Callidus

      — Господи, блядство какое-то…              Юнги не замечает, как тихо ругается себе под нос, смотря на подозрительно тяжелые тучи прямо над головой.              Он уже два часа бесцельно шатается по парку неподалеку от дома Намджуна. Погода стремительно портится, а в наушниках на всю громкость орет музыка, заглушая собой мысли и грозясь вскоре преподнести ему очередной «приятный» подарок в виде головной боли.              Но так ему проще. Легче глушить музыкой отнюдь не радужные размышления и хотя бы таким способом попытаться не думать. Потому что самих мыслей Юнги порой достаточно, чтобы закопаться в них с головой и под их же весом задохнуться.              Он всегда много думает после ссор с кем-то. Слишком много. Будь то его парень или девушка, родители или тот же Намджун — с кем бы у него не возникали настолько серьезные разногласия, чтобы вывести их в плоскость ссоры, ему всегда требовалось время, чтобы отойти от первого эмоционального всплеска и сделать более обдуманные и правильные выводы.              Сейчас почти так же. Он с порога вспылил, накричал на всех, кто попался ему под руку, причинил боль резкими словами, не захотел ничего слушать и сбежал. Сбежал приводить в порядок хаос в голове.              Только вот ключевое слово — «почти». Он поссорился не с очередным парнем, а с Чимином. С чертовым гибридом, которого почему-то не послал нахрен при первой же встрече, почуяв неладное, а позволил ему щекочущим нервы чувством пробраться под кожу и обустроить нехилые апартаменты в его мыслях. Зарождающуюся симпатию к которому не обрубил на корню, а позволил ей разрастись и зацвести цветами влюбленности, толкнувшей его к решению рискнуть собственным здоровьем, лишь бы найти способ быть вместе. Он начал тонуть в Чимине, своими же руками уничтожая все факторы, держащие его на поверхности. И он всей душой желал уйти на дно.              И как же ему стало обидно и больно из-за того, что в ответ на свои старания, на съедающее его искреннее беспокойство — он получил банальный и эгоистичный игнор. Такая, казалось бы, мелочь — оставленные без ответа сообщения… Но получить этот самый ответ, прочитать хотя бы элементарное «Мне чуточку лучше» от Чимина для Юнги было важно.              А Чимин имел возможность отписаться, но не посчитал нужным это сделать. Еще и пытался выкрутиться враньем в придачу.              А Юнги терпеть не может, когда ему врут.              Немного покопавшись в себе, он с опозданием понимает, что испытывает еще одно противнейшее чувство, тяжестью отдающее в груди. Разочарование. То самое гадкое ощущение гнетущего опустошения, приходящее на смену воодушевлению.              Ведь еще сегодня утром он полностью принял свои чувства и готов был пригласить Чимина на свидание, как только тот поправится…              А после случившегося не хочет его не то, что видеть — с каждым часом пропадает желание даже думать о нем.              Порыв прохладного ветра взъерошивает блондинистые пряди, и Юнги зябко ежится, поднимаясь с лавочки возле одной из аллей парка. По-быстрому заглянув в прогноз погоды, он убеждается в своих догадках и обнаруживает там миниатюрную копию зависшей над его головой тяжелой тучи, грозящейся вот-вот накрыть город дождем. М-да, утром такого и в помине не было…              Уже успев пожалеть о том, что не взял с собой куртку, Юнги спешит к ближайшей остановке в надежде обогнать приближающуюся непогоду. Провернуть это у него почти получается — в подъезд своего дома он забегает в украшенной рисунком из капель футболке, но по большей части сухой. Это успех.              Пока он на автомате занимается делами по дому, первые захлестнувшие его волны негатива начинают понемногу спадать. Медленно, по одному сантиметру они отступают, освобождая сознание и проясняя разум. Юнги по-прежнему не позволяет себе думать о Чимине, и к вечеру его отпускает достаточно, чтобы он смог отвлечься и полноценно уделить внимание домашке.              Он как раз дописывает последний раздел начатой вчера лабораторной, когда его телефон отзывается уведомлением. Сначала один раз. Затем почти сразу же второй. И третий. После четвертого Юнги берет телефон и на секунду подвисает на иконке мессенджера, показывающего, что у него есть новые непрочитанные сообщения. Заведя свободную руку за голову и взъерошив волосы на затылке, он чуть щурится и все же снимает блокировку, открывая мессенджер и уже предполагая, кто ему написал.              В конце первой же строчки высвечивается пометка о четырех новых сообщениях от Чимина. Юнги видит только начало последнего с многообещающим «Прошу тебя…», но заходить в переписку не спешит, задумчиво сверля взглядом эстетичную аватарку — знакомую стройную фигуру на фоне красочного заката.              Спустя с пару минут рассматривания он понимает, что не находит в себе силы для диалога, как бы ни пытался. Чимин снова подталкивает его пойти на контакт, и Юнги, как и все разы до этого, хватает даже такого маленького шага навстречу с его стороны, чтобы пусть и на долю секунды, мимолетно, но допустить, что он мог бы попытаться потянуться в ответ…              Только вот засевшая в душе обида не дает ему элементарно двинуть пальцем и нажать нужную строчку, а пустота в груди поглощает в себя все сколько-нибудь оправдывающие Чимина мысли еще на стадии зародыша.              Юнги с тихим мычанием откладывает незаблокированный телефон экраном вниз на стол и складывает прямо поверх него руки, тяжело роняя голову на скрещенные предплечья. Если до этого момента, пока Чимин не напоминал о себе, он смог немного успокоиться и даже достичь состояния мнимого эмоционального штиля, то сейчас — его всего от одних сообщений, которые он толком и не прочитал, раздирает внутренний диссонанс. Словно пресловутые ангел и демон появились на его плечах, и каждый нашептывает ему свою правду, пытаясь склонить к выгодному им решению.              Юнги устало трет глаза, предпринимая еще одну попытку договориться сам с собой, и снова берет в руки телефон, прикипая взглядом к яркой аватарке.              Для него не важны мои чувства.       Это могла быть случайность.              Он соврал мне.       Он не со зла.              Он эгоист и лжец.       Но он мне нравится.              Экран телефона резко гаснет, а через секунду сам агрессивно брошенный за спину гаджет глухо приземляется на кровать, лишь чудом не оказываясь на полу.              Нет. Он определенно еще не готов.       

