Собственность Дьявола

Возможно прошёл час или два, я нашла в себе силы сесть, а потом и встать. Меня всю шатало, когда я подняла с пола свою одежду и одевшись вышла из комнаты. Глаза болели от слёз, а внизу живота боль была едва ощутима. Я не рискнула спускаться вниз, вдруг там эта Багдасарова, так что захожу в ту комнату, где торчала большую часть времени. Падаю на кровать и тяжело вздохнув, обнимаю подушку. Надо отсюда сбежать. Я же смогла до этого. Значит снова смогу. Собаке дала отпор, хоть и пострадала. Дам и ещё раз. Радует, что Багдасарова ко мне не заходила. Ночью я долго не могла заснуть, а когда заснула, то была ей разбужена. — Подъём, — она трясла меня, пока я не оторвала голову от подушки. — Вставай, умывайся и иди ешь. — Что? — Бросаю взгляд на окно, а там сумерки. — Зачем? — Я же сказала, что на работу ко мне. Давай вставай. Она вообще от меня не отошла, пока я не встала. Только тогда она ушла. Я же хоть и умылась, но вся сонная зашла на кухню. Агата Николаевна пила кофе и ела бутерброды. — Ешь, — она кивнула на тарелку с бутербродами. — Выглядишь ты конечно не ахти. — Вам «спасибо», — в меня влез только один бутерброд. Может смогу сбежать, когда она отвлечется или оставит меня одну. — Пошли, — выходя из дома, я невольно прижалась к Багдасаровой. Хоть не было видно собаки и не слышно лая, я всё равно боялась. Она ничего мне не сказала, но за руку взяла и крепко, повела к машине, стоявшей в пяти метрах от крыльца. Сажусь спереди и тут же пристёгиваюсь, пока Багдасарова запирает входную дверь, а после, сев в машину, нажимает на кнопку на пульте и ворота автоматически открываются. — Веди себя хорошо. Будь послушной девочкой. И чтоб ты знала, я могу наказать тебя и прилюдно. После работы у меня тренировка а дальше будет встреча. Считаю, что тебе надо на ней присутствовать. Ехали мы час и это по пустой дороге. Работала Багдасарова в каком-то двухэтажном доме, больше похожем на усадьбу. Если с наружи здание выглядело красивым и старинным, то внутри был сделан современный ремонт. Мы прошли через охрану и пошли в кабинет Багдасаровой, что находился на втором этаже. Кабинет был огромный с двумя длинными диванами посередине и креслами. Было целых пять плазм разных размеров и огромный стол. — Впечатляет? — Она прошла и села за стол. — Можешь посидеть на диване. На диване я и провела почти весь её рабочий день. Первую половину дня я просто спала. Потом Багдасарова заказала доставку еды, и мы поели пиццу с ролами. Ролы я никогда до этого не ела в своей жизни, а пиццу только домашнюю. Если пицца мне понравилась, то с ролами я вообще не поняла. Радует, что на работе она ко мне не приставала. Она вообще, кажется, забыла о моём существовании иначе почему она так удивилась, увидев меня у себя в кабинете? — Без пяти четыре уже, значит поедем на мою тренировку, — она потянулась с хрустом в позвоночнике, да таким, что даже я услышала, находясь в другом конце кабинета. Тренировалась она не так далеко от работы в огромном спортивном комплексе. Припарковавшись, мы пошли к входу. Мысли были сбежать, но Багдасарова словно почувствовав это, взяла меня за руку. Пройдя через охрану, мы зашли в раздевалку. — Без глупостей, — напомнила мне Багдасарова и зашла за ширму, переодевшись в спортивный костюм. — Идём. Следующие два часа я смотрела, как она разминается, отрабатывает приёмы на каких-то парнях, которых била так беспощадно, что мне перехватывало дыхание на каждом её ударе. Даже смотреть было страшно. Особенно с того самого удара ногой, меня она определенно пожалела, если учесть, что я только слегка прихрамываю от её удара. На её работе, пойдя в туалет, я увидела огромный синяк на ноге. Зато ясно почему больно. Потом она потела на тренажёрах и работала с гантелями. Просто стою рядом и смотрю, как она легко подтягивается, а потом, похоже решив меня припугнуть, она стала отжиматься на кулаках. Дальше она снова переоделась, но уже в купальник и ещё час плавала в бассейне. Предлагала и мне поплавать, но я только покачала головой, грустно сидя на скамейке. — Ладно тебе, я бы и купальник купила тебе, — она стояла рядом со мной вся мокрая. — Я не умею плавать. — Что так? — Ну, не научили, — откровенно говоря, я просто устала. Уже время близилось к девяти вечера и мне хотелось есть и спать. — Пошли, я сейчас приму душ, и мы поедем на встречу. — Угу, — в машине я уже откровенно засыпала. Проснулась на кочке, а после просто не смогла закрыть глаза поняв, что мы приехали на какую-то стройку. — Это мы