Екатерина. Ветер перемен

Празднование Нового года продолжалось несколько дней. Пока люди высших сословий отдыхали и собирались с силами после праздника, крестьяне давно работали и пытались во всём угодить своим ещё не отрезвевшим хозяевам. Емельян Пугачёв же проводил дни до неизбежной казни в Москве, его держали в подвале здания Монетного двора. Каждый день, несмотря на сильный мороз, самозванца выставляли на обозрение народа в узкой клетке с металлическими прутьями. Пугачёв был прикован к стенке железным обручем, а его руки и ноги сжимали кандалы. Мужчина всё время вёл себя спокойно, видимо смирился со своим положением. Утром десятого января настал роковой час. В камеру к самозванцу пришёл священник, чтобы исповедовать его перед казнью. — Скажи, что тебя мучает, да помолись Богу, — говорил отец Феодор арестанту. — Не смог я крестьянам свободу дать, а ведь они верили мне, — протянул Пугачёв. — За это себя и корю. Но хоть знать буду, стоя на эшафоте, что попытался что-то сделать, — проговорил он, а после пришли конвоиры и повели самозванца на казнь. Москвичей на Болотной площади собралось очень много. Люди приходили даже с детьми. Всем было интересно посмотреть на расправу с человеком, выдававшим себя за императора. Все смотрели на мужчину по-разному: кто-то ужасно боялся его, кто-то уважал за попытку дать крестьянам свободу и изменить порядки в стране, а кому-то просто было любопытно. Пугачева подвезли к эшафоту на высокой колеснице. Толпа стала перешёптываться между собой, обсуждая решение императрицы. — Может смилостивится государыня, да отменит приговор, — сказал один из крестьян другому. — Да всё может быть, вспомнить ту же Салтычиху, — ответил ему другой. Емельяна Пугачёва тем временем завели на просторный эшафот, обитый деревом. Вокруг стояли виселицы, рядом с которыми находились известные сподвижники Пугачёва, приговорённые к казни через повешенье. Пока обер-полицмейстер зачитывал самозванцу приговор, тот тихо молился и постоянно крестился, обращаясь к толпе со словами: «Прости меня, народ православный». После оглашения приговора, лишние люди удалились, а с самозванца сорвали одежду, и палач одним движением отрубил Пугачёву голову, а после стал показывать народу. Люди с ужасом посмотрели на навсегда застывшее лицо бывшего самозванца, а после стали отворачивать головы, ведь палач продолжил отрезать мужчине все конечности. После казнили нескольких соратников Пугачёва, и уже через четверть часа люди стали расходиться с площади, чтобы продолжить заниматься своими делами. Дети не до конца понимали смысл данного события, но перед их глазами навсегда осталась страшная картинка казни могущественнейшего самозванца за историю России. Екатерина Алексеевна в утро казни проснулась очень рано и в тревожном состоянии. Императрица очень переживала из-за события, которое должно было свершиться на Болотной площади уже в этот день. «Не слишком ли суровую меру наказания я выбрала?» — размышляла женщина в течение всего утра: пока пила утренний кофе и читала свежий выпуск журнала «Всякая всячина», пока прогуливалась с любимой собачкой и пока примеряла новое платье, привезённое из Франции. Наконец императрица решила изменить меру наказания для самозванца. Оставить его в живых она не могла, потому что дворяне, со всех сторон окружавшие её, жаждали крови и хотели, чтобы Пугачёв расплатился за всё содеянное, а подорвать свой авторитет в их глазах совсем не хотелось. Посему Екатерина Алексеевна позвала в свой кабинет секретаря и велела немедленно отправить письмо в Москву. Когда императрица удостоверилась, что казнь прошла так, как она желала, на душе стало лучше и тревога куда-то ушла. Члены семьи Пугачёва были признаны невиновными, но Екатерина всё равно решила их не отпускать. Государыня в первую очередь беспокоилась о государстве, поэтому не могла допустить того, что кто-то из потомков самозванца решился продолжить его дело, найдя ещё больше единомышленников. К тому же, дом ненавистного правительнице человека сожгли, пепел развеяли, а место, где стоял дом, было решено навсегда оставить в запустении. Софья с двумя дочерями шли по тёмным коридорам круглой крепости. Девочки постоянно спрашивали у матери, где их старший брат, и почему в этом месте так темно и страшно. — Мама, мама, а зачем мы здесь? Я не хочу жить здесь! — проговорила старшая дочь Пугачёва и прижалась к юбке женщины. — Это наш новый дом, потому что старый сгорел, — ответила Софья, вытирая слёзы, которые непрерывно выкатывались из глаз, небольшим платочком. — Сгорел? А императрица подарила нам