Екатерина. Ветер перемен

Павел быстрым шагом шёл по длинным коридорам, направляясь в кабинет матушки. Он был испуган, но старался не подавать виду. Великий князь понял, о чём пойдёт речь на внезапно образовавшейся аудиенции и уже тысячу раз пожалел о том, что согласился вступить в заговор и подписал конституцию, о том, что поддался уговорам Панина. — Ваше Величество, Вы хотели меня видеть? — спросил великий князь, как только зашёл в кабинет. — Да, Павел Петрович, — императрица отвлеклась от чтения бумаг и убрала с переносицы пенсне. — Чего же Вы стоите? Присаживайтесь, — она указала на кресло, которое стояло напротив. — Благодарю, — кивнул наследник и присел. — Павел Петрович, а где же Ваша супруга? Я заметила, что Наталья Алексеевна довольно часто покидает Царское село, — поинтересовалась Екатерина Алексеевна. У женщины были догадки по этому поводу, но озвучивать их вслух она не хотела. — Наталья Алексеевна занимается благотворительностью, — спокойно ответил великий князь, вспоминая, что девушка обычно говорит мужу перед отъездом. — Ах, ну если благотворительностью! Тогда я всё понимаю, — усмехнулась императрица, но после сделала серьёзное выражение лица. — Павел Петрович, до меня дошла информация о том, что против меня готовится заговор. Вы что-нибудь знаете об этом? — поинтересовалась Екатерина Алексеевна, наблюдая за тем, как менялось лицо её трусливого сына. Ей уже давно были известны участники заговора, но она хотела, чтобы великий князь признался сам. — Знаю, Ваше Величество, — сжал губы Павел Петрович. — Никита Иванович рассказал мне…и я подписал конституцию, — признался наследник, опасаясь того, что матушка может с ним сделать. — Конституцию? И где же она? — спросила государыня. — Проект у меня…я принесу, если позволите, — проговорил великий князь. И императрица видела, как он переживал, как ему было страшно. — Приносите. Парень поднялся со своего места и быстро покинул комнату, направляясь в свой кабинет, где в столе он хранил важные бумаги. Руки наследника тряслись, поэтому пока он возвращался в кабинет к императрице, несколько раз чуть не уронил проект на пол. Слуги, проходящие мимо, смотрели на него по-разному: кому-то было жаль бедного Павла Петровича, который попал в опалу, а кого-то сия ситуация только забавляла. Находились и те, кто не знал всей ситуации, потому что предпочитал работать, а не подслушивать разговоры других. Павел наконец дошёл до кабинета Екатерины Алексеевны и аккуратно положил бумаги на её стол. Императрица прочитала несколько строк и отложила проект в сторону. — Рассуждение о непременных государственных законах, — повторила она название введения, которое, судя по всему, было написано Денисом Фонвизиным, с которым великий князь общался буквально двадцать минут назад. — Я помню этот проект. Мне предлагал его Никита Иванович ещё двенадцать лет назад…и я, знаете, даже согласилась. Но после всё обдумала и поняла, что нельзя ограничивать власть монарха, — серьёзным голосом произнесла Екатерина Алексеевна. — Вы, Павел Петрович, ничего не смыслите в государственных делах, поэтому Панин стал навязывать Вам своё мнение. — Наверное, Вы правы, — великий князь не решился перечить императрице, поэтому просто кивнул. — Неужели Вы боитесь? — с улыбкой спросила Екатерина Алексеевна. — Бросьте, Павел Петрович, Вы же во всём сознались и принесли мне проект, — она указала на бумаги, лежащие на дубовом столе. — Да и куда России без наследника, — добавила государыня, вставая из-за стола. Она подошла к камину, который находился в другой половине кабинета и стала наблюдать за огнём, который ярким пламенем горел внутри. — Возьмите эти бумажки и подойдите сюда, — попросила Екатерина Алексеевна, не поворачиваясь к сыну. Великий князь сделал то, что императрица попросила и уже через несколько секунд стоял подле неё. Женщина не успела ничего сказать, как Павел разорвал проект на две части и кинул в камин. Бумага быстро почернела, и всё, написанное на ней, навсегда останется в этом камине, и люди даже через сотни лет не будут знать точно, каковы были идеи проекта, что хотели сделать заговорщики для России. А Екатерина хотела, чтобы о заговоре забыли, чтобы другие страны не знали о том, что готовилось в России и не