Самая яркая звезда созвездия Большого Пса

Впервые я ужасно не хотел ехать в Хогвартс. Думаю, приди мне сейчас письмо об исключении, я бы расцеловал его. И для этого нежелания было несколько причин. Я не желал видеть бывших друзей, Дамблдора, а ещё расставаться с крёстным. У меня теперь был настоящий дом, настоящие друзья и Хогвартс больше не был единственным убежищем. Но, увы, я должен был проучиться шестой курс, так как контракт, заключенный на обучение, нельзя было прерывать с моей стороны. К тому же там лорду Слизерину я буду недоступен, а его интерес ко мне не угас. Даже наоборот. Видимо, моя привычка ускользать от него, а его привычка меня преследовать, переродилась в сексуальный интерес. Либо же я стимулировал его охотничьи инстинкты. Недаром Марволо в процессе возрождения принял облик змеи. Я несколько раз получал подарки от лорда: цветы, конфеты, артефакты и просто украшения. И несколько приглашений о встрече, от которых отнекивался как мог, отвираясь тем, что я подтягиваю провалы в образовании, правлю здоровье или провожу сложные ритуалы. Но моё пренебрежение начинало выглядеть неприлично и бесконечно отказывать лорду я не мог. Так что мне не избежать этого года разлуки. Несмотря на всё вышеперечисленное, Сириус собрал тревожный чемодан, не исключая нашу срочную эвакуацию в Новый Свет. Об этом плане никто не знал, кроме нас двоих. Я больше никому не доверял настолько, крёстный тоже, и мы рассматривали бегство, как один из вариантов развития событий. Как поведёт себя Дамблдор сложно было предсказать. Контракт с замком можно разорвать получив откат, который примет на себя жертва. В крайней ситуации мы были готовы даже к этому. Я за это лето основательно пересмотрел свою наивность и правильность, да и законы магии, которым меня обучали, заставили посмотреть меня на мир под другим углом. Тёмный Лорд тоже не невинная маргаритка. Его сексуальный интерес ко мне пугал до заикания. А учитывая, что я его крестраж, контроля с его стороны мне не избежать в любом случае. Очевидно, он посчитал, что проще всего меня контролировать будет в своей постели. Относительно моего нахождения в Хогвартсе была выработана стратегия. Я собирался сменить факультет — это было возможно, но не общеизвестно, — и воспринимал свою поездку в школу как новое испытание. У меня снова будет турнир: бой с тенью великого комбинатора и интригана — Дамблдора. В том, что она падёт на меня, мы с крёстным даже не сомневались. — Всего год, щеночек, — уговаривал меня крёстный, обнимая на вокзале. — И все каникулы ты у меня. Я договорился с Северусом, что ты в любой момент сможешь прийти домой камином. Да и портал действует даже в рамках защиты Хогвартса. И я каждые выходные буду приходить к тебе в Хогсмид. Один или с Ремусом. И ты всегда можешь вызвать Кричера. — Я буду скучать, — слёзы лились из моих глаз совершенно неконтролируемо. Мне было больно выпускать Сириуса из объятий. Мы будто срослись кожей и сейчас приходилось рвать по-живому. — Я тоже, лапушка, я тоже. Я вжимался в плечо крёстного. От него упоительно пахло вспаханным полем, мокрым деревом, мехом, дымом. Такой родной запах, такой… возбуждающий. Была ещё одна причина, почему я решился ехать в Хогвартс, которую я не озвучил даже Сири. Этим летом я понял про себя несколько вещей. Во-первых, я гей. Во-вторых, предпочитаю мужчин постарше. В-третьих, не просто мужчин, а одного конкретного человека. И этим человеком был Сириус. Наша разлука даст мне переварить и осознать возникшее чувство. Возможно, это просто гормоны, чувство благодарности или блажь. Хотя в глубине души я знал, что это не так. Я знал, что всё серьёзнее некуда. Я впервые полюбил. И скорее всего первый раз будет последним: Поттеры однолюбы. В поезде я заперся в купе и проспал весь путь до самого Хогсмида, приняв Умиротворяющий бальзам. А