такой большой, словно замок! — воскликнула младшая дочь. — Только на стенах решётки… — девочка остановила свой взгляд на окне, что находилось высоко и было запечатано. Оттуда поступал свет, но его было ничтожно мало. Сзади послышался смешок. Это была Устинья — вторая жена самозванца. Та, которой он обещал весь мир, которую называл своей императрицей. Девушка постоянно проклинала своего навязанного мужа, ведь сейчас она могла бы выйти замуж за какого-нибудь казака и зажить спокойной жизнью: рожать детей, вести домашнее хозяйство, жить среди людей и видеть белый свет. Но она вынуждена находиться в этой клетке до скончания дней своих. «Глупая девочка. Не понимает, на какие страдания её обрёк собственный отец», — мылила Устинья и плелась по коридорам далее. — А где Трофим? Почему он не с нами? — продолжали расспрашивать девочки. После упоминания о старшем сыне Софья ещё сильнее расплакалась. Её сыночка, которому не было и двенадцати лет, отправили в одиночную камеру, чтобы тот не общался с семьёй, не общался ни с кем, чтобы в его голове и мысли не было о продолжении восстания, завязанного отцом. — Мама, а когда мы пойдём гулять? Я хочу поиграть на улице! Женщина на это ничего не ответила, прекрасно понимая, что белый свет они теперь смогут увидеть только через маленькие окошки, а ступить на зелёную траву не смогут, наверное, никогда. Софья посмотрела в сторону Устиньи и поджала губы. Она не видела в девушке соперницы и не обладала желанием вырвать ей волосы. Пугачёва прекрасно понимала, что эта юная особа, так же, как и она когда-то, стала заложницей чужих желаний. Наталья Алексеевна находилась в своих покоях. Девушка сидела за столом и читала учебник, по которому должна была обучаться русской грамоте. Императрица хотела, чтобы невестка освоила язык также быстро, как и она, но княгиня только по приезде в Россию изъявляла желание учиться. Сейчас же девушка сидела над учебником, устало склонив голову. Учитель, коего наняла государыня, был намерен продолжить занятия уже через два дня, поэтому великая княгиня должна была повторить всю программу, что они уже успели пройти. Но ничего не могла запомнить. Её мысли были заняты совершенно другим. Наталья Алексеевна ждала приезда Андрея, который должен был явиться к ней с ответом на письмо, что она писала во Францию. Также в голове девушки поочерёдно вспыхивали моменты, произошедшие в новогоднюю ночь. Тогда великая княгиня сообщила мужу, что ей не здоровится после выпитого алкоголя, чем несомненно огорчила Павла, ведь тот надеялся, что в эту волшебную ночь они будут вместе. Наталья же тот вечер провела в компании обожаемого любовника. И воспоминания о его нежных поцелуях и словах любви накатывали каждый день. После Нового года великая княгиня с мужем ездили на охоту и Новгород, но даже там, сидя бок о бок с Павлом Петровичем, который что-то весело рассказывал, улыбаясь жене, Наталья Алексеевна думала о графе Разумовском и о их времени, проведённом вместе. Великая княгиня услышала стук копыт и ржание лошадей, а посему откинула книгу в сторону и подбежала к окну, увидев карету с гербом Разумовских. Девушка захлопала в ладоши и принялась поправлять свою причёску и припудривать лицо, чтобы предстать перед любимым в лучшем виде. Но когда все действия были совершены, Наталья вновь взглянула в окно и увидела, что к вышедшему из кареты Андрею Кирилловичу подошёл её муж, протянув руку для приветствия. Тогда-то девушка и занервничала. — Екатерина Ивановна! — Наталья Алексеевна зазвонила в колокольчик и велела слугам немедленно позвать свою фрейлину. Единственную, которая знала о её тайне и бережно хранила её. Через две минуты в покои великой княгини буквально влетела запыхавшаяся Нелидова, которая находилась в другом крыле и писала письмо подруге в то время, когда ей приказали явиться. — Доброго дня, Ваше Высочество, — поклонилась Екатерина Ивановна. — Где ты ходишь так долго? — раздражённо спросила Наталья Алексеевна, все своим видом выдавая своё беспокойство. — Ты должна быть подле меня. — Ваше Высочество, я думала, что сегодня Вы справитесь и без меня, Андрей Кириллович же приехал, — протянула Нелидова, которая уже не пугалась, когда великая княгиня кричала на неё. — Он приехал! Но мой муж сумел перехватить его, и теперь они беседуют о чём-то у кареты. Не удивлюсь, если скоро Павел Петрович предложит Разумовскому закурить табаку, и они направятся в его кабинет. В дружеской беседе Павел может спросить что-то не нужное у графа, а тот может ответить не подумав, — проговорила Наталья Алексеевна. — Разумовский приехал