🐈‍⬛

      На следующий день вчерашний мнимый эмоциональный штиль перерождается в перманентно маячащее на краю сознания раздражение.              Юнги бесит буквально все — от мелочей по типу развязавшихся по дороге на остановку шнурков до усиленно высматривающего его среди толпы студентов во дворе Намджуна. Тот, кстати, зная его дольше и лучше Чимина, решил не закидывать лишний раз удочки в его личку, а действовать наверняка — воспользоваться тем, что им так или иначе суждено встретиться на парах.              Их взгляды пересекаются, и Юнги на мгновение думает сделать вид, что не заметил этого, но вовремя осознает бесполезность подобного и с тихим вздохом идет навстречу. Едва он равняется с Намджуном, тот тут же выдает скороговоркой:              — Привет, слушай, я знаю, что ты злишься и все дела, но послушай меня, пожалуйста, я тоже…              Но обрывается на полуслове, когда Юнги с бесстрастным лицом молча проходит мимо. Застыв на секунду, Намджун цыкает, разворачивается и идет следом.              — Разговаривать ты со мной не собираешься, да? — тоном, будто знает ответ, уточняет он, шагая рядом. Юнги к нему и головы не поворачивает. — Ну да, и слушать ты меня тоже не хочешь… Ну что ж, я должен был попытаться.              По лестнице они поднимаются в тишине, но на нужном этаже Нам снова заговаривает, словно невзначай спрашивая:              — А про Чимина тебе послушать неинтересно будет?              Юнги по-прежнему на него не смотрит, но зато крепко стискивает челюсти.              — Он вчера весь вечер убивался из-за вашей ссоры, — так же будто между делом продолжает Намджун. — Знаешь, вы в этом похожи даже — оба заложники своих мыслей и загонов. Только Чимину желательно, чтобы был кто-то рядом хотя бы первое время, дабы все не запустить, а с тобой наоборот — ты справляешься с подобным лишь тогда, когда остаешься один на один с собой. Но что я понял точно, так это то, что вам обоим не помешало бы поменьше думать.              Юнги невесело хмыкает, опираясь спиной о стену напротив нужной аудитории, и все же бросает на Намджуна быстрый взгляд. Подметив, как внимательно тот за ним наблюдает, он снова смотрит прямо перед собой.              — У него глаза потухли после твоего ухода, Юнги. И я не говорю сейчас, что он невиноват, или что ты создал проблему на пустом месте — нет. Он виноват, и он об этом знает. И он тоже от этого страдает, Юнги, пойми…              — Стоп, — Юнги вдруг резко поднимает руку, жестом и твердым тоном затыкая Намджуна, и поворачивается к тому всем корпусом, хмуря брови. Он не собирался разговаривать, но если сейчас не остановить чужой словесный поток — ему могут профессионально и незаметно вскрыть мозг. Он к такому еще не готов. — А с какого хрена ты решил, что мне нужны твои нотации?              — Я не нотации тебе читаю, а помочь хочу! — справедливо возмущается Нам. — Друг я тебе или где?              — Я не просил тебя о помощи, — фыркает Юнги, скрещивая руки на груди.              — Да ты никогда о ней и не попросишь, когда дело касается подобных вещей! Даже если она тебе позарез нужна будет! Я же тебя не первый год знаю, Юнги, — Намджун снова цыкает. — И я непосредственно причастен к тому, что вы с Чимином погрызлись — по большей части из-за моего проёба началась вся эта канитель. Поэтому я хочу помочь все исправить, — Намджун на секунду замолкает и глубоко вдыхает. — А еще я хочу извиниться. За то, что так вышло. И за то, что соврал тебе, тоже прости. Думай, что хочешь, но это должно было быть к лучшему.              — Ты вообще себя слышишь? — с каплей смешанного с отвращением презрения усмехается Юнги. — Каким таким волшебным образом вранье могло быть к лучшему? А-ля великая и могучая «ложь во благо»? Так, что ли? Тебе напомнить, насколько сильно я не люблю подобное?              — Да по тебе и так видно, что ты ни о чем другом сейчас и не думаешь, зациклился на себе — и все!              — А почему, блять, чужая вина должна быть моей проблемой? — в тон огрызается, фыркая. — Чимин сам захотел меня проигнорить, сам захотел прикрыться ложью — и теперь сам же страдает из-за своих же ошибок. Так с хрена ли ты пытаешься переложить на меня ответственность за его ментальное состояние, если он сам создал ту ситуацию, в которой мы сейчас находимся?              — Да господи прости, Юнги! — Намджун на эмоциях взмахивает руками. — Хватит воспринимать все в штыки! Я до тебя достучаться пытаюсь сквозь толщу отрицания, но такое чувство, словно просто головой о стену бьюсь! — и тяжело вздыхает, прикрывая глаза и сжимая переносицу в попытке сбавить обороты.              — Наверное, потому, что я не могу просто так взять — и по щелчку пальцев простить Чимину все грехи? — полувопросительно изгибает бровь, с кривоватой усмешкой снова отворачиваясь к стене напротив. — Отношения между людьми — штука очень и очень непростая, и ты это знаешь.              — Конечно же знаю, — выдыхает Намджун, а Юнги опять чувствует на себе его внимательный взгляд. — Именно поэтому просто хочу дать тебе дружеский совет. Не будь таким категоричным, Юнги, хотя бы попытайся взглянуть на все с другой точки зрения. В любом конфликте всегда участвуют обе стороны.              — Зачем ты мне это говоришь? — закрывает глаза и все с той же усмешкой качает головой. — Думаешь, что после твоих слов я растаю и счастливым радужным пони ускачу мириться с Чимином? Сомневаюсь.              — Я говорю это потому, что знаю, что тебе не все равно. И Чимину тоже не все равно, поверь мне, — уже спокойней и с какой-то усталостью произносит Намджун.              — Ага, только вот это ну ни разу не помешало ему так по-скотски поступить! — все же не выдерживает Юнги, всем телом разворачиваясь к Наму. — Ты, походу, не услышал с первого раза, поэтому я повторю! Чимин проигнорил мои сообщения! Чимин осознанно забил на меня хуй! И Чимин соврал мне, пытаясь спасти то, что сам испортил! А ты, — обвинительно тыча в грудь пальцем, — прикрывал его раньше, а сейчас пытаешься спасти и его, и свою задницу? И при этом хочешь, чтобы я прислушался к твоим словам? Серьезно, Намджун? Да это смешно! — и с широкой улыбкой посмеивается, прикрывая глаза ладонью. — А знаешь, что? — уже без улыбки выдыхает Юнги спустя пару секунд, пересекаясь горящим взглядом с виноватым чужим. — Я тоже хочу дать тебе совет. Отъебись по-дружески, а? — отступает на шаг назад. — Я сам как-нибудь со всем разберусь, — и, не дожидаясь ответа, уходит к аудитории под звук звенящего на пару звонка.              Больше Намджун к нему за весь день не заговаривает и даже не навязывается со своим присутствием рядом, занимая отдаленные места на парах и давая возможность подумать без лишнего наседания. А подумать Юнги есть о чем.              Хоть он и вылил на Намджуна очередную порцию яда и упрямо твердил о том, что отказывается его слушать — их перепалка ему помогла. Он высказался о самом наболевшем и дал выход скопившемуся негативу, пусть и не полностью. В груди даже от такого небольшого сброса напряжения странно-приятно полегчало, а хаос в сознании немного утихомирился, когда поддерживающие его вихри чувства ослабли.              И Юнги сомневается и сопротивляется до последнего… Но через пару часов все же позволяет мыслям о Чимине пробраться к себе в голову.              Что ж, сейчас он как минимум знает, что Чимину тоже не все равно. Наверное, ему никогда и не было все равно, но пелена бурлящих эмоций заставляла его думать иначе. Ставить себя на первое место и абсолютно не задумываться о том, что может чувствовать Чимин.              И это абсолютно нормальное поведение человека в ссоре. Все люди — эгоисты по своей природе, и будут думать в первую очередь о себе. Всегда, кто бы что ни говорил и как бы это ни трактовал.              Но после разговора с Намджуном, когда у Юнги хотя бы частично получилось абстрагироваться от мешающих адекватно мыслить чувств — до него доходит, что он не один страдает от их ссоры. Как и сказал Нам, в конфликте всегда участвуют обе стороны.              И Юнги обзаводится еще одним фактором, грызущим его изнутри.              Он начинает переживать за то, что своим поведением сделал Чимину больно.              Это ни разу не нивелирует его собственную обиду и то, что он до сих пор злится на чужую ложь, а даже наоборот — смешивается со всем этим, добавляясь третьим воображаемым голосом в голове.              И спустя еще час слушанья всех раздирающих его противоречий, уже выходя из корпуса после последней пары, Юнги решается сделать маленький, совсем крохотный шаг навстречу. Он открывает их с Чимином переписку и читает его сообщения, коих со вчерашнего вечера стало еще на несколько больше.       

Юнги, прости меня, пожалуйста

Я виноват

Я дурак

Прошу тебя, давай встретимся и поговорим?