на платформе примкнул к Драко, Крэббу и Гойлу под шокированными взглядами своих сокурсников. Большой зал встретил меня напряжёнными взглядами и шепотками за спиной, что, впрочем, неудивительно. Я читал газеты. Там меня выставляли опасным сумасшедшим. Под Фаджем шаталось кресло, а Дамблдор больше не был заинтересован в моей защите — пешка вышла из-под контроля и должна понести наказание. Старик, конечно, не знал о том, что Снейп раскрыл его карты, и о нашем союзе с Тёмным тоже был не в курсе, но и статьям обо мне не препятствовал. Видимо, надеялся, что всеобщее осуждение будет для меня тяжёлым испытанием, и я снова побегу к нему за помощью, сломавшись. Иногда нам с Сири казалось, что он выжил из ума. Поэтому, когда я вошёл в зал в такой странной компании, все взгляды были обращены на меня. Я кивнул Малфою, с которым, к моему удивлению, неплохо сошёлся за лето, и пошёл за стол факультета, садясь рядом с Невиллом. Этим летом наш триумвират поговорил и с бабушкой Невилла — Августой. Дамблдор мог сменить Избранного. А так как Невилл тоже укладывался в рамки пророчества, тяжёлая доля могла пасть на него. Августа была в ужасе от такой перспективы, так что Нев тоже был увешан артефактами, и получил от железной леди чёткие инструкции насчёт линии поведения на время своего пребывания в Хогвартсе. Когда во время распределения первокурсников прозвучало моё имя, и МакГоннагалл подняла на меня растерянные глаза, я чётко и громко озвучил своё желание сменить факультет. В зале поднялся ропот, но я был в своём праве и никто не мог мне воспрепятствовать. К табурету я шёл в звенящей тишине в перекрестье взглядов. Шляпа, оказавшись на моей голове, хмыкнула и сказав сакраментальное «а я же говорила», радостно проорала Слизерин. Когда за мной сменил факультет Лонгботтом, зал взорвался эмоциями, и унять шум преподаватели смогли не сразу. Невилл перешёл с Гриффиндора на Хаффлпафф и, очевидно, был счастлив. Я сидел рядом с Драко и с наслаждением наблюдал растерянное лицо Джинни, злое лицо Рона и нахмуренное лицо Гермионы. Похоже, они на что-то ещё надеялись. Удивительные люди. Такое незамутнённое, восхитительное хамство: ожидать, что я прощу их после всего произошедшего. Луна улыбнулась мне и помахала. «Ну что за прелесть эта девушка!» — подумал я, кивая в ответ. Я скользнул по преподавательскому столу взглядом. Дамблдор смотрел на свои сложенные домиком пальцы, ноздри его крючковатого носа хищно раздувались. Я сделал ход. Теперь следует ожидать ход от него. Внутри кольнуло дурным предчувствием, но я отринул его. Я под защитой рода Блэк и лорда Слизерина, а директор, кто бы что ни говорил, — не всесилен. В подземельях мне выделили отдельную комнату. Мой саквояж с личными вещами был уже там. Я упал на кровать, застеленную зелёным покрывалом и затосковал. Хотелось в гостиную Гриммо, на диван перед камином. Привалиться к горячему боку крёстного, курить одну сигарету на двоих, слушать его лающий смех, рассказы о маме и папе, ощущать рядом живое тепло и участие, быть с тем, кому ты действительно небезразличен. Дальше мои мысли понеслись помимо меня. Я представил, что седлаю колени Сириуса и втягиваю в долгий влажный поцелуй. В дверь стукнулись. Это был Северус. Хорошо, что я не успел засунуть руку в штаны. Фантазиям о нашем сексе с крёстным я уделял немало времени. Утром, в душе, и на ночь. Иногда удавалось передёрнуть днём. Сильное чувство и гормоны не давали мне шансов на соблюдение целибата, и я отбросил чувство вины и стыда, как не работающие вредоносные вещи. — Как ты? — Северус окинул меня острым взглядом. Драко рассказал мне, что на факультете декана обожают. Он по-настоящему опекает своих змеек, вникая во все трудности и нюансы. И теперь я этому верил. — Нормально. Хочу домой. — Это хорошо. — Почему? — Потому что у тебя теперь есть дом, — отрезал