Восьмой Артефакт

Переводчик Рашид со сладкой улыбкой усаживался на стул, который для него поставил джинн. — Здравствуй, милая. Как ты? Гермиона медленно поднялась со стула и отошла к кровати, чтобы быть подальше от этого странного человека. — Так это вы меня сюда притащили? — О, нет, это было бы слишком подозрительно. Рашид не может быть замешан в подобном, — добродушно улыбнулся он. — Что вам нужно от меня? — с вызовом спросила она, запоздало вспомнив совет не раздражать своих похитителей. — Я хотел бы поговорить с тобой, милая Гермиона, пока эмир Джарван не вернулся. — Значит, это он меня похитил? — Не лично, милая моя, конечно же. — А это имеет значение, лично или по приказу? — не удержалась от язвительности Гермиона. — Вероятно, нет, — ответил он, давая понять, что эта тема закрыта. Она молча глядела на Рашида, стараясь распознать, какая опасность ей грозит. В комнату вплыл джинн и поставил на столик поднос с кофе. — Присоединишься, дочь моя? — спросил он, кивая на вторую чашку. Гермиона вдохнула бодрящий запах кофе. Он источал великолепный аромат, но она отрицательно покачала головой. Рашид по-своему истолковал её отказ: — Милая, мы не будем тебя травить. И подмешивать зелья — этого тоже нет в наших планах. — Не хочу, — сказала Гермиона резче, чем хотела. Он с сожалением пожал плечами. Его неспешные движения раздражали. Гермионе хотелось закричать на него, разбить этот сервиз или сделать что-то ещё, лишь бы прервать это невозмутимое молчание. Но Гермиона сдержалась. Ради ребёнка. Она должна узнать их мотивы. Рашид уселся поудобнее, окинув её взглядом. — Ты не переоделась в одежду, которую тебе дали. Почему? — Странный вопрос. Может, потому что я такое не ношу?.. — У тебя нет выбора, милая. Ты привыкнешь, — ласково проговорил он. — Эмир Джарван любит, когда женщины носят традиционную одежду. — Не слишком ли много на себя берет эмир Джарван? — вспыхнула Гермиона. Рашид покачал головой, словно мудрец, знающий судьбу наперёд, а Гермиона имеет дерзость противиться ей. — Может, ты хочешь задать вопросы, милая Гермиона? — он говорил таким тоном, словно они находились на светском рауте, попивали кофе и вели мирную беседу. — А вы ответите? — скептически спросила она. — Я очень постараюсь быть с тобой откровенным, — лукаво улыбнулся её гость и неторопливо сделал ещё глоток. — Где я нахожусь? — задала вопрос Гермиона. — В пустыне Руб-Эль-Хали, — ответил Рашид, чуть усмехнувшись. — А точнее? — прищурилась Гермиона. — Эта пустыня находится на территории как минимум трёх стран. — Большего тебе пока знать не нужно. — Что с нашей делегацией? — Они в порядке. — Почему здесь находятся артефакты? — У нас есть доступ к хранилищам, и мы берём то, что нам нужно. Через какое-то время мы переправим ненужные артефакты обратно. Этого никто не заметит. — Хорошо, — Гермиона лихорадочно соображала, какой из сотни своих вопросов выбрать. — Зачем я вам? — Сразу к делу, дочь моя? — довольно хлопнул себя по коленке Рашид. Похоже, ему пришёлся по душе её настрой. Он снова поднёс чашку к губам, сделал глоток. Медленно поставил её на блюдечко. — Гермиона, — начал он, — твой ум пытлив и проницателен. Я не буду придумывать и приукрашивать, я расскажу тебе, как есть, — он снова пристально вгляделся в неё. — Эмир Джарван — пока единственный сын нынешнего правителя Магических Эмиратов. Он весьма амбициозен, умён и упорен в достижениях своих целей. Он быстро принимает решения и умеет верно выбрать время. Он потенциально сильный монарх — если когда-нибудь отец передаст ему страну, он будет великим правителем, равных которому нет на всём Востоке, а может и в мире. Рашид прервался и посмотрел на Гермиону, желая увидеть, какую реакцию произвели его слова. Но она молчала и хмурилась. Переводчик ухмыльнулся и продолжил: — Джарван собирает тёмные артефакты, которые помогут нашей стране приобрести величие над всем Востоком. В его арсенале около сотни редких артефактов, а вот хороших специалистов по ним найти очень трудно. Не все соглашаются работать тайно. Невыразимцы в любой стране связаны непреложным обетом, и перетянуть их на свою сторону нет никакой возможности. Ты понимаешь, к чему я клоню, дочь моя? — со значением посмотрел на неё Рашид. Гермиона медленно кивнула. В душу снова заползал липкий страх, сковывающий её изнутри. — Но с чего вы взяли, что я подхожу вам? Я не работаю невыразимцем. — Но ты подаёшь огромные надежды! Ты легко обучаема, твой магический потенциал очень велик. Мы запрашивали данные о твоём образовании, о карьерных достижениях. Ты справишься. У нас есть необходимая литература, оборудованные помещения для этих целей. — То есть, — медленно проговорила Гермиона, — вы похитили меня, чтобы я исследовала для вас тёмные артефакты? — Это одна из причин, моя милая, — утвердительно кивнул Рашид. — Зачем это Джарвану? Он и так будет правителем, зачем ему всё это? — У нашего нынешнего верховного эмира может родиться ещё сын. Вероятно, он вырастет и захочет свергнуть Джарвана. А быть может, сам эмир Ахмад не передаст ему власть, как знать. Мы не можем позволить этому случиться. Джарван должен обеспечить себе