The Villainess Lives Twice / Вторая жизнь злодейки

— Нам необходимо остановить Лоуренса. Но разрыв между нами слишком велик. Мои подчиненные и я хорошо разбираемся лишь в военном деле и не знаем, как сократить разрыв. Артезия уставилась на него. Лицо Седрика, которое она изначально приняла за каменное изваяние, превратилось в пылающее солнце. Он не повышал голоса. Но Артезии послышалось, что он зарычал. — Я знаю, ты умная женщина. … — Ты не смогла правильно выбрать, кому служить, но думаю, что тут тебя ослепило кровное родство с твоей семьей. И хотя ты создавала ужасные заговоры, я знаю, что все это было для Лоуренса. … — Единственный человек, способный переломить ситуацию, это ты. Маркиза Розан, мне нужна твоя помощь. Седрик склонил перед ней голову. И словно думая, что этого недостаточно, он встал на колени, положил руки на пол и поклонился ей, опустив голову до самой земли. Артезия была потрясена. Она потрясла конечностями. Если бы ее не держал дворецкий, она бы упала, не в силах усидеть прямо. Седрик поднял голову. Его черные зрачки были похожи на раскаленный уголь. — У тебя больше нет расположения ни Лоуренса, ни от своей семьи. И не чувствуешь ли ты раскаяния, видя руины великой некогда империи? … — Я знаю, что ты была исполняющей приказы, не самим дьяволом. В отличие от Лоуренса. Неужели ты никогда не думала сделать что-то хорошее со всей этой силой, которая у тебя есть? Артезия покачала головой. Она считала, что у нее нет права сожалеть. Люди были правы. Если бы и существовала ведьма, заключившая сделку с дьяволом, то это была она. Даже если бы она изменилась, у нее не было языка, чтобы говорить, и не было рук, чтобы писать. Она даже не могла логически рассуждать с ее измученным и израненным телом. — Маркиза Розан, у тебя все еще остался твой исключительный интеллект. Ты можешь писать, держа ручку ртом или указывать на буквы с помощью другого человека. И пока жива, ты способна добиться чего угодно, чего только пожелаешь. И ты нужна мне. Артезия продолжала смотреть на него, пока его образ не расплылся. Забавно. Она никогда не слышала, чтобы Лоуренс, человек, которому она посвятила всю свою жизнь, говорил, что нуждается в ней. И она знала Седрика. Как его враг, она знала его лучше, чем кого-либо другого в мире. Обида в его сердце наверняка кипела словно лава. Люди вокруг него ожидали, что он жестоко расправится с ней. Но он встал на колени перед ней. Ради благой цели. И, тем не менее, Артезия могла только снова покачать головой. Она была хороша в убеждении других людей играть под ее дудку, в планировании заговоров, убийств, подстав. Но она не разбиралась в тактических стратегиях. Артезия не могла добиться того, на что Седрик не был способен. Даже будь она поистине гениальным стратегом, у них не было возможности перевесить в сложившемся дисбалансе сил. — Ясно, — Седрик достаточно быстро понял, почему Артезия покачала головой, и угрюмо добавил. — Даже ты ничего не можешь теперь сделать. Горячие слезы обожгли щеки Артизии. Запачкав свои руки первой раз кровью, она решила, что не будет жалеть ни о чем до самого конца. Все ее поступки не могут быть прощены просто потому, что она после пожалеет о них. Даже если умершие и обижались на нее, она думала, что им стоит обижаться на судьбу, что позволила им родиться в этом мире. В мире нет никого невинного после рождения. Более того. Даже новорожденный ребенок грешен уже тем, что родился. Как и она. Как и Лоуренс. И все же она сожалела об этом. На деле сожаления скапливались глубоко в ее сердце, формируя огромный камень, готовый вот-вот разнести ее сердце. — Прошу прощения за свои неосторожные слова, — Седрик встал. — К сожалению, я не могу предоставить вам условия лучше из-за плохого оснащения военного лагеря, но вскоре я отошлю вас в сельскую местность с несколькими людьми. Надеюсь, там вы сможете прожить в мире до конца своих дней. Артезия лишь смотрела на него и плакала, не в силах ничего сказать. До самой ночи она размышляла, сидя в палатке, как можно было исправить все. В текущей ситуации выхода не было. Но правда заключалась в том, что у Артизии был способ. Она медленно спустилась с кровати и села на полу. Она не хотела использовать этот метод. Ведь она была грешницей. Артезия не верила, что в ее грехах виноват Лоуренс. Она просто хотела умереть и сгнить, похоронив с собой все то зло, что она совершила ради Лоуренса. Но… «Пусть не было плана, но есть способ.» Если баланс сил был слишком сильно нарушен, чтобы его можно было изменить, то ей нужно лишь повернуть время вспять до момента нарушения баланса. Артезия прикусила то, что осталось от языка, и с помощью выступившей крови начала рисовать магический круг. Магия давно покинула этот мир. Но способы использовать магию еще существовали, передаваясь по наследству. Особенно используя магический