Юг

О бедственная судьба! Почто такой немилостивый предел положила мне? О боги! Вы единые свидетели моей горести… Амина! Дражайшая Амина! Я стал виною, может быть, твоего несчастия, ах, Амина!

 

«Добродетельный волшебник», действие 1, явление VI

  Следующая неделя прошла немного нервозно, но в целом как обычно, за исключением того, что Ала теперь действительно одного никуда не отпускали. В тот же день, когда заканчивались переговоры, Мустанг официально сообщил, что «господин Каракоза в этот же вечер отправляется на поезде в сторону границы с Аэруго». Однако на душе у всех было неспокойно. Внешне это не проявлялось почти никак: старшие – Эдвард и Рассел – по-прежнему ерепенились, ругались и шутили, младшие – Альфонс и Флетчер – по-прежнему разнимали их и смеялись, сам фюрер как обычно ехидно подшучивал над всеми четверыми. И всё-таки время от времени в чьём-нибудь голосе да проскальзывала нотка беспокойства или тревоги. Сам Ал всё никак не мог избавиться от чувства, будто за ним кто-то следит всё тем же похотливым взглядом. Бейлербея официально не было в столице, да и в толпе нельзя было заметить его лица, поэтому младший Элрик убеждал себя, что это только его собственное больное воображение и расстроенные нервы. Эд, в отличие от Ала, считал, что нервам брата расстраиваться не из-за чего и что-то тут на самом деле нечисто – а потому практически не отходил от младшего. Это порой даже утомляло Альфонса (на что он любил компанию Эдварда, но это был совсем перебор). Тем не менее, он не возмущался и только отшучивался, когда Эд совсем перегибал палку. Да и чего было возмущаться, когда было очевидно, что вся нервозность старшего растёт из его бесконечной любви? К концу недели волнения совсем подулеглись. Эд немного расслабился и стал спокойнее отпускать младшего пройтись не только в своей компании, но и с Расселом и Флетчером, сам Ал уже несколько дней не ощущал на себе противной маслянистости, Мустанг, удостоверившись, что никто и ничто Элрикам и Трингамам не угрожает, стал по-прежнему ехидничать и препираться с Эдвардом и Расселом. Всё пришло в норму, и Эд уже начинал подумывать о том, что, наверное, скоро можно будет позволить уставшему (да что он, не понимает что ли, что без личного пространства тяжело?) Альфонсу оставаться в одиночестве, когда наступил этот день. К пятнице погода в Централе установилась совсем летняя. Буйным цветом цвели сирень и черёмуха, ярко светило майское солнце. Эд, Ал, Рассел и Флетчер, предпочитая по вечерам возвращаться по домам пешком, часто встречались по пути с Ризой Мустанг – неизменно радостно улыбаясь одинаковыми светлыми улыбками на её приветственные жесты. Майор Мустанг была на седьмом месяце беременности. Сама она чувствовала себя прекрасно, разве что иногда ворчала, что ей не хватает работы и что без неё фюрер совсем обленился (что было неправдой – Рой, конечно, принимал вид совершенно счастливый и придурковатый, когда речь заходила о его жене, и бесконечно беспокоился за неё и за будущего ребёнка, но до помешательства «уровня Хьюза», как это называли в команде, не доходил – наоборот, мысль о том, что у него есть семья, как будто придавала ему сил и вдохновения работать ещё больше). Элрики и Трингамы тоже «официально» относились к семье Мустанга – поэтому ничего удивительного в их взаимной радости по поводу таких встреч с майором не было. Жизнь продолжалась, и она была прекрасна. Тем более накануне выходных. В обед, когда Фарман, Фьюри, Бреда и Хавок унеслись вместе на обед, Мустанг подозвал к себе Альфонса и Флетчера. – Подполковник, майор, нужно сходить на почту – прислали какую-то депешу из Ксинга по вопросам медицины, и, как назло, ответ нужен срочно, а мне информация – быстро. Справитесь? – фюрер опустил голову на скрещённые пальцы и подмигнул им. Флетчер, фыркнув, закивал, а Ал с усмешкой обернулся. – Да с удовольствием, если только… Эй, Эд, ты меня отпустишь вместе с Флетчером