сильных наследников и укрепить своё влияние. Я скажу тебе прямо, эмир Ахмад не раз давал понять Джарвану, что недоволен им, и у нас есть основания полагать, что прийти в голову старику может всё что угодно. — А моя роль здесь в чём? — задала вопрос Гермиона, чувствуя, что знает ответ. И он пугал её так, что на спине выступили капельки холодного пота. — А ты, дорогая моя, будешь той женщиной, которая встанет за его спиной и сможет обуздать его нрав, разжечь в нем стремление к ещё большему величию. Ты умна, образована и сможешь покорить его сердце. — Не знаю, правильно ли вы понимаете значение английского слова «покорить», господин Рашид, — не удержалась от язвительности Гермиона. — По-моему, эмир Джарван совсем не тот, кем можно понукать. — А тебе и не нужно понукать его, как безмозглого мула! — с азартом в глазах говорил переводчик. — Управляй им хитростью, в которой вы, женщины, такие мастерицы. Ты дерзкая, смелая, ты героиня войны — именно такая сильная женщина нужна великому правителю. Такая женщина достойна стать матерью будущих наследников Магических Эмиратов. За каждым величайшим правителем в истории стояла подобная женщина: Нефертити, Хюррем-султан, царица Билкис, Анна Болейн … Неужели тебя не возбуждают подобные перспективы? Только представь, какой шанс даёт тебе судьба! — Господин Рашид, одну минуту! — прервала его Гермиона, не в силах больше слушать эти речи. — Меня ведь будут искать. Неужели вы думаете, что Магическая Британия просто так оставит моё исчезновение без расследования? — И пусть ищут, дочь моя! Не ты первая, не ты последняя! — ласково проговорил Рашид. — Что это значит? В этом доме есть ещё похищенные девушки? — Гермиона почувствовала, как спазм сковал её горло. — Есть. Две из них завоевали особое расположение эмира Джарвана. — Да, и они собираются облить меня кислотой или задушить удавкой. Прекрасно! — Гермиона вскинула голову. — Толку от вашей пленницы, если она не успеет приступить к исследованиям, как её убьют?.. — Айше и Мадина приходили к тебе? — удивился Рашид. — Не беспокойся, милая. Это просто женская ревность. Ты красива, и конечно же они чувствуют в тебе достойную соперницу. Они не посмеют ничего тебе сделать. — А почему они не подходят на роль великих женщин Джарвана? — ядовито поинтересовалась Гермиона, чувствуя, как эмоции выходят из-под контроля. — Айше — первая любовь Джарвана. Она здесь добровольно. Она бросила свою семью и пошла за ним. Она талантливый зельевар и сумела завоевать место в сердце Джарвана. Но она не так образована, как ты, не имеет твоей смелости и силы. Другую зовут Мадина, она испанка по происхождению. Может, ты слышала об исчезнувшей с яхты в Эмиратах девушке два года назад? Это и есть она. Она подавала большие надежды. Джарван посчитал, что её магический потенциал и образование именно то, что нужно. Но девчонка оказалась строптивой. Пыталась убежать, убить себя. Джарвану это не нравилось. В итоге пришлось немного поработать с её памятью и использовать на ней некоторые тёмные артефакты, — поморщился Рашид, а затем продолжил: — Но теперь она как пустая оболочка. Обливейт вместе с магическим воздействием артефакта дал неожиданный эффект. Она осталась без былого острого ума и стремлений к знаниям. Это сломало её. Испанка безнадежно влюблена в нашего господина, но его она не интересует. Гермиона в ужасе слушала переводчика, и в горле стало сухо, как в пустыне. Она резко поднялась со своего места, подошла к кувшину и стала жадно пить воду. Рашид не спускал с неё внимательного взгляда. — Вы понимаете, что вам грозит суд? Это же целая организованная преступная группировка! — обернулась к нему Гермиона, поставив кувшин на стол. — Вы не сможете скрываться вечно! Мой… моя страна будет искать меня! Они смогут доказать, что за этим стоит Джарван! — Пусть попробуют это сделать, — спокойно произнёс Рашид. — Пока ещё никому это не удавалось. — Неужели вы думаете, что они оставят меня пропавшей без вести? — Не сразу, но им придётся смириться с судьбой. Иншалла, как говорят наши маглы. — Никогда, — тихо произнесла Гермиона, глядя прямо в глаза Рашиду. — Никогда они не смирятся. Драко Малфой никогда не оставит меня. — Драко Малфой? — он подался вперёд. — Ваш дипломат, который обыграл Джарвана в покер? Господин был огорчён, когда прочитал в британской газете, что вы вместе, и решил, что откладывать твоё похищение нельзя. До этого он рассчитывал, что ты сама его захочешь, и не придётся прибегать к таким мерам. Но его уязвленная гордость была громче рыка льва на рассвете. Имя Джарван означает «лев», и его львиная сущность не терпит соперников. Гермиона с трудом не выдала своего потрясения. Она вернулась на кровать и забралась на неё с ногами. Это был просто кошмар наяву. Она удерживала себя от истерики, которая рвалась наружу. Внезапно Гермиона нашла точку опоры. Драко не оставит её и их ребёнка здесь. Он сделает всё, чтобы найти её. И Гарри, и Рон. Они помогут ей. Чтобы тут этот Рашид не говорил и не придумывал. — Господин Рашид, — проговорила она, глядя куда-то в решетчатое окно, — я уверена, что вы знаете, что исследование тёмных