      Вот и то, что скрывалось за заманчивым «Прошу тебя…». Во вчерашних сообщениях Чимин уже не пытался как-то отвертеться, а прямым текстом признавал свою вину и просил о встрече. Похоже, спустя время не только он начал переосмыслять некоторые вещи…       

Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть

Но давай поговорим

Прости мою глупость

Пожалуйста

      Это уже утренние, такие похожие на вечерние. И… Простить глупость?              Еще раз мысленно взглянув на случившееся вчера, но не через такой сильный фильтр из негатива, как до этого, Юнги, пожалуй, может признать ситуацию капельку глупой. Действия под влиянием эмоций далеко не всегда можно назвать разумными… Однако самой сути произошедшего это не меняет.       

Я этого просто так не оставлю, ты же знаешь?

Наша первая ссора не станет последней

      А эти сообщения совсем недавние, пришедшие с час назад. Настрой у них конкретно отличается от предыдущих, что даже заставляет Юнги с налетом удивления приподнять брови.              То, насколько Чимин может быть настойчив, он прочувствовал на себе. Чего стоит только их крайняя встреча перед ссорой, где тот свалился Юнги в руки после поцелуя, инициатором которого сам же и стал. Да и в принципе до этого Чимин почти всегда первым шел на контакт, еще больше располагая к себе.              Тихо хмыкнув своим мыслям, Юнги поднимает взгляд от телефона и внезапно обнаруживает себя сидящим за деревяным столиком в университетском дворе. За тем самым, с немного обшарпанным углом, за которым они с Чимином просиживали пары, разговаривая обо всем подряд. Улыбались друг другу, смеялись над забавными историями, держались за руки и увлеченно изучали сменяющиеся в глазах напротив живые эмоции, наслаждаясь проведенным вместе временем.              Пока он читал чужие сообщения, ноги сами привели его к этому месту. Он, вроде как, направлялся домой, и ни разу не собирался приходить сюда… Но подсознание все решило за Юнги: стоило лишь ненадолго отвлечься — как чертово ассоциативное мышление тут же вступило в игру, не спрашивая разрешения. И вот он здесь. Снова.              Юнги мимолетно оглядывается вокруг и ловит себя на чувстве странного дежавю, опуская взгляд на узоры нагретой на солнце столешницы. Каких-то пару дней назад он так же сидел в одиночестве за этим столиком после их с Чимином поцелуя и думал о том, что же ему делать со своими чувствами. И вот сейчас его опять мучают мысли, а единственное отличие в его окружении — это оставшиеся местами на асфальте особенно стойкие лужи, еще не высохшие на солнце после ночной грозы.              И Юнги неожиданно понимает, что его чувства похожи на эти лужи. Жгучая обида, колючее раздражение и опустошающее разочарование — все они, смешавшиеся в единый, истекающий противной жижей клубок в груди, постепенно иссякают. Не с такой скоростью, как вода на асфальте, конечно, но промежуточный результат уже есть — он может думать о Чимине, не направляя при этом размышления в степь абсолютного мрака. Хотя если посмотреть глубже…              На самом деле прогресс не в том, что он просто может думать.              А в том, что он захотел этого.       