Снейп моё нытьё. Я даже сел от неожиданности. А ведь действительно, раньше я так радовался, когда приезжал в Хогвартс. И теперь я понимаю, что лишь тотальная бесприютность могла вызывать такие чувства к интернату, которым он по сути являлся. Северус сел в кресло, закинул одну длинную ногу на другую, и методично начал вводить меня в курс дела относительно правил поведения на факультете, нюансов и негласных истин. Положение лидера факультета сейчас занимал Драко Малфой, и все вопросы коммуникаций с сокурсниками лучше решать через него. Если не выходит — сразу обращаться к Снейпу. Никакие конфликты и дрязги за пределы факультета выносить не стоит. Если ты нарушаешь правила — сделай так, чтобы об этом не узнали. А если узнали — чтобы не доказали. За большую потерю баллов могут устроить «тёмную», и Сев этому мешать не будет, так что меня настойчиво попросили воздержаться от геройства. Я, собственно, и не собирался, но почтительно кивнул. Северус Снейп вызывал у меня сейчас неимоверное уважение, несмотря на привычный облик профессора зельеварения: покрытые защитным бальзамом от испарений зелий волосы, глухая чёрная одежда, никаких украшений, чуть сгорбленные плечи, острый взгляд чёрных глаз. Свою роль желчного, циничного, неухоженного ублюдка он играл просто филигранно. И я не удивился, что он смог быть шпионом сразу двух лордов: и Света, и Тьмы. Так же Северус дал мне пароль от своих покоев, чтобы я в любой момент мог воспользоваться камином, но попросил не злоупотреблять этим правом и всегда предупреждать Патронусом ввиду наладившейся личной жизни. На этих словах я невольно покраснел. Лорд Малфой стал частым гостем на Гриммо: Северус летом жил у нас, так как его дом был магловским и, как я понял по косвенным разговорам, профессор его ненавидел из-за дурных детских воспоминаний. Гриммо же имел достаточно комнат, чтобы мы все разместились с комфортом, а в подвале была замечательная лаборатория. Люпин тоже осел у нас: Дамблдор, узнавший, что Ремус поддержал своего друга, намекнул, что лояльное отношение к оборотням может резко измениться в худшую сторону. Поэтому Рем старался не появляться в общественных местах — в город ходил под обороткой, а на время полнолуния уходил в общину оборотней, в которой принял своего волка. Так вот возвращаясь к Малфою — тот частенько приходил без приглашения, как к себе домой: вышагивал царственно из камина, изящно кланялся присутствующим и спускался в лабораторию, где Северус проводил почти всё свободное время. Однажды мне что-то понадобилось там и я стал свидетелем жаркого секса между сиятельным лордом и суровым зельеваром: Северус, намотав на кулак длинные платиновые волосы, вбивал Люциуса в поверхность разделочного стола. Лицо его в этот момент было просто прекрасно: раскрасневшиеся скулы, прикушенная губа и дикий взгляд чёрных глаз. Малфой выглядел не менее соблазнительно — изящный прогиб, белая кожа со следами страсти, влажный приоткрытый рот. Я видел их лишь мгновение, сразу отпрянув и закрыв за собой дверь, но эта соблазнительная картинка ещё долго стояла перед глазами. «Я под Сириусом буду выглядеть не менее горячо!» — думал я, сгоняя напряжение в душе. Оргазм был такой силы, что у меня подломились ноги и я даже кричал. Хорошо, что на мне была серьга ментальной защиты. Иначе Северус, как отличный менталист, в пять минут вычислил бы мои нечестивые мысли о нём и Малфое, которые яркими кадрами всплывали ещё несколько дней. — Ты меня не слушаешь, — прервал мои воспоминания Северус. — Ладно, отдыхай. День сегодня был непростой. Но ты держался хорошо, продолжай в том же духе. И помни, что я всегда на твоей стороне, как бы не вёл себя. — Спасибо. — Лучшей благодарностью будет твоё разумное поведение. Это всего лишь десять месяцев, Поттер. — Я Блэк! — Один хрен, — махнул рукой декан и вышел.