артефактов сопряжено с большим риском. У меня ещё нет достаточного опыта, и первый же сеанс может стать для меня последним. — Об этом не волнуйся, милая! — снова его тон был ласков. — Мы не допустим этого. У нас есть пленники как раз для этих целей. На них мы ставим опыты, и ты тоже будешь это делать. Риск будет сведён к минимуму. Тошнота подкатила к горлу. Гермиона справилась с этим, судорожно вдохнув воздух полной грудью. — Ну, так как, дочь моя? — Маленькие глазки внимательно следили за ней. — Ты согласна с тем, что я сказал тебе? — А у меня есть выбор? — Нет, моя дорогая. И если ты мудра и дальновидна, то очень скоро поймешь, что то, что мы тебе предлагаем, лучше, чем быть женой британского чистокровного волшебника. Ты будешь второй после Джарвана. Он будет править Востоком, а ты — его душой. Разве может тебе дать подобное этот англичанин? Гермиона стиснула зубы, чтобы не выпалить то, что она думала. Но нужно держать себя в руках. Эти люди одержимы властью. — Можно вопрос, господин Рашид? — Тот кивнул. — Какую выгоду вы имеете со всего этого? — О, я знал, что ты спросишь, дорогая! — он потирал руки. — Рашид будет великим визирем при правителе, его ближайшим советником. Уже сейчас я заведую всеми его делами, оставаясь в тени неприметным переводчиком. А каких высот мы с ним достигнем, когда он займёт место отца! Мы уже используем несколько артефактов, которые помогают нефти быстрее формироваться в недрах наших земель. Это помогает нам пополнять наши счета за рубежом. На подставных людей, конечно же. Но магическое действие этих артефактов слабеет, и нам нужен такой специалист, как ты. — А если я откажусь? — она не могла не задать этот вопрос. Она знала ответ, но эти слова сами собой сорвались с её губ. — Империус, дорогая. — Я буду выполнять приказы на автомате и не смогу среагировать правильно в случае форс-мажора. — Не будем забегать вперед, дочь моя, — ухмыльнулся Рашид. — У нас впереди много времени и ещё больше способов воздействия на тебя. Он вдруг поднялся. — Оставляю тебя одну, чтобы ты могла обдумать эту информацию и принять верные решения. Эмир Джарван прибудет через неделю. Он очень ждёт встречи с тобой. За это время ты должна покориться своей судьбе, и в твоих интересах не показывать чрезмерную строптивость. Слёзы тоже лишнее, предупреждаю, — он смерил её внимательным взглядом. — Если тебе что-нибудь понадобится, вызови Хасана. Он выполнит твои просьбы. Естественно, бытовые — одежда, еда. Или если ты захочешь поговорить со мной, он передаст мне твои слова. С этими словами он вышел, закрыв чарами дверь за собой. Его стул тут же испарился. Гермиона осталась сидеть на кровати, обхватив колени руками. Глаза жгло от чувства собственной беспомощности. Волшебница Гермиона Грейнджер угодила в плен к эмиру и теперь сидит в полумраке комнаты, как в тюрьме. Её похитители уверяют, что никто и никогда не найдёт её. Это пугало. Не хотелось верить, что это возможно. Она вдруг припомнила историю Латифы. Все ужасы, которым её подвергал родной отец, а затем и муж. Мерлин, что теперь будет? А если они узнают о её беременности?.. Но Гермиона взяла себя в руки. Нельзя поддаваться панике, нужно подумать, чем она может облегчить себе пребывание здесь, пока её не вызволят. Нужно прощупать рамки и свои возможности. Из решетчатого окна пробивались солнечные лучи. Вероятно, время было около полудня. Что, если ей прогуляться по дому? — Хасан, — неуверенно позвала она. Перед ней возник джинн. — Салам алейкум, хабиби! — радостно поприветствовал он её, улыбнувшись. — Добрый день. Я могу выйти из комнаты? — Да, господин Рашид разрешил это, если я буду сопровождать тебя. Гермиона встала с кровати, влезла в туфли и оправила юбку. — Отлично, идём, — она сделала шаг к двери. Джинн сделал протестующий жест. — Оденься соответствующе, хабиби! — Что это значит? — уставилась на него Гермиона. — Господин сказал, что ты должна как можно быстрее привыкнуть к нашей одежде. Гермиона машинально кинула взгляд туда, куда указывал джинн — на кучу арабской традиционной одежды. Она в гневе повернулась к Хасану: — Передай Рашиду, что я не собираюсь это надевать! — Будет сделано! — с этими словами джинн исчез, оставив возмущенную Гермиону стоять посреди комнаты. Она не ожидала, что он воспримет это как просьбу и сразу же отправится докладывать Рашиду. Хотя, уговаривать джинна было почти наверняка бесполезным делом. Внезапно Хасан снова появился в комнате. — Господин передает, что если хабиби наденет одежду, то может даже выходить во двор, когда хочет. Гермиона молча смотрела на него, раздумывая. Что-то внутри неё жарко протестовало. Они словно пытались сломить её без сопротивления, вынудить делать то, что они хотят, добровольно. Никто не заставляет носить эту одежду насильно — однако без неё нельзя выходить из комнаты. Но Гермиона сгорала от любопытства осмотреть дом и двор. Вероятно, она сможет сбежать отсюда. Может, поддаться этой их дурацкой прихоти и получить разрешение выходить из комнаты? И она небрежно потянула на себя первое попавшееся платье чёрного цвета. Это оказалась абайя. Она натянула её прямо поверх своей