Возвращение

      Чу Ваньнин тяжело вздохнул, когда настал вечер: он знал, что Мо Жань не выдержит, и обязательно придет к нему в покои, чтобы переночевать. Так делал прежний Тасянь-Цзюнь, не желавший надолго расставаться с любимой наложницей Чу Фэй, так делал и нынешний Тасянь-Цзюнь, любивший Ваньнина как своего мужа.              Чу Ваньнин сбежал среди ночи от Мо Жаня и даже не появился на утреннем собрании, сославшись на времяпрепровождение с Сюэ Цзымином. Учитель и ученик и правда провели рядом друг с другом почти целый день, общаясь обо всем на свете, а когда темы для разговоров начали кончаться, расстались.              Чу Ваньнин расчесывал длинные волосы и смотрел в зеркало, чутко прислушиваясь к каждому постороннему звуку. Он хотел и вместе с тем не хотел увидеть Мо Жаня, и эти противоречивые чувства разрывали его сердце.              Чу Ваньнин отложил гребень в сторону и, накрыв лицо руками, с ужасом вспомнил прошлую ночь. Самое удивительное в этой крайне постыдной ситуации, это то, что Ваньнину было и правда очень хорошо тогда.              «Я ужасный, порочный человек», — с прискорбием подумал Чу Ваньнин, прикрывая глаза в отвращении к себе.              Старейшина Юйхэн вздрогнул, когда услышал привычные шаги и тихие приветствия слуг. Выпрямив плечи, он взглянул на свое отражения, не оборачиваясь, когда муж вошел в его покои.              Мо Жань всегда делал первые шаги. И сегодняшний день не был исключением: подойдя к Ваньнину сзади, он, наклонившись, обнял того за талию и нежно поцеловал в щеку, глядя на напускное безразличие в лице Ваньнина в зеркале.              — Золотце, я соскучился.              Чу Ваньнин смущенно отвел взгляд, не в силах поддерживать зрительный контакт и дальше. Его сердце билось так сильно, что отдавало почти болезненными пульсациями в виски.              — Ты хорошо провел время с Сюэ Мэном?              — Да.              — Ваньнин, сегодня без тебя было тяжело вести утреннее собрание. Я уже привык ничего не делать.              — Какой вздор. Ты император, так что подобное не должно быть для тебя чем-то сложным.              Мо Жань потерся носом о шею мужа, в последний раз вдыхая любимый яблоневый аромат. Они разговаривали о какой-то чуши в их последнюю встречу, но Мо Вэйюй не мог сказать всей правды, иначе ему бы не получилось претворить весь план в жизнь.              — Но у тебя получается лучше управляться со всем…              Чу Ваньнин прикрыл в блаженстве глаза, когда Мо Жань поцеловал его за ухом, обдавая кожу горячим дыханием, отчего по телу Учителя пробежались крупные мурашки.              — Ваньнин, пойдем в постель. Я очень устал за этот день.              Чу Ваньнин медленно встал со своего места, послушно идя к кровати вместе с Мо Жанем, словно между ними и правда не было той ужасно неловкой ситуации вчера.              «И как я мог думать, что не хочу его видеть?» — подумал Учитель, поджимая губы.              Чу Ваньнин лег на свою сторону постели, но Мо Жань быстро сгреб его в охапку и притянул к себе, прижимая к груди.              — Золотце, как же ты приятно пахнешь.              Чу Ваньнин прикрыл глаза, думая, что, наверное, ему никогда не надоест слушать комплименты Мо Жаня: тот искренне обожествлял его. И даже, кажется, вчерашняя ситуация никак не повлияла на отношение Мо Жаня к нему, хотя подобное могло оттолкнуть кого угодно.              — Ваньнин, я тебя люблю, — тихо прошептал Мо Жань, целуя мужа в макушку.              Ваньнин обычно никогда не отвечал словесно, вместо этого он целовал Мо Жаня в ответ. Сейчас это было как-то неуместно, поэтому Чу Ваньнин просто прижался к Вэйюю сильнее, каждый раз чувствуя себя счастливым от его слов.              Мо Жань поджал губы, когда так и не смог услышать ответных слов от Учителя: он не мог попросить его об этом, он не имел на это права. Сердце мучительно сжалось в груди: осознание, что он в последний раз обнимает Учителя, оказалось слишком болезненным.              Мо Жань сомневался, что ему дадут во второй раз вернуться к жизни, поэтому он даже не думал о возможности подобного.              «Выходит, в этой реальности я снова оставляю Ваньнина страдать… я так и не смог сделать его счастливым».              Мо Жань даже начал раздумывать о том, чтобы отринуть свою идею и остаться подле Ваньнина, чтобы любить его столько, сколько ему было отмерено. Осознание, что он увидит его кончину, было решающим фактором: Тасянь-Цзюнь не выдержит этого во второй раз.              Он сойдет с ума от горя сразу же, потому что те два года, наполненные отчаянием и скорбью о потере «дорогого друга», были слишком ужасными. Настолько, что он пожелал закончить свою жизнь под тем деревом, где впервые познакомился с ним. И это все он делал, будучи ведомым от проклятия цветка…              Чу Ваньнин вслушивался в громкое и учащенное сердцебиение императора и немного недоумевал: Мо Жань сегодня был слишком тихим.              — Ваньнин…              Учитель немного нахмурился.              — Что?              — Мне нужно будет на три дня уйти в уединение… Не мог бы ты присмотреть за всем в мое отсутствие?              Чу Ваньнин задумался: для чего это Мо Жаню снова уединяться?              — Что-то случилось?              — М-м… Ну, цветок достаточно сильно повредил мое сердце, пока я пытался от него избавиться. Мне нужно подлечиться с помощью духовных практик.              Чу Ваньнин поднял голову вверх, взволнованно вглядываясь в красивое лицо мужа.              — Тебе больно?              Ваньнин нежно прикоснулся к щеке Мо Жаня и погладил ее. В груди императора разлилось тепло: было так приятно видеть, что Учитель о нем беспокоится.              — М-м… Разве что немного.              — Я понял. Выздоравливай скорее и возвращайся.              Мо Жань грустно улыбнулся и нежно обнял Учителя снова, понимая, что сделал единственно-правильный выбор.              

