Возвращение

      Ласковые и теплые лучи солнца попадали на кожу лица Чу Ваньнина, отчего мужчина жмурился и пытался уткнуться лицом в подушку. Мо Жань, лежавший сзади и обнимавший Учителя за талию, прижимался лицом к его затылку, поэтому спал крепко — ему практически ничего не мешало, разве что длинные темные волосы Ваньнина, которые распластались по всей кровати во время сна.              Ваньнин, не выдержав слишком яркого света, медленно приоткрыл светло-серые глаза и, проморгавшись, вспомнил, что случилось между им и Мо Жанем этой ночью. Румянец захватил в плен щеки Ваньнина и, накрыв лицо руками, Учитель некоторое время не двигался и даже не дышал, слушая, как бешено отдавалось сердцебиение в висках.              Мо Вэйюй, однако, не просыпался. Чу Ваньнин даже успел несколько успокоиться и как следует обдумать свое дальнейшее поведение с Мо Жанем. Конечно, он все еще считал тот конфуз крайне постыдным происшествием, но отныне он собирался забыть об этом неприятном событии, как если бы его и не было.              Чу Ваньнин медленно и аккуратно приподнялся. Взглянув на жмурящегося от солнца Мо Жаня, мужчина сел ровно, бросая тень на идеальное молодое лицо, облегчая все трудности Тасян-Цзюня разом. Морщинки между темными бровями разгладились и Мо Жань полностью расслабил мышцы лица.              Чу Ваньнин нежно погладил щеку супруга, глядя на изменившегося Мо Жаня с любовью во взгляде. Однако долго это любование не продлилось: встав с постели, мужчина накинул на свои плечи нижний халат и, подойдя к темным плотным шторам, занавесил их, погружая комнату в легкий полумрак.              «Необходимо подготовить документацию перед тем, как Мо Жань проснется. Сегодня на повестке дня принятие судебных законов...»              Чу Ваньнин быстро оделся за ширмой, замечая некоторую легкость во всем теле: обычно на следующий день после близости с императором Ваньнин и шагу ступить не мог. На этот раз его, определенно, пожалели: Мо Жань ограничился всего двумя оргазмами.              Чу Ваньнин вышел из покоев и перевел взгляд на стоящих поодаль слуг, которые, заметив наложника, сразу же подбежали к нему, кланяясь.              Определенно, прислуга обращалась с ним гораздо лучше, если не сказать, что точно также, как и с императором.              — Принесите в смежную комнату свитки, прошения и кисти с чернильницей. И... — Чу Ваньнин помедлил, но все-таки сказал, — и сладкие рисовые пирожные с липовым чаем.              Чу Ваньнин зашагал в сторону своего рабочего кабинета, в котором раньше занимался разработкой чертежей для големов. Сейчас же он тратил все силы на то, чтобы помочь Мо Жаню с управлением миром, который нужно было полностью преобразовать.              Рукава учителя частично замарались чернилами, когда в кабинет вошел Мо Жань. Обойдя стол, он подошел к Ваньнину сзади и, наклонившись, обнял за талию и поцеловал в шею.              — Когда ты встал?              Чу Ваньнин отложил кисть в сторону и прикрыл глаза, когда на него снова обрушилась нежность мужа. К этому и правда было все еще сложно привыкнуть.              — Два часа назад.              — Ты встал так рано... Может быть, мне не стоило жалеть тебя этой ночью? Тогда мы бы точно поспали до обеда вдвоем...              Чу Ваньнин покраснел. Он снова вспомнил свое постыдное поведение: запрыгнул на Мо Жаня, словно какая-то девица из увеселительного заведения; насаживался на член, как остервенелый; да еще и посмел обвинить невиновного в своем же заблуждении!              — Мо... Мо Жань, не говори о таком, — смущенно пробормотал Ваньнин, заламывая пальцы рук — Тасян-Цзюнь от этого милого жеста едва ли не потерял голову.              — И все-таки... Почему ты так увлечен политикой? Особенно внутренними делами.              Чу Ваньнин грустно улыбнулся, а потом тихо и спокойно ответил:              — Я хочу успеть все, что задумал.              Мо Жань замер. Отстранившись, он выпрямил спину и посмотрел на макушку Чу Ваньнина. Он прекрасно понимал, о чем тот говорил.              «Ему уже сорок лет и он не молодеет. Без золотого ядра его время сильно ограничено, и он пытается успеть воплотить все свои начинания в жизнь, а потом оставить все на меня», — подумал Тасян-Цзюнь, наконец, понимая, почему Учитель две недели подряд вставал с первыми лучами солнца и ложился позднее обычного, не оставляя времени для сна.              — Мо Жань, давай позавтракаем? И нужно будет собираться на утреннее собрание.              Мо Вэйюй ничего не ответил, но протянул руку Учителю, когда тот встал со своего места. Ваньнин, робко улыбнувшись, вложил прохладные пальцы в большую и теплую ладонь.              

