Собственность Дьявола

Тихо всхлипываю вся сжавшись под тяжелым взглядом Багдасаровой. Она строго смотрела на меня и курила. Опускает взгляд ниже, туда где я прикрываюсь руками. Мне страшно, кажется, что я умираю. Выбегаю за пределы усадьбы Радика и тут же спотыкаюсь, и лечу вниз кувырком. Очень больно и я не могу остановиться и кажется, что набираю скорость. На полном ходу во что-то врезаюсь и наконец-то останавливаюсь. Из груди вырывается болезненный стон. Кажется, что с меня заживо кожу сорвали. Я вся в грязи а ладони и колени разбиты в кровь. Чувствую что лицо горит. Смотрю на небо а встать не могу. Ещё и живот заболел причем так резко словно у меня воспалился аппендицит. Сжимаюсь в клубок и обхватываю руками живот. Лежу так на холоде несколько минут (а может и часов?) и с трудом встав иду в сторону города, он тут недалеко. Намного ближе чем от Багдасаровой. Иду полусогнувшись и держась за живот. Дышать трудно и живот болит ещё сильнее. Застонав и остановившись передохнуть, опускаю взгляд вниз и замираю, увидев большое кровавое пятно между ног. — Что за херня?! — Пошатнувшись, падаю. Такого у меня ещё не было. Я что, умираю? У меня началось внутреннее кровотечение и поэтому так болит живот? Надо срочно найти помощь. Я же так умру где-то по середине, не добравшись до города. Поднявшись на ноги быстро иду в сторону города. Людей на улице было мало, и они косились на меня отшатываясь в сторону. Никто не подошёл и не спросил, что со мной, нужна ли мне помощь. Спотыкаюсь и падаю ударившись и так разбитыми ладонями. Боль вспыхивает снова и тут кто-то хватает меня за талию и ставит на ноги. — Что ты тут делаешь? — Оборачиваюсь и вижу Борисова. Он опускает взгляд вниз и замечает пятно. — Пошли. — Я умираю? — Он держал меня за локоть и вёл к припаркованной недалеко машине. — Андрей, куда меня? — Как куда? К Агате Николаевне. Где ты шаталась столько времени? Поджимаю губы и ничего не отвечаю. Он сажает меня в Мерседес на заднее сидение и обойдя машину садится за руль. Спустя полчаса езды я уже была у Багдасаровой. — Успокойся, — холодно сказала она и отвесила мне такую пощечину, от которой я окончательно расплакалась. — Андрей, свободен. — Она схватила меня за руку и сжала. — Пошли в ванную. — Это внутреннее кровотечение? — Всё спотыкаюсь, идя за ней. Она только вздохнула и покачала головой. — Раздевайся, — велела она, когда мы пришли в ванную и включила тёплую воду. Меня всю трясло, но я разделась и забралась в ванную. Она оглядела моё исхудавшее тело, лицо никак не поменялось, но глаза недобро заблестели. — Это месячные, — сквозь зубы сказала она. — Ты не умираешь. — Месячные? — Да лучше бы они и не наступали. — А живот должен болеть? — Месячные по идее должны быть вообще безболезненными, но это очень редко, — она сунула мне в руки кусок мыла. — Я сейчас приду, а ты подмойся. Ну и руки с коленями вымой. А потом она пришла с трусами и прокладкой и стала объяснять мне что, да как делать. Дальше ладони и колени мне помазали зелёнкой. Было ужасно больно и я даже закричала. Потом она повела меня на кухню где покормила. — Где ты пропадала? — Она села напротив и закурила. Она не знает, что я была у Радика? Или знает, но делает вид что не знает? — Ай, — одёргиваю руку, Багдасарова специально сбила пепел с сигареты мне на руку. Она ещё и сигаретный дым мне в лицо выдохнула. Обидно было ужасно и живот продолжал болеть. — Агата Николаевна, я была у Радика. — Радика? — Она подняла брови и кажется удивилась. — Что ты там забыла? — Мы просто встретились на улице, и он меня подобрал. — Как псину, — эта фраза резанула, и я опустила взгляд чувствуя, что на грани расплакаться снова. — От меня сбежала и к нему прибилась. — Бросаю на её пальцы взгляд и не вижу кольца. — А от него что сбежала? — Он насиловал меня, — да у меня запястья все в синяках от наручников и его пальцев. — Ай! Отскакиваю от неё, едва не свалившись со стула, когда она взяла и потушила сигарету об мою руку. Губы у меня затряслись и тут же вытираю глаза от выступивших слёз. Всё внутри сжимается и я тупо захожусь в истерике. Слёзы льются, а я не могу успокоиться даже после пощечины от Багдасаровой. Я пула на пол, а слёзы не остановились. Ещё и в животе вспыхнуло болью да такой что я закричала. И тут меня вырвало, а в глазах потемнело. Помню какой-то вой сирены. Меня кто-то куда-то катил а после ослепляющий яркий свет. В себя пришла я уже в больничной палате. Живот ужасно болел, и я попыталась перевернуться на бок и сжаться, но Багдасарова не позволила. Встав со стула, она удержала меня. — Лежи на спине. — Мне больно, — голос словно не мой, какой-то тихий. Она ничего не сказала, но стул пододвинула ближе. — Что со мной? Она меня так сильно ушатала что ли? — У тебя воспаление аппендицита, — сказала она, достав пачку сигарет и тут же убрав её обратно. — Совпало с месячными. — Я давно тут? — Ты только от наркоза отошла. И почему-то в голову пришла мысль что это из-за того, что Радик заставил меня глотать. Вот явно бы если бы не это, то и не было никакого воспаление аппендицита. — Полежишь тут ещё день, и я заберу тебя домой. — Ха! — Мне тут же стало холодно от этого смешка. — Агата, кого я вижу? — Радик, — она встала, и они обнялись. — Ты тут что делаешь? — Да дела есть, — он смотрит на меня недовольным взглядом. На щеках уже видна щетина. — А что у вас тут? — Аппендицит. — Ха, надо же. Багдасарова ведёт себя с ним так словно он меня и не насиловал вовсе. Ла и сам Радик ничем не отличался от неё. Они стояли возле моей койки и мило общались без признаков какой-либо ненависти. — Ладно, я пойду, дела. — Давай. Как только Радик ушел Багдасарова выждала некоторое время, а после достала мобильный и кого-то набрала. — Стас, — она села на стул. — Бери с собой Андрея и разберись с Радиком Катаевым. Он не должен дожить до завтра. — Отключившись она посмотрела на меня холодным равнодушным взглядом. — Лежи и отдыхай. — Не уходите, — хватаю её за руки слегка приподнявшись и тут же вскрикиваю от боли. — У меня много дел, — а она ведь ни разу не назвала меня бесящим меня: «Котёнок». — Не оставляйте меня одну, — начинаю тереться лицом об её руку. Бок ноет и я, стиснув зубы закрываю глаза. — Когда я заберу тебя домой, — она вырвала свою руку. — Я так тебя накажу, что ты вообще пожалеешь, что сбежала от Катаева.

