Callidus

      — Так ты все-таки скажешь, куда мы едем? Или это секрет? — Чонгук нетерпеливо ерзает на сидении, вглядываясь в профиль едва заметно улыбающегося и внимательно следящего за дорогой Тэхёна.              — Секрет, — тот лишь усмехается, на секунду косясь на него чуть прищуренными змеиными глазами. Чонгук беззлобно фыркает и отворачивается к окну, пряча лезущую на лицо улыбку.              С их разговора в кабинете прошло два дня. Чонгук точно не помнит, как долго они с упоением целовались после того, как Тэхён перестал так сильно брыкаться и принял его, соглашаясь попробовать построить с ним отношения. Зато в памяти уверенно отложилось то, насколько приятно это было — сминать чужие покусанные губы своими, сплетаться с длинным горячим языком в глубоком поцелуе, задевая неосторожными из-за увлеченности движениями клыки, и касаться контрастно прохладной бледной кожи, ощущая на себе такие же холодные и жадные к прикосновениям пальцы. Они не переходили к большему — просто наслаждались друг другом после дня волнений и такого важного события, как обозначение отношений между ними.              Конечно, немного успокоившись и утихомирив тлеющее возбуждение, Тэхён прочитал ему целую лекцию о том, что в университете их не должны видеть вместе как пару и что-либо вообще подозревать. Чонгук еще на первых фразах понял, о чем ему собрались полоскать мозги, и на мгновенье, грешным делом, подумал, что в ход пойдет избитая басня о запретной связи преподавателя и учащегося, но Тэхён зашел с другой стороны. Он просто аргументировал это тем, что привык разделять личное и работу, а отвлекающий фактор в лице маячащего рядом Чонгука будет мешать ему работать, а сам Чонгук, бегающий за ним, не сможет должным образом сосредоточиться на учебе.              А после не удержался и поддел Чонгука колкой фразой о том, что специально для него повторит все вышесказанное еще раз завтра, потому что, как выяснилось, с первого раза слова до его мозга не доходят.              Чонгук же на это лишь усмехнулся, хмыкнув, и аккуратно накинул на плечи Тэхёна покоящуюся до этого на столе бесформенной кучей светлую рубашку.              А еще ему пообещали свидание. Хотя это, скорее, было не обещание, а безапелляционное утверждение, что они в ближайшие дни, как только основная фаза линьки закончится, идут на свидание. И Чонгук был абсолютно не против, а даже наоборот — всеми пятью конечностями за.              И сейчас, собственно, вечером пятницы они на это самое свидание и едут. Правда, до сих пор непонятно, куда именно, но едут. Тэхён сегодня утром написал, что заберет его после пар, ближе к пяти вечера, и вот Чонгук минут десять назад сел в черный внедорожник, втайне радуясь наконец-то оказаться в теплой машине — погода на улице отвратительная. Еще не дождь, но до него совсем недолго осталось.              — Нет, ну мне же интересно, — Чонгук так просто не сдается и через минуту снова поворачивается к Тэхёну, когда они встают на светофоре перед сложным перекрестком. — Скажи, чего тебе стоит, а?              — Не-а, не скажу, — Тэхён ухмыляется еще шире, склоняя голову в сторону Чонгука, и с пляшущими чертями в зеленых глазах наблюдает, как сменяются эмоции на привлекающем его лице.              Ему определенно нравится играть на нервах этого наглого маленького лисеныша.              — Да почему? — почти капризно спрашивает Чонгук, скрещивая руки на груди, и совершенно очаровательно супится, хмуря брови и недовольно морща нос.              — Потому что хочу, чтобы тебя до последнего мучило любопытство, — Тэхён откидывается на спинку сидения и тихо посмеивается, возвращая свой взгляд на дорогу.              — Ну Тэхён, не будь скотиной! — Чонгук возмущенно восклицает, укладывая нервно бьющийся о ногу пушистый рыжий хвост себе на бедра. Он не любит, когда ему не дают то, что он хочет.              — Это чтобы ты не забывал, с кем именно ты так яро хочешь строить отношения, — все так же тихо смеясь, Тэхён перемещает одну руку с руля на чужие бедра, оглаживая мягкую шерсть на лисьем хвосте. Тот тут же перестает дергаться под его с Чонгуком руками, а последний заметно успокаивается, прикипая взглядом к длинным бледным пальцам на его животной части тела.              — Я об этом ни на секунду не забываю, если что, — бурчит он и, на мгновение замявшись, все же тянется к чужой кисти, но не успевает прикоснуться.              Для них загорается зеленый, и Тэхён убирает руку обратно, трогаясь с места. Чонгук едва слышно вздыхает и отворачивается к окну, наблюдая за первыми скатывающимися по стеклу каплями дождя.              — Тебе вот нравится меня дразнить, да?              — Точно так же, как и тебе — меня, — с довольным прищуром парирует Тэхён, включая дворники. Первые капли очень быстро переросли в косой из-за сильного ветра ливень.              Чонгук прикусывает губу, украдкой наблюдая за сфокусированным на езде Тэхёном. Ему по-прежнему интересно узнать, куда они едут, но также интересна и в принципе чужая жизнь. Хоть их отношения и начались, по сути, с взаимной дрочки за закрытыми дверьми аудитории — оставлять их только в этой плоскости Чонгук не намерен. Как и, наверняка, не намерен Тэхён, доверившийся ему несмотря на не единоразовое хождение по одним и тем же граблям. Конечно, ничего не мешает им свободно проявлять вспыхнувшую между ними страсть, но вот познакомиться ближе — им только предстоит.              — Ты говорил, что мы пойдем на свидание тогда, когда закончится основная фаза твоей линьки, — спустя несколько минут тишины Чонгук решает сменить тему, разглаживая растрепавшуюся из-за нервного мельтешения шерсть на хвосте. — Значит, тебе уже лучше, да?              Они выехали в пригород, машин стало меньше, и Тэхён немного расслабился, возвращая часть своего внимания Чонгуку.              — Осталось еще пару фаз, но если в целом — то да, самое неприятное уже позади, — охотно объясняет он, мысленно прикидывая через сколько им нужно будет свернуть с трассы. — Главное, что со спины всю старую чешую я уже содрал, а остальное — мелочи.              — А у тебя еще где-то есть чешуя, кроме спины и лица?              — На боковой стороне бедер и ниже колен до голеней, спереди вдоль кости, — Чонгук мажет взглядом по стройным ногам, так привлекательно обтянутым светлыми джинсами, и снова смотрит на отчего-то тепло улыбнувшееся лицо. — Бабушка часто говорит, что на мне змеиные гены решили отыграться по полной за всю семью. Мало того, что во мне собралось столько внешних признаков в виде глаз, клыков, цвета волос и такого сравнительно с остальными большого количества чешуи — так мне генетика еще и вручила в подарок линьку, в последний раз от которой страдал еще мой прадед.              — Так ты везунчик, получается? — Чонгук пропускает в голос нотки сарказма, скользя изучающим взглядом ниже. Широкий вырез чужой белой футболки абсолютно не скрывает выделяющиеся точеные ключицы и пару тонких цепочек, заманчиво уходящих под ткань. Сильные жилистые руки уверенно управляют машиной, а изящные длинные пальцы крепко сжимают руль, снова приковывая к себе взгляд. Чонгук предвкушающе сглатывает скопившуюся слюну. Он прекрасно помнит, насколько эти пальцы умелые, как нужно и правильно они ласкали его соски, сжимали в плотном кольце член, дарили такое плавящее тело удовольствие…              — Ага, конечно, — усмехается Тэхён, сбавляя скорость перед нужным поворотом. — Настолько повезло, что осталось только сказать спасибо, что я не ядовитый. Это было бы вообще весело.              