до почты? – Что? До почты? – Эдвард, занятый вычерчиванием какого-то алхимического круга вместе с Расселом, озадаченно вскинул голову. – Ну… А, с Флетчером? С Флетчером – конечно, проветрись! – и он, ухмыльнувшись своим мыслям, снова опустил голову, чтобы вникнуть в смысл реакции, о которой они заговорили. – Только быстро – жду вас через полчаса! – объявил Мустанг, широко взмахивая рукой. – Так точно! – Альфонс и Флетчер одновременно отдали воинское приветствие, щёлкнув каблуками, и, прихватив с собой свои кители (ветер всё ещё был северо-западный, холодный), скрылись в коридоре. Прогуляться по такой погоде вместо того, чтобы сидеть в душном кабинете, было роскошью, которую далеко не каждый мог себе позволить. – … нет, ну что за ересь, как там мог получиться ванадий? Абсурд какой-то! – возмутился Эдвард, скрещивая руки на груди. – Так а я тебе о чём говорю! – обречённо вздохнул Рассел, обводя какой-то элемент реакции в цепочке. – И при чём я не могу понять, как этого никто до сих пор не заметил? Ну хотя бы даже ваш с Алом отец, у него много опубликованных трудов, а нет, он повторяет чуть ли не дословно… Эд, ты меня вообще слушаешь? Эд?.. «Э-Э-Э-ЭД!!!» Не слыша никакой реакции на свои вопросы, старший Трингам раздражённо вскинул голову – и замер, ошарашенно глядя на Эдварда. Тот застыл, глядя в одну точку прямо перед собой. Глаза у него расширились в ужасе, руки мелко подрагивали, лицо побелело. – Эд, что случилось?.. Эдвард опустил взгляд на Рассела, словно собираясь сказать что-то, но пока только часто порывисто дыша. Внезапно он мотнул головой и кинулся к столу озадаченного фюрера. – Рой, куда… куда ушёл мой младший брат? Мустанг изумлённо вздёрнул брови, переглянувшись с Расселом. Мало того, что голос Эда звучал хрипло и истерично одновременно, так он спрашивал совершенно очевидную вещь… и обращался к нему по имени. И в глазах у него отражался такой панический страх, что Рой даже поёжился от нехорошего предчувствия. – На почту… что с тобой, Стальной? Ведь он у тебя ещё спросил… – На почту… как давно? – Эдварда трясло, как в лихорадке. – Минут… пятнадцать назад, – фюрер взглянул на свои серебряные часы. – Да, так и есть… Эдвард, в чём дело? Что произошло? Старший Элрик из белого стал серым, и Рассел машинально сунул руку в карман халата, надетого поверх формы, чтобы нащупать пузырёк с нашатырём, когда Эд, не говоря больше ни слова, со всех ног метнулся к выходу. – Стой, Эд, куда ты?! – махнув рукой на халат (как Эд махнул, видимо, рукой на китель, висящий на спинке его стула, без которого, по-хорошему, на людях появляться нельзя), старший Трингам кинулся за лучшим другом, бросив на привставшего из-за стола встревоженного Мустанга испуганный взгляд. Если Эд ничего не говорит и вот так сбегает… – Эд, что такое? – ещё раз окликнул он Эдварда, нагнав того уже на ступеньках Штаба. Эд, не сбавляя темпа (то есть, перескакивая через три ступеньки), бросил другу через плечо еле слышно: – Крик. Я слышал крик Ала. Он меня звал. У меня до сих пор в ушах звенит… Больше они не сказали друг другу ни слова. Да всё и так было понятно. В команде давно все знали, что между Элриками существует какая-то феноменальная связь – до того сильная, что они почти (или реально?) могут слышать мысли друг друга. В это, с одной стороны, было сложно поверить, с другой – зная, до чего Эд и Ал важны друг другу… Во всяком случае, ни Рассел, ни Флетчер никогда в «телепатии» Элриков не сомневались, тем более что сами имели возможность наблюдать её действие. И сейчас… сейчас у старшего Трингама болезненно ухало сердце, пока они с Эдвардом бежали по пустым (полдень, у всех обед, солнце припекает) улицам. Помимо того, что с Альфонсом что-то случилось, с ним ведь ещё был… – Стой! Стой… – ахнул вдруг Эд, притормаживая у одного переулка до того резко, что Рассел почти налетел на него. – Там… там… Рассел… - он указывал куда-то в темноту побочной