Callidus

      — Напомни мне при следующей встрече прибить нахрен Чонгука, Намджун, — выплевывает Юнги, как только до крайности довольно скалящийся Тэхён сразу после звонка бодрым шагом покидает аудиторию. Чертов энергетический вампир…              — Думаешь, это из-за него? — Намджун хмыкает, начиная печатать что-то в телефоне.              — Думаю, что он как минимум к этому причастен, — фыркает, ожидая пока по проходу между рядами спустятся другие студенты. — Или ты хочешь сказать, этот змей просто так завалил половину группы, и меня в том числе?              Ну не может он просто смолчать, не выплескивая хоть как-то свое негодование.              — Джин рассказывал мне, что у него такие заскоки далеко не единичные, так что… — пожимает плечами Намджун, поднимая взгляд на друга. — И знаешь, ты не обижайся, но уровень твоих ответов хорошо если до тройки дотягивал. Ты же перед этим полдня зубрил — и так хреново запомнил? С памятью у тебя, вроде как, проблем не было.              С памятью — нет, а вот с фокусировкой внимания на ерунде вместо того, что действительно в этот момент волнует…              — Да не зашла мне эта хрень, — ворчит Юнги, открывая диалог с Чимином. Без изменений. Блять. — Но он бы мог и поставить ту же хиленькую тройку, меня бы это очень даже устроило! Тем более, что на половину его каверзных вопросов я с горем пополам все же ответил, но нет же — надо было заебывать до последнего, а потом еще и на отработку отправить. Еще и в пятницу! — цыкает, скрещивая руки на груди.              Ладно, он знает, что и сам виноват — его мысли вертелись отнюдь не вокруг философии, а вокруг Чимина. Юнги написывал ему всю пару, как только появлялась возможность взять в руки телефон, но тот в сети так и не появился. А теперь его еще Тэхён завалил к чертям — настроение вообще ниже плинтуса.              — Это ведь не конец света, Юнги, — качает головой Нам, блокируя телефон. — У тебя такое лицо, будто это тебя прям задело. Ну или на самом деле тебя волнует что-то другое, что ты пытаешься скрыть, высказывая мне свое ярое недовольство. Какой вариант верный, м? — и вопросительно приподнимает бровь, вставая с лавочки.              Юнги вздыхает, следуя его примеру и направляясь на выход.              — Просто все кучей на голову свалилось, — зачесывает назад блондинистые пряди, шумно выдыхая через нос.              Беспокойство за Чимина, которое он упорно пытался подавить весь день, а особенно — перед парой философии, вылезло наружу в самый «нужный» момент — на этой же паре. Однако основной проблемой было то, что оно перестало поддаваться контролю — ощущение вьющейся в желудке змеи нехило так отвлекало и мешало сосредоточиться, а мысли из-за этого разбегались кто-куда, в итоге возвращаясь к Чимину. И Юнги не может сказать, что конкретно послужило этому причиной. Возможно, волнение просто накапливалось снежным комом и в итоге в рандомный момент, попавший как раз на этот промежуток времени, нашло выход. Вполне вероятно, этому поспособствовало еще и то, что вылетевший вслед за Тэхёном Чонгук подарил им дополнительных пять минут на подготовку, а Юнги бес тогда дернул взять в руки телефон и открыть диалог с Чимином.              В любом случае, результат налицо — философию он завалил, а Чимин на связь так и не вышел.              — Слушай, а ты сегодня, случаем, не переписывался с Чимином? — спрашивает Юнги у снова отвлекшегося на телефон Намджуна. — И кому ты там строчишь все время, м? Ты же говорил, что Сокджин занят, нет?              — У него как раз свободное время появилось, — тот улыбается, отрываясь от смартфона. — Он со своим научруком поехал в Инчхон сегодня, посетить один древний храм, чтобы написать о нем в своей курсовой. Фоток накидал на год вперед, — и со смешком прячет телефон в карман, после серьезнея. — А по поводу Чимина… Я ему сегодня тоже писал, но он мне не ответил. Может быть, просто отсыпается? Ему еще со вчерашнего дня не очень хорошо.              — Это-то я знаю, — Юнги напряженно вздыхает, пропуская сквозь пальцы свои волосы. Увы, от этого легче не становится. Особенно когда в голове внезапно вспыхивает одна уколовшая что-то в груди мысль. — Стоп, — он внезапно останавливается посреди коридора, заставляя Намджуна затормозить на пару шагов впереди. — То есть Чимин сегодня весь день был один? Когда у него температура?              — Юнги, он ведь не маленький, — Намджун на это со снисходительной улыбкой качает головой. — Он старше тебя, меня и даже Сокджина, так что, думаю, не пропадет. Ты зря себя накручиваешь.              Юнги снова вздыхает, молчаливо соглашаясь. Наверное, он действительно слишком переживает.              — Кстати, — с энтузиазмом продолжает Нам, закидывая руку на чужое плечо и продолжая свой путь по коридору. — Не хочешь зайти ко мне проведать Мин-Мина? Как раз и успокоишься чутка после философии, и мысли улягутся, а?              — Было бы неплохо, — недолго думая, Юнги охотно соглашается, подстраиваясь под чужой темп ходьбы. — Как он там? Ему уже лучше?              — Вроде да, только дрыхнет почти все время, когда ни посмотрю. И прятаться от меня начал почему-то, — с задумчивым видом склоняет голову вбок. — Но к тебе, я думаю, он прибежит как миленький, как только ты порог переступишь, — со смехом несильно встряхивает Юнги за плечи и отходит вперед, первым выходя из корпуса.              — Вполне может быть, — Юнги ответно смеется, прищуриваясь от дунувшего в лицо сквозняка. — А возможные хозяева к тебе не обращались? У меня как-то все глухо…              — Увы, так же, — бормочет Нам и снова смотрит в телефон. — Подождешь меня у ворот, окей? Мне нужно позвонить, — уже поднося трубку к уху.              — Без проблем, — кивнув, Юнги поправляет удобнее лямку висящей на плече сумки и направляется к оговоренному месту.              Как же хорошо, что сегодня он решил обойтись без куртки и немного перетерпеть утреннюю прохладу, чтобы днем быть налегке и чувствовать себя нормально. Температура опускаться ниже двадцати, а иногда и двадцати пяти, пока что, исходя из прогноза на ближайшие пару недель, не планировала. Разве что следующие несколько дней, включая сегодняшний, будет относительно пасмурно — это радовало.              Было даже как-то странно осознавать, что за всей этой катавасией с Чимином последние пару дней он и думать забыл о Мин-Мине. Хах, получается забавно — мысли об одном волнующем его коте перекрылись мыслями о другом, волнующем не меньше. Хотя, скорее, даже больше. Да, определенно больше.              И было бы очень неплохо немного позже, когда Юнги успокоит свои нервы тисканьями с Мин-Мином, уломать Намджуна съездить домой к Сокджину навестить Чимина. Он знает точно, что ключи от квартиры своего «львенка» у Нама на всякий случай имеются, как и у Джина соответственно — хоть они еще и не дошли до того, чтобы съехаться, но ключи от собственных жилищ друг другу доверили. Впрочем, возможностью беспрепятственно попасть в чужой дом Намджун предпочитал на постоянной основе не злоупотреблять, как и Джин, дабы не нарушать слишком часто и нагло границы личного пространства. Однако зачастую именно Нам пользовался доверенными ему ключами — Сокджин стабильно несколько раз в месяц уезжал по учебе в разные уголки страны, а иногда и за границу, и просил своего парня присмотреть за очень привередливыми домашними растениями. Получалось это у него, конечно, так себе, но лучше, чем ничего.              — Я готов, пойдем? — подошедший уже спустя минуту Намджун выводит Юнги из мыслей, заставляя вопросительно приподнять бровь.              — Ты так быстро поговорил?              — Можно и так сказать, забей, — тот отмахивается, набирая что-то в телефоне, и после снова поднимает взгляд на Юнги, смотря с какой-то то ли обеспокоенностью, то ли надеждой: — Ты не против, если мы пройдемся пешком? Хочу зайти кое-что купить по пути.              — Да ради бога, — беззлобно фыркнув, Юнги засовывает руки в карманы темных джинс и первым сдвигается с места.              Намджун иногда тот еще… суетолог.       