🐈‍⬛

      Этой же ночью Чимин снова ему снится.              Нет, не в таком ключе, как было в прошлый раз, что ему пришлось сбрасывать напряжение в душе, а, скорее… Черт, это сложно назвать каким-то одним словом. Этот сон был определенно приятным, но у него не было какого-либо сюжета или хотя бы логичной связности между мелькающими сценами. Было больше похоже на просто нарезку из кадров. Сборная солянка из проведенных вместе минут.              Он снова видел Чимина: держащего в руках стаканчики с кофе, нависшего над ним в фонтане, заглядывающего ему в глаза под лестницей, смеющегося над его историями за столиком во дворе, целующего его в университетском коридоре, паникующего после обнаружения у себя кошачьих ушей на голове, скрывающегося в такси… И удивленно-испуганно смотрящего на него в гостиной квартиры Намджуна.              А последним, странно запоминающимся кадром становится то, как Чимин с черными кошачьими ушами довольно щурит яркие топазные глаза с золотыми крапинками и размеренно поглаживает пушистую шерсть свернувшегося у него на коленях урчащего Мин-Мина.              Сидя на кухне за чашкой утреннего чая, Юнги раз за разом прокручивает в голове сегодняшний сон, отпечатывая в памяти детали. Все жесты, улыбки, малейшую мимику на понравившемся лице. И ему становится как-то… грустно, что ли? Какое-то необычное смешанное ощущение, будто что-то тянет в груди…              Он непривычно долго для себя гипнотизирует уже остывший чай, пока наконец не встряхивает головой и переводит взгляд на часы. Черт, так и опоздать недолго. Быстро допив остатки своего недозавтрака и ополоснув чашку, Юнги уходит в спальню собираться.              На самом деле, нет абсолютно ничего удивительного в том, что Чимин ему сегодня приснился. Раньше он пытался о нем не думать, блокировал лезущие на ум мысли, вчера же дал себе немного воли, и вуаля — теперь его разум занят лишь одним. Вполне предсказуемо, учитывая то, что Чимин вчера до самого позднего вечера напоминал о себе сообщениями и даже раскошелился на несколько звонков.              На первый неожиданный входящий вызов Юнги отреагировал откровенным замешательством. Услышать знакомый мелодичный голос для него пока было бы слишком. Читать хоть и передающие чувства, но все же состоящие из бездушных букв сообщения — это одно, а вот слушать живую, окрашенную эмоциями речь — совсем другое.              А еще он не мог предсказать собственную реакцию. Он понятия не имел, что именно вызовет в нем полюбившееся звучание — проблески радости, волну горечи или очередную вспышку агрессии.              Последнего Юнги в глубине души… боялся. Пусть это и он вызверился на Чимина тогда у Намджуна, но разрушать все до конца своими продолжающимися нападками совсем не хочется. Если бы он действительно хотел поставить точку — он бы это сделал. А у него хоть и затаилась внутри обида, но если быть откровенным — желания всерьез оборвать все связи с Чимином за эти два дня так и не возникло.              Сам он пока не созрел для примирения, но Чимин со своей стороны проявляет упорство и пытается склонить Юнги к разговору с достаточной настойчивостью, чтобы медленно, но верно добиваться своего. А если он снова накричит на Чимина или жестко выскажется в его сторону под действием эмоций, то рискует с неопределенной вероятностью загнать уже их обоих в состояние молчащих колючек — и вот тогда это точно заведет их отношения в хлипкое подвешенное состояние.              И этот страх, пожалуй, был одной из основных причин того, что Юнги попросту глушил звук звонка и не брал трубку. Если и пытаться разговаривать и мириться — то только вживую. И чуточку позже. Ему нужен еще хотя бы денек-второй, чтобы собраться с силами, мыслями и чувствами.              К такому выводу он пришел вчера вечером, а уже сегодня его день начался с такого провокационного со стороны подсознания сна. Похоже, изменить что-то в нынешнем положении вещей он на самом деле хочет гораздо больше, чем думает.              Выдвигается в универ Юнги все же позже обычного, что значит, что точно опоздает, но его это как-то вообще не волнует. Его и в другие дни не сильно заботили собственные опоздания, коих было немного, но они были, однако сегодня ему по-особенному все равно. Настроение слишком вяло-апатичное, чтобы лишний раз тратить энергию на подобные пустяковые переживания.              Вполне вероятно, что частично на это повлияла и изменившаяся погода. Всю ночь шел дождь и гремел гром, а сейчас Юнги через шаг шлепает мокрыми кроссовками по лужам, натянув почти что на глаза капюшон куртки хаки и спрятав руки в ее просторных карманах. В такую мокрую погоду его часто клонит в сон, и будто даже сами мысли затормаживаются, вяло проплывая в голове.              Поэтому, проскользнув на задний ряд нужной аудитории уже к середине первой пары, Юнги не сразу замечает отсутствие Намджуна. Не то чтобы он стремился с ним поговорить или еще чего, он просто на автомате пробежался по сидящим студентам и с опозданием в минут десять понял, что среди них нет знакомой макушки. По всей видимости, кое-кто тоже опаздывает, причем еще и сильнее него.              Ко второй паре Намджун так и не является, как и не пишет ничего в мессенджере. Юнги это почему-то не нравится. И не пишет не только он — в диалоге с Чимином тоже полнейшая тишина. Вчера он с самого утра написывал, прямо как сам Юнги ему в среду, а сейчас — до сих пор ничего, хотя он уже заходил в сеть, притом последний раз был не так уж давно.              Да, он проверял. Оно само собой получилось, Юнги не успел даже уследить за собственными действиями — как уже смотрел на изученную до мелочей аватарку и строчку статуса под ней.              Прошло всего ничего, а сообщений от Чимина уже как-то странно… не хватает.              Едва он кое-как настраивается на слушание и конспектирование лекции — его лежащий на столе экраном вниз телефон с перерывом в несколько секунд дважды вибрирует, извещая о новых уведомлениях. Втайне надеясь, что ему написал Чимин, Юнги берет гаджет в руки и нажимает на кнопку блокировки.              В первой же строчке светится новое сообщение, только вот не от Чимина. От Намджуна. Недолго думая, Юнги открывает их диалог.       

Привет

Ты на парах?

      Отвечает он относительно нейтрально.              Ну допустим       

Слушай, сможешь меня отмазать на лабораторной, пожалуйста?

Скажи, что я там заболел, не знаю

С остальными я уже сам договорюсь потом, а за лабу мне чутка фора нужна

И сорян, что не написал раньше

У меня самолет через несколько часов, а тут еще Мин-Мина срочно отвезти нужно было

      Юнги собирался сохранять нейтральность, но после крайнего сообщения от нее не осталось и следа.              Стопэ, не гони       Какой самолет?       И куда ты Мин-Мина отвозил?       Ему все-таки стало хуже?       

Джин подарил мне поездку в Токио, представляешь?

Мы улетаем в обед

А Мин-Мина я отвозил к хозяйке, она позвонила сегодня утром

      Юнги подвисает на этих словах. Получается, что Мин-Мина забрали… Он, конечно, рад, что нашлась хозяйка потеряшки, но он соврет, если скажет, что не расстроился из-за ухода Мин-Мина из его жизни. В среду из-за ссоры он совершенно забыл о том, что пришел к Намджуну для того, чтобы увидеться с пушистиком. И получается, что последний раз он был с ним… В понедельник? И даже не попрощался…       

Она была на встрече по работе, сама не смогла приехать, попросила подвезти

Она недалеко от универа живет, кстати

Ее квартира на первом этаже, и она тогда забыла закрыть окно, когда уходила

Поэтому как-то так и получилось, что Мин-Мин решил полюбопытствовать и сбежал

Еще она передавала тебе огромную благодарность за его спасение

      Юнги почти безразлично пробегается взглядом по следующим строчкам. Ему, так-то, не очень интересно, кто такая эта хозяйка, где она живет, и так далее. Основную информацию он для себя обозначил — Мин-Мина он больше не увидит. Жаль. Хотя они провели не так уж и много времени вместе, но Юнги успел привязаться. Наверное, поэтому он и снился ему сегодня вместе с Чимином…              На душе становится еще чуточку грустнее, а чувство недостающего чего-то только усиливается.       