***

             Чу Ваньнин, приоткрыв глаза, осмотрелся: Мо Жаня уже не было. Потрогав сторону его постели, Учитель нахмурился, поняв, что та холодная.              «Ушел на рассвете?»              Чу Ваньнин лег на подушку, которая хранила запах мужа и, прикрыв глаза, заснул снова, даже не подозревая, через что сейчас проходит Мо Жань.              

***

             Чу Ваньнин сидел на троне, принимая гостей из других кланов без Мо Жаня. И как приезд глав мог так неудачно совпасть с уединением истинного императора?              Однако заклинатели были рады видеть в качестве правителя Чу Ваньнина: о его нраве знали если не все, то многие; он был поистине праведным и правильным человеком. Слухов касательно супружества Мо Жаня и Чу Ваньнина было очень много, но Старейшина Юйхэн не обращал на это внимание, а в открытую его ни о чем не спрашивали, хотя он бы с легкостью все подвердил: он не стеснялся их отношений, теперь точно нет.              Казнь Ши Мэя тоже состоялась без присутствия Мо Жаня. Рядом с Ваньнином все это время находился Сюэ Мэн, который, по-видимому, не собирался никуда уходить. У него не было дома, как такового, поэтому Чу Ваньнин подумал о том, что было бы правильно дать ему возможность обосноваться во дворце Тасюэ.              Позже, правда, приехали братья Мэй, и всех троих Чу Ваньнин решил поселить в одном большом гостевом домике: Сюэ Мэн был совершенно не против такого расклада событий, что натолкнуло Ваньнина на размышления.              «Между ними какие-то… особенные отношения?» — Чу Ваньнин, однако, быстро прогнал подобные мысли, вспомнив, каким всегда был Сюэ Мэн — невинным цветком, который был если и влюблен в кого-то, то только в себя.              

***

             Чу Ваньнину пришлось похлопотать. На него свалилось много дел за эти два дня, но он успешно принял глав кланов, провел Большое Заседание и присутствовал на казни Ши Мэя и его последователей.              Ваньнин, задыхаясь от усталости, плелся в Павильон Алого Лотоса, едва-едва перебирая ногами: полные событий дни были по-настоящему мучительны для его слабого человеческого тела. Стоило ему завалиться на постель, как он погрузился в вязкую темноту, засыпая.              

***

             Чу Ваньнин медленно приоткрыл глаза. Приподнявшись, Старейшина Юйхэн сладко потянулся, чувствуя себя удивительно прекрасно после столь насыщенных дней — подозрительно прекрасно.              Чу Ваньнин застыл, когда заметил, что что-то с ним не так: он почему-то мог ощущать духовные каналы и меридианы внутри, по которым текла очень сильная ци.              Старейшина Юйхэн коснулся рукой груди, отчетливо чувствуя внутри себя золотое ядро. Сильное, переполненное энергией и мощью, без каких-либо изъянов. Совсем не такое, какое было у него самого когда-то.              Чу Ваньнин первое время сидел и ничего не понимал.              «Это сон? Нет, слишком реалистично», — подумал он, хмуря брови.              Чу Ваньнин встал с постели и, призвав Тяньвэнь, распахнул глаза, когда увидел, как ивовая лоза налилась алой духовной силой, а не желтой.              Осознание словно ударило его обухом по голове. Чу Ваньнин пошатнулся.              Внутри него находилось духовное ядро Мо Жаня.