🐈‍⬛

      — А можно все-таки поинтересоваться, что именно ты уже полчаса здесь ищешь, м?              Чаша терпения Юнги переполняется где-то на третьем круге Намджуна по огромному отделу со свежими фруктами и овощами в людном гипермаркете. На абсолютно бесполезном круге с нервным оглядыванием по сторонам.              — Черт, да попросили купить персиков, а я их вот в упор не вижу, — Нам с извиняющейся улыбкой неловко почесывает затылок, снова осматриваясь, и мимолетно бросает взгляд на часы на телефоне. — Еще и какие-то инжирные, что ли, хрен их знает, как они там выглядят…              — Ты вот сейчас серьезно? — Юнги с нажимом трет переносицу, собирая в кучу остатки терпения. Кто-нибудь, дайте ему сил… — Внимательность — твое второе имя, ты в курсе, да? — больше утверждает, чем спрашивает, рукой зовя за собой к нужной стойке.              — Ты знаешь ответ, — вздыхает Намджун, идя следом.              — Знаю, потому и решил ускорить процесс, — уверенно кивает Юнги и принимается выбирать персики получше, складывая их в специальную сетку для фруктов. — Сколько тебе нужно?              — Килограмма… три?              — Как-то дохрена немного, не находишь? — вопросительно приподнимает бровь, доставая из небольшого отделения сбоку еще одну сетку. — Они долго не проживут, если что.              — А долго и не надо, — Нам лишь хмыкает, не решаясь вмешиваться. Хотя ему было бы выгоднее еще немного потянуть время, но Юнги выглядит слишком нетерпеливым и раздраженным, чтобы так рисковать. А он ведь хотел его успокоить, а не раздраконить. — И можешь выдыхать — это все, что мне нужно было.              — Прекрасно, — и Юнги действительно удовлетворенно выдыхает, сгребая в охапку сетки с персиками, и успокаивается достаточно, дабы в относительно неплохом настроении выйти из гипермаркета уже с покупками и предвкушением преодолеть оставшийся путь к дому Намджуна.              Правда, его спокойствия хватает ненадолго.              — Слушай, а можешь подождать здесь пару минут? — неловко просит Намджун, проворачивая ключи в замке своей квартиры. — Я забыл, что у меня там немного срач…              — Блять, Нам, да что я там не видел, а? Не драматизируй, — и, не дожидаясь ответа, Юнги нетерпеливо проходит внутрь первым, сгружая персики на тумбочку возле входа.              Сняв один кед, он принимается стаскивать второй, когда Намджун с каким-то напряженным вздохом заходит следом и захлопывает дверь.              А сразу после этого из глубины квартиры внезапно слышится безбожно осипший заспанный голос.              — Намджун, это ты? Что-то ты долго…              Юнги так и застывает на месте, балансируя на одной ноге, и с взлетевшими вверх от удивления бровями переглядывается с не менее ошарашенным Намджуном. Значит, ему как минимум не показалось.              Моргнув раз-другой и подпрыгнув для удержания шаткого равновесия, Юнги все же стягивает кед, в считанные секунды преодолевает расстояние от прихожей до дивана в гостиной и, чуть не рассчитав силы, с разгона перегибается через спинку. И тут же сталкивается взглядом с широко распахнувшимися от неожиданности тигриными глазами.              Кажется, у него появилось не-есколько вопросов.       

🐈‍⬛

      — Так, значит, лисеныш, да?              Именно этой фразой и сопровождающей ее ухмылкой встречает Тэхёна Чонгук, подпирая спиной дверь нужной аудитории.              — А ты вот ну не мог не всунуть свой нос, да? — без труда парирует тот, останавливаясь напротив и с таким же выражением лица скрещивая руки на груди. — На звонки хоть не додумался отвечать? Или мне уже готовиться выслушивать возмущения от кафедры и деканата?              — Да не додумался, успокойся, — посмеивается Чонгук, немного расслабляясь. Похоже, настроение у Тэхёна действительно стало лучше. — Но твоего внимания требовали, конечно, очень настойчиво. Что-то срочное?              — Ага, если бы, — фырчит. — Обычные заморочки со списками да дипломниками, просто у них отчего-то одно место загорелось от нетерпения, будто это все нужно было сдать еще вчера, а не на следующей неделе.              — И это все на тебе? — с одной стороны, Чонгук пытается поддержать разговор, а с другой — ему действительно интересно. Грех упустить возможность узнать больше о жизни Тэхёна, когда он сам так охотно с ним делится.              — В точку. Остальные члены кафедры, видите ли, слишком заняты, у них групп много, некоторые так вообще на несколько университетов работают, бедные-несчастные, — ядовито передразнивает Тэхён, закатывая глаза, и после морщится, аккуратными движениями разминая шею.              — Так ты… Расскажешь, почему тебя вчера не было? — решает все же повернуть разговор в нужную сторону Чонгук, прикусывая губу. Ну что ж, поехали.              — Раз уж ты так настаиваешь, — с мнимой ленцой тянет Тэхён, изучающе смотря в карие глаза напротив. — То могу и рассказать, и даже показать, — и растягивает губы в безобидной, не открывающей зубы улыбке. — Но тебе это может не понравиться.              — Ты объяснись для начала, а понравится мне это или нет — уже мне решать, — Чонгук стойко выдерживает словно заглядывающий ему в душу змеиный взгляд, для пущей убедительности чуть вздергивая нос.              — Ну-ну, лисеныш, — Тэхён прищуривается и все же сверкает клыками в широкой улыбке, довольный реакцией. — Тогда пойдем со мной, раз такой смелый. И будь добр, верни мне телефон, я от тебя уже никуда не денусь, — и в просящем жесте протягивает руку.              Чутка подвиснув на сорвавшемся с губ Тэхёна «лисеныш», Чонгук с налетом заторможенности вытаскивает из кармана штанов телефон и вкладывает его в чужую кисть, запоздало осознавая, что его куда-то зовут.              — А куда я должен с тобой пойти, если не секрет?              — В мой кабинет, он в другом крыле корпуса, — проверяя сообщения и пропущенные, поясняет Тэхён, направляясь в нужную сторону. — Мне очень нужно кое-что сделать, и там мы сможем спокойно поговорить в более комфортной, чем в огромной пустой аудитории, обстановке.              Кивнув самому себе, Чонгук послушно идет следом, решая потратить эти несколько минут дороги на молчаливое собирание с мыслями. Поэтому не сразу замечает, что они пришли, и по неосторожности чуть не врезается в спину Тэхёна, в последний момент успевая остановиться в каких-то нескольких сантиметрах и облегченно выдохнуть. Тэхён бы подобного точно не оценил.              — Молодец, что сориентировался, — как ни в чем не бывало комментирует тот, открывая ключом неприметную дверь кабинета в углублении стены. — В противном случае я бы тебя таким матом покрыл, Чонгук, что тебя бы к земле придавило, — и первым проходит внутрь, щелкая выключателем справа на стене.              Чонгук неловко хихикает и проходит следом, закрывая за собой дверь и заинтересованно осматриваясь. Скромный небольшой кабинет выполнен в серых тонах, возле входа парочка удобных на вид стульев со спинкой, чуть дальше рабочий стол с офисным креслом, за ними два больших шкафа с кучей папок вдоль боковых стен. Дальняя же стена почти под потолок, где располагалось единственное узкое окно, заставлена высокими полками с аккуратно сложенными в них кипами бумаг. Еще одним источником света, кроме окна, служила неярко освещающая комнату холодным светом маленькая полукруглая люстра. Достаточно уютненько.              — Закрой на замок дверь и возьми себе стул, если хочешь, — глухо звучит низкий голос из-за рабочего стола, к ящикам которого склонился Тэхён. Выудив из одного из отделений какую-то баночку и подтолкнув ногой к недоумевающему Чонгуку пустую урну для мусора, он отодвигает подальше от стола кресло и ловко запрыгивает на столешницу спиной к двери, принимаясь расстегивать пуговицы своей свободной светлой рубашки.              — Подожди, что ты собираешься… — договорить он не успевает — закончив с пуговицами, Тэхён одним осторожным движением плечами заставляет ткань соскользнуть на стол, открывая вид на не совсем приятную картину.              Начиная узкой полоской от основания шеи, вниз вдоль позвоночника и сильно расширяясь к пояснице спину Тэхёна покрывала серебристая змеиная чешуя. Но выглядит она не так, как на той же скуле — здесь она тусклая, сухая и шершавая. Однако основное внимание привлекало кое-что другое — свисающие местами рваные огрубевшие лоскуты, до сих пор держащиеся на теле только благодаря тонкой прозрачной пленке из отслоившейся со спины кожи. Ощущения, наверное, не очень…              Облизав пересохшие от волнения губы, Чонгук в воцарившейся в кабинете тишине наощупь щелкает дверным замком, подходит ближе к столу и несмело подносит руку к выглядящей не так плачевно чешуе у основания шеи, все же не решаясь коснуться. Возможно, другому человеку на его месте стало бы противно от такого вида, но он… не испытывает отвращение. Его больше волнует то, как Тэхён себя чувствует после целого дня работы с таким наверняка доставляющим как минимум неудобство обстоятельством.              — Тебе больно? — наконец решается нарушить тишину Чонгук, бросая взгляд на выставленную на стол пару минут назад баночку. На ее крышке пестрело множество китайских иероглифов, однако его скудных знаний хватило лишь на то, чтобы понять, что это какая-то мазь. Ему этого оказалось достаточно, дабы тут же потянуться к ней. — Это мазь для таких случаев? Она помогает тебе?              С нехилым удивлением поняв намерения Чонгука, Тэхён тут же поворачивается к баночке и перехватывает чужое запястье, заглядывая через плечо и чуть не сталкиваясь носами.              — Ты… Сейчас серьезно? — неверяще спрашивает он, всматриваясь в коньячные глаза затаившего дыхание Чонгука.              И не находит в них ни капли того, что ожидал и видел уже не единожды. Ни отвращения, ни брезгливости, ни страха — лишь решительность и стойкое желание помочь. Это действительно удивительно. Его партнеры до этого зачастую не выдерживали его тяжелого характера, а те немногие, что свыкались с ним, позже не могли смириться с его физиологией, а именно с тем, что происходило с его организмом во время линьки. И вскоре он их сам и прогонял, не в силах больше терпеть тщательно скрываемое, но от этого не менее явно сквозящее отвращение во взгляде.              Взгляд же Чонгука — искренний. Он и вправду не считает его мерзким и от всего сердца хочет помочь. Это так… подкупает. Нет, Чонгук ему и так понравился, но вот именно в эти секунды их внимательных гляделок Тэхён с уверенностью может сказать, что его симпатия выросла еще чуточку больше.              И поэтому он с заигравшей на губах легкой улыбкой все же отпускает запястье Чонгука и поворачивается обратно, прикрывая глаза и для удобства откидываясь немного назад на руки.              Почувствовав, что ему больше не противятся, а молчаливо соглашаются и разрешают действовать, Чонгук шумно облегченно выдыхает и берет в руки баночку с мазью. Но, задумавшись на секунду, отставляет ее обратно и изучающим взглядом осматривает болтающиеся куски омертвевшей кожи.              — Уже отслоившаяся чешуя… тебе мешает, да? — решает он все же убедиться в своих догадках, невесомо проводя по грубым пластинкам.              — Мешает — не то слово, — шипит Тэхён, неосознанно напрягаясь. Неужели этот мальчишка готов даже на такое?..              — Тогда можно мне убрать их? Тебе ведь… не будет больно? — и на автомате всматривается в пепельную макушку, ожидая ответа.              — А тебе от этого всего не противно, Чонгук? — усмехается, все же задавая напрямую грызущий его изнутри вопрос. Убедить самого себя, что действительно нашелся человек, полностью принимающий его в самом худшем его состоянии, с первого раза не получается.              — А почему мне должно быть противно? — беззаботным тоном отвечает вопросом на вопрос Чонгук, легким касанием кончиков пальцев оглаживая бледное холодное плечо. — Это всего лишь частички тебя, решившие покинуть этот бренный мир в надежде на лучшую жизнь где-то на просторах Сеула, — и тихо посмеивается, снова опуская взгляд на отслаивающуюся чешую.              Тэхён позволяет себе отпустить такой же тихий низкий смешок и все-таки расслабиться.              — Ну тогда дерзай, хвостатик, — улыбается, не удерживаясь от новой колкости, и после глубоко вздыхает. — Полностью отставшая от спины чешуя уже без нервных окончаний, так что если ты не будешь трогать еще живые участки — больно мне не будет.              — Я понял, — кивает скорее самому себе Чонгук и аккуратно подцепляет первый лоскут, медленно отрывая его от не такой уже и хрупкой, как казалось поначалу, пленки.              