Восьмой Артефакт

      Неизбежно приближалась пятница. Гермиона предчувствовала, что Малфой обязательно выкинет что-нибудь неприятное. Она не боялась, что он напишет жалобу министру, было просто смешно предполагать, что она некомпетентна. Но Малфой мог выставить всё так, что это из-за неё они не закончили работу вовремя, а провести ещё один дополнительный день в его компании претило.       В суете основной работы она так и не узнала, чем являлся седьмой артефакт. Надо было подготовиться, наверняка Малфой оставил самую сложную в исследовании вещь на последний день. Она несколько раз пыталась зайти к Брустверу, но тот постоянно был в отъезде. Из-за того что пятница уже которую неделю выпадала из её рабочего графика, ей катастрофически не хватало этих часов для основной работы. Несколько раз она даже не ходила на обед и оставалась до позднего вечера в Министерстве. В один такой день, когда она шла по пустынному атриуму к камину, она увидела впереди Малфоя. Тот выглядел усталым, видимо, тоже задержался на работе. Он скользнул по ней равнодушным взглядом и исчез в зелёном пламени камина. Больше она его не видела в эту неделю. В кафе Малфой не появлялся. Паркинсон с Гринграсс сидели вдвоём и, как всегда, перемывали кости присутствующим. Было в этом что-то незыблемое.       Как-то в среду в обеденный перерыв Гермиона увидела секретаря международного отдела. Та восседала в одиночестве с деловым видом, нацепив очки, скорее для имиджа, чем для зрения, перебирала пальцами с длинными острыми ногтями какие-то пергаменты. Она внимательно посмотрела на Гермиону из своего угла. Это был не заинтересованный взгляд, не оценивающий, а такой, как будто она знала то, о чем сама Гермиона не догадывалась. С Уиллом Блэром они виделись урывками — у авроров тоже была трудная неделя. Гарри устраивал серьёзные учения, и парень был постоянно занят. В среду они наконец-то выкроили время для встречи в кафе, именно в тот раз Гермиона и наткнулась на странный взгляд секретаря. Уилл, как всегда, был очень мил и обходителен. Что, если им действительно начать встречаться? Всё ведь к этому шло, не так ли? Парень не скрывал симпатии к ней, искал встреч, делал комплименты. Почему бы и нет? И Гермиона согласилась на свидание с ним в пятницу в каком-нибудь уютном баре. Она подозревала, что после рабочего дня в этот день ей точно понадобится разрядка и хорошая компания.       Гермиона как раз надевала защиту, когда в комнату стремительно вошёл Малфой со свёртком в руках. Он швырнул его на стол и процедил: — С чего начнём?       Она закатила глаза. — Может, сначала ты скажешь мне, что это? — То есть ты подтверждаешь, что не слушала Бруствера в понедельник? — Да, Малфой, да! Подтверждаю, — устало сказала Гермиона. — Скажи уже, что это, Мерлина ради!       Теперь закатил глаза уже он. — Грейнджер, я всю неделю работаю, как проклятый, делаю работу за нас двоих! Почему, я тебя спрашиваю? — Что ты хочешь услышать? — Я хочу услышать, почему за всю неделю ты не изучила информацию об этом артефакте? — Потому что у меня список, состоящий только из цифровых наименований, а разрешение на выдачу артефактов у тебя, — Гермиона старалась говорить спокойно. — В хранилище без разрешения мне не дадут информацию, что это за артефакт, а Бруствера всю неделю не было! Как я могла узнать, что это? — У меня, Грейнджер. Ты могла бы узнать у меня.       В его голосе буквально звенело раздражение. Гермиона растерянно замолчала. — Ты ни за что не дал бы мне эту информацию, разве не так?       Тот возвёл глаза к потолку, как будто разговаривал с глупым ребёнком. Тяжело вздохнул. — Это задание международного уровня. Неужели ты думаешь, я буду сам себе вставлять палки в колёса? Если у тебя в голове одни юнцы, то я серьёзно отношусь к работе.       Это что-то новенькое. Малфой не бесился, а пытался сказать, что Гермиона зря думает, что он будет вредить их общему делу. В своём стиле, но всё же. — Грейнджер, — его голос звучал ровно. — Помнишь, мы с тобой решили, что я буду руководить этим проектом? Так вот. Чтобы не терять время, которого у нас и так мало, ты берёшь и внимательно читаешь вот это. — Он отлевитировал ей в руки стопку пергаментов. — А я проведу тесты на тёмную магию и проклятия. Подстраховка мне не нужна. Справлюсь, — надменно произнёс он. — Но так не положено! Я должна страховать тебя. И мы не решили, что ты будешь руководить. — Ты находишься рядом. Если что-то произойдёт, ты вполне успеешь помочь. Но, уверен, это не понадобится, спасибо за заботу, — свысока усмехнулся Малфой, игнорируя вторую часть её реплики. — Это не забота, это следование инструкциям. — Если меня разорвёт проклятием, уверен, ты не особенно расстроишься, — насмешливо проговорил он. — Не думаю, что хочу потом мучиться кошмарами от подобных воспоминаний! — парировала Гермиона. — Чем больше мы тратим времени на подобную болтовню, тем меньше у нас его остаётся. — Он нарочито небрежно посмотрел на свои часы. — Я приступаю.       