Not my secret

      — Сукин ты сын, — Чуя подрывается с места, ударяя кулаком по столу, — ты нахрена отправил Дазаю дикпик с моего ноутбука?!       Кроме места для тихого отдыха и вечеринок, на нулевом этаже Мили было несколько комнат для обучения. Внутри не было ничего, кроме длинного стола, нескольких стульев и огромного окна, выходящего на проезжую часть улицы. И это место было идеальным для того, чтобы заняться учёбой вместе с кем-то. Поэтому Чуя тоже стал приходить в Милю как можно чаще, чтобы не оставаться наедине со своим соседом Фицджеральдом.       — Я отправил настолько большой, что Дазай и не подумает, что это твой. Да и нечего оставлять ноут без присмотра, — Гоголь подмигнул.       Достоевский с лёгкой ухмылкой наблюдал за вечными спорами этих двух, но практически никогда не вмешивался. Лишь изредка он задавал несколько наводящих вопрос с целью выставить Чую или Колю дураком.       — Больше никогда не лезь в мой ноутбук, ясно? А тем более не присылай ничего Осаму, — Накахара сел на место и стал быстро удалять всё что было отправлено Гоголем, пока Осаму не заметил эту срамоту.       — Боишься, что подумает, что ты влюбился в него?       По коже Чуи пробежали тысячи мурашек. Голубые глаза оторвались от экрана и слегка вопросительно глядели Николая. Тот даже немного засмущался и заерзал на стуле.       — Я что-то не так сказал?       — Не думал, что вы знаете обо всём, — Накахара несколько раз моргнул и вернулся к работе, — странно, что Осаму рассказал.       — Рассказал о том, что он гей? — не поднимая головы, внезапно спросил Фёдор.       — Даже это?!       Коля и сам с круглыми глазами повернулся с Достоевскому, но Фёдор вовсе не казался удивлённым. Он подтвердительно кивнул, продолжая писать в тетради.       — Тебе же нравится Осаму? — Достоевский произнёс это так, будто спрашивал, что у Накахары было на завтрак.       — Ну-у… У нас с ним довольно сложная ситуация получилась, — Чуя почесал затылок. — Он меня отшил три раза. Я даже встречался кое с кем, но после расставания понял, что по-настоящему я влю…       Чуя резко замолчал и повернулся к окну. Краем глаза можно было заметить, как Гоголь из последних сил держит себя в руках, чтобы ничего не сказать. Он шепнул что-то Фёдору на украинском. Достоевский только закатил глаза и махнул рукой, так и не узнав кто такие коханці*.       Неловкую атмосферу в комнате разрушила Акико, резко открыв дверь в комнату. Поздоровавшись, она только быстро забрала свою сумку и убежала.       — Кстати, так что у них с Куникидой? Они уже начали встречаться наконец? — Накахара попытался сменить тему.       Давясь своим же смехом и бормоча что-то на украинском, Коля вышел из комнаты. Уже после того, как захлопнулась дверь, его смех был отчётливо слышен. Чувство Чуи, что он сказал что-то лишнее, просто мгновенно возросло в ещё в несколько раз.       — Чуя, ты невероятен, — усмехнулся Достоевский, наконец-то взглянув на него, — я догадывался, что между Йосано и Куникидой что-то происходит, но даже не мог представить, что и эту мою догадку ты сможешь подтвердить. Они ведь переспали по пьяни?       — Не думаю, что нам стоит продолжать обсуждать это, — протараторил Накахара.       — Значит да, — Фёдор запрокинул голову, задумавшись над чем-то.       — Никому не слова, — Накахара угрожающе указал пальцем на Достоевского, — никто ничего не узнает, ты же умеешь держать язык за зубами? Больше никто не получит эту информацию.       — Я тоже знаю! — Гоголь приоткрыл дверь.       Достоевский перевёл взгляд с Коли на Чую:       — А вот он расскажет всем.       Гоголь взял со стола телефон. Он продолжал глупо улыбаться и начал печатать кому-то сообщение. Чуя за секунду преодолел расстояние между ним и Николаем, закинув одну ногу на стол. Он оказался прямо напротив лица Коли, а рука крепко сжимала воротник чужой толстовки.       — Я тебя порву как тузик грелку, если хоть кто-то узнает о том, что было сказано сегодня в этой комнате, ты меня понял? — Накахара потянул воротник сильнее.       — Узнает о том, что ты не прочь бы выебать Дазая, а Куникида Йосано? — Гоголь немного напрягся, но продолжал держать на лице улыбку.       — Вообще-то я думаю, что он хотел бы быть выебанным Дазаем, — Достоевский потирал подбородок.       — Да отсосите мой хуй, — Чуя легонько толкнул Колю, отпуская воротник, и быстро вышел из комнаты. Накахара громко захлопнул за собой дверь.       Он направлялся к выходу из общежития, параллельно ища в карманах сигареты. Выйдя на улицу, студент сел на лавочку возле Мили и закурил. Кажется, он зафакапил. Нет, Накахара знал наверняка, что он серьезно зафакапил. Вдалеке небольшая фигура направлялась прямо к нему и меньше всего на свете Чуя хотел бы сейчас кого-то встретить. Он бы с удовольствием пошёл сейчас домой, но оставил все вещи в комнате, где продолжали заниматься Достоевский и Гоголь, а туда ему хотелось зайти ещё меньше. К тому же, внутри осталась и его куртка, а замерзнуть насмерть в платы Накахары не входило.        