***

Агата Николаевна сидела в своём кабинете и курила в ожидании звонка от Акимова. Уже была глубокая ночь и он давно должен был позвонить, эта задержка напрягала и вызвала волнение. Пачка сигарет уже подошла к концу, осталась только одна сигарета, когда мобильный наконец-то «ожил». — Слушаю? — Агата Николаевна, — голос был Стаса, говорил он взволнованно и даже кажется, что перепугано. — Мы… Его голос резко прервался и начался хрип, а потом и булькающие звуки. Всё это время Багдасарова сидела вся в напряжении. Она уже поняла, что случилось. Акимов быстро затих, то что он был мёртв она не сомневалась скорей всего, как и Борисов. Два самых верных сотрудника которые работали на неё столько лет. — Ха, Агата, — раздался ласковый голос Катаева. — Душа моя, неужели ты думала, что двое этих парней со мной справятся? Я тебе ещё фотографии пришлю что сделал с ними. Она до боли сжала мобильный. Рука уже потянулась к пачке сигарет. — Неужели и правда решила меня убить. Убить из-за этой малолетней шлюхи. Нашла ради кого жопу рвать. — А ты нашёл кого насиловать без моего разрешения, — она сидела как натянутая струна. — Радик, ты должен был тут же сообщить мне что нашёл мою собственность. А не использовать её ради своих целей. — Ха. По этой причине ты решила меня убить. Знаешь, что, Агата, за свою шлюху переживай. И лови фотографии. Последовали гудки, а через пару секунд на мобильный пришли файлы. Открыв их Багдасарова скрипя зубами схватилась за пачку сигарет. На первой фотографии был Андрей со сломанной шеей, а на второй Стас с ножом в горле. Теперь ещё его жене придётся как-то сообщить о его гибели. — Переживать, — она наконец-то откинулась на спинку кресла. — Не поедет же Катаев в больницу по среди ночи воровать её собственность? Хотя если он приедет в прокурорской форме. Вскочив с кресла, она рванула вон из дома в больницу.

