Возвращение

      Сюэ Мэн пытался угнаться за Учителем, но тот шагал слишком быстро. Сразу после проведения церемонии коронации Чу Ваньнин ушел в сторону Павильона Алого Лотоса, кажется, не собираясь переезжать во дворец Тасюэ. Было еще кое-что странное: Чу Ваньнин не заходил в покои Мо Жаня.              — Учитель, вернее… Ваше Величество?              Сюэ Мэн ударился лбом о спину Чу Ваньнина, когда тот резко остановился.              — Ох…              Сюэ Мэн потер лоб и поднял взгляд на повернувшегося к нему Учителя. Тот смотрел на Сюэ Мэна как-то слишком потерянно.              — Не называй меня так.              Сюэ Цзымин замялся:              — Мне продолжить называть вас Учителем?              В голове Ваньнина раздался нежный голос Мо Жаня.              

Учитель.

             Чу Ваньнин плотно сжал губы и вдруг замотал головой.              — Не называй меня Учителем!              Чу Ваньнин обнял себя руками, чувствуя, как медленно сходит с ума. Сюэ Мэн тоскливо опустил голову вниз, не понимая, как тому помочь — даже находясь постоянно рядом он никоим образом не облегчал боль Чу Ваньнина.              — Как мне к вам обращаться? Теперь вы являетесь императором…              Чу Ваньнин покачал головой. Выпрямив спину, он постарался сказать как можно увереннее:              — Я регент, а не император. Когда Мо Жань вернется, он заберет всю власть себе.              Сюэ Мэн во все глаза смотрел на Учителя. Его мешки под глазами и влажный взгляд не давали усомниться в том, что тот был на пределе своих сил.              — Учитель, вам нужно поесть.              Чу Ваньнин плотно сжал губы.              — Я поем позже… Сначала хочу снять эту ужасно неудобную одежду и помыться.              — Хорошо, тогда я приду позже и обязательно проконтролирую процесс ужина.              — Сюэ Мэн! — Чу Ваньнин несколько повысил голос.              — Я хочу позаботиться о вас вместо него. Учитель, разве вы не знаете, что своим упрямством в отношении своего здоровья вы заставляете всех переживать? Он был бы недоволен, если бы узнал, что вы пренебрегаете собой.              Чу Ваньнин опустил взгляд на вымещенную комнем дорожку, не говоря более ничего. Сюэ Мэн был полностью прав.              — Приходи на ужин через два часа.              — Хорошо, Учитель.              

***

             Чу Ваньнин снял с себя неудобный головной убор императора с множественными нитями, на которых подвешивались бусины на узелках.              — И как он носил это каждый божий день? — тихо пробормотал Ваньнин себе под нос, потирая лоб.              Чу Ваньнин слой за слоем стягивал с себя белоснежный императорский костюм, на котором был вышит черный дракон. На самом деле это была крайне нетипичная расцветка, но и Мо Жань выбрал чисто черный цвет из прихоти. Чу Ваньнин захотел того же.              Если ему и придется носить императорскую одежду, то только того цвета, который он сам захочет. Ваньнин стянул с себя нижний халат и, не медля ни секунды, погрузился в теплую воду с головой.              Дел было очень много, поэтому весь сегодняшний день он практически не думал о Мо Жане. Сейчас же, когда он остался наедине, не думать о муже было невозможно.              Удивительно, но Чу Ваньнин даже мыться привык совместно с ним. Ему не хватало теплых объятий Мо Жаня сзади или его ласковых поцелуев в шею; не хватало его приставаний даже после секса.              «Надо быстрее заканчивать. Если я ничего не делаю, в голову лезут плохие мысли», — подумал он, протягивая руку к мыльнице.              

***

             Чу Ваньнин действительно пытался поесть, но кроме безвкусного тофу и риса в горло ничего больше не лезло. Сюэ Мэн пытался дать Учителю мяса или рыбу, но покормить его также, как это делал Мо Жань, у него не вышло.              — Учитель, выпейте чаю со сладостями. Это поднимет вам настроение.              Чу Ваньнин наклонил голову набок.              — Ты думаешь, что есть хоть какой-то смысл в попытке поднять мне настроение после его смерти?              Сюэ Мэн поджал губы.              — Учитель, я стараюсь изо всех сил. Своими словами вы продолжаете отталкивать меня. Я же только воссоединился с вами… Почему вы так жестоки?              Чу Ваньнин распахнул глаза. Какое-то время он не двигался, даже не зная, что сказать, но когда до него дошло, насколько он был груб по отношению к Сюэ Мэну, начиная с самого первого дня, его прошибло чувство вины.              — Прости, Сюэ Мэн. Я сейчас не в себе. Я не заслуживаю твоей заботы.              Сюэ Мэн накрыл руку Учителя в попытке поддержать.              — Не говорите так…              — Сюэ Мэн, спасибо за все твои действия и слова. Я это очень ценю. Но сейчас тебе лучше уйти, думаю, мне нужно остаться одному, чтобы прийти в себя.              Сюэ Мэн тяжело вздохнул. Поднявшись со своего места, он поклонился Учителю, покидая его.              