Так что, замолвишь за меня словечко?

Буду должен

      Новость о Мин-Мине вывела его из равновесия, и Юнги решает все же по дружбе, в порядке исключения пойти навстречу.              Окей, я постараюсь       И без никаких «должен»              Поставив своеобразную точку в диалоге, Юнги сворачивает его и открывает шторку уведомлений, заметив появившийся значок электронной почты. От заголовка его мелко передергивает, а челюсти почти до скрипа зубов крепко сжимаются.              Об отработке реферата, уважаемые       От: Ким Тэхён              Блять, он совершенно забыл о пизданутом философе, назначившем на сегодня отработку. Да он даже чертов реферат с собой не взял, дабы смочь попытаться прикрыться тем, что он его хотя бы принес. Сука….              Юнги выдыхает сквозь зубы, потирая двумя пальцами переносицу, раздраженно массирует глаза и после впивается ленивым прищуром в строчку уведомления. Еще и с этой херней теперь предстоит разбираться. Нет, ну вот что за прелесть, а?              Решая для начала все же прочитать письмо, Юнги немного собирается с мыслями, подавив поднимающуюся волну злости на Тэхёна и собственный проёб, и наконец-то нажимает на иконку почты.              Добрейшего дня       Этим коротким письмом спешу сообщить тем, кому была назначена на сегодня отработка первого реферата, что, к вашему, наверняка, огромному сожалению, наша всеми желанная встреча переносится на следующую неделю. Дату и время сообщу позже.       Хорошего вечера              Окей, это было неожиданно. Юнги предполагал, что сейчас змей выкатит нечто наподобие своего прошлого письма с каким-то обязательным, близким к фантастическому пунктом, но оказалось, что наоборот. И нахлынувшее на него напряжение уходит так же быстро, как и пришло. Ну хоть какая-то новость за сегодня смогла пусть и совсем немного, но поднять ему настроение.              Отмазать Намджуна у него кое-как получается, о чем он сообщает тому в переписке, но ответа ни во время уже третьей пары, ни после не получает — похоже, он весь в сборах. Погода по-прежнему пасмурная, и Юнги даже, грешным делом, думает, что авиарейс могут отменить, но тут же отгоняет эту мысль. Не хватало притянуть еще и к Наму негатив своим сегодняшним пессимистичным настроением.              Хоть небо и затянуто тучами, резкие порывы прохладного ветра треплют полы куртки и норовят сдуть с головы капюшон, а цветовая гамма вокруг даже кажется другой из-за изменившегося освещения — Юнги все равно ловит себя на желании прогуляться. Без определенной цели, просто пройтись с играющей фоном музыкой в наушниках, наблюдая за завораживающей своей тревожностью природой.              В прогнозе дождя или грозы до самой ночи не наблюдается, поэтому Юнги со спокойной душой решает все же избрать своеобразную цель и выходит из территории университета, ставя плейлист на маш-ап и направляясь к Центральному парку.              Пока его сегодня никто как из преподавателей, так и из друзей, в силу их отсутствия на занятиях, не трогал, у него была возможность попытаться проанализировать свои ощущения и сложившуюся ситуацию в целом.              После упоминания Намджуном Мин-Мина он понял, что испытывает по отношению к нему и к Чимину схожие чувства. В случае с первым он осознает, что никогда больше не увидит приглянувшегося пушистика, не погладит его мягкую шерсть, не услышит громкого мяуканья или успокаивающего урчания, не заглянет в умные желтые глаза. Он успел привязаться, и теперь ему печально от того, что всего вышесказанного больше не будет.              И, черт возьми, о Чимине он может сказать почти то же самое. За эти пару дней его образ не покидал мыслей, они так или иначе возвращались к нему, а в груди, прячась за обидой и разочарованием, втайне от Юнги разрасталась еще одна, особенная пустота. Та самая, которая не рассосется сама, которую не заполнишь чем-попало, а расти она будет до тех пор, пока не поглотит тебя полностью и не начнет ломать изнутри.              Юнги заметил ее лишь пару часов назад, но масштабы ее уже внушительны. И она голодна, она требует, чтобы ее заполнили хоть какой-то нужной мелочью, но все они противоречиво недоступны. Понемногу захлебывающийся в этой же пустоте склизкий клубок негатива упрямо цепляется за жизнь и не дает перебороть себя, не разрешает получить то, что так хочется.              А хочется вновь услышать мелодичный голос, заглянуть в искрящиеся золотом тигриные глаза, увидеть трогающую сердце улыбку, ощутить тепло изящной ладони в своей и распробовать вкус мягких манящих губ. Хочется, чтобы Чимин был рядом.              Он скучает.              Облачение смешения чувств в конкретные и понятные слова будто обухом по голове дает, заставляя затормозить прямо посреди улицы. Но врезавшийся в Юнги сзади мужчина, начавший из-за этого ругаться, не позволяет ему полностью погрузиться в отрешенное осознание, прогоняя своим появлением в кофейню в паре шагов впереди.              