Те несколько минут, пока Чонгук предельно осторожно постепенно убирал уже не нужную чешую и выкидывал ее в пододвинутую еще чуть ближе урну, прошли в почти уютной тишине, нарушаемой лишь глубоким дыханием Тэхёна. Содрав последний на данный момент кусок мертвой своеобразной кожи, Чонгук снова берет в руки баночку с мазью. Откручивает крышку и, фыркнув от едкого запаха трав, зачерпывает небольшое количество, грея между пальцами скользкую субстанцию.              — Она концентрированная, так что нужно наносить немного, не переусердствуй, — вкрадчиво подсказывает Тэхён, прислушиваясь к звукам за спиной.              — Это из-за какой-то болезни? — предполагает Чонгук, начиная аккуратными движениями вдоль чешуек намазывать лекарство. — У тебя еще пленка на глазах была, насколько я помню.              — Какой внимательный, — Тэхён довольно хмыкает от сказанного и расползающегося от шеи вниз приятного холода. — Слышал о змеиной линьке?              — Так ты что, линяешь?! — у него даже голос повышается от осознания того, что он не додумался до этого раньше.              — Звучит так удивленно, будто это не ты минуту назад с меня кожу кусками снимал, — и со смешком снова заглядывает через плечо, наблюдая. — Кстати, аккуратней там внизу — о некоторые пластины, что ниже ребер, я сам иногда режусь.              — Она настолько острая? — Чонгук для удобства приседает на корточки, переходя к самой проблемной части — пояснице.              — Не совсем, но если быть невнимательным или пытаться провернуть все эти манипуляции перед зеркалом в слегка изощренной позе — то порезаться можно запросто, — наблюдать за присевшим Чонгуком стало неудобно, так что Тэхён отворачивается обратно, тихо вздыхая. — Собственно, из-за того, что моя спина начала превращаться в это безобразие, меня и не было вчера в университете. Мне попросту было хреново. В первый день непосредственно линьки всегда так — поначалу даже эта мазь меня не берет.              — Почему ты тогда не взял трубку? — недовольно цыкает Чонгук, снова бросая взгляд на пепельную макушку. — Ты ведь даже подписал меня в контактах — значит знал, что это я звонил. Может, я бы принес тебе что-нибудь, не знаю…              — Давай начнем с того, что мы друг для друга почти что чужие люди, чтобы со старта делиться настолько личными…              — Неправда, — перебивает Чонгук, закончив с мазью и отложив ее в сторону, и уверенно обходит стол, становясь лицом к лицу. — Ты мне нравишься, Тэхён, и ты уже не чужой для меня, — произносит серьезно, пересекаясь взглядом со все еще сомневающимися в чем-то зелеными глазами с расширившимися почти до человеческого размера зрачками.              — Ты не уживешься с моим сучим характером, — Тэхён растягивает губы в защитной усмешке, чуть мотая головой.              — Именно твой характер зацепил меня настолько, что я стою сейчас здесь, прямо перед тобой в твоем же кабинете, и говорю, что ты мне нравишься, — с мягким упрямством возражает Чонгук.              — Я четыре раза в год на несколько недель превращаюсь в раздражающееся по поводу и без, мерзкое, облезающее нечто, — продолжает Тэхён уже без прежней ухмылки, не отрывая взгляда от уверенно смотрящих на него в ответ глаз. — И тебя это вообще не смущает?              — Если ты вдруг забыл, то я тоже гибрид, у которого есть чертовски пушистый хвост, что тоже имеет свойство линять. И ты даже представить себе не можешь, какими клочками и сколько я из него шерсти выдираю, — поддерживающе улыбается, наблюдая, как постепенно расслабляется от его слов Тэхён. — Твоя физиология — это неотъемлемая часть тебя, и это нормально. И нет, она меня не смущает. Ты меня не смущаешь, — и наклоняется ближе, опираясь ладонями по бокам от чуть разведенных бедер. А затем внезапно усмехается: — И, как видишь, упертости и настойчивости у меня меньше не стало.              — Вижу, — согласно выдыхает Тэхён, завороженно вглядываясь в теплые карие радужки. — У тебя красивые глаза, ты знаешь? Красивые и честные, хоть ты и наглый и хитрый лисеныш, Чонгук, — и одним резким движением обхватывает ногами его бедра, притягивая максимально близко.              — Это можно расценивать как признание? — Чонгук жмурится и почти урчит под фырчанье возле уха, ведя носом по прохладной щеке и чувствуя такие же прохладные длинные пальцы, зарывающиеся в волосы на затылке.              И несмотря на холод прикосновений — ему от них становится тепло внутри. Потому что его не оттолкнули. Его обнимают. Его принимают.