одежды. Повернулась к джинну и скрестила руки на груди. — Теперь хорошо? — Хабиби наденет платок и будет совсем хорошо, — миролюбиво ответил джинн, облетев вокруг неё, и взял один из тонких платков. — Ты издеваешься, Хасан? — Гермиона недоверчиво смотрела на то, как он протягивает платок ей. — Женщина прекрасна в платке! — воодушевлённо болтал тот, собирая ее волосы на спине. — Только посмотри, он отделан золотом, какая роскошь! У самих жён великого Падишаха таких не было, когда Хасан прислуживал ему! — он накинул ей платок на голову. — Твои глаза светятся ярче, хабиби, ты выглядишь загадкой, которую так и тянет разгадать! — нахваливал он. — Запоминай, платок называется «шейла». Существуют сотни способов его завязывать, но сегодня, так уж и быть, мы просто перекинем конец платка через плечо. Еще раз облетев вокруг неё, Хасан остался доволен её внешним видом. Он заговорщически подмигнул и открыл дверь, жестом разрешая выйти. Стиснув зубы, Гермиона устремилась за джинном, который летел впереди. Она чувствовала себя ужасно неповоротливой в широком одеянии из плотной ткани. Ещё и этот платок, норовивший съехать с её головы. Постаравшись забыть о неудобстве, Гермиона обратила внимание на дом. Типичные арабские орнаменты, ковры на полу, замысловатая мозаика, небольшой фонтанчик в холле, похожий на тот, что был в доме Ахмада. Высокие арочные окна, диваны со множеством подушек, деревянные резные ширмы, которые словно были созданы, чтобы за ними прятаться и подслушивать. Роскошь вокруг поражала глаз, и после английских интерьеров всё здесь казалось слишком помпезным. Они никого не встретили, пока шли по дому, и Гермиона пока не могла понять, хороший это знак или плохой. Наконец джинн распахнул перед ней высокие двери, и Гермиона вышла во двор. От яркого солнца она невольно сощурилась: белые камни во дворе отражали лучи солнца, и это нестерпимо резало глаза. Хасан завис неподалёку, давая ей возможность идти, куда она хочет. И Гермиона медленно пошла по двору. В мыслях она отмечала все мелочи и детали, которые могла заметить. Забор, на котором переливалась жалящая магия: через него не перелезешь. Купол над головой, насколько хватало глаз: со стороны, должно быть, это место пустое, и преодолеть барьер невозможно. Очевидно, на этой территории Фиделиус. За углом дома внезапно открылось взгляду обширное поле. Оно было окружено забором и защитный купол тоже мерцал над ним. Интересно, этот купол только лишь для того, чтобы никто не смог аппарировать отсюда? Но тут она увидела двух пегасов, которые мирно стояли в тени дерева. Один был иссиня-чёрного цвета, а второй белоснежный. Гермиона решительно двинулась к ним, ожидая, что Хасан остановит её, но этого не произошло. Пегасы с любопытством поглядывали на посетителей, не показывая страха. Один из них, белый, даже подошёл к Гермионе, слегка похлопывая крыльями, и ткнулся носом в руку. Она присмотрелась к его умной морде, и ей пришло в голову, что это, вероятно, тот самый Зевс. Он узнал её и подошёл за лакомством. Интересно, смогла бы она улететь на пегасе отсюда? Но купол над головой поблескивал магией, как бы смеясь над её предположением. Отсюда нет выхода. — Хасан, — она обернулась к безмолвному духу, — можно мне его покормить? — Одну минуту! — кивнул джинн, исчез и тут же снова появился, протягивая ей горсть фиников. Гермиона взяла их, повернулась к пегасу и шёпотом позвала: — Зевс! — Пегас довольно закивал и осторожно взял финик с её ладони. Почему-то вспомнились пегасы Драко. И так захотелось быть сейчас в безопасном Хемпшире, в его традиционном английском особняке, где ничего не угрожало. Сидеть возле камина и смотреть на пляшущий огонь, слушать, как Драко что-то рассказывает, и ощущать атмосферу уюта и безмятежности. Гермиона кормила финиками пегаса, и тот тихо и благодарно ржал, а у неё вдруг потекли слезы по щекам. Всё это не может происходить на самом деле. Гермиона Грейнджер прошла вторую магическую войну вместе с Гарри Поттером, сражалась наравне со взрослыми магами в битве за Хогвартс, чтобы сейчас, нацепив абайю и платок, кормить пегасов? Быть пленницей, без палочки, без магии! Кстати, о магии. Слёзы вдруг высохли. Может ли она использовать беспалочковую магию здесь? И Гермиона бросила на землю финик, чтобы силой магии поднять его и подхватить. Подобная простая магия прежде удавалась без труда. Финик подскочил прямо в ладонь, и губы разъехались в довольной улыбке. Гермиона перевернула руку и разжала ладонь. Попробовала трансфигурировать финик в маленький камень — это было сложнее и получалось не всегда. Финик сморщился и затвердел. Пегас как раз потянулся и подхватил его губами с ладони. Тут же выплюнул и обиженно отвернулся. А Гермиона стояла и улыбалась сама себе. Чувство, что она не совсем беззащитна, придавало уверенности. Возможности беспалочковой магии сильно ограничены в сравнении с возможностями волшебной палочки, но это хотя бы что-то. Погладив пегаса на прощание, Гермиона продолжила прогулку. Джинн молчаливым стражником двинулся за ней, оставаясь в отдалении. На заднем дворе дома она обнаружила красивый сад. Здесь располагались