***

             Чу Ваньнин медленно открыл дверь в покои Мо Жаня. Прошло два дня с тех пор, как они виделись в последний раз.              Ваньнин не приходил сюда, потому что боялся.              Увидеть мертвое тело Мо Жаня, ощутить прохладу его кожи… Он не был к этому готов даже сейчас. Но он не мог избегать этого вечно, а еще Чу Ваньнин начал слишком сильно скучать.              Чу Ваньнин зажег разом все свечи в комнате. Она не отапливалась, поэтому внутри было несколько прохладно.              Учитель подошел к постели мужа и сел рядом с ним, ничего не говоря. Чу Ваньнин смотрел на бледное лицо Мо Жаня и ничего не ощущал, как если бы у него уже вырвали сердце, которым бы он мог что-то чувствовать.              Действительно. Боли в груди не было. Слез тоже. Наверное, Чу Ваньнин выплакал все, что у него было в первый день.              Жизнь разделилась на «до» и «после». Чу Ваньнин начал своеобразный отсчет.              — Я не знаю, что тебе сказать, Мо Жань. Я очень обижен на тебя.              Чу Ваньнин коснулся холодной ладони мужа. Почему его длинные пальцы такие деревянные? Почему они такие ледяные?              Ваньнин хотел переплести их пальцы, но рука Мо Жаня с трудом поддавалась, и ушло несколько минут на то, чтобы сделать все правильно.              — Чем я занимаюсь? — внезапное осознание собственной глупости заставило его все прекратить.              Чу Ваньнин накрыл лицо руками, а потом надрывно рассмеялся. Он находился в отчаянии, потому что не мог и не хотел принять смерть Мо Жаня.              

***

             Это был десятый день.              Чу Ваньнин сидел в рабочем кабинете супруга и несколько часов подряд вчитывался в его записи и оставленные запрещенные книги, по которым он, очевидно, обучался запрещенным техникам.              «Мо Жань — невероятен… Он так серьезно этим всем занимался, проводил эксперименты, жертвовал многим… Но даже у него не вышло узнать все данные о технике воскрешения, чтобы воскресить Ши Мэя…»              Чу Ваньнин тяжело вздохнул, начиная понимать, что все заходит в тупик. Раз уж Мо Жань не смог решить все вытекающие из техники воскрешения проблемы, то как это получится у него?              И все-таки не было достаточного количества информации. Единственный, кто хоть немного мог пролить свет на запретную технику воскрешения, уже умер.              Чу Ваньнин плотно сжал губы и накрыл глаза рукой, не желая сдаваться.              — Мо Жань, пожалуйста, возвращайся… Разве ты не можешь… просто… вернуться ко мне?              

***

             Тридцать шестой день.              Чу Ваньнин зашел в покои Мо Жаня после проведения утреннего собрания. Он все еще не привык к императорской одежде, но ее ношение больше не приносило такого дискомфорта, как до этого.              — Сегодня мне пришлось отправить Сюэ Мэна в одну из деревень из-за нападения монстра.              Чу Ваньнин взял со стола рисовое пирожное и отправил его в рот.              — Я все еще думаю, что у него какие-то странные отношения с Мэй Ханьсюэ…              Чу Ваньнин нахмурился, тяжело вздыхая. Хотелось выпить чаю, но звать слуг не было никакого желания, поэтому он решил выпить простой воды.              — Мо Жань, ты хорошо спал? Я вот замерз этой ночью в своих покоях…              Чу Ваньнин подошел к постели мужа и медленно присел рядом.              — Может быть, сказать служанкам поменять твои одежды? Уже три дня прошло…              Чу Ваньнин нежно провел пальцами по холодной и сухой коже мужа, не обращая внимания на то, что ему никто не отвечает.              

***

             Семьдесят второй день.              Чу Ваньнин обросил в сторону очередные бесполезные книги. Они были написаны на древнем языке и представляли огромную ценность, но в них не было и крупицы нужной информации — описание проведения техники воскрешения, по-видимому, Хуайцзуй унес с собой в могилу.              — Неужели и правда совсем ничего нет? — пробормотал Чу Ваньнин себе под нос, не веря, что он и правда ничего не может сделать.              Он мог бы воспользоваться пространственно-временной техникой, которая даже у Мо Жаня была несовершенной, но он не мог исправить уже возникшую ситуацию — в этом времени и пространстве Мо Жань был мертв.              Отчаяние навалилось на плечи Чу Ваньнина. Он чувствовал, что время утекает сквозь пальцы. Чем он вообще все это время занимался? Он правда думал, что сможет вернуть Мо Жаня обратно?              Как бы сильно он этого не хотел, он не мог изменить течение времени, не мог вернуться назад в прошлое в своем собственном теле. Но ведь у Мо Жаня же как-то получилось?              «Он ведь вернулся ко мне из будущего, чтобы спасти меня… И почему я не узнал от него все подробности? Теперь я ничего не могу сделать, кроме как искать незнамо что?»              — Я устал… Я слишком устал, Мо Жань…              

***

             Двести сорок восьмой день.              Чу Ваньнин вышел из ванной и, вытирая все еще немного влажные волосы, сел напротив зеркала. Бережно расчесав волосы, Ваньнин нанес на лицо легкий увлажнящий крем. Он старался заботиться о себе, потому что у него больше не было других целей.              Чу Ваньнин молчал. Он выглядел холодно, даже несколько мрачно — сейчас он полностью принимал смерть Мо Жаня, хотя в душе робко надеялся, что тот каким-нибудь образом вернется к нему. Конечно, он лучше кого бы то ни было понимал, что это всего-навсего глупые мечты, но только это позволяло ему держать лицо.              Чу Ваньнин медленно встал со своего места. Погасив свечи, он лег на свою сторону постели и укрылся, свернувшись в позу эмбриона. В последние несколько месяцев он ночевал в покоях Мо Жаня, подле мертвого тела своего мужа.              — Спокойной ночи, Мо Жань, — тихо прошептал он, прикрывая слезящиеся глаза.              Больше никакой надежды у него не было.