Часть 5
18 мая 2022 г., 22:16
Тасян-Цзюнь крепко сжимал в руке вино из белых цветов груши. Еще чуть-чуть и белоснежная пузатая бутылочка треснет — Мо Жань практически не контролировал силу.
— Учитель, вино правда очень вкусное. Не могу вспомнить, но мне почему-то кажется, что ты его любил.
Мо Вэйюй говорил очень тихо. Можно было сказать что он просто шевелил губами. Дело в том, что он знал, что его собеседник его не услышит и не ответит. Учитель давным-давно уснул вечным сном.
Мо Жань поднёс бутылку к губам и сделал очередной глоток. На тумбе рядом с телом Чу Ваньнина стояли пустые бутылки.
— Учитель, кажется, я начинаю ненавидеть этот вкус.
Мо Жань перевел пустой и стеклянный взгляд на человека, который оставил его. Наверное, он был единственным, чью смерть он мог бы предотвратить. На самом деле сейчас уход из жизни Ши Мэя не так сильно печалил и тяготил его, как смерть «дорогого друга».
— Я правда ненавижу тебя, Чу Ваньнин. Ты самый худший человек. Как ты мог оставить меня совсем одного?! Почему ты отказываешься просыпаться?
Мо Жань сорвался на крик:
— Давно надо было очнуться! Разве ты не хочешь возмутиться своим посмертным именем? Разве не хочешь отругать меня за бессмысленные убийства?
Мо Жань вдруг замолчал. Он резко замахнулся и отшвырнул бутылку в стену, отчего та с характерным звуком разбилась, а осколки разлетелись в разные стороны.
— Я правда ненавижу тебя, Чу Ваньнин. Но… ты единственное, что у меня осталось.
Мо Жань коснулся холодной руки Учителя и, поднеся ее ко рту, нежно поцеловал каждую подушечку пальцев. Глаза застилали слезы.
— Почему ты… почему ты такой холодный? — в отчаянии спросил он, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Я виноват… признаю… Ваньнин… Разве ты не можешь просто вернуться?
Мо Жань вдруг опустился вниз, вмиг расстеряв все силы. Он положил голову на грудь супруга и прикрыл глаза, пытаясь прислушаться. Сердцебиения не было — Чу Ваньнин и правда всегда был не послушным.
Тасян-Цзюнь уткнулся носом в белоснежную ткань ханьфу и глубоко втянул носом привычный запах. Любимый яблоневый аромат был не таким концентрированным, как при жизни.
До того, как Учитель умер, Мо Жань даже не задумывался о том, почему в любую свободную минуту бежал к Ваньнину, в его объятия: только так он мог успокоить своё сердце. Мо Вэйюй бессознательно тянулся к этому холодному человеку, не понимая истинной природы своих крайне глубоких чувств.
— Ваньнин, может быть, ты проснёшься, если я убью Сюэ Мэна? Что… Что мне надо сделать, чтобы увидеть тебя живым?
Со смерти Учителя прошло полтора года. Мо Жань действительно остался совершенно один. В последний раз он разговаривал с живым человеком позавчера — это был евнух Лю, который денно и нощно заботился и о Мо Жане, и о Чу Ваньнине. Наверное, он единственный знал так много про непростые отношения этих двоих.
Тасян-Цзюнь снял с головы венец и, откинув его в сторону, лег на постель рядом с Чу Ваньнином. Император прикрыл глаза и, погладив плоскую грудь Учителя, прошептал:
— Я буду хорошо с тобой обращаться, если ты откроешь глаза. Ваньнин… Хотя нет, не так… Золотце. Да, золотце, я… — Мо Жань осёкся, вдруг вспоминая, сколько зла он причинил Учителю. А ведь тот никогда не сопротивлялся: в отвращении закрывал свои прекрасные глаза и сжимал плотно губы, заставляя Мо Жаня только сильнее распаляться.
— Золотце, я…
Мо Жань снова замолчал: он действительно не знал, что ещё он может пообещать. Ведь его настроение переменчиво, словно ветер. Он и сам не знал, почему порой поступает импульсивно и жестоко — ведь изначально он и не думал об этом, а когда приходил в себя, все было кончено.
Мо Жань уткнулся носом в шею Ваньнина. Сейчас он даже не мог вспомнить, какой горячей и влажной от пота она была когда-то. На самом деле Тасян-Цзюнь вот уже как полтора года не пускал в свою постель кого-либо.
После смерти Учителя у него даже не возникало похабных желаний, словно бы он стал бессильным. Наверное, это была волчья верность.
Мо Жань медленно прикрыл глаза. Ему тоже хотелось уснуть и больше не проснуться. Причём здесь, с Учителем.
— Ваньнин, я ни за что тебя не прощу. Ты самый несносный человек… ты заставил меня пройти через всё это… ты ненавидел и унижал меня, наказывал, а я всё равно бегал за тобой, как послушная собака. И сейчас… даже сейчас. Зачем ты так поступил? Так жестоко… это правда слишком жестоко. Это твоё последнее наказание для меня?
Мо Жань крепко прижал к своей груди тело Учителя. Он уткнулся лицом в тёмные длинные волосы, чувствуя, как слезы снова стекают по щекам.
— Я правда тебя ненавижу, но почему мне так плохо? Почему я всё ещё переживаю тот день? Прошло столько времени, а я не могу… не могу тебя забыть.
Мо Жань не вспоминал о Ши Мэе. Его смерть уже давно поблекла в воспоминаниях Мо Жаня, но то эмоциональное потрясение, которое он испытал полтора года назад, всё ещё было очень сильным. Настолько, что Мо Вэйюй находился на грани самоубийства.
Мо Жань резко поднялся. Вытерев рукавом щеки, он встал на ноги и крикнул:
— Ещё вина!
Внутрь вошёл евнух Лю. Без лишних слов он протянул императору белую бутылочку. Император взял ее и сразу поднёс ко рту, делая несколько больших глотков.
— Ваше Величество, уже достаточно поздно.
— Этот достопочтенный останется здесь ночевать.
— Как прикажете, Ваше Величество.
Евнух поклонился и вышел. Мо Жань перевёл взгляд на Учителя. Когда он находился с ним наедине, то не говорил о себе в третьем лице.
— Учитель, спокойной ночи.
Мо Жань снова лег рядом с супругом и, обняв его, прикрыл глаза.
— Надеюсь, тебе приснится что-то хорошее. Надеюсь, сейчас ты счастлив после того, как оставил меня одного. Надеюсь…
Мо Жань замолчал.
— Надеюсь… когда нибудь мы встретимся при других обстоятельствах, Учитель.