могли использовать эту информацию против неё. Поэтому она никого не наказала. Никита Иванович продолжил служить императрице в качестве главы внешней политики, его брат Пётр так же, как и ранее, руководил войском, только за пределами Петербурга, Денис Иванович продолжал писать новые произведения, а Павел Петрович со своей супругой стали жить, как прежде. Только вот великий князь смирился со своей долей и стал отчаянно ждать, когда же престол станет его по праву, а великая княгиня продолжала строить грандиозные планы, в которых она императрица Всероссийская Наталья Первая. Настроение Павла Петровича после разговора с матерью упало ниже плинтуса, поэтому он попросил Луку принести ему рюмку водки и оставить одного. Напиток, который по вкусу немного похож на пшеницу и солод не понравился наследнику, поэтому он лишь поморщился и отодвинул стопку в сторону. «Зачем я только доверился им? Теперь моё положение стало более шатким, — размышлял великий князь. — Императрица ещё полна сил и энергии и умирать уж точно не собирается…» Кроме этого Павла интересовало, куда же пропала его супруга, которую он не видел с самого утра и успел соскучиться. Он вспомнил, как усмехнулась Екатерина Алексеевна, когда узнала, что Наталья якобы занимается благотворительностью. — Павел Петрович, я вернулась! — вдруг в дверях комнаты появилась Наталья Алексеевна, коей были заняты все мысли великого князя. Она выглядела очень весёлой и широко улыбалась, а на щеках сложно было не заметить румянец. — А где же Вы пропадали? — спросил наследник, повернувшись к жене. — Не знал, что благотворительность может так развеселить, — с насмешкой добавил он. — Павел Петрович, что произошло? — девушка заметила пустую рюмку на столе. — Всё в порядке, — проговорил сквозь зубы Павел, хотя великая княгиня уже поняла, что всё далеко не в порядке, поэтому подошла к супругу и провела пальцами по его слегка взъерошенным волосам. — Я хочу знать правду! — воскликнул великий князь и поднялся со стула, на котором сидел ранее. Он отошёл в другую часть покоев и стал, скрестив руки на груди. — Куда вы ездили всё это время? Наталья Алексеевна замялась, но не подала виду. Вариант с благотворительностью теперь не устраивает её глуповатого мужа, что её очень обеспокоило. — Павел Петрович, в чём Вы меня подозреваете? — тянула время Наталья. — Вы не ответили на вопрос! — Я признаюсь… — девушка села на кровать и закрыла лицо руками, — я ездила к Петру и Софье Разумовским. Я знаю, что они должны были покинуть Россию, что я должна была рассказать Вам, но… — К Разумовским? — уточнил Павел Петрович, меняя суровый вид на заинтересованный. — Я и не знал, что они обвенчались. А ведь мы с Петром были друзьями раньше… — наследник присел на кровать возле жены. — Да. Я познакомилась с ними благодаря Андрею Кирилловичу. Ездила к ним тайно, потому что императрица не должна знать о том, что они до сих пор проживают в Петербурге. Мы с Софьей Степановной стали очень дружны, она рассказала мне, что у неё есть сын, с которым ей не разрешают видеться. Сын от Вас, Павел Петрович, — складно, без капли неуверенности, говорила Наталья Алексеевна, хотя, конечно, не была знакома с Петром и Софьей, и уж тем более не бывала у них в гостях. Всю информацию ей сообщил любимый граф Андрей, потому что молодые любовники знали, что могут попасть в опалу. А была ли Наталья на самом деле в гостях у бывшей фаворитки наследника, никто проверять не будет. — Значит, она всё же родила, — протянул великий князь, вспоминая свою последнюю встречу с прекрасной вдовой. Тогда она сообщила, что их отношения закончены, что всё, что между ними было лишь приказ императрицы, чтобы проверить способность Павла к зачатию детей. Тогда она разбила ему сердце. Тогда он ещё больше возненавидел матушку. — Родила! Сына назвали Семёном. Но вот видела его за два года всего лишь один раз. Государыня отобрала его, а по достижению восьми лет собирается отправить на обучение, — продолжала рассказывать Наталья Алексеевна. — Я считаю, что неправильно отнимать ребёнка у матери! К тому же Софья Степановна слаба здоровьем и больше никогда не сможет родить. — Это печально, — отрезал великий князь, больше он не мог ничего ответить. Эта женщина обидела его настолько