Малфой начал облачаться в защитный костюм. Спорить с ним бесполезно, и Гермиона решила уступить, чтобы поскорее отделаться от его общества. Она села за стол и взяла пергаменты, которые были заполнены напечатанным текстом. Сидеть и читать в защите было очень неудобно, но снять её было нельзя. Пока Малфой готовился, она взяла первый листок и прочитала:       Объект: Масляная лампа с заключённым в ней духом (джинном).       Категория артефакта: 3 (опасно).       Предназначение: служение волшебникам.       Состав: латунь, золочение.       Цвет: золотой.       Особенности внешнего вида предмета: крышка лампы скреплена с ручкой лампы цепочкой. Арабская вязь на боку лампы.       Страна изготовления: Предположительно Персия.       Возраст: Предположительно 800 лет.       Состояние: без внешних повреждений.       Сведения о владельцах: Министерство магии (с начала ХVII в.)       Место хранения: Министерство Магии, Британия.       Сведения о приобретении/дарителе/продавце: Добровольно передано во владение Британскому Министерству Магии темным волшебником Харун-ал-Мансуром при нелегальной попытке продажи артефакта.       Особенности: заключённый в лампе джинн, подвид марид. Подчиняется хозяину (чтобы стать хозяином лампы, нужно провести ритуал, см. приложение I «Описание ритуала собственности»).       Дополнение: сила джинна используется для: бытовая магия; быстрая аппарация; доставка/отправка посланий; излечение/снятие проклятий (см. приложение II «Список проклятий, которые может снять джинн»)»       Как управлять: см. приложение III «Вызов джинна и завершение работы с ним».       Гермиона перевела взгляд на свёрток, который Малфой как раз распаковывал. Конечно, она знала многое о джиннах, но на практике ни разу не сталкивалась.       Малфой заметил её взгляд. — Что? — Ты имел дело с джиннами? — Да.       Малфой делал вид, что очень увлечён осмотром лампы. Но Гермиона не могла сдержать своего интереса: — Расскажи, пожалуйста.       Ответом ей был недовольный взгляд из-под шлема и глухой голос: — Сейчас? Мне сейчас это сделать? Бросить исследование и рассказывать тебе?       Гермиона отвернулась. Малфой, не глядя на неё, пробурчал: — Дождись обеденного перерыва.       Она незаметно улыбнулась и углубилась в чтение приложений. Тут всё было не так однозначно — лампа валялась в Министерстве пару столетий, и её ни разу не использовали. Доподлинно было неизвестно, какое именно заклинание вызывает джинна: прилагался длинный список вариантов действий и ритуалов. Гермиона нахмурилась. С одним только ритуалом собственности придётся провозиться долгое время, если только им не повезёт и они не наткнутся на рабочее заклинание в самом начале списка. Осложнялось всё тем, что заклинания были приведены на арабском языке, и их перевод ниже не всегда был точным. Придётся перепроверять и это.       Она перевернула страницу. Список проклятий, от которых может защитить или излечить джинн, был весьма спорным, нужно ли это тестировать? Это довольно опасно… Зато с проклятиями, против которых джинн совершенно точно бессилен, ожидаемо был чёток: Авада Кедавра, Империус, Круциатус. После круциатуса джинн разве что мог помочь восстановлению, но защитить от него был не в силах.       И что ещё интересно, джинн не мог наколдовать деньги. Мог украсть их для хозяина (за что в арабских странах вину нёс полностью хозяин джинна), но наколдовать — нет. Оказывается, только в магловских сказках такое было возможно. И конечно же наколдовать чувства, к примеру любовь или ненависть, джинн тоже не мог.       Гермиона отвлеклась на Малфоя. Планомерно и методично он делал тесты на тёмную магию. Она, сама того не желая, залюбовалась, как чётко и изящно он вырисовывал руны над лампой. Как можно так легко двигаться, когда на тебе дурацкий защитный шлем и сковывающая движения мантия из шкуры дракона? Наверняка, когда Гермиона делала эту работу, со стороны выглядела неповоротливым садовым гномом.       Внезапно от лампы заклубился дым: Малфой обнаружил проклятие. Оно попыталось его атаковать. Драко приготовился отразить нападение, как вдруг проклятие резко изменило свою траекторию движения и с бешеной скоростью ринулось прямо на Гермиону. Она среагировала моментально: вскочила и вскинула палочку, но Малфой её опередил. В считанные доли секунды он выставил перед ней щит и ударил по проклятию. Стены комнаты заискрились, впитывая остаточную магию. Всё произошло так быстро, что Гермиона даже не успела выдохнуть тот кислород, который вдохнула, когда увидела дым. Она смотрела прямо в глаза Малфою через защитный щит, слегка дрожащий от силы, затраченной на него. Он тоже смотрел на неё, и на секунду она увидела испуг в его глазах.       