круг, нарисованный кровью, и человеческую жертву. На деле, магия перестала использоваться в их мире не из-за необходимости приносить человеческую жертву, а из-за того, что мало кто был способен в точности изобразить магический круг. Все символы в них писались на древнем языке. Если кто-то и мог повторить их, то все равно не был способен активировать по своему желанию. Но Артезия могла. Она была одной из тех немногих, кто легко писал древние символы мертвого языка. Она изучала магические круги, чтобы после задействовать их в своих злодеяниях. Хоть кровотечение не прекращалось, Артезия снова и снова кусала себя за остаток языка, прокусывая заодно и внутренние части щек, заставляя кровь идти сильнее. С помощью этой крови ей нужно было нарисовать большой магический круг. Она рисовала его всю ночь. Второго шанса не было, и поэтому она старалась нарисовать все правильно с одного раза. Пусть в середине процесса ее зрение затуманилось, и ей пришлось сильнее прикусить язык, лишь бы оставаться в сознании. Закончить ей удалось лишь перед рассветом, и она рухнула на магический круг, совсем ослабев от большой потери крови. «Это будет подходящей человеческой жертвой.» Артезия беспомощно закрыла глаза. Забирая ее жизнь, магический круг засветился голубым. Седрик, видимо осознавший, что нечто странное происходит в палатке, ворвался внутрь и уставился на нее в изумлении. Но магический круг уже активировался и не нуждался больше в жертвах. Вспышка яркого света помешала ему приблизиться. «Надеюсь, все ваши желания исполнятся в следующей жизни.» — это было последней мыслью Артезии. Столб света вырвался из магического круга, пронзая собой ночное небо и освещая все вокруг. *** Когда она открыла глаза, уже почти рассвело. Артезия пошевелила ногами под одеялом и руками. И коснулась пальцем своего языка. Она попыталась заговорить вслух и даже испугалась, заслышав свой громкий и отчетливый голос. «Неужели я ошиблась в заклинании?» Древние символы, написанные в магическом круге, значили «В обмен на жизнь Артезии Розан, время пусть назад обратится, поверни время вспять». По этой причине Артезия думала, что она умрет. Но она осталась в живых. Не было ни ран на ее теле, ни каких-то болезненных ощущений. Однако огромный камень, образованный ее сожалениями, продолжал давить на сердце. Чувствуя себя странно, она подняла руку. Лунный свет, струившийся через окно, подсветил ее ногти голубым. В полной тишине Артезия изучала свои ногти, после чего скинула с себя покрывало и встала из кровати. Она зажгла лампу и приблизилась к зеркалу. «Я вернулась.» В отражении стояла девушка с ослепительно светлыми волосами и бирюзовыми глазами. Она прикоснулась кончиками пальцев к щеке, не веря, что это лицо принадлежит ей. «Всегда ли мое лицо было таким?» Лишь сейчас она осознала, что никогда не заботилась о себе. Она практически не смотрела на свое отражение в зеркале. Она ненавидела свое лицо за то, что оно отличалось от лиц Лоуренса и Мираилы. Мираила часто говорила, что она уродлива настолько, что ей даже не хотелось смотреть на нее. Лоуренс редко смотрел в ее сторону. Но ведь это было естественно для братьев и сестер не обращать внимание на внешность друг друга. Пусть Артезия и обязана была это делать, будучи ответственной за имидж Лоуренса на светских мероприятиях. Артезия вернулась назад в спальню. Она не планировала возвращаться сама. Ее целью было лишь дать Седрику второй шанс. Без нее сила Лоуренса была бы заметно ослаблена. Мираила владела исключительной способностью манипулировать императором, но при этом она оставалась импульсивной личностью. Сколько бы усилий она не прикладывала в своих заговорах, она всегда оставляла след. Лоуренс же с самого начала не был тем, кто мог устраивать заговоры. Кроме того изначально он был единственным, кто не доверял Седрику. В те времена, когда он был племянником императора и еще не успел отличиться, Артезия держала его связанным по рукам и ногам. Если бы она ничего не предпринимала, Седрик смог бы сохранить свои силы до решающего момента. Даже после всех разрушений, что она сотворила с ним, он выжил и противостоял Лоуренсу. «Но главное — я вернулась.» Был ли это сбой в магическом круге или какая-то другая проблема, должна была быть причина, по которой она выжила. — Мне нужна твоя помощь. Артезия вспомнила, как Седрик склонил перед ней голову. На сердце стало тяжело, и она осторожно положила руку на левую часть груди. «За то, что ты преклонил колени перед дьяволом, дьявол испачкает свои руки за тебя.» Это было чем-то вроде клятвы. Артезия подошла к столу. В нижнем ящике хранился ее дневник. Она достала его и открыла на последней странице. «2 июня, 482 год по имперскому календарю» Восемь дней назад Артезии исполнилось 18. До ее же 20-летия, когда она унаследует титул маркизы Розан, осталось еще два года.