умопомрачительных ощущений… «Вот это да! Я трахаю мужчину! Нет, не так… Я занимаюсь любовью со своим парнем!» Юнги хорошо… Не просто хорошо, а мега-охуительно! Такое упругое, но в то же время податливое тело под ним сносит последние тормоза, и Юнги стонет в голос: — Детка! Ты просто великолепен! Чимин-и, Боже! От таких слов у Пака поднимаются вверх уголки губ и собственное эго лихо отплясывает ламбаду. Прогибаясь в пояснице, он ловит тот самый момент, когда головка члена Юнги с каждым ритмичным толчком чётко попадает по простате. — Юнги… Я… В голове шумит, в глазах мутнеет, а сердце ещё немного, и выскочит нахрен. Не дотрагиваясь до себя, Пак вскрикивает кончая от первого в его жизни анального оргазма…

***

Чонгук идёт на поправку, благодаря присутствию Тэхёна. Парни, словно два магнита ни на миг не разлучаются, и персонал больницы, который поначалу высказывал недовольство, уже давно махнул рукой на этих двоих… — Тэ, ну поешь со мной? — Чонгук сидит на кровати, болтая ногами и протягивает ему ложку с рисовой кашей, соблазнительно улыбаясь. — А то обижусь! Ким заразительно посмеивается, послушно открывая рот. — Теперь ты! — Оо! Вы только посмотрите, какая милота! — Чимин, тихонько проскользнув в палату, застаёт парней за утренней трапезой и строит свои неподражаемые глазки-щёлочки. — Кормите друг друга, как молодожёны! — Чим! Кто бы трепался, а? Ты со своего Юнги небось сливки слизываешь? Покрасневший Чимин, не отвечая на колкость друга, подходит к Чонгуку и приглаживает его торчащие во все стороны волосы. — Как у тебя дела, мелкий? — Хорошо, Чимин! Меня завтра уже отпустят домой! — он с такой безграничной любовью смотрит на Тэхёна, что Ким, скромно улыбнувшись, отводит смущённый взгляд. — Отличные новости, Чонгук-и! Я рад за тебя, малыш… Тэ? Ты сразу приступишь к работе? Сокджин уже рассматривает новые кандидатуры на должность твоего напарника, — Пак подмигивает Тэхёну, который вмиг становится серьёзным и сосредоточенным. Парни успели поделиться с ним подробностями их визита к Богому, и у него до сих пор кулаки чешутся разукрасить смазливое лицо бывшего бармена. Останавливает только нежелание расставаться с ещё неокрепшим Чонгуком… — Да… Наверное… Только я не хочу оставлять Гуки одного, — заботливо убрав тарелку с кашей, он наливает Чонгуку воды. — Тэ, ну я же не маленький! — он изображает обиженную моську, но потом смеётся. — Со мной уже всё в порядке, правда. — Этот чертёнок и правда быстро поправился! — Чимин наблюдая за ними обоими, чувствует как в груди разливается приятное тепло. — У нас ещё есть незаконченное дело, Чим…