Екатерина. Ветер перемен

Во время отъезда императрицы во дворце было спокойно. По крайней мере так считал Степан Иванович, который перед тем, как отойти в свои покои (Шешковский по настоянию императрицы решил переночевать именно здесь) проходил по коридорам, держа в руках свечу в подсвечнике. — Лука, поди сюда, — тайный советник застал в коридоре слугу Павла Петровича. — Наследник уже спит? — поинтересовался Степан Иванович, направив свечу на уставшего слугу, которому приходится день и ночь сидеть подле покоев великого князя и докладывать о его действиях. — Его Высочество отошли ко сну, — проговорил Лука. — А Наталья Алексеевна с ним? — спросил Шешковский, ведь прекрасно знал, что этой даме не стоит доверять, тем более, что по дворцу о ней ходят неприятные слухи. — Великая княгиня изволила ночевать в своих покоях, — сообщил Лука и остался стоять на месте. — Проверь, действительно ли Наталья Алексеевна ночует у себя, — приказал Шешковский и двинулся далее по коридорам. А Лука вместо того, чтобы отправиться в свою каморку и хоть немного отдохнуть, пошёл к покоям великой княгини. Слуга аккуратно открыл дверь и заглянул внутрь. В комнате было темно и лишь лунный свет проникал через окно, падая на стол, что находился недалеко от кровати Её Высочества. Лука заметил, что в постели лежит девушка, отвернувшись к окну и закутавшись в одеяло, поэтому лишь вздохнул с облегчением и закрыл дверь. «Не думала я, что став фрейлиной при великой княгине, буду лежать в её кровати, в то время, как сама Наталья со своим любовником за пределами дворца», — мыслила Екатерина Ивановна в тот час. Наталья Алексеевна же сидела в карете, иногда выглядывая на улицу, ожидая, когда на горизонте появится любовник вместе с Семеном, который сейчас воспитывается слугами императрицы. — Ну где же они? — переживала девушка, теребя своё платье. Вскоре на горизонте показался Андрей Кириллович, который нёс на руках двухлетнего мальчишку с рыженькими волосиками, которые выглядывали из-под шапки. — Трогай! — приказал граф Разумовский кучеру, который уже не первый раз довозит любовников за небольшую плату туда, куда им угодно. — Сёмушка, садись возле меня, — проговорила Наталья Алексеевна и похлопала рукой по свободному месту. Мальчик настороженно посмотрел по сторонам, а после сел рядом с великой княгиней. Он очень хотел спать, поэтому вскоре задремал, положив головку на колени к девушке. — Чудесный ребёнок, жаль, что судьба у него печальная, — проговорила Наталья Алексеевна и до конца поездки молчала. Софья Степановна в этот вечер не отходила от окна, ведь знала, что уже сегодня ей посчастливится встретиться с сыном, которого она смогла увидеть лишь раз, когда Матрёна, принимающая роды, дала матери несколько минут провести с новорожденным. — Петя, ты уверен, что им ничего не помешало? — спросила Разумовская, когда её муж подошёл к ней сзади и набросил на плечи плед, ведь время года было холодное, к тому же Софья сидела достаточно далеко от камина. — Они приедут, вот увидишь, — успокаивал Пётр Кириллович жену, хотя понимал, что брата и его спутницу могли застать врасплох. Но через некоторое время Разумовские услышали топот копыт и заметили карету, что остановилась у входа в их дом. Софья Степановна сразу же вскочила со своего места, сбросив плед, и в одном домашнем платье побежала на крыльцо — встречать долгожданных гостей. — Сёмушка, дорогой мой! — воскликнула женщина и подбежала к мальчику, который сонный стоял возле Натальи Алексеевны. Софья Степановна поприветствовала гостей и предложила пройти в дом, а сама присела на корточки перед маленьким сыном и сказала заветные слова: — Я твоя мама. Рыжеволосый мальчик широко распахнул глаза и улыбнулся, а после тихо-тихо проговорил «мама». Наверное, это было первое его слово. А даже если это не так, то на сердце Софьи всё равно