Возвращение

      Мо Жань очнулся в знакомом месте. Это был дворец из аметиста, огромный и поражающий своей красотой. На диване в центре огромной комнаты располагался знакомый босой мужчина, одетый в халат изменчивой формы.              За окном по-прежнему росло дерево с ярко-красными бутонами, из сердцевин которых струился серебристый цвет.              — И снова добро пожаловать в дьявольский дворец, герой.              Мо Жань тяжело вздохнул, поднимаясь с багряного облака, на котором он лежал какое-то время.              — Здравствуйте, глава мира демонов во втором поколении.              Тасянь-Цзюнь подошел к правителю ближе, но кланяться не стал, хотя и понимал значимость его персоны.              — Ну, теперь-то ты точно станешь моим слугой.              — Прошу извинить, но этот достопочтенный никому не служит. Ответ этого достопочтенного не изменится.              Мужчина налил в бокал вино для Мо Жаня и протянул ему алый напиток.              — Даже другая душа дает мне от ворот поворот. Удивительно…              Тасянь-Цзюнь взял бокал с вином и сделал глоток. Вкус был необычным, все-таки оно было сделано не из обычного человеческого винограда, а из каких-то других ягод или фруктов из демонического мира.              — Этот достопочтенный хотел бы вернуться.              Демон усмехнулся, услышав столь наглую просьбу. Поставив пустой бокал на парящий стол, он небрежно расселся на темно-красном кресле.              — Думаешь, я исполню твое желание?              Мо Жань поджал губы. Он не очень хорош был в переговорах, особенно с теми, кто был могущественнее его самого.              — После смерти этот достопочтенный обязательно будет служить вам.              — Хм? Другая твоя душа такого мне не обещала… Что ж, мне нравится.              — Позвольте этому достопочтенному использовать демоническую силу.              А теперь демон задумался: не слишком ли многое тогда тот получит? Да и срок его возвращения точно подзатянется, ведь тот Мо Жань, который пришел сюда первым, получил всего лишь несколько десятков лет.              — Ха… Ладно, ладно. Из-за твоих подвигов я уступлю тебе. Однако вернуть тебя так быстро будет слишком неинтересно. Раз уж твой возлюбленный бессмертный, думаю, он сможет тебя дождаться. Иначе какая тогда любовь между вами, верно?              Мо Жань сжал руки в кулаки, но возмущаться не стал: он и так тут находился на птичьих правах. Никто не станет играть по его правилам только из-за того, что он решил посвятить себя служению главе мира демонов после смерти.              Мужчина покопался в кармане халата и, вытащив оттуда пару кубиков, протянул их Мо Жаню.              — Бери. Кидай на стол, посмотрим, сколько выпадет. Такой и станет твоя задержка.              Мо Жань распахнул глаза, когда до него дошло, что тот имеет в виду.              — От двух до двенадцати… Это слишком большой разброс!              Демон усмехнулся, видя, наконец, как его гость нервничает. Ведь какое-то время ему придется провести в этом мире, авось, понравится здесь, что не пожелает возвращаться.              — Ну, тут все будет зависеть от твоей удачи. Два — два года. Двенадцать — двенадцать лет… Вообще-то по меркам этого мира — сущий пустяк.              Мо Жань в ужасе сжал в руках кости.              — Не дни? Задержка будет в годах?              — Верно. Бросай кубики. Посмотрим, насколько ты удачлив.              Мо Жань бросил кости на стол. Демон, выгнув бровь, широко улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся во весь голос.              — Пха… Пха-ха-ха-ха!              

***

             Шестисотый день, прошедший со смерти Мо Жаня.              Чу Ваньнин медленно приоткрыл глаза. Тело немного затекло из-за неудобной позы — он слишком любил спать в позе эмбриона, из-за чего его спина потом ужасно хрустела и болела, как у какого-то старика.              — Мо Жань, с добрым утром.              Чу Ваньнин наклонился к мужу и нежно поцеловал его в лоб. Какое-то время он любовался его лицом, но когда на него накатила тоска, Ваньнин понял, что пора собираться на утреннее собрание.              — Мо Жань, сегодня я позавтракаю с Сюэ Мэном. Не обижайся.              Чу Ваньнин встал на ноги и, накинув на плечи халат, зашел в ванную, занимаясь привычными утренними процедурами.              

***

             Семисотый день.              Чу Ваньнин выбежал из домика, где жили Мэй Ханюсюэ и Сюэ Мэн, в самых что ни на есть растерянных чувствах.              «Как же… Как же так? Не может быть!»              Чу Ваньнин никак не мог забыть то, что увидел. Даже кончики его ушей покраснели от стыда.              — Я не должен был вот так заходить к ним домой… Но и они не должны были з-заниматься такими непотребствами с утра пораньше! Гх… Не могу поверить…              Чу Ваньнин весь красный поднимался по лестнице во дворец Тасюэ, бормоча разные недовольства себе под нос.              «И я бы понял, если бы это был кто-то один, но сразу с двумя… Сюэ Мэн просто невероятен!»              Чу Ваньнин, влетев в покои Мо Жаня, сразу подошел к столу, чтобы смочить горло. Перед глазами все еще стояли обнаженные Мэй Ханьсюэ, недвусмысленно обнимавшие также голого Сюэ Мэна, который, очевидно, находился в той же позиции, что и Чу Ваньнин когда-то.              — Ха… Ну… Если так подумать… Если он счастлив, то все должно быть в порядке?              Чу Ваньнин накрыл красное лицо руками, пытаясь как можно скорее прийти в себя — давненько он не терял самообладания.              

***

             Семьсот тридцатый день.              Сквозь сон Чу Ваньнин чувствовал теплые руки, обнимавшие его за талию; ощущал горячее, щекочащее дыхание в шею. Запах Мо Жаня был очень отчетливым, терпким, но очень приятным.              Это был прекрасный сон, из-за чего Ваньнин не хотел просыпаться.              — Мо Жань… — тихо, одними губами, прошептал Чу Ваньнин, чувствуя жаркий и влажный поцелуй в шею — по коже пробежались мурашки, ведь любое прикосновение к его изголодавшемуся по ласке телу, вызывало самую бурную реакцию.              — Золотце, — хриплый голос Мо Жаня над ухом выдернул Чу Ваньнина из сна.              Распахнув глаза, он попытался подняться, но оказался прижат спиной к чужой крепкой и горячей груди. Сердце Чу Ваньнина бешено билось, отдаваясь пульсацией в виски.              — Золотце, доброе утро. Я вернулся.