В следующий момент он взял себя в руки. Спокойно выпрямился, свернул свой щит и со скучающим видом взглянул на часы. Наложил защитный купол на лампу, снял шлем и повернулся к ней.       Гермиона по-прежнему стояла с палочкой наизготовку. Её поразило, что Малфой затратил столько сил на защиту, которой впору было отразить гораздо более серьёзную атаку, чем старое проклятие. Тем более что она полностью экипирована в защитный костюм. Максимум, что ей грозило — оказаться сбитой с ног, но Гермиона была уверена, что смогла бы сама защититься — Грейнджер, опусти палочку, всё нормально. — Услышала она его ленивый тон. Натужно ленивый.       Она выровнялась. — Зачем ты… Я бы отбила. — Машинально.       Малфой принялся снимать защитную одежду, словно ничего не произошло. Она видела, что защитная магия забрала у него много сил: его руки чуть дрожали и дыхание было тяжёлым. Драко явно не нравилось, что она видит его состояние. — Я чертовски голоден. Ты пойдёшь на обед?       Он сказал это так буднично. Как будто до этого они только и делали, что ходили на обед. Вместе. Гермиона наконец вышла из ступора. — Да. — Она внимательно смотрела на него, потому что было непонятно: Малфой приглашал её или просто интересовался? — Тогда скидывай защиту, не думаю, что в таком виде тебе будет удобно обедать.       Гермиона хмыкнула и сняла шлем, мантию и перчатки. Малфой нетерпеливо барабанил пальцами по дверному косяку. — Идём. — Он пропустил её вперёд и закрыл заклинаниями дверь в комнату исследований. Они зашли в лифт, и, к удивлению Гермионы, он нажал «Уровень 8». — Разве мы не в кафе? — Нет, там слишком многолюдно в это время.       Лифт распахнул двери, и Малфой решительно направился к ближайшему камину. Она в полном непонимании следовала за ним. — Ройял Хоспитал Роад, ресторан, — он кивнул ей на портал.       Гермиона зашла в камин, повторила название и через мгновение переместилась в помещение ресторана. Она огляделась: раньше ей не приходилось здесь бывать. Позади вспыхнуло пламя. Малфой вышел и жестом указал на застеклённую террасу. Там было светло из-за огромных окон, а в интерьере преобладал белый цвет. Они разместились за круглым столиком в углу. Малфой коснулся волшебной палочкой меню, и перед ними появилось несколько блюд. С видом эстета Драко оглядел обед и недовольно хмыкнул: — Я не слишком люблю местную кухню, но в это время тут немноголюдно. Мы можем спокойно обсудить рабочие вопросы. Гермиона не могла не признаться себе, что ей приятно происходящее. Ей нравилось, когда Малфой был в таком настроении, ей нравилось, что он принимал такие спонтанные решения. Она даже решила забыть, что всю неделю его ненавидела.       Малфой сверился с часами на руке: — Грейнджер, у нас сорок пять минут. За это время мы должны пообедать и обсудить наши действия. — Он принялся за еду, и Гермиона последовала его примеру.       После того как они разделались с обедом, Малфой коснулся меню, и перед ней возникла чашка чая с десертом, а перед ним — бокал белого вина. — Я не знаю, что из десертов ты предпочитаешь, заказал на свой вкус, — он проговорил это поистине снобским тоном. — Эрл-грей и Милле-фейль с йоркширским ревенем. — Спасибо, — это всё, что она смогла произнести. Его поведение обескураживало.       Он пригубил вино: — Итак. Сегодня нам предстоит большая работа, ибо нам неизвестно, как вызвать джинна.       Гермиона кивнула и сделала глоток чая. Десерт оказался прекрасным. Вообще, всё, что происходило, было очень неожиданно, и она не знала, что и думать. Ещё сегодня утром она была готова убить Малфоя и шла в их комнату, как на пытку. А вот сейчас он сидел прямо напротив неё, буравил своими серыми глазами и таким привычным жестом небрежно откидывал светлые волосы со лба. И она с трудом удерживала себя, чтобы не растаять. — Ты говорил, что сталкивался с джиннами. Я много о них читала, но ты же понимаешь, что интересно узнать подробности от человека с опытом в этом деле.       Малфой откинулся на спинку стула. Он смотрел на неё поверх бокала, и она могла поклясться Мерлину, что его очень забавляет происходящее. Он лениво поставил бокал на стол, обвёл пальцами его ножку сверху вниз. Чуть склонил голову набок и внимательно посмотрел ей в глаза: — Ты бывала в арабских странах, Грейнджер? — Конечно. Египет, Тунис, Марокко… — Ты была в магловской их части? — уточнил Малфой. — В основном, в магловской, — ответила Гермиона. — Я была как турист. Если это важно, — добавила она. — Важно. — Малфой сделал ещё глоток вина. — В Арабских странах магический мир переплетён с магловским теснее, чем в Британии. Ты, наверное, это заметила. — Честно говоря, я была там с родителями. — Она поставила чашку чая на блюдце. — Ты понимаешь, что в этом случае магический мир для меня был всё равно что закрыт.       