***

— Товарищ прокурор, — слышу голос в коридоре. — Неужели это не может подождать до утра? У неё была операция. — Не может, — раздался голос Радика и дверь в палату распахнулась. Кажется, что с ноги. — Евгения Смирнова, ты арестована. А разве прокуроры арестовывают? Он подошёл ко мне и сорвал с меня одеяло, под которым я была голой. Он надел на мои запястья наручники и больно затянул их. Потом схватил одеяло и завернув меня в него перекинул через плечо и вынес из палаты. Я застонала от боли. его плечо как раз упёрлось туда где были швы. А меня такой страх накрыл что я даже говорить не смогла. Он вынес меня на холодный воздух, и я увидела, как падает снег. Катаев запихал меня в багажник и всё погрузилось во тьму. Ехали мы быстро и я прям чувствовала это. Даже кажется что на светофорах не останавливался. И вот машина наконец-то остановилась. Он открыл капотом и вытащил меня из багажника снова перекинув через плечо. — Больно! Вижу, что окно он поменял. — Отпустите! — Голос появился, — он нёс меня по лестнице, и я уже понимала в какую комнату он меня несёт. — Сейчас пропадёт. Меня грубо швырнули на кровать. Одеяло размоталось, и я посмотрела на свой живот, белая повязка стала кровавой. Сам же Радик стал раздеваться. — Нет! — Пытаюсь вскочить с кровати, но не могу, живот сильно болит. — Не надо! Он рычал как зверь, когда разделся и забравшись на кровать, когда неожиданно замер. Он даже вспотел, а я не сразу за его массивным телом увидела фигуру Багдасаровой. Та сжимала револьвер. — Ублюдок, — спокойно сказала она. — Ты убил моих людей. Катаев не ответил а только облизал губы. Он сел на кровати и медленно обернулся. — Ха, что же не выстрелила? — Он закинул ногу на ногу. — Понравились фотографии? Вместо этого раздался щелчок снятия предохранителя. — Чего ты хочешь? — Дуло револьвера упёрлось в лоб Катаева. — Тебя, — ответил Радик. — Я давно хочу тебя. Хочу секса с тобой. Обладать тобой. Твоим телом. Ласкать тебя. Входить. Доводить до удовольствия. Он вдруг налетел на неё и последовал выстрел в стену. Я дёрнулась и меня даже оглушило. Бросаю взгляд на них и вижу, как Катаев выворачивает руку Багдасаровой и револьвер падает на пол. Он схватил её за шею. Багдасарова даже не сопротивлялась особенно когда Радик стал её целовать и лапать за грудь. Она стояла как статья с закрытыми глазами, а он целовал её шею, а после порвал на ней блузку и сдвинув лифчик стал целовать грудь. Я же не в силах на это всё смотреть сползла с кровати на пол и стала полсти к револьверу. Он лежал в метре от них, а Катаев, не обращая ни на что внимание уже встал на колени и расстегнув на Багдасаровой брюки спустил их вместе с трусами и стал уткнулся лицом ей в промежность. Дотягиваюсь до револьвера, какой же он тяжелый. Крепко сжимаю и сев на полу хватаю его обеими руками и поднимаю, нацелившись в голову Радика. Нажимаю на курок и меня ещё сильней оглушает, а Радик вздрагивает и падает на пол. Вижу небольшую дырку в спине Радика возле правой лопатки и струйку крови. Багдасарова приводит себя в порядок и переступает через него и подходит ко мне. Я думала она меня обнимет, но вместо этого у меня отобрали револьвер. А потом садится на колени и обнимает меня. Закрываю глаза, как же приятно. — Котёнок, — она наконец-то это сказала. Никогда не думаю что так обрадуюсь. Я даже обняла её в ответ. — Поехали домой.