улицы. Рассел, помотав головой, чтобы прийти в себя, сощурился, вглядываясь туда, куда показывал Эд, и тут же смертельно побледнел – так, что стал чуть ли не белее своего лучшего друга и под стать своему медицинскому халату. – Флетчер! Как только Эдвард заметил? Это вряд ли можно объяснить чем-то кроме шестого чувства. Если бы он не остановился здесь как вкопанный, они бы пробежали дальше, даже и не подумав ни о чём. Но теперь, когда Эд кивнул в сторону тени, особенно жуткой в такой ясный солнечный день, Рассел не мог не узнать светлой макушки своего младшего брата и его маленькой ладони, откинутой в сторону. В ушах у старшего Трингама шумело, когда он в панике грохнулся на колени рядом с Флетчером. – Флетчер, братик, ты меня слышишь?! Тот с нечеловеческим усилием приоткрыл веки, и Рассел судорожно выдохнул, схватившись за сердце. Слава Фламелю, живой. А то это красное пятно… – Братик… я… – хрипло выдавил младший Трингам, морщась от боли и машинально поднимая ладонь к ключицам. Именно там его воротник кителя и был насквозь пропитан алой тёплой жидкостью. – Куда тебя? Чем? – это было главное, что сейчас нужно было выяснить, и Рассел, через силу заставив перестать свои руки трястись как у нищего паралитика, твёрдо взял ладони Флетчера в свои и отвёл их, чтобы получше разглядеть рану. Не зря ведь его брат был врачом. Он тоже кое-что понимает. – Огнестрел… ключицу насквозь пробило… плюс сотрясение мозга… жить буду, – бескровными губами пробормотал Флетчер, болезненно улыбнувшись. – Только… у меня минута до того, как я потеряю сознание… Эд… – Твою мать! – сквозь зубы ругнулся Рассел, резким движением отрывая полу своего халата и начиная перевязывать рану. Как только он узнает, кто это сделал, он убьёт их. Не раздумывая. Жестоко. Флетчер, не обращая внимания теперь на действия старшего брата (он дал ему все нужные указания, и теперь мог не переживать – вернее, не мог, но должен был это отложить), заставил себя приподнять голову и встретиться с застекленевшим взглядом Эдварда. – Флетчер… пожалуйста… что с Алом? Где он?.. – просипел старший Элрик, сердце у которого билось сейчас так отчаянно, что готово было выпрыгнуть из груди. – Ал… он… Ал… – Флетчер вдруг зажмурился и всхлипнул. Рассел испуганно поднял глаза, обеспокоенный тем, не было ли это вызвано его слишком резкими порывистыми движениями, но замер с перепачканными кровью руками. Нет, это была совсем не физическая боль. – Что здесь происходит?! – за их спинами раздался громкий окрик Мустанга – тоже нервный и напряжённый донельзя. – Эд, прости меня, я ничего не смог сделать, они забрали его, из-за меня, – прошептал младший Трингам, сглатывая крупные слёзы. Рассел прикусил губу, потянувшись пальцами к его лицу, но Флетчер остановил его руку своей ладонью и упрямо, сквозь зубы, уже почти теряя сознание, процедил: – Возле той стены… шприц… поднимите… нужно проверить… прости, Эд… – Флетчер! Рассел схватил потерявшего сознание младшего брата за плечи и уложил на свои колени, стараясь не поддаться панике, чтобы закончить перевязку и привести его в чувство. Мустанг – а также команда за его спиной, все вооружённые и с пистолетами наизготовку, – стояли с круглыми, потрясёнными глазами, не понимая, что здесь произошло. Эдвард, которого словно огрели по голове чем-то тяжёлым, развернулся. Флетчер просто умница. Почти наверняка в сам момент похищения – что Ала похитили, было понятно, как божий день, – он хорошо ударился головой об стенку, и его сочли мёртвым – иначе бы не оставили так просто лежать здесь. И в подобном состоянии он сумел заметить вот этот небольшой предмет – единственный пока ключ к тому, что здесь произошло. Эдвард опустился на корточки и поднял шприц. Похоже, кто-то очень торопился: игла была согнута, а внутри оставалось ещё миллилитра два жутковатой лиловой жидкости. Старший Элрик прислонился лбом к холодной каменной стене. «Ал, дождись меня. Я тебя обязательно найду».