Чонгук отпускает тихий смешок и быстро облизывает сухие губы, в очередной раз ерзая на сидении. Отделаться от такой возбуждающей мысли о том, насколько чертовски сильно ему хочется ощутить пальцы Тэхёна глубоко в себе, оказывается очень непросто. Хотя нет, не так — это практически невозможно и нахрен ему не нужно, потому что он всем своим естеством этого желает.              Принять ту мысль, что ему даже не светит нагнуть Тэхёна, оказалось проще, чем Чонгук поначалу думал. Ну, ладно, не то, что прям «не светит», он, наверное, когда-то попытается подобное провернуть… Но сейчас основная загвоздка в том, что ему слишком понравилось то, что было тогда, в аудитории… Понравилось отдаваться во власть Тэхёна, быть подавленным его волей, выгибаться навстречу его умелым рукам, принимать до последней капли его ласку, которую он ему щедро дарил, позволять касаться себя везде и делать все, что захочется…              Во рту снова скапливается слюна, и Чонгук вязко сглатывает, едва удерживая себя на месте от очередного ерзания. Такими темпами он набросится голодным волком на Тэхёна еще до того, как они доедут… А учитывая то, о чем он думал перед свиданием и как максимально тщательно за те свободные пару часов готовился — это будет абсолютно неудивительно.              Чонгук крепко зажмуривается и глубоко вздыхает, удерживая норовящий вырваться из захвата хвост на бедрах. Так, возьми себя в руки, давай.              — Мы приехали, лисеныш, можешь уже открыть свои очаровательные глазки, — раздавшийся возле уха низкий насмешливый голос заставляет вздрогнуть и распахнуть глаза, резко поворачивая голову на звук.              Усмехающееся лицо Тэхёна оказывается слишком близко к его собственному. Настолько, что у Чонгука дыхание перехватывает прямо на вдохе, когда он попадает в плен непривычно ярких зеленых глаз с очень узкими, почти поглощенными радужкой змеиными зрачками. Странно изменившийся, красно-оранжевый свет завораживающе переливается бликами в пепельных чуть волнистых волосах и мягко отражается от серебристой, уже обновленной чешуи на щеке, а бледная чистая кожа кажется будто совсем легко загоревшей, делая Тэхёна лишь еще красивее и привлекательнее. Чонгук в самом прямом смысле подвисает с приоткрытым от восторга ртом, пытаясь отпечатать на подкорке эту невероятную картину.              — Не на меня смотри, дурашка, а вон туда, — Тэхён со смягчившейся улыбкой касается щеки прохладными пальцами и аккуратно поворачивает лицо Чонгука в сторону, следом переводя взгляд туда же.              Пытаясь совладать с собой, Чонгук и не заметил, как они свернули с дороги и по наезженным по траве тропинкам добрались до полуоткрытой полянки у крутого обрыва. Сзади их скрывала от посторонних глаз небольшая лесопосадка, а перед ними раскинулся захватывающий вид на склоны гор и садящееся за горизонт солнце. Именно косые предзакатные лучи, кажущиеся ярче из-за продолжающегося дождя, и окрасили салон вместе с небом в красно-оранжевые оттенки, подарившие ему возможность посмотреть на внешность Тэхёна с еще одной стороны. С еще более завораживающей.              — Ну как тебе? — негромко спрашивает Тэхён, совсем немного отодвинувшись, и продолжает будто с ожиданием чего-то в голосе: — Я люблю приезжать сюда, когда сильно нервничаю — этот вид кажется мне успокаивающим.              — Поэтому ты выбрал именно это место для нашего первого свидания? — Чонгук вопросительно приподнимает бровь и склоняет голову, снова поворачиваясь к Тэхёну. — Ты нервничаешь? Из-за меня?              — Отчасти, — тот коротко посмеивается, согласно кивая. — Но мы приехали сюда не потому, что мне плохо. Здесь всегда красивые закаты, и я подумал, что тебе понравится посмотреть на один из них.              Чонгук внимательно прищуривается, осматривая его сверху вниз, а затем с тихим смехом откидывается на спинку сидения. Тэхён непонимающе хмурится.              — Что смешного?              — Ничего, просто… Никогда бы не подумал, что «противный и грозный» Ким Тэхён в душе окажется романтиком, — Чонгук выделяет голосом слова перед чужим именем, все так же хитро щурясь, а затем вдруг широко улыбается, поворачиваясь к наблюдающему за ним Тэхёну всем корпусом: — Слушай, а как думаешь… — ловко изворачивается и встает одним коленом на сидение. — Насколько будет романтично… — перегибается через коробку передач, склоняясь ближе к уже усмехающемуся лицу. — Если ты… — упирается обеими руками на крепкое бедро и с придыханием шепчет всего в паре сантиметров от губ напротив: — Трахнешь меня на фоне красочного заката?              — Не знаю, насколько романтично это будет… — дразняще тянет Тэхён, кончиками пальцев оглаживая чужую шею. Чонгук едва заметно вздрагивает от побежавших от места касания с прохладной кожей мурашек, не отводя взгляда от гипнотизирующих змеиных глаз. — Но мне определенно нравится твоя идея, лисеныш, — и с напором впивается в манящие губы, властно сжимая большой ладонью горло.              Чонгук буквально задыхается. У него голова кружится от того, с каким рвением Тэхён его целует, чувственно сминая губы, как подается навстречу и кладет другую руку на заднюю часть его шеи, не позволяя отстраниться и притягивая еще ближе, как немного ослабляет хватку на глотке, давая возможность вдохнуть полной грудью, а затем снова осторожно, но до мурашек ощутимо сдавливает, проникая длинным горячим языком в рот. Чонгук сжимает пальцами бедро Тэхёна и зажмуривается от наслаждения, сплетаясь языком с его. В этом поцелуе он снова ведомый, и ему это так, черт возьми, нравится.              Обласкав его рот, Тэхён дразняще щекочет нёбо и медленно, завлекающе касается кончиком своего языка самого кончика чужого. Чонгук с трудом сглатывает, двигаясь навстречу, но Тэхён улыбается ему в губы, перемещая руку с задней стороны его шеи на затылок, и начинает отстраняться, одновременно сжимая пальцами темные у корней волосы. Не желая так быстро разрывать поцелуй, Чонгук тянется следом, но кисть в волосах не позволяет ему приблизиться, фиксируя на месте, из-за чего он приоткрывает глаза и недовольно тихо фырчит.              — Снова дразнишься? — хрипло шепчет он из-за уже слабее, но по-прежнему сжимающей горло ладони, смотря в искрящиеся зеленые радужки из-под полуприкрытых век.              — А ты как думал? — ответно усмехается Тэхён, оттягивая пальцами волосы и заставляя Чонгука запрокинуть голову назад, убирая перекрывающую воздух руку и открывая для себя его шею. Размашистым движением мокро облизав дернувшийся кадык, он так же мокро ведет языком вдоль линии челюсти от подбородка до самой ушной раковины и захватывает в плен мягкую мочку, обсасывая ее и играясь с небольшой сережкой-колечком.              Пытаясь учащенным неглубоким дыханием насытить разгоряченное возбужденное тело кислородом, Чонгук перемещает руки с бедра Тэхёна на его плечи, забираясь вторым коленом на свое сидение, и чувствует, как его вставший член неприятно трется о ткань белья. И снова вздрагивает, когда освободившаяся рука Тэхёна ныряет ему под неизменно черную толстовку и легкими, щекочущими движениями гладит прохладными кончиками пальцев втянувшийся от контраста живот.              — А ты все такой же чувствительный, лисеныш… — шипяще шепчет Тэхён в самое ухо, цепляя губами хрящик, и аккуратно прикусывает клыками кончик, легонько царапая. Чонгук судорожно выдыхает, обнимая его за шею и льня ближе. — Мне нравится, как твое тело пробирает дрожь, когда я касаюсь тебя… — Тэхён сжимает пальцами стройную талию и всей поверхностью ладони ведет выше, к груди, зарываясь носом в волосы за ухом и глубоко, с наслаждением вдыхая чужой запах. — И пахнешь ты невероятно приятно, ты знаешь?              — Подозревал… об этом, ох черт, — Чонгук прерывается посреди фразы и крепко зажмуривается, когда Тэхён накрывает его левый сосок кистью и самой серединой ладони оглаживает круговыми движениями чувствительную бусину, с улыбкой проводя языком по нежной коже за ухом. — Господи, Тэхён, ты… — на грани стона выдыхает Чонгук, невольно сжимая вместе бедра и выгибаясь.              — Хорошо запомнил твои слабые места, лисеныш? — довольно урчит Тэхён, потираясь носом о напряженную шею, и отстраняется, снова заглядывая Чонгуку в лицо.              Едва приоткрытые затуманенные коньячные глаза, покрывший щеки очаровательный румянец и закушенная от переполняющих ощущений нижняя губа Тэхёну просто пиздецки нравятся.              Подвиснув на покрасневших припухших губах, он снова целует Чонгука, отпуская его волосы, и мягко массирует кожу головы, позволяя расслабиться. Чонгук в ответ благодарно мычит в поцелуй, обхватывая ладонями тэхёново лицо, и почти невесомо проводит большим пальцем по серебристым чешуйкам на одной из щек. Тэхён от этого втихую млеет, под аккомпанемент негромкого стона перекатывая между пальцами бусинку соска.              То, что он дарит Чонгуку удовольствие, его самого возбуждает до чертиков.              Оторвавшись на несколько секунд, дабы глотнуть воздуха и стянуть с Чонгука уже мешающую им обоим толстовку, Тэхён снова его целует, с интересом оглаживая новые открывшиеся участки смугловатой кожи — ведет обеими руками от шеи вниз, к груди, подтянутому животу, вдоль стройной талии и по прощупывающемуся рельефу мышц спины, останавливаясь на лопатках и почти утягивая податливое в его руках тело на себя. Чонгук выгибается вслед за исследующими его прикосновениями, но на намерение Тэхёна затащить его к себе упирается на чужие плечи руками и протестующе мычит, склоняя голову для удобства и принимаясь активно посасывать хозяйничающий во рту язык. Даже немного отодвигается, разрывая контакт губ, но не отпуская длинного языка, и сплетается с ним своим прямо в воздухе, сталкиваясь наглым взглядом с внимательно наблюдающими за ним и потемневшими от возбуждения змеиными глазами. Игриво облизывает, кружит вокруг, дразнит кончиком и в какой-то момент просто насаживается на него губами, вновь возобновляя поцелуй и не без внутреннего торжества чувствуя, как Тэхён с нажимом проводит пальцами по его лопаткам, царапая короткими ногтями, а в следующую секунду чуть ли не вгрызается в его рот, с силой сминая в ладонях упругую задницу.              — Хочу твои губы и язык на своем члене, лисеныш, — шипит он и влажно лижет горячую румяную щеку, сдавливая пальцами у основания мельтешащий из стороны в сторону рыжий хвост, просунутый через специальную прорезь в карго и лишь чудом не тарабанящий о двери.              Чонгук тихо всхлипывает и срывается на откровенный скулеж.              — Я слышу, насколько тебе нравится мое предложение, — гипнотизирующим низким шепотом продолжает Тэхён, оставляя в покое дрожащий, как и сам Чонгук, хвост, и плавно разводит в стороны мягкие половинки, через одежду массируя кожу около входа.              А затем широко клыкасто улыбается, нащупав кое-что интересное, и с предвкушением надавливает кончиками пальцев на стопер анальной пробки, проталкивая ее чуточку глубже.              