сильно, что знать о её судьбе в подробностях не особо хотелось. — И Вы даже не хотите увидеть своего сына, Павел Петрович? — поинтересовалась Наталья Алексеевна. — Родная кровь ведь… — Не хочу, — коротко ответил он. — Но Софье Степановне и Петру Кирилловичу искренне желаю счастья в совместной жизни, — слегка улыбнулся великий князь. — Только более не нужно так часто выезжать в город. — Конечно, Павел Петрович, я буду больше времени проводить с Вами, — произнесла великая княгиня. — Расскажите, что произошло здесь, пока меня не было. Наталья Алексеевна в который раз нашла выход из ситуации, умело подобрав слова, затуманив разум мужа своими нежными прикосновениями и улыбкой. Софья Степановна и Петр Кириллович жили на окраине Петербурга, в довольно большом доме, где кроме слуг никто не бывал. Отец Петра, Кирилл Григорьевич, сразу после заявления сына о помолвке с вдовой Черторыжской устроил скандал и оборвал все связи с потомком. Екатерина приказала Разумовским уезжать из страны, но те не решились. Софья всё надеялась увидеть сына, обнять его и сказать, как сильно любит его. А Петр, как муж, нежно любящий свою жену, поддерживал женщину и не спешил с отъездом из России. Поздним осенним вечером, когда на улице начался ливень, сопровождающийся молнией и громом, в мрачный с виду дом Разумовских постучали. Гость представился слуге, что открыл дверь, после отдал тому промокший до нитки плащ и прошёл в комнату, где находились супруги. Софья читала какой-то французский роман, сидя на мягком диване, и иногда вздрагивала от раскатов грома. Петр же сидел возле камина, читая свежую газету. — Эй, Петр, почему гостей не встречаешь? — прозвучал знакомый мужской голос. Супруги сразу отвлеклись от своих дел и обернулись в сторону незваного гостя, коим оказался никто иной как Андрей Кириллович, младший брат Петра. — Андрей, я рад тебя видеть! — мужчина поднялся с кресла, отложив газету в сторону, и пожал руку брата, а после обнял его. — Доброго вечера, Андрей Кириллович, — поздоровалась Софья, подойдя ближе. — Что Вас привело сюда? — затем поинтересовалась она. — Софья Степановна, Вы прекрасно выглядите! — сделал комплимент Андрей, заметив, что супруга брата, несмотря на то, что на пять лет старше его, выглядит чудесно и свежо. — Я не навещал вас, каюсь. Но сейчас мне срочно нужно переговорить с братом. — Конечно, я не буду мешать, — женщина удалилась из комнаты, захватив с собой книгу, которую читала ранее. Но как только двери гостиной закрылись, Софья прижалась к ним, чтобы узнать содержание разговора мужа и его брата. «Пускай это неправильно, но не на чай же зашёл Андрей Кириллович», — решила она. — Андрей, может чая? Или останешься у нас на ночь? На улице вон какая погода, — предложил Петр, махнув рукой в сторону окна, которое было крепко закрыто. — Нет, я не задержусь у вас, — ответил Андрей, присаживаясь за круглый стол. — Я знаю, что Софья Степановна хочет увидеть сына. И могу в этом помочь. — И как же? — поинтересовался Петр, а сердце Софьи, после упоминания о Семёне, забилось сильнее. — У меня есть связи во дворце. Я смогу привезти мальчика прямо сюда, но для этого мне будет нужна ваша помощь в одном деле, — более тихим голосом проговорил Андрей. — Конечно, я согласен на всё! — быстро протараторил Петр. — Софья так страдает без него. Несколько минут, проведённые с ним, будут счастьем. — Вы сможете провести вместе целый день! — воскликнул Андрей. — Только нужно, чтобы вы поддержали переворот, который в скором времени может случиться, — добавил он, следя за тем, как поменялось выражение лица брата. Петр глядел на него глазами, полными непонимания и интереса. — Переворот? — уточнил старший. — Именно, — кивнул Андрей. — Но об этом никто не должен знать. — И кого же собираются возвести на престол? Павла Петровича? — спросил Петр, вспоминая, как великий князь один раз рассказывал, какие перемены ждут Россию, если он станет императором. — Не совсем, — прошептал Андрей. — Понимаешь, если на престол взойдёт Наталья Алексеевна, жена Павла, то она отпустит Вас вместе с Семёном из страны. Вы поменяете фамилию и будете жить в достатке, — проговорил граф. И он не врал! Великая княгиня слышала историю об Иване Шестом, который провёл всю свою жизнь в заточении