зачарованные фонтаны, пели экзотические птицы и на площадке возвышалось белое здание в виде трёхэтажной пирамиды. Каждый ярус поддерживался колоннами, которые смыкались в виде арок. И всё это сооружение утопало в растительности. Стены и колонны были увиты плющом, на террасах стояли кадки с диковинными растениями, и вокруг этой импровизированной пирамиды было что-то вроде рва с прозрачной водой с рыбками. Гермиона с восхищением оглядывала здание, подходя ближе. В пирамиду через ров вёл всего один мост, на котором были видны отблески чар, и она поняла, что зайти туда нельзя. А над третьей террасой в самом верху в защитном куполе виднелась брешь. Очевидно, оттуда можно покинуть этот дом. Гермиона опустила глаза на воду, глядя на стайку рыбок, круживших вокруг её тени. Она наклонилась, разглядывая их, и опознала рыб, как пираний. — Милая, туда нельзя, — подплыл к ней джинн. — Становится жарко, давай вернёмся в дом. Гермиона действительно почувствовала, что температура воздуха накалилась. Дневной зной заставлял обливаться потом под абайей, а вот платок хотя бы защищал её от солнечного удара. Она согласно кивнула и последовала за джинном в дом. Перед тем как скрыться за углом, Гермиона ещё раз оглянулась на прекрасное здание и вдруг рассмеялась. Джинн удивлённо обернулся, услышав её смех. — Хасан, это ведь уменьшенная копия висячих садов Семирамиды? — Да, хабиби, ты права. Идём скорее, если ты не хочешь столкнуться с девушками из гарема. В это время они выходят на прогулку. Гермиона ускорила шаг. Ей совсем не хотелось видеть женщин, которые приходили к ней ночью. Когда они зашли в дом, джинн указал в одну сторону коридора со словами: — Там женская половина, а за тем залом — мужская. Твоя комната находится на нейтральной территории. Пока. Гермионе не понравилось это уточнение. Очень хотелось возразить, огрызнуться, но тут она подумала, что этот джинн, по своей сути, как и их эльфы, раб своих хозяев. — Ты только вчера прибыл сюда, откуда ты знаешь, где тут что находится? — Я не единственный джинн здесь, хабиби, — многозначительно ответил тот, ухмыляясь. — Хасана ввели в курс дела. Прожив столько веков, знаешь ли, быстро схватываешь такие мелочи. — А почему тебя приставили ко мне? — Гермиона задавала вопросы, а сама лихорадочно запоминала коридоры, расположение лестниц и залов, через которые они шли. — У каждой госпожи есть свой джинн, и мой хозяин Рашид решил, что Хасан будет тебе прислуживать в свободное время. С этими словами он открыл дверь в её комнату с едва мерцающими стенами. Гермиона напряжённо обдумывала, как бы отсрочить своё заточение, но, так ничего и не придумав, вздохнула и шагнула внутрь. — Если что-то понадобится, зови Хасана. Всегда к твоим услугам! — улыбнулся джинн, и дверь захлопнулась. Гермиона прошлась по комнате, в которой ничего не изменилось. Сорвала с головы платок, скинула абайю и прилегла на кровать. Это предсказание старухи Сири непременно сбудется. Теперь понятно, что за скорпиона она видела на дне чашки. Зачатие произошло в то время, когда солнце было в знаке Скорпиона. Лев — Джарван, Драко — дракон. А это значит, что её непременно спасут. Она видела это во сне, ведь теперь она поняла, что это и было сражение. Только Гермиона не видела, кто упал от зелёной вспышки. А старуха говорила, что итог битвы она не может предсказать. Гермиона подумала, что Гарри и Рон не допустят этого. Драко не аврор… Может, в её сне был вовсе не он, а кто-то из друзей? Но битва предсказана между львом и драконом… От этих переживаний у неё разболелась голова, она отвернулась лицом к стене и заснула, измученная беспокойными мыслями.

***

Рон Уизли остановился на небольшом холме и окинул взглядом простирающуюся перед ним равнину. Выжженная солнцем земля была сухая и твёрдая, без единой травинки. Кое-где шныряли быстрые ящерицы, проскользнула змея, но Рон удовлетворённо отметил, что пауков здесь нет. Во всяком случае, так его заверили местные авроры. Детский страх уже не был столь острым, но всё же Рон бы предпочел не встречаться с членистоногими. Отбросив лёгким ударом магии чёрного скорпиона, который воинственно атаковал подошву его обуви, аврор Магической Британии уверенно двинулся к виднеющимся на горизонте руинам Сабейского царства. Через пятнадцать минут его пыл заметно поубавился. Нестерпимый зной не давал вдохнуть воздух полной грудью, и всё чаще возникало желание сорвать с себя аврорскую мантию, под которой он взмок от жары. Проклиная невозможность использовать аппарацию и портключи на этой территории, Рон применил охлаждающие чары. Стало легче, но раскалённый воздух по-прежнему обжигал лёгкие. Руины, как назло, будто бы отдалялись, как призрачный мираж, мерцающий в раскалённой пустыне на горизонте. Но Рон знал, что это не так. Перед тем, как отправиться сюда, он связался с работницей музея Прадо в Мадриде — Малфой дал её контакты. Оказалось, что это девушка Теодора Нотта, и она может его проконсультировать по древностям и Хранителям руин. Подумать только! Никогда прежде Уизли не общался со слизеринцами так часто, как в последнее время. Сначала Малфой, потом Забини, теперь