Он кивнул. — Так что там с джиннами? — нетерпеливо напомнила ему Гермиона.       Малфой усмехнулся, но после недолгой паузы заговорил: — Как ты знаешь, джинны — это бесплотный дух воздуха или воды. Могут летать, принимать любую форму и размер. Преданы хозяину. Весьма сильны, умны и рациональны. Я бы назвал их чем-то вроде наших эльфов-домовиков, но они не такие покладистые. Если домовики беспрекословно подчиняются, то джинны могут противиться воле хозяина. Всё будет зависеть от того, хватит ли силы духа у волшебника, чтобы обуздать нрав джинна. Если воля слаба — он поработит хозяина и будет им управлять. Про таких в арабских странах говорят: «одержим джинном». Если у мага сильная воля, то джинн будет вынужден подчиниться и помогать.       Малфой взял кусочек сыра с тарелки. Гермиона поняла, что он сделал паузу для того, чтобы она осмыслила информацию и задала вопросы. — И кто будет «хозяином» этого джинна? — А вот это хороший вопрос. — По его реакции она поняла, что спросила то, что он ждал. — Ты же читала приложение: есть ритуал, с помощью которого можно стать хозяином джинна. Это одно из отличий их от домовиков — джинн будет служить любому, кто проведёт ритуал. — Кто проведёт ритуал? — Если бы ты слушала Бруствера в понедельник, — он одарил её суровым взглядом, — то не задавала бы сейчас этот вопрос. — Малфой, — она закатила глаза, — так скажи наконец, что я такое важное пропустила, когда выпала всего на пять минут из разговора?       Он скривил рот в усмешке, глядя куда-то в сторону. Затем подался вперёд, поставив на стол локти. — Министр считает, что у нас будут с этим проблемы, — Малфой серьёзно смотрел ей в глаза. — Он хочет, чтобы я провёл ритуал. Джинн, заключенный в лампе, достаточно силён, поэтому нужен человек, который с ним сможет совладать. — То есть, вы с Бруствером считаете, что я слабая? Вообще-то я практикую беспалочковую магию, и у меня получается наколдовать Конфундус, Акцио и ещё несколько заклинаний!       Конечно, этот вид магии был нестабилен и не всегда ей удавался, но говорить об этом Драко Малфою не обязательно. Гермиона с возмущением поджала губы.       Малфой удивлённо хмыкнул и опять посмотрел куда-то в сторону. — Никто не ставит под сомнения твою магическую силу, успокойся. Не пойми неправильно, но… — он картинно сделал паузу. — Ты же жалеешь всех сирых и убогих, в школе защищала домовых эльфов, о чём вообще может быть разговор?       Последнюю фразу он произнёс ухмыльнувшись. Гермиона вскинулась: — Я не вижу связи! — А я сейчас поясню, — с готовностью отозвался Малфой. — Ты станешь хозяйкой джинна, а он тебе нашепчет, что ему плохо, одиноко и вообще, он так устал подчиняться хозяевам, и не была бы ты так добра освободить его и отпустить на волю. И, могу поставить свой дом на Итон-сквер, ты сразу же это сделаешь. — Не сделаю. Лампа принадлежит Министерству, и я не могу принимать такие решения. — О, Салазар великий, Добби тоже принадлежал моей семье, и это как-то смущало тебя? — насмешливо протянул Малфой. — В любом случае, джинны очень хитрые, это тебе не преданные эльфы, готовые умереть за хозяев.       Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но Малфой её опередил: — Грейнджер, прошу, избавь меня от твоего «это друго-о-ое!», твои двойные стандарты мне уже давно понятны.       Малфой умел испортить момент. — Исходя из всего сказанного, — подытожил Малфой, — проведу ритуал я. Всё равно это номинально, я не смогу использовать джинна в своих целях, лампа принадлежит Министерству. Как только мы договоримся с арабами, мы передадим эту лампу им в собственность.       Гермиона кивнула. Что ж, в этом есть резон. Ей, если признаться, было всё равно, кто будет «хозяином» лампы, просто обидно, что Кингсли сделал ставку на Малфоя, а не на неё. — Наше время на исходе, — заметил Малфой. — Пора отправляться в Министерство. Я оплачу счёт. — Но… — Гермиона в замешательстве посмотрела на него. Он сделал отрицательный жест, показывая, как ему неприятен её порыв разделить счёт.       Когда они вернулись в комнату исследований, Гермиона достала первое приложение и приступила к чтению. Малфой с уверенным видом отсёк сразу десяток версий ритуалов. — Почему ты считаешь, что эти точно не подойдут? — недоверчиво спросила Гермиона. — Я консультировался, — односложно ответил Драко. Увидев, что она ждёт развёрнутого ответа, пояснил: — Для страны, где изготовили эту лампу, нехарактерно вот это наречие, — с этими словами он ткнул пальцем в несколько описаний ритуалов. — Я уверен, что это не то что нужно. — А эти? — А эти, если прочитать перевод с арабского языка ниже, не подходят из-за описания, смотри: «провести три раза по выпуклому изображению змеи указательным пальцем правой руки». В лампе нет изображения змеи, и арабская вязь проходит по горлышку. — Согласна, — одобрительно кивнула Гермиона. — Тогда с каких начнём… начнёшь? — исправилась она. — Пожалуй, вот с этих. — Малфой, не раздумывая, встал и приготовился начертить нужную руну. — Подожди, а защита? — Гермиона решительно схватила его за руку. Малфой медленным взглядом прошёлся от её ладони, сжавшей его запястье, по предплечью и поднял взгляд.       