только из-за того, что в нём была царская кровь. Девушке стало безумно жаль несчастного ребёнка, который так и не увидел света, поэтому она решила, что никогда не будет поступать так, как поступали до неё. — Андрей, не давай нам ложных надежд. У Софьи слабое здоровье, она может не выдержать, если все твои обещания окажутся ложью, — сразу произнёс Петр, взглянув в сторону двери, потому что, кажется, услышал шорох платья. — Ты мой брат. Я люблю тебя и желаю счастья тебе и твоей семье. Как я могу врать! — воскликнул Андрей. — Ты только скажи, готов ли помочь в перевороте? Готов ли поддержать? Петр замолчал. Он не знал, что делать в этой ситуации. Согласившись, он предаёт императрицу, которой клялся в верности, под началом которой воевал в войне. Также он предаёт Павла Петровича, с которым ранее имел очень тёплые дружеские отношения. А теперь его хотят обойти стороной, посадив на трон его жену. Но ведь иначе Софья Степановна совсем потухнет без сына, того гляди заболеет и сляжет. А такой судьбы для любимой женщины Петр не желал. Андрей терпеливо ждал ответа от брата, сложив руки на столе и осматривая комнату, в которой находился. Как вдруг дверь открылась и вбежала Софья, которая уже была вся в слезах. Она упала на колени и проговорила: — Мы согласны! Андрей Кириллович, мы поддержим новую императрицу! Только дайте увидеть сына, прошу. Теперь-то Петр понял, что всё это время за дверьми стояла его супруга. Он встал со своего места и аккуратно поднял жену с колен, вытирая её слёзы пальцами. — Пожалуйста, давай согласимся, — прошептала Софья на ухо мужу и тот кивнул, прижимая жену к себе. — Андрей, мы согласны, — озвучил окончательный ответ Петр, после которого брат тоже поднялся со стула и подошёл к супругам. — Не переживайте, совсем скоро вы сможете увидеть сына, — сказал граф. — Рад был встретиться с вами, но вынужден откланяться, — Андрей пожал руку брату и взглянул на заплаканное лицо Софьи Степановны, а после покинул комнату, а затем и дом. Андрею Кирилловичу было жаль Петра, определённо жаль, ведь он забросил свою карьеру и живёт как отшельник, не выходя в свет. Но он сам сделал свой выбор. И если ему хорошо с этой женщиной, то пускай они будут счастливы. И даст Бог, переворот свершится, Разумовские смогут уехать. Григорий Александрович был обеспокоен тем, что императрица решила родить ребёнка. Конечно, ему было очень приятно то, что Екатерина хотела, чтобы отцом дитя стал именно он. Потёмкин хотел детей, хотел детей от женщины, которую полюбил с первого взгляда, но боялся. Боялся, что она не справится, что может умереть в родах, оставив империю на сына, который в политических делах ничего не смыслит. Поэтому решил, что непременно нужно посетить Роджерсона и переговорить с ним на столь важную тему. — Григорий Александрович! — поздоровался Джон Сэмюэль с Потёмкиным, как только тот вошёл в его так называемый кабинет, где хранились различные лекарства и травы, а также за проводились осмотры и приёмы. — Вы по какому вопросу зашли? — поинтересовался медикус. — Роджерсон, к Вам заходила Екатерина Алексеевна, ведь так? — уточнил Григорий, меряя шагами комнату. — Да, заходила с неделю назад, — утвердительно кивнул Джон. — Её Величество интересовалась, сможет ли она родить ребёнка, проходила осмотр. — И каковы результаты этого осмотра? — поинтересовался Потёмкин. — Все анализы в норме. Екатерина Алексеевна абсолютно здорова и сможет родить крепкого ребёнка, — сообщил медикус. — А Вам известно, сколько ей лет? Роды — это лотерея. Неизвестно, выживет ли она. Мы не можем подвергать императрицу такой опасности! — повысил голос мужчина, приблизившись к врачу, который испугался такого напора. — Григорий Александрович, я Вас уверяю, что всё будет хорошо. Я могу попросить императрицу пригласить в Россию лучших врачей, — тараторил Джон Сэмюэль. — А Вы разве не лучший врач? — надавил Потёмкин. — Лучший, конечно, лучший, — повторял Роджерсон. — Но если Вы так беспокоитесь о здоровье императрицы, то мы можем пригласить моих коллег. — Нужно убедить императрицу в том, что рожать ей не стоит, — произнёс Григорий Александрович и пошёл в сторону двери. — И никто не должен знать о моём визите сюда, — сказал он напоследок, а после скрылся за дверью.