***

– Флетчер, как ты? – Эд, присевший на краешек стула возле дивана, ободряюще, хотя и грустно улыбнулся пришедшему в себя младшему Трингаму. – Эд, ты?.. Я… ой… – тот, попытавшись сесть, зажмурился от боли. Рассел, сидящий у него в ногах, нахмурился, наклоняясь к брату и едва ощутимо касаясь здорового плеча. – Тихо-тихо, лежи… не дёргайся. Тебе нужно отлежаться. Когда кровь остановится окончательно, я немного залечу рану. Пока нельзя, ты опять отключишься… – Но я должен! Надо… надо искать… Ала! – Флетчер снова попытался дёрнуться, но охнул от резкого спазма в плече. – Флетчер! – в один голос воскликнули старшие. – От тебя будет больше пользы, если ты придёшь в себя по-человечески, – сердито буркнул Рассел, поправляя повязку. – Это во-первых. А во-вторых – не хватало нам ещё и тебя потерять, дурак, – Эд прикрыл веки и тяжело вздохнул. Повисла короткая пауза. – Прости, Эд. Это всё моя вина, – прошептал Флетчер. – Ты не виноват. Главное – что ты остался жив. С твоей помощью мы сможем всё исправить, – Эд снова улыбнулся ему, и у младшего Трингама всё внутри сжалось. Он понимал, чего ему стоили эти слова. Ведь дороже Альфонса у Эдварда никого нет. А он… – Нет, Эд, виноват. Дай мне сказать, братец, я больше сознание не потеряю, – взмахом руки младший Трингам остановил собиравшегося было возмутиться Рассела и продолжил, упорно глядя Эдварду в глаза: – Я даже не успел понять, что произошло. Мы шли и разговаривали, как обычно. Потом услышали шум колёс за нашими спинами, Ал успел обернуться, я только начал поворачивать голову, когда он вдруг схватил меня за плечи, крикнул что-то вроде: «Не умирай!» и изо всех сил толкнул в сторону. После этого была резкая боль в районе ключицы и адски затрещала голова, я уже ничего не понимал и почти не видел сквозь дымку… Только какие-то отдельные фрагменты – как с этим шприцом, например… Помню, что их было много, один зажал Алу рот, другой перехватил руки, а третий вколол что-то куда-то в район яремной впадины и швырнул шприц в сторону… кажется, они повторяли что-то вроде «быстрее, быстрее»… и всё. И дальше снова свист покрышек… Понимаешь, Эд, из-за меня у него даже не было времени сложить ладони для преобразования – если бы не я, он бы, может, смог что-то… – Не смог бы. Не дури, Флетчер, – Эд не выдержал, наконец, этого виноватого взгляда, и отвернулся. Во всяком случае, так подумал Флетчер. На самом деле он просто не хотел, чтобы кто-то увидел мокрые дорожки на его щеках. В конце концов, он должен быть сильным. – Это же Ал. Даже если бы успел, не факт, что это ему бы помогло. Ты же сам говоришь, их было много… Что, если бы исход был бы тем же, но не было бы тебя рядом? Я понимаю, это звучит ужасно, Рассел вправе меня грохнуть прямо здесь и сейчас за такие слова, потому что я ни за что бы не хотел подвергать тебя нарочно такой опасности и… и ты мог умереть, а это кошмар… но всё-таки – благодаря тебе мы знаем хоть что-то о том, что произошло. И сможем найти Ала раньше, чем эти сволочи с ним что-то… сделают, – в последних словах звучала уже не только боль, но и затаённая глубокая ярость. Рассел покачал головой. – Да не стану я тебя убивать, Эд. Я ведь понимаю, что ты чувствуешь. Просто… мне следовало пойти с ними. Но я совершенно пропустил это мимо ушей… Придурок потому что, – обречённо подытожил он, опуская голову. Эдвард дёрнул уголком губ. Ожидаемо… – Ал мне жизнь спас, – Флетчер вдруг шмыгнул носом. Эд и Рассел как по команде подняли на него глаза. Он лежал, отвернувшись