стало биться сильнее. — Идём, идём же в дом, — вдруг всполошилась Разумовская, когда поняла, что они остались одни на сильном морозе. Женщина взяла Семена за его крохотную ручку и повела в помещение. Там за столом сидели братья Разумовские и Наталья Алексеевна, которые пили чай с угощением, что Софья Степановна купила ещё утром, дабы угостить столь важных гостей. — Можно я подарю ему подарок? — спросила женщина, посмотрев в сторону великой княгини. Та в свою очередь кивнула. Тогда Разумовская прошла вместе с ребёнком в соседнюю комнату, закрывая за собой двери. — Наталья Алексеевна, Андрей, я очень благодарен Вам, ведь впервые за долгое время могу видеть на лице своей жены искреннюю улыбку, — проговорил Пётр Кириллович. — Надеюсь, Вы помните о нашем соглашении, — произнесла девушка, делая глоток чая. — Мы будем на Вашей стороне, — ответил Разумовский, убеждая себя в том, что соглашается поддержать переворот только из любви к Софье, которая останется с сыном, если на престоле окажется Наталья Алексеевна. — К сожалению, мы не сможем оставить мальчика здесь надолго, ведь уже утром императрица вернётся во дворец, — вмешался Андрей Кириллович. — Но мы постараемся устроить ещё встречу, — он посмотрел на великую княгиню, и та положительно кивнула. Всю ночь Софья Степановна провела с сыном, читая ему сказки перед сном, а когда Сёмушка спал, то просто любовалась им, иногда поглядывая в окно, понимая, что ночь не бесконечна и совсем скоро им придётся расстаться. Возможно навсегда. Ведь неизвестно, сколько испытаний приготовила для несчастного двухлетнего бастарда судьба. В ту ночь Павел Петрович долго не мог уснуть. Наследника мучали кошмары до четверти часа, а после он решил отвлечься от плохих мыслей, что лезли в голову, навестив свою супругу. Великий князь, конечно, понимал, что Наталья Алексеевна спит и не стоит её тревожить, но ему сейчас просто необходима была чья-то поддержка, ведь снился Павлу покойный отец, которой громко кричал что-то. Наследник поднялся с постели, выглянув в окно, а после накинул халат и тихо вышел из комнаты. В коридоре, где обычно сидел Лука и служанка, никого не было, потому что в столь поздний час они отдыхают, что было на руку Павлу. Великий князь направился в покои супруги, но когда дошёл до них, обнаружил у дверей фрейлину Натальи Алексеевны. — Доброй ночи, Ваше Высочество, — испугалась Нелидова, которая только что вышла из комнаты великой княгини и собиралась возвращаться к себе до приезда девушки. — Екатерина Ивановна? — Павел Петрович не ожидал увидеть здесь новую фрейлину своей жены. — Что Вы здесь делаете? — Ваше Высочество, Наталье Алексеевне не здоровиться, она просила принести ей молоко, — соврала Нелидова, хотя понимала, что выглядела глупо. — Тогда же нужно позвать медикуса! Что с ней? — великий князь уже хотел ворваться в покои жены, но фрейлина задержала его. — С ней всё в порядке, не о чем волноваться. Наталья Алексеевна сказала, что у неё разболелась голова. Устала видимо, — тараторила Екатерина Ивановна, отчаянно надеясь, что наследник поверит в её сказки и вернётся в свои покои, выкинув из головы этот глупый случай. — Очень жаль, — опустил голову Павел Петрович. — Надеюсь, завтра она будет в добром здравии, — великий князь уже собирался возвращаться к себе и вновь окунуться в царство Морфея, если получится, но Нелидова решила, что отпускать его просто так нельзя: — Ваше Высочество, Вас что-то мучает? Павел повернулся к фрейлине и кивнул, а Екатерина сразу поняла, что отдохнуть этой ночью не получится, ведь великому князю нужна поддержка, которую ни мать, ни жена оказать не могут. — Тогда давайте прогуляемся, — предложила Нелидова, и они отправились в сад. Наследник престола и фрейлина его жены отлично провели время на прогулке. Павел Петрович поначалу боялся рассказывать свои мысли и