ещё и Нотт. И Рон с удивлением понял, что детские обиды и противостояния остались в прошлом. Даже не из-за возникшей ситуации, а просто потому, что они все выросли. Малфой, правда, до недавнего времени был исключением, они часто ссорились при встречах в Министерстве, но за последние дни Рон признавал, что Драко, если и был временами резок и насмешлив, то скорее для проформы, чем искренне. Сильвия очень подробно и чётко проинструктировала его, как вести себя с джиннами, какие вопросы они будут задавать, и на что обратить внимание в общении с Хранителями. Девчонка тараторила без умолку, но своё дело знала, и Рон был рад, что Малфой вовремя вспомнил о ней: вероятно, если бы не её советы и рекомендации, он мог бы наделать ошибок. А права на ошибку у него не было. Рон обновил охлаждающие чары и сотворил стакан воды. Жадно осушив и уничтожив его, он продолжил свой путь к руинам, которые наконец-то стали ближе. Его мысли вернулись к причине, из-за которой он шёл по этой пыльной раскалённой земле. Гермиона исчезла, и предположительно удерживается в плену эмиром Джарваном. И судя по расследованию Гарри, этот арабчик творит страшные вещи прямо под носом у своего отца. К его услугам нелегальные портключи, доступ к хранилищам и куча денег. Вместо того чтобы весело и приятно проводить время, он выбрал такие опасные развлечения. Наверняка он не один тут замешан, у него целая преступная группировка. Рону было непонятно, как, имея столько денег, обладая властью и возможностью не работать, можно добровольно сунуться в это дерьмо? Похищение людей, опыты с тёмными артефактами, и ещё Мерлин знает, какие преступления на его счету. Хорош сынок у верховного правителя Магических Эмиратов, ничего не скажешь! Мысли о том, что Гермиона находится в плену, и как она себя там чувствует, неприятно царапали Рона. Его чувства к Гермионе были исключительно дружеские, хотя когда она предложила ему расстаться, что-то внутри воспротивилось этому. Теперь-то Рон понимал, что ему было просто привычно и удобно с ней. Гермиона стала оплотом его стабильности. Но потом Рон отпустил ситуацию, наконец-то поняв, что спать в постели с подругой детства совсем не то же самое, что спать с девушкой, к которой испытываешь влечение. Конечно, он не понимал выбора Гермионы. Впрочем, главное, что бы ей нравилось. Кандидатуру, к примеру, Лонгботтома Рон бы одобрил с восторгом, но сердцу не прикажешь, поэтому придётся смириться с капризным хорьком. Гермиона ещё и умудрилась от него забеременеть, и Рон так понял, что и для самого Малфоя это оказалось неожиданностью. Совсем не похоже на них. Вот что происходит, когда любовь затуманивает мозги. Свой же выбор у него не оставлял никаких сомнений — Парвати была именно той девушкой, которую он подсознательно искал с детства — хозяйственная, домовитая, понимающая. Спокойная, как та статуэтка женщины с кучей рук, которую первым делом Парвати притащила к нему в квартиру. Статуэтка мудро улыбалась и никогда ни с кем не спорила, легко помахивала руками, в которых были зажаты цветы. А уж эта её книга с движущимися картинками, которую она привезла из последней своей поездки на родину — что-то там про утро в названии, «кома с утра», как-то так. При воспоминании об этом губы Рона растянулись было в сладостную улыбку, но он тут же откинул приятные мысли: не время. Гермиона в опасности, и ей нужна его помощь. Рон остановился у руин Царства. Огляделся и достал амулет. Второй такой находился у Сильвии, и она должна была помочь с ответами на загадки джиннов. Но сделать это нужно было так, чтобы Хранители ничего не заподозрили. Малейшая ошибка, если джиннам что-то не понравится — они откажутся пропускать его. Поэтому Рон наложил уменьшающие чары на амулет и вложил его в ухо на манер наушника. Растрепал волосы, чтобы они закрывали уши, и сделал уверенный шаг через линию магии, очерчивающую территорию Сабейского Царства. — Сильвия? — проговорил он себе под нос, осторожно переступая через обломки колонн и стен. — Я готова! — её пронзительный голос чуть не оглушил Рона, и тот от неожиданности споткнулся о какой-то камень. — Не кричи так, амулет у меня в ухе! — взмолился он тихо, оглядываясь по сторонам. — Хорошо. Не говори больше ничего, иди по направлению к четырем разрушенным колоннам, видишь их? Рон молча направился туда. Воздух наэлектризовывался магией сильнее с каждой минутой. Все звуки вдруг смолкли, небо над руинами словно посерело, и бравый аврор поёжился, перехватив древко палочки поудобнее. Внезапно перед ним возникла полупрозрачная фигура, и Рон еле сдержался, чтобы не пульнуть в неё какое-нибудь оглушающее проклятие. Силуэт становился видимым, приобретал чёткие формы и наконец принял облик старца, обнажённого до пояса, а вместо его ног стелился полупрозрачный дым. — Зачем пожаловал, странник? — голос, усиленный магией, жутким эхом прокатился по руинам. Вокруг стали материализовываться другие фигуры, и Рон ощутил, как мурашки поползли по его спине от жуткого вида зрелища. Он удивился что понимает, что ему говорят. Магия этого места позволяла говорить с духами на одном языке. — Приветствую