лицом к спинке дивана. – Если бы он меня не толкнул, пуля пришлась бы под сердце или прямо в него. У них просто отличный снайпер, видимо… Просто… просто Ал как всегда… – Не надо, Флетчер, всё будет хорошо. Мы его найдём и вытащим, – старший Трингам мягко погладил мелко вздрагивающего брата по плечу. – Не растравливай себя. Да, Ал всегда думает о других, а не о себе. Это одна из причин, по которой мы все его любим. Давай, успокаивайся, нам нужна твоя помощь. – Это точно, – Эдвард встал со стула и направился к столу с реактивами. Он боялся, что сейчас сам позволит себе поддаться отчаянию – и тогда пользы от него не будет никакой. Нужно было что-то делать. – Я в алхимии, конечно, разбираюсь, но буду вам как экспертам благодарен, если вы двое мне подскажете, с чего начать определение, что это за жидкость была. Есть идеи? – Есть, – вытирая рукавом слёзы, выдохнул Флетчер. – Начни с фенолфталеина. Если я прав, дальше капнешь реактивом из крайней правой колбы… Рассел, может, ты поможешь? – Ну… – протянул тот, обеспокоенно кусая губы. Ему явно не хотелось отходить от раненого младшего брата. Ситуацию спас Эд. – Я сам справлюсь, он пусть за тобой смотрит. Просто говорите мне, что делать, а дальше разберёмся. – Да? Ну… хорошо, – младший Трингам тихо фыркнул. – А… Рой, и вы здесь? – Разумеется, – хмуро ответил Мустанг. Всё это время он молча сидел на стуле у стола Элриков. В кабинете сейчас никого кроме них не было. А он не отходил от Эда, Флетчера и Рассела с того самого момента, как нашёл их троих в тёмном переулке. Команда занималась расследованием, он оставил их там под командованием Хавока и мог быть уверен, что они не пропустят ни мельчайшей детали. А ему самому нужно было быть рядом с мальчиками. И конечно, он винил в произошедшем только одного себя. – Ты тоже не виноват, – Эд, обходя стол, чтобы взять нужный реактив, тронул плечо Роя. Голос его звучал сейчас мрачно, но спокойно. – Ничего опасного в просьбе сходить на почту среди бела дня нет. К тому же они пошли вдвоём. Этого мы никак не могли предвидеть. Эд разговаривал с ним на равных только в самых исключительных случаях. Особенно на ты. Фюрер исподлобья покосился на него и тяжело усмехнулся. – Кто же тогда по-твоему виноват, Эд? Эдвард замер, спиной к нему и к друзьям, с колбой в руке и с опущенной головой. После короткого колебания он спокойно ответил: – Никто, – и развернулся, чтобы подойти обратно к образцу. Его слова не обманули никого. Рассел и Флетчер грустно переглянулись, Рой отвёл глаза. Эдвард опять брал всю ответственность и вину на себя. – Впрочем, это неважно. Главное – найти Ала, – уже склонившись над препаратом, вдруг отчеканил Эд. С этим, разумеется, все согласились. Только вот Эдвард ничего не мог сделать с противным голоском в голове, который беспрестанно повторял ему одно и то же: «Не уберёг, не защитил, не помог… А ведь он просил тебя, умолял даже… Что ты за брат такой после этого? Самонадеянный беспомощный идиот…» Сжав зубы до боли в челюсти, Эд с тоской думал: «Где же ты, Ал? Что они с тобой сделали?» Ответом была тишина – и это пугало ещё больше. – Эд, какой цвет, красный? – Эм… нет… – Нет? – Иссиня-фиолетовый, я бы даже сказал, ближе к ультрамарину… – Ты что, серьёзно? – Рассел испуганно подорвался на ноги и в два шага оказался рядом с другом. – Вот дерьмо… – Рассел, серьёзно иссиня-фиолетовый? – Флетчер, резко севший, ухватился за подлокотник, растерянно глядя на старшего брата. Тот, присвистнув, кивнул. Эд, паника