Решив здесь задержаться и взяв себе самый обычный зеленый чай, Юнги устраивается за столиком в углу у окна и крепко обхватывает пальцами горячую чашку, пытаясь справиться с нахлынувшим потоком разномастных чувств. Хрипящая едкая обида, злость на самого себя за вспыльчивость и эмоциональность, причинившие Чимину боль, страх за будущее их отношений и грызущая изнутри тоска — все это сливается в единый непрекращающийся гул в голове, навязчивый неразборчивый шепот, спутывающий мысли в непонятный клубок. Черт, ему срочно нужно на что-то отвлечься, успокоиться, хоть как-то стабилизировать творящийся внутри хаос…              Юнги глубоко вдыхает и делает несколько крупных глотков уже остывшего до едва теплого чая, на пару секунд прикрывая глаза. Соберись, давай, подумай. Что может помочь тебе сейчас? От чего станет легче?              Вероятный ответ приходит на ум тогда, когда в его руках оказывается телефон с открытой перепиской с Чимином. Новых сообщений по-прежнему нет, но ему нужны не они. В этот раз Юнги пролистывает диалог к самому началу и открывает присланное Чимином несколько дней назад фото. То самое домашнее уютное селфи в полумраке комнаты, от которого его в то время знатно расплющило переполнившей грудь нежностью.              И сейчас, пытаясь утихомирить шумные мысли, он с жадностью рассматривает красивое лицо, словно впервые впитывая в себя все детали. Плавная, немного размытая из-за недостатка света линия челюсти и подбородка, разрез полуприкрытых сонных глаз, сжатые в кулак тонкие пальцы и выглядывающий из-за них уголок полных губ. И все равно, что половина лица скрыта рукой и черно-серой полосатой подушкой, ему и этого…              Стоп. Подушка. Черно-серая полосатая подушка, как на диване у Намджуна в гостиной. Точно такая же, на которой Чимин лежал тогда в среду, смотря на него испуганными из-за его же внезапного появления глазами.              Гул в голове тут же затыкается, когда на передний план выходит неожиданная догадка. И Юнги от нее натурально подвисает.              Чимин прислал это фото во вторник вечером. Значит, он уже тогда был у Намджуна?.. Но зачем ему это было нужно? Да и номер Чимина он изначально у Нама просил, а тот ему и слова не сказал, что Чимин у него, а на следующий день был так же, как и он, удивлен чужим появлением у него в квартире. А даже если допустить, что Чимин ночевал у Намджуна, при том, что был болен, то потом утром поехал к Джину, а затем решил обратно вернуться к Наму? Так, что ли? Нелогично, более рационально было бы просто остаться у Намджуна… Только вот поведение ни одного, ни другого ни разу не вяжется с приходящими Юнги в голову предположениями. Зачем тогда нужны были все эти байки о такси, ключах и персиках, если Чимин и так был у Намджуна? Нахрена Нам в принципе привел его к себе домой, если, судя по всему, знал, что Чимин у него, но ничего об этом не сказал…              Блять, бред какой-то получается.              Тщетно пытаясь сложить до кучи не хотящий собираться воедино пазл, Юнги за перебиранием вариантов приговаривает еще одну чашку чая, задумчиво наблюдая за погодой за окном. Тучи постепенно становятся подозрительно темнее, а ветер усиливается, пошатывая молодые деревья, высаженные вдоль тротуара. Погода становится похожей на вчерашнюю, и Юнги решает чисто на всякий случай заглянуть в прогноз. Ага, в ближайший час ожидается гроза. Так же, как и вчера. Просто прекрасно.              Наверное, это даже хорошо, что он так и не дошел до парка, а решил осесть в этой кофейне. Если бы ухудшившаяся погода застала его на какой-то из множества дорожек, увлеченного прогулкой, он бы, скорее всего, целую вечность выходил из парка и точно попал бы под дождь. А так у него хоть есть возможность успеть доехать домой сухим — отсюда до ближайшей нужной ему остановки всего пару минут пешком.              Наушники, играющая все это время музыка в которых воспринималась настолько фоновой, что Юнги уже и не обращал на нее внимания, он принимает решение лучше снять, дабы вдруг что не намокли. И решение это оказывается чертовски правильным — он не успевает доехать всего пару остановок до дома, когда на асфальт приземляются первые тяжелые капли.              М-да, в этот раз ему не так повезло, как вчера — уже через пару минут город накрывает полноценный дождь, сопровождаемый пока далекими раскатами грома. Из автобуса приходится буквально выбегать, натягивая капюшон на самые глаза, и срезать дорогу через узкие улочки между домами, которыми обычно не ходит, чтобы было быстрее. Куртка у Юнги хоть уже и сырая, но промокать до нитки совсем не хочется. Взять с собой зонтик сегодня он не посчитал нужным, а даже если бы и взял — с разыгравшимся ветром тот бы мало чем ему помог.              Взбежав по ступенькам к подъезду, Юнги торопливо вводит код на замке и уже собирается с облегченным вздохом нырнуть в теплое сухое помещение, когда вдруг краем уха слышит откуда-то справа жалобное мяуканье. Повернувшись на звук, он удивленно вскидывает брови, встречаясь взглядом со знакомыми желтыми глазами.              