переживания малознакомой девушке, но та убедила его, что никто не узнает о его размышлениях, а сама обещала помочь. — Моя мать никогда не любила меня. Она любит только власть и своих многочисленных фаворитов. Мне известно, что даже при жизни отца у неё были любовники! — возмущался великий князь, ведь он считал, что жена должна быть верна мужу, как и муж жене. И что ничего более подлого, чем измена нет. — Не нам её судить, Ваше Высочество, — спокойно отвечала Екатерина Ивановна. — Я должен сидеть на престоле уже два года! Два года! Я должен изменить Россию в лучшую сторону! — И я уверена, что у Вас это получится. Алексей Орлов очнулся всё так же в Ливорно. Мужчина заметил, что находится в комнате, больше походящей на гостиничный номер, нежели на сарай, где его держал Сафак-паша или же стены русского корабля, где бы его непременно стали пытать как предателя. Граф повернул голову в сторону и заметил перебинтованное плечо, а значит рана пришлась именно туда, хотя в тот момент, когда Алексей Григорьевич шёл на османов, он вовсе попрощался с жизнью и думал, что его тело просто сбросят в море. — Алексей! Ты пришёл в себя! — в комнату со стаканом воды вошла Елизавета. Девушка подошла к мужчине и дала ему испить воды, ведь тот находился без сознания уже почти сутки, и его наверняка замучала жажда. — Елизавета, как Вы здесь оказались? — произнёс Орлов после того, как опустошил стакан с водой. — И что здесь делаю я, ведь… Девушка не дала ему договорить: — Мне известно о случае, что произошёл в порту. Османы поступили очень подло, выставив Вас в плохом свете перед русскими людьми. Также мне известно, как Вы получили это ранение. Это действительно геройский поступок. — Я сделал всё неправильно, я предал Родину. Как мне теперь смотреть в глаза этим людям? — переживал Алексей Григорьевич. — Не придётся… — опустила голову Елизавета. — Что? — не понял Орлов, приподнимаясь с постели. — Они все погибли. — Как? — Османов было слишком много, у них было сильное оружие, с которым русские, к сожалению, не смогли справиться. Все тела выброшены в море, — рассказала Елизавета, не поднимая голову. — Это я во всём виновата! Если бы я не написала то письмо, если бы я не встретила Вас, то этого всего бы не было… — Не стоит винить себя во всех грехах, Елизавета Алексеевна. — До Нового года осталось не так много времени, думаю в самый канун весть о смерти русских людей на чужбине дойдёт до императрицы. Она же объявит войну! — переживала девушка. — Раз османы оставили меня в живых, значит я им ещё нужен. И ты им нужна. Мы уже попались в эту ловушку, поэтому сейчас нужно действовать так, как они скажут. — Это не приведёт ни к чему хорошему для нас и для России… — Перестань думать об этом, — произнёс Алексей и накрыл своей рукой ладонь девушки, немного улыбнувшись, давая понять, что они смогут выпутаться и всё будет хорошо, хотя сильно сомневался в этом. В восемь утра карета императрицы подъехала ко дворцу. К тому времени Сёмушка уже был доставлен в дом, где сейчас воспитывается, а Наталья Алексеевна и Андрей Кириллович разошлись по своим покоям и решили не видеться несколько дней, дабы не вызывать лишних подозрений. Как только Екатерина Алексеевна вышла из кареты к ней подбежал медикус Роджерсон, которой давно хотел с ней побеседовать о ребёнке, что императрица хочет родить. — Доброго утра Вам, Ваше Величество, — поздоровался Джон Сэмюэль, раздумывая как бы лучше начать вести диалог на столь непростую тему. — Здравствуйте, Роджерсон. Я очень устала с дороги и хочу отдохнуть в своих покоях, сил никого принимать нет. А Вы что-то хотели? — вяло протянула императрица, у которой до сих пор на душе скребли кошки, ведь она обрекла невинного человека на вечное заточение. Но женщина продолжала убеждать себя в том, что так ей будет более безопасно править. — Я хотел бы поговорить