которого росла прямо пропорционально количеству времени, которое отделяло его от того момента, когда он видел Ала в последний раз, перевёл взгляд с одного Трингама на другого и обратно и, не выдерживая напряжения, почти крикнул: – И что же это значит?! – А то, Эд, – Рассел запустил пальцы в свои волосы и зажмурился, – что чем темнее цвет после этой реакции, тем выше концентрация этой хрени… – И? Что это за хрень такая? Можете вы мне объяснить?! – Эд… мне очень жаль тебе это сейчас говорить, но, – Флетчер, бессознательно придерживая простреленное плечо, потерянно смотрел на Эдварда, – это сильно и быстро действующее снотворное… Я надеялся, что ты сможешь услышать Ала, и мы его быстро найдём, но… – Но?.. – Эд выронил бы пробирку из рук, если бы её у него не отобрал Рассел. – Но в шприце было десять миллилитров. Он был полный, я это хорошо увидел. Ему ввели восемь. И это значит… Эдвард в немом ужасе гипнотизировал Флетчера. – ... это значит, что как минимум сутки он будет без сознания, – обречённо тихо закончил младший Трингам. В кабинете повисла звенящая тишина. Слышно было, как за окном на соседней улице шумят кроны деревьев и как по крыше прыгают голуби. Эд смотрел в пол себе под ноги. Сутки. Целые сутки. Он сойдёт с ума. Что они могут сделать с Алом за это время?.. И кто – они? – Эд, я… я вспомнил ещё кое-что, – вдруг позвал его Флетчер. Старший Элрик дёрнулся, с надеждой и мольбой смотря тому в большие синие глаза. – Я вспоминаю… ещё кое-какие фрагменты, – у Флетчера начали мелко дрожать руки, и Рассел, моментально заметивший это, тут же оказался рядом с ним и осторожно обнял брата за плечи. – Спасибо… Так вот: я помню, что эти люди были в чёрных костюмах. Что на руке того, кто зажимал Алу рот, было массивное кольцо с сапфиром – во всяком случае, камень был тёмно-синий. И что у того, кто вводил ему снотворное, через всю руку шёл глубокий белый шрам, как будто ему её до кости кто-то рассёк однажды. Я не знаю, как это может помочь. Но это лучше, чем ничего, наверное. Рой, Эдвард и Рассел озадаченно переглянулись. Флетчер вдруг закашлялся, и Рассел отвлёкся на то, чтобы уложить его обратно на диван. Эд, принявшись мерить шагами кабинет из угла в угол, негромко бормотал: – Костюмы понятно – это наименее определённая одежда, по которой мало кого можно опознать. Хотя не думаю, что в столице в обед много людей ходит в костюмах, но они не цепляют взгляда – это ясно… Мустанг, барабанящий пальцами по столешнице, вдруг замер. – Флетчер, скажи, а рост – ты помнишь хоть примерно?.. – Рост? – младший Трингам озадаченно приподнял голову с подушки. – Я… Ал практически не наклонялся – значит, тот, кто с сапфиром, был довольно высокого роста… а остальные… так… если он бы выпрямился… тот, что со шрамом на руке, приблизительно с вас! – Рой, у тебя есть какие-то предположения? – Эдвард круто развернулся к нему и застыл с широко раскрытыми глазами. Фюрер раскачивался на стуле, нервно хихикая и тряся головой. – Есть… есть, Стальной… есть… почти даже не предположения… – Так говорите! – теперь не выдержал, срываясь на крик, Рассел. Рой обвёл странным взглядом всех троих светловолосых парней, с такой надеждой смотрящих ему в лицо, и шумно вздохнул. – Вы можете теперь меня убить, возненавидеть или что ещё, я не обижусь. Потому что по описанию это люди из «свиты» нашего знакомого бейлербея Каракозы… Эдвард! – Н-ничего, я в пор-рядке, – заикаясь, проговорил тот, сползая по стенке на пол. Вот теперь точно – не уберёг.