Она поспешно разжала пальцы. Но Малфой лишь ровным голосом проговорил: — Мы проверили её на тёмные заклятия, опасности нет. К тому же, в защите мне неудобно.       Спустя час Малфой уже не был так спокоен и уравновешен. Он скрипел зубами от раздражения, что ни один из десяти оставшихся ритуалов не подходил. Или у него не получалось. Он пробовал вновь и вновь, но ничего не выходило. — Не нервируй меня своими советами, — шипел Малфой. — Я знаю, что эта руна чертится справа налево, а не наоборот. — Но ты же не под верным углом держишь палочку! — запальчиво отвечала Гермиона. — Надо во-от так, а ты делаешь вот так! — Она показательно махнула древком в воздухе.       Малфой стиснул челюсти, развернулся к лампе и попробовал опять, но безрезультатно. Спустя ещё сотню попыток он подошёл к столу и склонился над бумагами. — Где-то здесь допущена ошибка в переводе. Я почти уверен, что правильный ритуал один из этих пяти, — и он указал пальцем в строчки. Потёр пальцами переносицу, думая о чём-то, пока Гермиона пыталась перепроверить перевод с помощью заклинания. — Я сейчас вернусь, — вдруг сказал Малфой и, подхватив пергамент с ритуалами, стремительно вышел из комнаты, прежде чем Гермиона что-то успела сказать.       Она терялась в догадках — в Министерстве не было переводчика с арабских диалектов, что Малфой собрался делать? А что, если…       Гермиона встала лицом к лампе, произнесла несколько слов и легко вычертила руну над ней. Секунду всё оставалось неподвижным, но внезапно поднялся блестящий полупрозрачный вихрь. Он окутал её с ног до головы и рассеялся. Маленькая крышка лампы откинулась, и оттуда с тихим шипящим звуком заскользил дым, который поднимался и клубился, формируя фигуру. Гермиона заворожённо смотрела на то, как перед ней возникает полупрозрачный мужчина с голым торсом, с тюрбаном на голове и широким поясом на бёдрах. Он был серо-синего цвета и постепенно терял прозрачность. Ног у него не было — ниже пояса всё скрывалось в дымке. В воздухе запахло чем-то восточным. — Приветствую тебя, моя госпожа! — низким голосом с восточным акцентом заговорил джинн и поклонился ей, молитвенно сложил руки и блеснул улыбкой. Его возраст был непонятен, на бронзовом лице росла острая бородка, а глаза были хитрые и блестящие. — Здравствуйте, — на автомате поприветствовала его Гермиона и, спохватившись, направила на него палочку. — О нет, нет, госпожа! — Джинн замахал руками и смиренно поклонился. — Хасан не причинит тебе зла, ведь ты теперь хозяйка Хасана! — Так вас зовут Хасан? — Смиренный и послушный Хасан к твоим услугам, луноликая. Вообще-то у меня множество имён, как в обычае у нашего народа, но тебе это вряд ли интересно. Можешь называть меня просто Хасаном.       Невероятно. То, над чем бился Малфой два часа, получилось у неё с первого раза. Гермиона подавила довольную ухмылку и снова посмотрела на джинна, парившего в воздухе. — Итак, Хасан, значит, я сейчас являюсь вашей хозяйкой? — Верно, прелестная госпожа, и я этому очень даже рад! — Он широко улыбнулся и начал медленное движение вокруг неё. — В последний раз я был в услужении у сварливого отшельника и, признаться, сейчас просто счастлив прислуживать такой красавице, — говорил он вкрадчиво, скользнув ближе. — Красота твоя туманит разум, ты — само средоточие достоинств и добродетелей, светоча очей и утехи для сердца…       Гермиона, нахмурившись, смотрела на него, а тот бесцеремонно взял её руку, поглаживал, перебирал пальцы и нашептывал: — Госпожа моя, почему бы нам сразу не наладить самые тёплые отношения? — Его руки не были холодными, казалось, что это обычная мужская рука сжимает её пальцы. — Сколько веков обитаю на свете, такой ослепительной красавицы не видывал! — Джинн скользнул ей за спину, и его руки прошлись по плечам к её шее и чуть наклонили голову Гермионы. Хасан жарко зашептал ей на ухо какие-то ласковые словечки. Гермиона быстро очнулась от этого транса и отшвырнула наглое существо. С гордостью отметила, что в этот раз беспалочковая магия сработала, как надо.       