ко мне по важному вопросу, и у меня совсем нет времени ждать, когда же он освободится, поэтому Павла Петровича нужно удалить от него. — Но как же? — поинтересовалась Нелидова. — Павел Петрович ничего от меня не может скрыть, а поэтому уже рассказывал мне о том, что вы общались несколько раз. Кажется, он был в восторге о того, что Вы, Екатерина Ивановна разделяете его увлечение романами о рыцарях Средневековья. — Да, мы немного беседовали… — залилась румянцем фрейлина, но Наталья Алексеевна постоянно поглядывала в окно, а поэтому не заметила этого. — Вот и уведи его куда-нибудь, обсудите очередной роман, чтобы он потом меня не докучал этим, — великая княгиня буквально выпихнула Нелидову из своих покоев, приказав действовать быстро и решительно. — Андрей! Я тебя с празднования Нового года не видел, мне хочется столько всего тебе рассказать. Я с Натальей Алексеевной ездил на охоту и даже сумел подстрелить зайца, правда мне его потом стало очень жаль…а ещё мы были в Новгороде, — стал говорить великий князь. — Павел Петрович, я тоже успел соскучиться по Вам, — ответил Разумовский, поглядывая в окно, где находилась великая княгиня, показывая, что разговор с другом может продлиться достаточно долго. — А я вот всё в разъездах по делам, нужно соответствовать новому званию. А как здоровье императрицы? Помнится, на праздновании ей стало плохо, что она и не вернулась после. — С матушкой уже всё в порядке, — с неким сожалением произнёс наследник. — Уже разрабатывает какой-то новый проект, совершенно не посвящая меня в свои планы, — опустил голову Павел. Он со слов Никиты Ивановича слышал, что императрица собирается провести новую реформу и административно разделить империю. Но когда преобразование вступит в силу и мелких подробностей великий князь не знал, чем был очень опечален. Наследник на какое-то время задумался, а после услышал знакомый голос одной из фрейлин своей супруги, которая являлась тезкой его матери. — Господа, доброго дня! — произнесла Нелидова, чем заставила Андрея и Павла обратить на себя внимание. — Извините, что отвлекаю, но я только что встретила Степана Ивановича, и тот очень хочет увидеть Вас у себя, Андрей Кириллович, — фрейлина двусмысленно посмотрела на графа Разумовского, намекая, что никакой Шешковский его не ждёт, и она лишь «спасает» его от компании великого князя. — Павел Петрович, в таком случае я вынужден сейчас же удалиться. Не хочется что-то оказаться в Петропавловской крепости в гостях у Степана Ивановича, — развёл руки Разумовский, и направился во дворец, задержав взгляд на Екатерине Ивановне. — Я — будущий император и я хочу, чтобы он провёл время со мной, а не «занимался очередными важными делами на пользу государства», — процитировал Павел Петрович. — Ваше Высочество, у графа Разумовского действительно очень много работы, но, я уверена, что он обязательно найдёт время для встречи с Вами. Вы ведь давние друзья, — спокойно проговорила Нелидова, приближаясь к великому князю, чтобы можно было поговорить, глядя в его глаза. — У меня совершенно нет друзей! — воскликнул Павел. — Все слуги и учителя окружают меня лишь потому, что я император. Все мальчишки в детстве играли со мной и ходили на занятия по фехтованию лишь из-за моего статуса. Их родители хотели, чтобы их дети добились моего внимания и в будущем заняли высокие должности. — наследник престола двинулся с места и пошёл по аллее, продолжая говорить, а Нелидова следовала за ним, внимательно слушая. — У меня был друг. Настоящий. Это был мой преподаватель Семён Андреевич. Он научил меня многому, даже тому, что было запрещено императрицей. Мы вместе посетили резиденцию моего отца, он читал мне о великих людях, когда я был ещё слишком мал. Семён Андреевич понимал меня и поддерживал мои взгляды, говорил, что очень ждёт моего восшествия на престол, что я смогу сделать эту страну лучше и величественнее, — с особым энтузиазмом рассказывал об этом человеке великий князь. — Но он очень рано умер, оставив меня целиком и полностью на попечение Никиты Ивановича, который имеет особое влияние на меня, являясь воспитателем, — в этот момент Павел Петрович вспомнил о заговоре, который предлагал учинить Панин. — Ваше Высочество, Вы ещё очень молоды и в Вашей жизни обязательно появятся люди, которые смогут искренне полюбить Вас и поддержать Ваши интересы, — промолвила фрейлина. — Когда-то в моей жизни появились братья Разумовские. Конечно, их отец имел особую выгоду из-за их тесного общения со мной, но Пётр и Андрей были не такими, как прошлые мальчишки. Мне было действительно