о ребёнке, которого Вы хотите родить… — начал медикус, тогда Екатерина оживилась и стало внимательно слушать лекаря. — В таком случае давайте немного прогуляемся по саду, пока не сильный мороз, — предложила государыня и свернула в другую сторону, давая кучеру знать, что во дворец пока не собирается. — Роджерсон, что насчёт ребёнка? — поинтересовалась императрица, спрятав руки в муфту. — Екатерина Алексеевна, Вам опасно рожать, — проговорил мужчина, ожидая её реакции на такое заявление. — Но Вы же говорили, что у меня всё в норме, — не понимала Екатерина. — Я чувствую себя прекрасно, к тому же гадала в одну из ночей… — Ваше Величество, Вы уже в том возрасте, когда рожать опасно. Эта беременность может закончится выкидышем или более ужасными вещами. К тому же, у Вас уже есть дети, даст Бог и внуки скоро будут, — пытался подобрать нужные слова Джон Сэмюэль, чтобы не сильно разочаровать свою государыню. — Какое-то время назад Вы убеждали меня в том, что я могу родить здорового ребёнка. Что же изменилось за это время? — удивилась императрица, потому что почувствовала какой-то подвох. — Екатерина Алексеевна, я писал письма моим коллегам в Англию и Францию, перепроверил всё. И пришёл к этому выводу. Так будет лучше для Вас, — стал нервничать Роджерсон. Женщина внимательно его осмотрела, а после произнесла: — Вы же не по своему желанию пришли убеждать меня… Признайтесь, Вас попросили. — Нет-нет, что Вы! — замотал головой медикус, понимая, что раскрылся, а Екатерина Алексеевна вовсе не глупа и быстро догадается, кто же подослал его. — Григорий Александрович? — спросила императрица, заглянув в глаза Джона Сэмюэля. — Да, именно он. Я должна была сразу догадаться. Он уж больно сильно печётся о моём здоровье. — За Ваше здоровье молится вся Россия, Ваше Величество, — проговорил Роджерсон. — Известно мне это, известно, — кивала головой женщина. — Мне уже пора к себе, спасибо за столь увлекательный разговор, — улыбнулась Екатерина Алексеевна и направилась в сторону дворца. Елизавета и Алексей пили чай в гостиничном номере, когда туда без стука зашёл ненавистный Сафак-паша в сопровождении паренька-помощника, который остался стоять у двери. — Sizi davet ediyorum, canlarım! — проговорил осман, пройдя в центр комнаты. — Говорите на русском, пожалуйста, — попросила Елизавета с ненавистью смотря на этого человека. — Как скажете, будущая императрица, — улыбнулся Сафак-паша. Мужчина сегодня был в приподнятом настроении, и Орлов вместе с девушкой догадывались, почему. — Что Вам здесь нужно? — отчеканил Алексей Григорьевич, громко поставив чашку на блюдце. — Я очень рад, что Вы уже чувствуете себя лучше. Без Вашей помощи мы могли бы не справиться, — продолжал мерзко улыбаться осман. — Только ужасно сглупили Вы, Алексей Григорьевич, пойдя с оружием против османов. Должна благодарить меня, ведь именно мне Вы обязаны жизнью. Орлов уже хотел что-то возразить, но Елизавета посчитала, что нельзя лишний раз провоцировать этого человека, поэтому воскликнула: — Сафак-паша, вы не ответили на вопрос. Для чего Вы здесь? — Ах да, — махнул рукой осман. Тогда паренёк принёс бумагу и перо с чернилами. — Вы должны написать письмо нынешней русской императрице, в котором сообщите о гибели русских от османского оружия, предложите ей добровольно отречься от престола в Вашу пользу. А также упомяните о том, что Османская империя на Вашей стороне, и победить в новой войне России будет очень сложно. — Я не стану этого писать! Это письмо погубит меня уж точно, — возмутилась Елизавета, приложив руку ко рту. — Вы находитесь под защитой Османской империи, — повторил Сафак-паша, тогда Алексей Орлов поднялся с места, чтобы ударить османа, но тот быстро среагировал и достал клинок, направив его на графа. — Но одно неверное движение может погубить Вас, — с ухмылкой на лице произнёс он.