вас, Хранители Сабейского Царства! — он склонил голову, вспоминая напутствия Сильвии. — Я прибыл засвидетельствовать вам своё почтение и познать мудрость вашего народа. Рон выпрямился, вспотевшей рукой сжимая палочку. Джинн молча рассматривал его. Пауза затянулась. Сильвия тоже молчала. Наконец джинн медленно поплыл по воздуху вокруг Рона. — Сильный… сильный боевой маг к нам пожаловал! — приговаривал джинн, казалось, обращаясь к своим сородичам, которые с любопытством замерли поодаль. — Борец с тёмной магией! — осуждающе качал головой он. Рон молчал. Он знал, что это проверка на прочность, о которой его предупреждала Сильвия. — Что же нужно тебе, борец с мраком, от нашей обители, пропитанной мрачной, тёмной магией? Самой истиной и заветной? — Магия не делится на светлую или тёмную, если она преследует благие цели! — отрапортовал Рон, повторяя за Сильвией, шипевшей ему на ухо нужные слова. Джинн замер, удивлённо подняв густые брови. Обернулся к нескольким другим духам, которые внимательно слушали их беседу. — Вы слышите? — те издали утвердительный звук. Он обернулся к Рону: — Мне нравится твоя смелость, странник! Мы позволим тебе найти ответы на твои вопросы, если ты ответишь на мои верно. Рон внимательно глядел на парившего духа, затаив дыхание: сейчас будут загадки, на которые жизненно важно дать правильный ответ. — Скажи мне, кто сначала ходит на четырёх ногах, затем — на двух, а в конце — на трёх? Никто из всех существ, живущих на земле, не изменяется так, как он. Кто это, отвечай, странник! — и дух плавно покрутился на одном месте, хитро блеснув глазами. — Ответ — человек, — произнёс с облегчением Рон. Это был один из вариантов загадки, которую предполагала Сильвия. — В младенческом возрасте он ползает, в расцвете сил он ходит на двух ногах, а в старости — опирается на трость. Вокруг раздался довольный смех, напоминающий улюлюканье, и джинны хаотично заметались в воздухе, словно радуясь, что гость ответил правильно. Главный джинн ухмыльнулся. — Верно, боевой маг! Ты справился с первой загадкой легко, но не думай, что впредь будет так же просто! — с этими словами он взлетел вверх, а затем резко спикировал вниз, оказываясь прямо перед Роном: — Живет, но тела нет. Говорит, но нет языка. Никто его не видит. Но слышать всякий слышит, — медленно проговорил джинн, внимательно всматриваясь Рону в глаза. — Что это? Отвечай. Сильвия что-то говорила, но он не мог разобрать что. Дух был слишком близко, и это блокировало магию амулета. Рон нервно сглотнул, воспроизведя в памяти загадку. Без тела, без языка… Никто не видит, но слышат все. Он лихорадочно соображал, что ответить, под пристальным взглядом джинна. Внезапно его озарило: — Эхо! — громко проговорил он, затем перевёл дух и ответил спокойнее: — Эхо бесплотно, но говорит так, что слышат все. Рон с волнением ждал вердикта Хранителя, который разглядывал его. Чем дольше длилась пауза, тем больше Уизли сомневался в том, что его догадка верна, ведь он просто вспомнил какую-то сказку, которую ему читали в детстве. — Это правильно, странник! — ответ разнёсся, подхватываемый эхом, многократно усиливался и сливался с взволнованными воплями остальных джиннов. Рон облегчённо вытер пот со лба. Хвала Мерлину, сказки магов с берегов Британии перекликались в таких деталях с восточными. — Ты нравишься мне, боевой маг! — джинн по спирали взмыл выше и завис над Роном. — Мой последний вопрос. Подумай хорошо, прежде чем отвечать! — Рон! — зашептала Сильвия. — Ты слышишь меня? — Да, — ответил Рон джинну, но адресовав это Сильвии. — Ты молодец, что догадался! Теперь решающий вопрос, будь осторожен! — быстро проговорила она. Тем временем Хранитель словно совещался с остальными джиннами, которые летали вокруг него, скользили, что-то нашептывали и издавали звуки, от которых шёл мороз по коже. Воздух вокруг словно загустел. Рон встряхнулся, отгоняя от себя возникший ступор. — Странник! — обратился к нему тем временем Хранитель. — Я загадаю тебе последнюю загадку, если разгадаешь её, пойдешь искать ответы на свои вопросы. Рон кивнул, ощутив вдруг острый голод. Когда он вернётся в Эмираты, он обязательно пойдет в ресторан и съест кучу всякой еды. Тот кебаб за вчерашним ужином был весьма неплох! — Что оживляет мёртвых и гибнет в старости, боевой маг? — прозвучал вопрос, словно со всех сторон сразу. Тишина вдруг повисла над руинами. Рон очнулся и беспокойно стал перебирать в голове возможные варианты. Сильвия что-то возбужденно говорила по-испански, обращаясь к кому-то. «Мерлин, помоги ответить правильно! — взмолился Рон. — Оживляет мёртвых, гибнет в старости, что это? Магия? Но мертвых не всегда можно оживить, да и не гибнет магия в старости. Тогда что? Волшебная палочка? Какое-то зелье? Мерлиновы кальсоны, я ни хрена не знаю!» — Отвечай, странник! — поторопил его джинн, и другие духи заулюлюкали, разбив тишину вокруг. — Рон! — услышал он возбужденный голос Сильвии у себя в ухе. — Ответ — Драцена!.. Это драконово дерево, его сок красный и густой, как кровь, с его помощью тёмные маги воскрешают мёртвых, а в старости это дерево умирает! И растет в Йемене! Они