хорошо проводить с ними время, я даже хотел пойти воевать вместе с ними, но императрица не пустила… — Павел Петрович сделал небольшую паузу, вспоминая то беззаботное время, когда он был по уши влюблён в Софью Степановну, увлекался фехтованием и подшучивал над слугами вместе с Петром и Андреем. — Сейчас же мы выросли. Петра Кирилловича я не видел давно, с тех пор, как он женился и был отвергнут отцом и высшим обществом. А Андрей словно избегает меня… — Павел Петрович, это вовсе не так. У Андрея Кирилловича определённо есть весомые причины. Насколько мне известно, он проиграл в карты огромную сумму денег и теперь должен сам выплатить всё до копейки, ведь отец уже устал от его безответственности, — Екатерина Ивановна сказала правду, но не всю. Она не могла поведать Павлу самую главную тайну его лучшего друга и жены, ведь мало того, что Нелидова лишилась бы звания фрейлины (в чём непременно бы посодействовала Наталья Алексеевна), великий князь бы раз и навсегда разочаровался в людях и перестал им доверять, замкнулся в себе. Девушка видела его чистую и наивную душу и не могла позволить, чтобы этот человек из-за предательства двух близких людей обозлился на весь мир. — Возможно, Вы правы, Екатерина Ивановна, — Павел Петрович остановился и поднял голову вверх, заметив, что начинает идти снег, который ему уже порядком надоел. Великий князь поправил треуголку, а после вновь сфокусировал свой взгляд на фрейлине, что стояла рядом и уже дрожала от холода, ведь выбежала на улицу в платье, успев накинуть на себе не самый тёплый салоп. Наследник заметил румянец на лице Нелидовой, вызванный сильным морозом, а также обветренные губы, которые расплылись в мягкой улыбке. — Павел Петрович, Вы хотите что-то сказать? — поинтересовалась Екатерина Ивановна, заметив, что тот уже несколько минут просто смотрит на неё и молчит. — Ах, да, — встрепенулся великий князь. — Екатерина Ивановна, Вы можете стать моим другом? Я думаю, что Вам можно доверять. — Конечно, Ваше Высочество, общение с Вами мне будет только в радость, — ответила фрейлина. — А сейчас, давайте пройдём во дворец, потому что я уже замёрзла. — Да-да, идём. Я совсем Вас заговорил и нагрузил своими проблемами. — Нет. Совсем нет, — протянула Нелидова и вместе с великим князем отправилась в то крыло дворца, где они точно не столкнутся с Натальей Алексеевной и её любовником. Великая княгиня сразу же бросилась в объятья Разумовского, когда тот вошёл в её покои, предварительно проверив, что никто за ним не следит. — Андре, я так скучала, ты не представляешь! — проговорила Наталья Алексеевна, целуя лицо любимого графа. — Эти дни, проведённые в разлуке с тобой, казались мне вечностью. — Натали, я кое-как смог избежать компании Павла Петровича. Это ведь ты подослала ту фрейлину? — Андрей Кириллович снял с себя тяжёлую шубу и переместился на кровать, поглядывая на окно, за которым уже шёл снег. — Да, она сумела найти с ним общий язык, — ответила девушка, присаживаясь рядом с возлюбленным. — И ты не боишься? — А чего я должна бояться? — Того, что наш Павел Петрович может влюбиться в неё и сделать своей любовницей, тогда наше влияние на него перестанет действовать, — медленно говорил граф, целуя шею великой княгини вдыхая чудесный аромат её французских духов. Наталья Алексеевна громко рассмеялась после слов Андрея Кирилловича: — Мой муж без ума от меня с нашей первой встречи, он боготворит меня и считает прекраснейшим созданием природы, а с моей умной, но весьма некрасивой фрейлиной пускай общается сколько хочет. Павел Петрович всё равно не посмеет изменить мне…тем более с ней, — с пренебрежением произнесла Наталья Алексеевна, которая никогда не считала Нелидову красавицей. — В таком случае нам не о чем волноваться, — заключил Андрей Кириллович. — И у меня есть для тебя подарок. Разумовский достал из своей шубы немного помятый конверт, в котором лежало письмо из Франции. Ответ на послание великой княгини. — Новый год прошёл, а подарки не заканчиваются, — улыбнулась девушка, рассматривая конверт, который шёл в Россию из самого Парижа. — Не терпится узнать, что там? — Письмо может подождать ещё несколько часов, — заявила великая княгиня, отложив конверт с французскими символами в сторону, на комод у кровати. — Я ждала его долго, но ещё дольше я ждала тебя, поэтому, пока Павел Петрович ведёт беседы с моей фрейлиной, мы можем побыть вместе и заняться чем-то более интересным. — Как в новогоднюю ночь? — ухмыльнулся граф Разумовский. — Лучше, — быстро произнесла Наталья Алексеевна и слилась в страстном поцелуе с возлюбленным.