где? — На стройке, — она остановила машину рядом с другими иномарками. Возле одной стоял Стас и Андрей. — Выходи. Выхожу и тут же вижу экскаватор и глубокую яму. Заглядываю в неё, метров, наверное, пять. Из такой самостоятельно точно не выбраться. — Котёнок! — Позвала она и я обернулась, тут же, матеря себя, что откликнулась на эту кличку. — Иди сюда. Сейчас увидишь, как я поступаю с теми, кто не понимает с первого раза. Стас с Андреем обошли Мерседес и открыв багажник, вытащили оттуда мужчину лет тридцати. Тот весь испуганный и связанный с заклеенным ртом стал вырываться, но тут же получил по животу кулаком от Акимова. Мужчину подтащили к Багдасаровой, и та, так слащаво улыбнулась, что меня замутило. — Котёнок, познакомься, это журналист одной криминальной газеты. Ищет неприятности на свою голову. А ведь предупреждали тебя — не лезь. — Она обняла меня за плечи, крепко прижав к себе. — Вот так я разбираюсь со строптивыми людьми. Парни, в яму его. — М-м-м! — Мужчина сопротивлялся, но его всё равно тащили. — Вы его убьёте? — Ну, а что с ним ещё делать? — Смотрю, как мужчину толкают в яму, и он падает. — Можешь подойти чуть ближе. — Она отпустила меня. — Только не слишком. Засыпай! И тут экскаватор стал засыпать яму с человеком, песком. — Остановитесь! — Меня всю затрясло. — Агата Николаевна, он же умрёт! — Ну и? — И смотрит на меня улыбаясь. — Котёнок, это обыденность. — Хватит! — Бегу к экскаватору, но меня тут же ловит Андрей. — Отпусти! — Женя, — схватив меня за талию, он понёс подальше от ямы. — Отпусти! Меня поставили на землю. Смотрю, а яма уже почти засыпана. — Котёнок, он ещё легко отделался. С ним могли поступить куда хуже. Пока они все смотрели, как засыпают яму, я побежала к забору. — Эй! Котёнок! Бежать было больно, мною двигал страх снова оказаться у неё. Я бежала чувствуя, как в боку колит, но не останавливалась, даже когда в глазах стало темнеть. Спряталась я в ближайших кустах. Вижу, как выбегают Акимов с Борисовым. Оба оглядываются и бегут в разные стороны. Меня всю трясёт, и я всё никак не могу успокоить дыхание. Спустя несколько минут они вернулись, а дальше смотрю, как мимо проезжают иномарки. В кустах я просидела часа полтора. Ноги нещадно болели, а я с опаской выбравшись с укрытия, оглядываясь побежала к своему тайнику. У меня был тайник, куда я спрятала ключи от квартиры. Может это и глупо, бежать к себе домой, но может родители одумаются и спасут? Ключи я спрятала недалеко от ЖД вокзала в одном из дворов за гаражами под досками. Ключи уже начали покрываться ржавчиной. До дома я добралась спустя часа три. С огромным опасение захожу во двор, но не вижу никаких подозрительных машин. В тот раз тоже не видела. Иду к своему подъезду и заглядываю в окна. Свет нигде не включен. Захожу в подъезд и замираю при виде какой-то бумаги у меня на двери с печатью. — Опечатано? — Срываю бумагу и засовываю ключ в дверь. Дверь открылась с трудом. Влетаю в квартиру, включив везде свет. Пусто. На кухне замираю при виде высохшей крови на полу. Был разгром. Что если тут была поножовщина? Возвращаюсь в комнату родителей. Может они мне письмо оставили? Должно что-то быть. Да и почему я вообще не в курсе? Может Багдасарова знает? — Котёнок, — вздрагиваю, и обернувшись, вижу Багдасарову с приспешниками. — Пошли домой. — Это мой дом! — Ошибаешься, — она подошла ко мне, а Стас с Андреем остались в дверном проходе. — Идём. Она попыталась меня схватить, но я увернулась и не придумала ничего лучшего, как сбежать от них через окно. Окна у нас хлипкие, так что достаточно только разбежаться, что я и сделала. Разбежавшись, я запрыгнула на кровать, а с нее на подоконник и всем телом врезалась в стекло. — Ох! — Стекло выдержало, а я упала на грязный пыльный пол с разбитым лбом. Хватаюсь за лоб, чувствуя липкую горячую кровь. Голова болит, а в ушах звенит. — Ну что же ты делать будешь? — Вздохнув Багдасарова, присела рядом со мной на корточки и убрала руку от моего лба. — Весь день такой послушной была, а сейчас что? Схватив меня за шиворот, она рывком поставила меня на ноги. Тут же пошатываюсь, чуть не падая, а она прижимает меня к себе и кивает приспешникам. Те двое подошли и схватив меня под руки, вывели на улицу. Багдасарова вышла за нами и закурила. — Эту в машину, а квартира чтоб горела, — сказала она, холодно глядя на меня. — Нет! — Дёргаюсь, но меня тут же запихивают в машину и блокируют дверцы. — Нет! Смотрю, как Борисов открывает багажник и вытаскивает оттуда канистру. — Помогите! — Смотрю, как