точно загадали его! Скорее говори Хранителю! Но Рон медлил. Что-то было не так. Слишком грубый ответ, лишённый какой-то восточной мудрости. Аврорское чутьё подсказывало, что не этого ждут от него джинны. — У тебя мало времени, боевой маг! — напомнил о себе Хранитель, и остальные духи вторили ему на все голоса. «Воскрешает мёртвых…» — мысль билась в голове. Внезапно перед мысленным взором возник его старший брат Фред, погибший во время битвы за Хогвартс. Рон часто думал о нём, и когда они собирались на семейных ужинах, непременно вспоминали о проделках близнецов. Все смеялись, наперебой рассказывали смешные истории, и в атмосфере воспоминаний казалось, словно Фред был всё еще с ними. В их мыслях, навсегда в памяти. — Уизли! — раздался отчаянный шепот Сильвии. — Ответ, странник! — потребовал Хранитель, медленно возвышаясь над ним. Духи пронзительно заверещали. — Память! — выкрикнул вдруг Рон, и ощутил железную уверенность, что прав. Он почувствовал облегчение и прямо посмотрел на Хранителя, зависшего в нескольких футах от него. Сильвия сдавленно ахнула, прошептав что-то по-испански, и Рон по интонации понял, что это были далеко не самые цензурные слова. Духи тем временем замерли в воздухе, а Хранитель медленно поднимался, не сводя с него взгляда. Снова воцарилась тишина, в которой, как показалось Рону, можно было услышать биение его сердца. — Ты прав, боевой маг. Это память. Только она оживляет мёртвых, и никакая магия, даже самая тёмная, не может сделать это так, как это делает она. Мёртвые навсегда останутся с нами в памяти. И память гибнет вместе с людьми. Иди же и найди то, что нужно тебе, странник! С этими словами Хранитель растворился в воздухе, а остальные духи бросились в рассыпную. Через пару мгновений руины снова стали просто обломками древнего Царства. Концентрация магии снизилась. Рон глубоко вдохнул горячий воздух и прислушался к звукам, наполнившим мир вокруг. Он вытряхнул маленький амулет из уха, сунул его в карман аврорской мантии и направился к стене с замысловатыми иероглифами. Рон постарался очень внимательно рассмотреть её: если при копировании надписей он ошибётся, то можно будет просмотреть воспоминание, поэтому нужно увидеть чётко каждую деталь. Через пятнадцать минут Рональд покинул руины, унося с собой листок с переписанными иероглифами. Рон стремительно пересёк расстояние до точки аппарации, забыв о зное, скорпионах и змеях, и тут же отправился в портцентр. Больше в Йемене ему делать нечего. Увидев длинную очередь из желающих отправиться из Йемена в другие страны, он решил проверить, удалось ли Малфою получить особое разрешение на перемещения. Поэтому он решительно подошёл к аврору и назвал своё имя. Тот сделал знак рукой, и ему тут же предоставили портключ в Магические Эмираты. Через десять минут Уизли переступил порог их номера в отеле, обнаружив там нервного Гарри, отстранённого Забини и Малфоя, который ходил из угла в угол. — Что произошло? — Рон отдал листок с иероглифами подскочившей Латифе. — Воспоминание, аврор Уизли! — строго сказала она, протянув пустую ампулу. Рон палочкой переместил дрожащий сгусток света в стеклянную ёмкость, и Латифа ловко запечатала её пробкой. Кивнула и вышла из номера, закрыв лицо покрывалом. Рон проводил её глазами и снова обернулся к остальным. — Что тут произошло? — Ничего, — ответил ему Гарри. — Джарван по-прежнему в Монако. Никаких подозрений относительно него нет. Поэтому на данный момент мы бездействуем, а Малфой бесится, — Гарри поправил очки, глядя на то, как Малфой нервно меряет комнату шагами. — Ты же понимаешь, что… — начал было Драко. — Я понимаю! Я понимаю, но мы ничего не можем сделать!.. — в сердцах закричал Поттер. — Прекрати на меня так смотреть, Малфой! Я всё понимаю, но не могу добиться от Ахмада разрешения на осмотр хранилищ! И не могу взять тебя на аудиенцию, потому что ты обязательно всё испортишь! — Блядь! — выругался Малфой и аппарировал прочь. Поттер красноречиво посмотрел на Забини. Тот со вздохом поднялся и покачал головой: — Поттер, полегче. Поставь себя на его место. Мало того, что Грейнджер исчезла, так ещё и беременна. Представляешь, какой хаос у него в голове? И я скажу, он хорошо держится. Он был очень убедителен в конгрессе. — Хорошо, — Гарри тяжело опустился на диван. — Успокой его. Я всё ещё опасаюсь, что Малфой сорвётся и наделает глупостей. И донеси до него, что я закрываю глаза на его аппарацию в магловском отеле в последний раз! Блейз хмыкнул и отправился в номер Малфоя. Рон обернулся на Гарри, безучастно глядевшего в стену. — Всё прошло нормально? — Более, чем, — ответил Уизли и вдруг застенчиво взглянул на Гарри. — Ты не возражаешь, если я пойду пообедать? В этом Йемене я так разнервничался! Гарри невольно улыбнулся. Когда Рон ушёл, он в очередной раз разложил перед собой все бумаги. Возникший Патронус доложил, что эмир Джарван никуда не отлучался из казино вот уже несколько часов. Гарри ненавидел это больше всего в жизни — бездействие. Но он просто не мог придумать, что ещё можно сделать. После исчезновения Гермионы прошло уже больше суток. Время утекало сквозь пальцы как песок.