Джинна завертело, как будто он попал в водоворот. Он с трудом принял вертикальное положение и, опасливо глядя на неё, жалобно стенал и причитал на непонятном языке. Хасан снова стал полупрозрачным и смиренно поклонился ей: — О, кто бы мог подумать, что у моей прекрасной госпожи такое каменное и безжалостное сердце! — Он уныло завис в воздухе. — Я лишь поддался твоим чарам, прекрасная колдунья… Или туманная страна сделала твоё сердце ледяным? — Хасан, — твёрдо сказала Гермиона, — я приказываю больше так не делать. Перестань… домогаться. И меня зовут Гермиона. — Хорошо, госпожа Гермиона! — Джинн склонился перед ней.       В комнату вошёл Малфой с папирусом в руке. Гермиона очень пожалела, что у неё нет возможности сделать колдографию этого момента: Драко замер, переводя растерянный взгляд с неё на парящего джинна, сложившего руки в молитвенном жесте. В следующую секунду Малфой напустил на себя строгий вид: — Ну и что это такое? — Я провела ритуал, — она смело посмотрела ему в глаза. — И у меня получилось.       Драко уставился на неё, как на неумную девочку, решившую поиграться волшебной палочкой своей мамы и спалившую половину дома. Гермиона воинственно подняла подбородок: если у него не получилось, должен же кто-то это сделать!       Затем Драко снова глянул на джинна и внезапно расхохотался. Так искренне, громко и неожиданно, что Гермиона даже опешила. А Малфой тем временем подошёл к столу, всё ещё смеясь, придвинул к себе пергамент с описанием ритуалов и, окончательно успокоившись, спросил: — Так какой подошёл? Что писать в приложении?       Гермиона склонилась над пергаментом и показала нужный. Малфой принялся вписывать в графу описание действий. Внезапно на стол перед ними вальяжно прилег джинн и, умильно глядя на Гермиону, произнёс: — О, моя прекрасная госпожа Гермиона, услада для глаз моих! Если тебе что-то понадобится, только скажи, Хасан сделает!       Малфой с отвращением смерил джинна взглядом. Затем повернулся к Гермионе и процедил: — Как это убрать, смотрела? — Нет. — Я так и думал, — с этими словами он пододвинул к себе приложение III. — Зачем? Можно же у него и спросить! Хасан, — обратилась Гермиона к джинну, — скажи, пожалуйста, как… — тут она замялась. — Как запихнуть тебя обратно в лампу, — подсказал Малфой. — Залезай туда и не забудь закрыть за собой крышку.       Хасан взмыл в воздух и насупился, осуждающе глядя на Драко. — Я слушаюсь только госпожу Гермиону. — Убери это, — снова поморщился Малфой, поворачиваясь к ней. — Я не могу так работать.       Гермиона торопливо перебирала пергаменты.       Джинн ухмыльнулся и скользнул вокруг Драко, качая головой и цокая языком. — Есть один мир, в котором твоя душа успокаивается… Это мир её глаз! — с этими словами джинн огладил плечо Малфоя. — Дракл! — отмахнулся от него тот, брезгливо отряхивая рукав.       Джинн взмыл вверх и завис, сощуренными глазами глядя на Малфоя. — Каждую ночь мысли о ней, словно звездопад, гроздями падают и сгорают во тьме, оставляя только обжигающий след грусти и печали… — Грейнджер, я сейчас его сам оглушу!.. — Всё-всё, нашла! Хасан, спасибо за ваши труды, отправляйтесь в лампу!       Джинн замер, поклонился Гермионе и, обратившись в дым, втянулся в лампу и щёлкнул крышечкой. — Слава Салазару, — протянул Малфой, отвернулся к пергаменту и вписал нужное заклинание в графу «Завершение работы с джинном». Потом развернулся к ней и спросил: — Что тут было, когда ты его вызвала? Он… м-м… приставал к тебе? — Откуда ты знаешь? — удивилась Гермиона.       Малфой закатил глаза: — Грейнджер, они всегда так делают. Если сразу его осадить, то больше поползновений не будет. Я же говорил, джинны прощупывают магов на предмет мягкотелости и внушаемости. — Только лишь если хозяйкой становится женщина? А что же насчёт мужчин? — Тут от джинна зависит, — хмыкнул Драко. — Наверное, и мужчин могут… домогаться. Они же духи, им всё равно.       Вдруг он нахально оскалился: — Так что, я вернулся вовремя или ты собиралась немного поразвлечься? — Малфой! — Гермиона разозлилась. — Я сама в состоянии за себя постоять. Да, он начал говорить мне комплименты, попытался обнять, но я отшвырнула его заклятием. Вторую твою половину предположений даже комментировать не хочу.       Тот, казалось, развеселился: — Не обижайся. Я слышал, что иные богатые ведьмы специально приобретают джиннов для домашнего пользования. Сама понимаешь, для каких целей.       Гермиона фыркнула. — Именно поэтому Бруствер хотел, чтобы ритуал провёл я, — назидательно протянул Малфой. — Но ты, как всегда, влезла туда, куда не нужно.       Гермиона посмотрела на Драко. Хотя его слова звучали резко, он не выглядел разозлённым. Просто они с Кингсли хотели избавить её от приставаний джинна. Что-то вроде заботы. Она ничего ему не ответила и посмотрела на часы: — Как мы засиделись! Уже и рабочий день закончился. Нужно завершить исследование, добавить несколько подробностей по рунам в ритуале, и ещё мелочи… — Спешишь? — Его острый взгляд быстро метнулся к ней. — Немного. — Гермиона чуть помедлила. — Не возражаешь, если я отправлю Патронус? — Нет, — равнодушно сказал Малфой и отвернулся к столу.       