Зрительный контакт длится всего секунду, а затем мокрый до последней шерстинки Мин-Мин еще раз мяукает, только уже громче и настойчивее, и бодро взбегает по ступенькам, первым прошмыгивая в подъезд. Юнги остается лишь недоуменно моргнуть и зайти следом, наконец-то оказываясь в холле.              — Хей, ты как здесь оказался, малыш? — присаживается на корточки и протягивает руку к успевшему немного отряхнуться от лишней воды коту. — Тебя ведь только-только забрали — а ты уже успел снова сбежать?              Мин-Мин на это отвечает тихим мявком и охотно ластится под пальцы, вызывая на губах Юнги улыбку. Вероятность их встречи стремилась к нулю, но, похоже, жизнь решила подстроить для них удивительнейшее, но невероятно приятное совпадение. Конечно, завтра же он напишет об этом Намджуну, чтобы тот снова связался с хозяйкой, и второй раз уже Юнги вернет ей пропажу… Но сегодня он позволяет себе побыть немножко эгоистом и ловко подхватывает Мин-Мина на руки, абсолютно не обращая внимания на то, как пропитывается водой его одежда из-за мокрой черной шерсти. Раз уж ему судьба подкинула возможность таким неожиданным способом отгородиться от разъедающих мозги мыслей — то почему бы и не воспользоваться ею? Урчащий и притирающийся к его груди щекой Мин-Мин вон вообще не против такого расклада.              Первое, что делает Юнги, зайдя в квартиру — несет едва заметно подрагивающего пушистика в спальню и тщательно вытирает его выуженным из шкафа полотенцем. Тот лишь покорно прикрывает глаза и молча терпит все проводимые с ним манипуляции, изредка чуть сильнее зажмуриваясь.              — Значит так, — начинает Юнги, обращая на себя внимание открывшего на его голос глаза Мин-Мина. — Ты оставайся здесь греться, а я в душ и пойду нам что-то приготовлю, хорошо?              Он, честно, не знает, зачем информирует о своих намерениях хоть и достаточно умное, но все же животное… Ему просто так хочется. Юнги сейчас мало о чем задумывается, да и снова погружаться в мысли он не собирается — тишина в голове и растекающееся тепло в груди от неожиданной встречи оказываются слишком приятными, чтобы самому же на ровном месте начать их разрушать.              Отозвавшись коротким грудным урчанием, Мин-Мин пару секунд внимательно обнюхивает его запястье, а затем умилительно тычется в него носом и принимается облизывать, прикрывая глаза. Юнги тихо смеется, почесывая за кошачьим ухом, но все же собирается с силами и уходит, закрывая дверь в спальню и оставляя своего гостя завернутым в полотенце греться посреди кровати. Куртка и футболка на нем по-прежнему сырые и понемногу забирают у него тепло, так что очень даже не лишним было бы и самому согреться в душе и переодеться в сухую домашнюю одежду.              Об аллергии он с опозданием вспоминает уже стоя под горячими струями воды в душевой. Но, прислушавшись к ощущениям, Юнги не обнаруживает у себя даже элементарного зуда в носу или слезящихся глаз, что, на самом деле, странно. За последние три дня он выпил от силы таблеток пять, и то — большинство на автомате для профилактики, ибо прям испытывать выдержку своего организма не было с кем, но он решил на всякий подстраховаться. Последний прием был еще сегодня утром, так что, в теории, он должен был как-то среагировать на Мин-Мина. Может, что-то изменилось из-за того, что он уже как полнедели пьет в разы меньше таблеток?..              В любом случае, испытывать себя ему раньше выпадало только с Чимином, так что теперь у него есть еще один условный подопытный. Вот он как раз заодно и проверит, как его тело будет вести себя в ответ на раздражитель в виде полноценного кота.              Раздумывая над тем, что ему сегодня приготовить, Юнги выходит из душа, вытирая мокрые волосы небольшим полотенцем, и направляется на кухню, когда внезапно слышит из гостиной на другом конце коридора какой-то глухой стук. В недоумении застыв, он прислушивается и через несколько секунд улавливает еще один, а за ним недовольное тихое шипение.              Наверное, это мог бы быть Мин-Мин, только вот он точно помнит, что закрывал дверь в спальню. И тот хоть и смышленый кот, но вряд ли настолько, чтобы суметь открыть находящуюся достаточно высоко ручку…              Закинув полотенце на плечо, Юнги разворачивается на пятках и быстрым шагом идет на звук, но едва он переступает порог гостиной — как тут же застывает на месте с приоткрывшимся от шока ртом.              Прямо напротив него, в таком же дверном проеме, ведущем в еще один коридор и спальню, с прижатыми к влажным черным волосам ушами и заведенными за спину руками стоит Чимин. В его же, Мина, длинной черной футболке, доходящей почти до середины бедер стройных неприкрытых ног, он мнется на месте, кусает нижнюю губу и спустя пару мгновений поднимает на ошеломленного Юнги такой несвойственный ему робкий виноватый взгляд.              — Понимаю, что ситуация та еще… Но я ведь могу попытаться начать с обычного «привет», да?..