Стас и Андрей заходят в подъезд и спустя пару минут вижу, как в окнах полыхает огонь. — Нет! Начинаю бить ногами по окну. Каждый удар отдаётся болью в травмированной ноге. Из подъезда вышли те двое. Они подошли к машине и дверцы разблокировались. Тут же распахиваю дверцу и вырываюсь наружу, но Багдасарова ловит меня за шиворот и резко дёргает на себя, падаю на асфальт. — Котёнок, садись в машину, — бросив окурок под ноги, она посмотрела на меня. Вскакиваю на ноги и снова пытаюсь прорваться туда, словно в квартире кто-то есть, но Багдасарова снова меня ловит и крепко прижимает к себе. — Успокойся, — сказала она, не позволяя мне вырваться. — Этой больше не твоя квартира. Ты живёшь со мной. Я повисла у неё на руках, тихо всхлипывая. — Ну всё, — она подтолкнула меня в сторону машины. — Поехали. — Вы не понимаете, — тяжело сглатываю. — Вы только что уничтожили мою жизнь. Моё прошлое. В этой квартире было столько воспоминаний, и приятных, и не очень. — Твоя настоящее и будущее со мной, — сказала женщина и затолкала меня в машину. — Андрей, поехали. Я сидела между Багдасаровой и Акимовым. Мы ехали в тот дом. Всю дорогу я молчала и смотрела на свои руки, а кровь со лба продолжала стекать по лицу. — Прижми, — Стас протянул мне свой носовой платок. — Спасибо, — беру протянутый платок и прижимаю ко лбу. Платок тут же пропитался кровью. Как назло, мы встали в пробке из-за аварии впереди. Вздыхаю, мне хотелось побыстрее оказаться одной, а тут ещё не ясно сколько я с ней буду. Багдасарова достала пачку «Parliament» и закурила, наполовину опустив окно. Она смотрела на стоящие рядом машины и выдыхала кольца сигаретного дыма, держа сигарету одной рукой, а вторую руку положила мне на колено крепко сжав, но не до боли. Смотрю на её руку на моём колене. Дёргаю ногой, но руку её скинуть не выходит, Багдасарова поворачивает на меня голову и тогда я хватаю её за руку и пытаюсь оторвать от своего колена, за что тут же получаю звонкую пощечину. — Хочешь драться? Ну что ж, будет тебе драка. По приезду в дом меня насильно вытащили из машины и швырнули на асфальт. — Пошли, — велела Багдасарова и прошла в дом. Меня же поднял Борисов и затолкал дом. — Знаешь, мне даже интересно. — Она повернулась ко мне, и я тут же приняла позу для защиты. — Ну что ж, предлагаю тебе сделку. — Противно так ухмыляется. — У тебя десять минут. Продержишься, можешь валить на все четыре стороны. А если нет, всё остаётся как было, но наказание будет вдвое сильнее. — Ладно, я согласна. — Смелый Котёнок. — Не смей меня называть так! — Я тогда переоденусь, — эта её улыбка меня разозлила ещё больше, и я рванула на неё. — Даже ждать не хочешь? Время! От первого моего удара она увернулась и от второго тоже, а вот я от её удара увернуться не смогла. Мне прилетело ладонью по уху. Взвыв от боли, я отшатнулась и тут же получила кулаком по скуле. Падаю на пол, больно настолько, что в глазах слёзы. — Вставай, — она усмехнулась и сняв пиджак, кинула его Акимову. — Думала меня неожиданно взять? — Сняла туфли. — Котёнок, одиннадцать лет я в этом деле. Поднимаюсь и снова бросаюсь на неё, еле успела увернуться от удара рукой, но тут же упала от подсечки. Тяжело падаю, едва не ударившись головой. — Вставай. Что я заметила, так это то, что Багдасарова не трогала меня, пока я была на полу. — Уже трясёт всю, — меня правда трясло от перенапряжение. Места ударов ужасно болели. — А я только в полсилы. — Так во всю давай! — Злюсь. — Слабо?! — Ну ладно, — и она ударила меня в грудь кулаком, да так, что выбила из меня весь воздух. Я буквально отлетела от такого удара и пошатнувшись, упала. Дышать было тяжело и больно, глаза давно щипало от слёз. — Поднимайся. А у меня уже и сил нет. — Андрей, сколько прошло? — Восемь минут. Ого, хотя мне кажется я больше валялась, пытаясь прийти в себя после удара, чем был сам бой. — Можешь лежать и дальше, — сквозь боль и слёзы с огромным трудом я поднимаюсь. — Котёнок, если я сейчас тебя ударю, то ты больше не встанешь. Хоть бы один раз её, да ударить. Меня шатало из в стороны в сторону. Я даже побежать на неё не смогла, силы остались с моего подъема. Она сама ко мне подошла ухмыляясь. — Хочешь меня ударить? Усмехаюсь ей, врагам никогда нельзя показывать свою слабость. — Ну-ну, — она ловит мой кулак и с локтя бьёт меня по лицу, да с такой силой, что в глазах у меня потемнело. Глаза я открыла в своей комнате. Тело так болело, что я тут же застонала чувствуя, что лицо вообще онемело. — Нет, — простонала я, сев на кровати. — Нет!