Гермиона отошла в сторону, вызвала Патронус и проговорила: «Уилл, я задержусь». Серебристая выдра исчезла. Гермиона украдкой посмотрела на Малфоя, но тот, казалось, был всецело поглощён описанием артефакта.       Какое-то странное чувство досады кольнуло внутри. Ощущение, что она упускает что-то волнительное, важное. Гермиона вернулась к работе. — Мы закончили, — через полчаса произнёс Малфой, поднимаясь и складывая пергаменты. — Да, надеюсь, Бруствер будет доволен, — проговорила Гермиона и посмотрела на часы: она опаздывала всего на двадцать минут. Из Министерства можно оправиться прямо в бар. Правда, она выжата, как лимон, выглядела усталой и одета не для свидания, но отменять встречу не стоит. — Малфой. — Она повернулась к нему. — Спасибо за обед.       Тот неразборчиво буркнул в ответ.       Вместе они вышли из комнаты и направились к лифтам. В полном молчании поднялись в атриум. Малфой выглядел таким же усталым, как и она. — Ты не играешь сегодня? — она нарушила тишину неуверенным вопросом. — В квиддич.       Драко перевел на неё отстраненный взгляд: — Из-за этого задания я уже три недели пропускаю игру, — в его голосе сквозило недовольство.       Двери лифта открылись. Они вышли и вместе направились к каминам. Гермиона опять нарушила молчание: — Малфой, мне кажется, мы хорошо поработали вместе… Несмотря на некоторые недопонимания.       Он хмыкнул и передёрнул плечами. — Мы узнаем, насколько хорошо, только в понедельник. — Что ж… тогда до понедельника. — Малфой кивнул. Гермиона бросила летучий порох себе под ноги и прошептала название бара.       Она вышла из камина в небольшом помещении. Приглушённый свет, тихая музыка, несколько столиков с беседующими волшебниками. Она увидела, как Уилл пробирался к ней через весь зал.       Он подошёл к ней, поцеловал в щёку и провёл к их столику. — Извини, я опоздала. — На целых тридцать минут, Мерлин! — Ничего страшного, Гермиона! Спасибо, что предупредила! — Казалось, обидеть Блэра просто невозможно. Она искренне улыбнулась ему в ответ.       Уилл сделал заказ. Сливочное пиво и несколько закусок. Они снова непринуждённо болтали, и Гермионе было легко с ним. Она смеялась над его шутками, потягивая напиток, и даже забыла, что ещё недавно усталость так сковывала её. Да, хорошо, что она не отказалась от этой встречи! — Кстати, — как будто между прочим вдруг сказал Уилл, — не знаешь, кто из твоего отдела на следующей неделе отправляется в командировку в Эмираты? — Эмираты? — задумалась Гермиона. — Нет, я сегодня не заходила в свой отдел, поэтому не в курсе. — Я был на общем собрании и слышал, как Бруствер передал два подписанных приказа о трехдневной командировке, сказал Эмилии оформить и подыскать отель и прочие мелочи. — Уилл отхлебнул из своего бокала. — Везёт же кому-то. Меня пока только в Румынию отправляли. В глухую деревню. — Расскажи! — Это было пару месяцев назад, сразу после практики. — Охотно начал рассказ Блэр. — Гарри Поттер решил, что это будет хорошая возможность для меня и Дэниэла попробовать себя в самостоятельной работе. В Карпатах засела группа тёмных колдунов: они проводили запрещённые ритуалы, с жертвоприношениями. Правительство Румынии не справлялось и запросило помощи, наше Министерство откликнулось, и Гарри принял решение отправить нас. Ты, наверное, помнишь, об этом много говорили на общем собрании тогда. — Глаза Блэра гордо блеснули. — Нас двоих прикрепили к аврорам Румынии, и наша группа на второй же день переловила всех магов на Карпатах! — Да, что-то такое припоминаю. — Улыбнулась Гермиона. Её забавляло, с каким восторгом Уилл рассказывал о своих подвигах. И не только о своих — он вообще очень жизнерадостно и охотно говорил обо всём на свете. Это подкупало.       Внезапно Уилл поднялся, переставил свой стул поближе к ней и сел. — Гермиона, говорю только я, а как же ты? Расскажи мне о себе! — Он положил руку на спинку её стула.       Это было так неожиданно, что Гермиона даже растерялась. — Честно говоря, особенно нечего рассказывать. Про работу не могу: сам понимаешь, секретность! — рассмеялась она. — А больше у меня в жизни ничего интересного и не происходит, работа, собственно, отнимает у меня восемьдесят процентов моего времени. — А остальные двадцать? — хитро улыбнулся он. — Вот сегодня они заняты тобой, — Гермиона лукаво посмотрела на него. — Прекрасно, — странно сдавленным голосом проговорил Уилл, пристально смотря ей в глаза. Внезапно он наклонился и… поцеловал её.       Это было внезапно, но Гермиона ответила на поцелуй. Она даже не закрыла глаза и с удивлением подумала, что целуется в первый раз за последние полгода и… не чувствует ничего, кроме удивления от порыва Уилла.       