Пока Чуя курил, невысокая фигура приближалась, и Накахара наконец разглядел в ней Рампо. Он шёл уткнувшись в телефон и придерживал шапку жабку одной рукой, чтобы она не улетела из-за ветра. Эдогава использовал телефон только в двух случаях — чтобы посмотреть на какой автобус ему нужно сесть и чтобы внимательно наблюдать за своим движением по карте, пока он идёт от остановки до общежития. Накахара не мог себе представить, как кто-то настолько умный как Рампо не мог выучить дорогу до Мили, ходя по ней практически каждый день.       На развилке между общежитием и жилым домом, Эдогава свернул не туда и, несмотря на плохое настроение, Чуя всё же решил его окликнуть. Услышав знакомый голос, Рампо неохотно поднял голову, несколько раз обернулся по сторонам и направился к источнику голоса.       — Дурацкая задержка в гугл картах, — поздоровался Эдогава.       Чуя кивнул и стряхнул сигарету. Пепел ветром снесло на одну из его ног.       — У тебя ботинки теперь грязные, — указал Рампо.       — Ну так вылижи их, щенок, — сказал бы Накахара, если бы относился к Эдогаве немного хуже. Почему-то тот был для всех словно младший и наивный брат, несмотря на то, что был одним из старших в компании. Мало кто держал на него зла и никто никогда бы не посмел обидеть этого третьекурсника в шапке жабы. А если бы попытался это сделать, то Чуя клялся богу, что поставил бы этого бессмертного на место.       — Я забыл купить кое-что, — Рампо приставил палец ко рту и взглянул на небо, — может сходишь со мной в магазин?       — У меня нет куртки.       — А у меня разряжается телефон, — Эдогава показал Чуе чёрный экран старенького айфона, на котором изображена пустая батарейка, — видишь? Уже выключился. А всё из-за этого холода.       — Если я пробуду на улице ещё несколько минут, то умру также, как и он, — Накахара потушил сигарету об лавочку и бросил бычок прямо в урну, словно баскетболист забил тёрхочковый.       — Тогда я заберу твою куртку у Коли с Федей, а ты пойдёшь со мной. Как тебе такая сделка?       — Откуда ты знаешь, что она там? — Накахара запахнул свой кардиган на груди. — Они тебе что-то рассказали?       — Мне не нужно общаться с кем-то, чтобы всё знать, — Рампо улыбнулся, открывая входную дверь, — это ни к чему.       — Тогда как… — Чуя не договорил, дверь за Эдогавой уже закрылась.       Накахара вздрогнул от холода. Откуда Рампо мог знать о том, что его куртка в комнате для обучения? Что там именно Гоголь и Достоевский и что Накахара не хочет заходить внутрь. Единственным логичным объяснением было то, что кто-то из них уже написал о произошедшем Эдогаве, или ещё хуже — сделал рассылку всему общежитию, прямо как в американских сериалах про школьников. Чуя не знал что с ним сделают, если всё, что он наговорил превратиться в слухи. Куникида прочитает пятичасовую лекцию, Акико, возможно, изобьет. Либо унизит морально так сильно, что Накахаре придётся посещать психолога, чтобы вернуться к нормальному состоянию. А Дазай… Чуя не мог предсказать его реакцию. Он, вероятно, будет разочарован.       — Пошли, рыжий, — Рампо кинул на голову Чуи чёрную куртку, а за ней на колени и рюкзак, — ты же не хочешь возвращаться туда потом и за ним, верно?       — Нельзя без спроса лезть в чужие вещи, — прошипел Накахара, стягивая с головы верхнюю одежду.       — Нельзя без спроса чужие секреты рассказывать, — Эдогава зашелестел фантиком от конфеты и закинул шоколадку в рот.       — Да откуда же ты, чёрт возьми, знаешь о том, что произошло всего полчаса назад?! — терпение Чуи было на исходе.       — Сверхдедукция, — Рампо поправил свои очки за переносицу и пошёл в противоположную сторону от магазина.       Вздохнув, Чуя потянул его за край куртки в верном направлении и они пошли в магазин. Накахара всё-таки добился более-менее вразумительного ответа от Эдогавы. Он действительно сказал, что догадался обо всём сам. И это было похоже на правду, ведь Рампо аргументировал каждый свой вывод и, в конце концов, Чуя не был уверен, что у него есть хоть какой-то мессенджер для связи с остальными.       Путь до магазина занимал примерно десять минут, дорогу нужно было перейти три раза. И три из трёх Накахара ловил Эдогаву, выбегающего на проезжую часть на красный свет светофора. Это заставило его вновь усомниться в том, что Рампо вообще умеет думать и делать какие-то умозаключения.       — Так а раз ты такой умный дядька, может скажешь что мне сейчас делать? Я доверяю Фёдору, но вот Гоголь… Ему рот я зашить не могу, — Чуя внимательно рассматривал кучу сладостей, которую Эдогава закидывал в корзину.       — Я не знаю, — старший пожал плечами, — раньше надо было думать.       — И это всё? Ты ведь определено уже просчитал что будет дальше.       — Скажу лишь одно, — Рампо впихнул Чуе пачку печенья, — не думай, что твоя угроза это только Коля.