***

             Мо Жань отправился ночевать в свои покои: у Ваньнина было слишком много дел, поэтому, чтобы ему не мешать, пришлось уйти восвояси. На самом деле Тасян-Цзюнь был не то что бы против, когда его, бедного, выгнали: ему тоже нужно было заняться некоторыми делами без Ваньнина.              «Столько всего изменилось, а Хуа Бинань так и не объявлялся... Неужели даже не хочет проверить цветок?»              Мо Жань действительно ждал каких-либо действий, но шла которая неделя, а ничего не происходило. Из-за этого план Тасян-Цзюня и не продвигался: только после поимки и убийства Хуа Бинаня он мог задумываться над следующим шагом.              Однако для начала он хотел узнать реальность осуществления его идеи: для этого он пригласил к себе двух лучших королевских лекарей, которые прислуживали ему больше восьми лет к ряду.              Мо Жань сидел на постели в нижних спальных халатах, когда двое немолодых мужчин низко поклонились ему.              — Проверьте состояние золотого ядра этого достопочтенного, — приказал Мо Жань, распахивая халат и оголяя грудь.              Сначала его осмотрел один лекарь, потом другой. Никто ничего не говорил, но старики, переглянувшись, одновременно нахмурились. Тасян-Цзюнь почувствовал неладное.              — В чем дело?              — Ваше Величество, в последнее время Вы не получали какую-либо серьезную внутреннюю травму? Ваш пульс немного... странный.              Мо Жань поджал губы. Кажется, избавление от цветка и правда оставило некий след, раз уж его спросили именно об этом.              — Да, недавно этому достопочтенному пришлось избавиться от проклятия ненависти, которое взрастили в его сердце. «Цветок восьми страданий бытия». Вы слышали что-нибудь о таком?              Лекари снова переглянулись. Они действительно немного знали о данном цветке, но самую малость, поскольку полный текст с описанием этого недуга был на неизвестном, давно утерянном языке.              — Все, что мне известно, Ваше Величество, так это то, что обратить вспять действие выращенного в сердце цветка невозможно. Только на начальных этапах возможно излечение, но для этого, если я не ошибаюсь, нужно кому-то пожертвовать частью души.              Мо Жань тяжело вздохнул.              — Это условие было выполнено, хотя и не здесь... В любом случае, у этого достопочтенного получилось самостоятельно избавиться от этого цветка, но... кажется, этот достопочтенный повредил и золотое ядро, и сердце.              Вперед вышел Лу Цинъю — более полный и низкий лекарь.              — Ваше Величество, по результатам обследования, мы пришли к выводу, что Ваше духовное ядро чудом выдержало повреждение, которое нанес Вашему сердцу цветок. Оно оказалось достаточно сильным, чтобы Вы смогли оправиться от внутренних ран после избавления от цветка.              Мо Жань несколько нахмурился.              — Вот как? То есть, золотое ядро в норме?              Теперь вышел вперед высокий и худой лекарь Ли Гуйин.              — Ваше Величество, оно не раскололось, оно действительно нормально функционирует и поддерживает Ваше сердцебиение.              Мо Жань мрачно потер переносицу.              — То есть, если золотого ядра не станет, этот достопочтенный умрет?              Лекари в один голос сказали:              — Да, Ваше Величество.              — Могут ли раны затянуться со временем?              Ли Гуйин кивнул.              — Да, Ваше Величество, это вполне возможно. Однако на это уйдет с десяток лет. Возможно, двадцать, тридцать лет. Внутренние раны слишком и слишком серьезны, сердце не выдержит без духовной поддержки и пары часов.              Мо Жань потер подбородок пальцами.              «Все это время Ваньнин готовился оставить меня... Но больше похоже, что это я его оставлю», — подумал Мо Жань, вставая с постели.              — Вы сможете пересадить ядро этого достопочтенного другому человеку?              Лекари в ужасе переглянулись и, опустив взгляд вниз, замотали головой.              — Ваше Величество, как мы можем...              — Ваше Величество, это не в нашей компетенции...              Мо Жань тяжело вздохнул и, подойдя к лекарям ближе, похлопал каждого по плечу.              — Все в порядке. Это действительно необходимо будет сделать. Не беспокойтесь о своих жизнях: этот достопочтенный наградит вас как следует за проделанную работу.              Лу Цинъю нахмурился и снова замотал головой.              — Ваше Величество, Вы не понимаете... Вырезание ядра — очень долгий и сложный процесс. Мы слышали о трансплантации ядра только краем уха, а книг с подобным содержанием и вовсе никогда не читали! Это совершенно запретная и крайне болезненная процедура...              Ли Гуйин продолжил:              — Вырезать ядро необходимо очень осторожно, освобождая духовные нити под корень, что является крайне болезненным занятием само по себе. Однако дать человеку настой обезболивающих трав нельзя, он также должен находиться в сознании. Более того, вырезание ядра длится около трех дней, а при малейшей ошибке оно может расколоться. К тому же, человек может умереть в процессе, не выдержав этой ужасной пытки... Ваше Величество, подумайте о своем решении еще раз!              Старик Лу подхватил его и также громко попросил:              — Ваше Величество, подумайте о своем решении еще раз!              Мо Жань тяжело вздохнул.              — Этот достопочтенный не передумает.              — Ваше Величество!              Мо Жань тяжело вздохнул и снова сел на кровать.              — Можете пока что идти. Никому не говорите об этом разговоре. Изучите все необходимые книги и готовьтесь к вырезанию ядра в ближайшие несколько недель. Этот достопочтенный вернулся, чтобы исправить все свои ошибки. Это... это все, что он может сделать для Ваньнина. Идите же.              Мо Жань, оставшись наедине, медленно лег на подушку и уставился в потолок.              «В какой момент все пошло не так?»