Одной рукой, которая лежала на спинке её стула, Блэр чуть приобнял Гермиону и притянул к себе. Он целовался неуверенно. Несмело провёл рукой вниз по её плечу. Но всё быстро закончилось. Они разорвали поцелуй, и Гермиона чуть откинулась. Уилл выглядел опьянённым и немного смущённым. Вся его бравая дерзость куда-то подевалась. Гермиона ободряюще ему улыбнулась. — Гермиона, я… — Блэр отвёл глаза, смешавшись.       Внезапно перед ними возник Патронус-олень, и голос Гарри Поттера проговорил: — Уилл Блэр, немедленно явиться в отдел, срочный вызов.       Олень испарился, а Блэр, встряхнувшись, нервно выхватил из-за пазухи отрезвляющее зелье и залпом осушил пузырек. — Чёрт, — пробормотал он, виновато посмотрев на неё. — Извини, мне нужно срочно… — Всё в порядке, Уилл, я понимаю, — Гермиона согласно кивнула.       Уилл медлил. Было видно, что ему очень не хочется уходить. — Могу я хотя бы… Проводить тебя до камина?       Они дошли до камина, и Гермиона развернулась к парню. На этот раз он был раздосадован. Захотелось его пожалеть. Она улыбнулась и сказала: — Не расстраивайся, всё в порядке! Давай встретимся в кафе в понедельник?       Он просиял. — С удовольствием! — До встречи, Уилл! — Гермиона легко поцеловала его в щёку и вошла в камин.       Она вышла в своем доме, кинула сумочку на стол. Поднялась в спальню, сняла мантию и переоделась в домашнюю одежду. Без каких-либо эмоций.       Гермиона жила в небольшом двухэтажном доме с отдельным входом в магловском Лондоне. Его помогли приобрести родители два года назад.       Гермиона села в своё любимое кресло. Взгляд упал на пульт от телевизора, и она нажала на кнопку. Экран ожил. Шла какая-то развлекательная передача.       Уилл, оказывается, очень смелый парень. Бесстрашно поцеловал, хоть и волновался. Но никакого влечения к нему не возникло.       Такое ощущение, что это было самое обычное в мире дело — поцеловаться с парнем в первый раз. Уилл явно к ней неравнодушен, хотя Гермиону удивил напор. Неужели так влюблён? Или это его тактика?       В любом случае, с огорчением думала она, поцелуй не пробудил интереса. Гермиона ожидала, что сейчас в ней что-то произойдёт — трепет, страсть, желание. Но ни-че-го. Почему так? Что мешало? Ведь Уилл — отличная кандидатура. Он симпатичный, весёлый, дружелюбный и открытый парень. Да, он младше её на четыре года, но это мелочи. Ей даже нравилась его юношеская лёгкость и искренность.       Гермиона машинально следила за действиями на экране. Затем встала, подошла к кухонному бару. Где-то у неё была бутылка эльфийского вина. Завтра всё равно выходной, и она собиралась проспать до обеда, а потом заглянуть к Джинни и Гарри. Гермиона налила вино в бокал и вернулась в кресло.       Вино сразу ударило в голову. Запоздало Гермиона вспомнила, что ничего не ела после обеда.       Драко Малфой. Гермиона сделала глоток. Он сегодня был необычайно обходителен. Они почти не ссорились. Так мило с его стороны было позвать её на обед.       А какую он выставил защиту! Это было так профессионально. Гермиона иногда заходила в отдел Гарри, понаблюдать, как готовят авроров. Поставить такой щит не каждому опытному аврору под силу.       Конечно, ведь у него была такая обширная практика, пока он являлся Пожирателем смерти. Несмотря на то, что Драко в то время был почти что ребёнком.       Гермиона сделала ещё глоток вина. После ссоры в понедельник она не думала, что они с Малфоем смогут нормально работать когда-либо. Он вышел из себя только когда джинн начал говорить какие-то глупости. Она усмехнулась: а всё-таки она смогла вызвать джинна с первого раза, хотя ритуал Малфой пытался провести раз тридцать, не меньше.       Интересно, о чём были слова джинна? Они вообще читают мысли? Или выдают случайные фразы?       Сегодня был последний рабочий день вместе с Драко Малфоем. В понедельник они сдадут отчёты, и больше их ничто не будет связывать. Какое-то странное, щемящее чувство досады возникло словно бы ниоткуда. Случайное влечение никуда не пропало. А с бокалом вина только усилилось.       Что было бы, если бы Малфой её поцеловал? Был бы он нежен? Или резок? Когда они танцевали неделю назад, он был пьян, но обходителен. Даже прижимая к себе, он не делал это грубо. Нагло, самоуверенно — но не жёстко.       Несомненно, это вино генерировало такие мысли. И всё это о том самом Малфое, который все эти — сколько? Три? Четыре? Чёрт побери, уже лет двенадцать, если считать с первого курса Хогвартса, старался её задеть и обидеть. Да, когда они стали работать вместе, характер его подколов изменился, но если вспомнить арфу… Как его ломало, когда она тронула струны.       Что-то показалось странным. Как будто стоило немного проанализировать ту сцену, и откроется нечто интересное. Гермиона поморщилась и выключила телевизор. Поставила пустой бокал в раковину и отправилась спать.