Если бы Чонгук стоял на ногах — у него бы точно подогнулись колени.              — А ты еще более жадный, чем я думал, маленький похотливый лисеныш, — довольно рокочет Тэхён, смачно шлепая ладонью по округлой ягодице, а другой рукой снова давит на пробку, в этот раз резче и сильнее, выбивая из почти навалившегося на него всем весом Чонгука ласкающий слух глубокий грудной стон. — И я все еще хочу, чтобы ты мне отсосал, помнишь? Ты ведь хороший лисеныш, правда? Сможешь сделать мне приятно, я это точно знаю.              Чонгук лишь отчаянно кивает головой на увещевающий низкий голос, с глубоким вдохом упираясь лбом в плечо Тэхёна и пытаясь собраться с мыслями. Блять, кто бы знал, как же сильно его будет вести от этого гремучего сочетания грубости в действиях и ласки в словах…              Сглотнув скопившуюся во рту вязкую слюну, он все-таки немного собирается с духом и отпускает чужие плечи, наклоняясь ниже. Устраивается удобнее коленями на сидении, чуть качнув задом, и упирается руками на бедра Тэхёна, медленно и со вкусом потираясь щекой о его твердое возбуждение, скованное тканью джинсов.              Тихое шипение и поощряющее поглаживание по волосам становятся его наградой.              Решив больше не медлить, Чонгук с рвением вступает в борьбу с пуговицей и молнией на джинсах, сосредотачиваясь на том, чтобы одержать победу и снова, наконец-то, взять в руки большой горячий член, который он уже ласкал единожды до этого и который сейчас до зуда под кожей хочет ощутить в себе. И пока что не совсем принципиально, где именно — в смазанной и растянутой пробкой заднице или глубоко в горле, настолько, чтобы начать задыхаться и давиться крупной бордовой головкой, чтобы слюна щедро стекала по подбородку, а глаза слезились и закатывались от чистейшего кайфа из-за проезжающегося по его языку увитого венами крепкого члена, до упора растягивающего его губы вокруг толстого ствола.              Лишь думая об этом, Чонгук уже чувствует, как у него понемногу намокает белье от выделяющейся из собственного напряженного члена прозрачной смазки.              Тэхён услужливо приподнимает таз, помогая стянуть с себя джинсы вместе с бельем ниже колен, и облегченно выдыхает, разводя в стороны бедра и чуть съезжая вниз на сидении, когда жесткая ткань больше не давит на его возбуждение. Чонгук же, дорвавшись до желаемого, плотно обхватывает член пальцами у основания и на пробу размашисто лижет покрасневшую головку, собирая языком терпкую каплю смазки. Сверху тут же доносится нетерпеливое шипение, а длинные пальцы зарываются ему в волосы, несильно сжимая их и ненавязчиво притягивая ближе, призывая к более активным действиям. Чонгук беззвучно усмехается себе под нос и легонько целует головку перед тем, как обхватить ее губами и начать со вкусом посасывать, не жалея слюны. Кружит вокруг нее языком так же, как делал с чужим пару минут назад, дразнит кончиком щелочку уретры, насаживается чуть глубже, заглатывая наполовину, и довольно прикрывает глаза, когда головка пока еще не сильно, но приятно ощутимо давит на язык.              Пристроившись удобнее, Чонгук вслушивается в участившееся шумное дыхание Тэхёна и начинает двигать головой, с оттяжкой заглатывая и почти выпуская изо рта горячий член. Напрягает губы, создавая дополнительное давление на толстый ствол, оглаживает ладонями крепкие бедра, чувствуя кончиками пальцев гладкость чешуи, и жмурится от растекающегося по венам кайфа, когда его волосы на затылке с тихим «блять» грубо сгребают в кулак, подталкивая и помогая двигаться.              — Молодец, лисеныш… — с едва уловимым шипением шепчет Тэхён, потемневшим взглядом рассматривая с рвением отсасывающего ему Чонгука. — Такой старательный… — довольно нахваливает, проводя свободной рукой по открытой спине, поднимаясь вверх вдоль позвоночника к пояснице. У Чонгука от поощряющей похвалы и обжигающих контрастом прикосновений мурашки бегут по коже. — Но ты ведь можешь еще лучше, правда? — длинные пальцы ловко забираются под резинку карго и белье, минуя хвост, и дразняще кружат по кончику анальной пробки, заставляя невольно напрячься, изнывая от ожидания и желания.              Чонгук лишь утверждающе стонет на вопрос, не отрываясь от минета и пуская по стволу легкую вибрацию. Ему слишком нравится ощущать член Тэхёна у себя во рту, чтобы прерываться на полноценный ответ.              — Хорошо… — протяжно выдыхает Тэхён, крепче вцепляясь в рыжеющие к концам пряди. — Тогда вдохни поглубже, — и, дав всего секунду на осознание и быстрый вдох, властно насаживает Чонгука на свой член, напористо проталкивая крупную головку в сжавшееся горло и одновременно максимально возможно толкая пальцами пробку вглубь разгоряченного тела.              Чонгук крупно вздрагивает и вцепляется в чужие бедра, зажмуриваясь от накрывших его ощущений. Проникающий в глотку большой твердый член, полностью скрывшийся у него во рту, до предела растягивающий его покрасневшие губы и просто ахуенно давящий на язык чувствуется настолько чертовски правильно и именно так, как он и хотел, что у него от самого удовлетворения от этого факта блаженно закатываются и слезятся глаза. А от того, что Тэхён продолжает давить на пробку, смещая пальцы то выше, то ниже и заставляя ее шевелиться внутри и ярче ощущаться чувствительными стенками, по-прежнему удерживая его за волосы уткнувшимся носом в гладкий лобок и не позволяя нормально вдохнуть — так вообще одурманенно кружится голова и член в штанах напряженно дергается, еще больше пачкая белье смазкой.              Как же, сука, хорошо…              Когда через несколько секунд горло сжимается спазмом запоздалого рвотного рефлекса, а Чонгук почти давится — Тэхён тут же ослабляет хватку в его волосах, позволяя выпустить изо рта член и коротко прокашляться, пытаясь отдышаться. Кажется, у Чонгука мушки перед глазами летают и руки подрагивают, когда он тянется к лицу вытереть перепачканный слюной подбородок.              Такой выпад со стороны Тэхёна был неожиданным, но все же чертовски приятным.              — Ты как? В порядке? — тихо участливо интересуется тот, аккуратно поднимая лицо слабо кивнувшего Чонгука за подбородок и заглядывая в мутные коньячные глаза.              Вид у Чонгука такой завораживающий и потерянный от коктейля ощущений, что Тэхён на пару секунд подвисает, разглядывая его. В уголках глаз заметны готовые вот-вот сорваться вниз по румяным от возбуждения щекам слезы, веки полуприкрыты, припухшие, покрасневшие и маняще блестящие от обилия слюны губы распахнуты, грудь часто вздымается от заполошного дыхания, а пушистый рыжий хвост напряженно задран вверх, лишь белый кончик мелко подрагивает, выдавая затаившееся нетерпение. Тэхён туго сглатывает, в полной мере осознавая мысль о том, что это он виновник такого откровенного жаждущего состояния, и резко притягивает Чонгука к себе, вовлекая в тягуче-медленный глубокий поцелуй.              Так же лениво отвечая, Чонгук снова обнимает Тэхёна за шею и льнет ближе, намереваясь забраться к нему на колени, но на этот раз уже его останавливают, обеими руками удерживая на месте за бедра. Чуть наклоняясь вперед за пытающимся отстраниться Чонгуком, Тэхён не позволяет разорвать поцелуй, до легкой боли прикусывая его нижнюю губу клыками, и принимается ловко расстегивать черные карго, собираясь раздеть желанное тело полностью. Быстро справившись с пуговицей и молнией, он одним умелым рывком сдергивает штаны вместе с бельем вниз, после с нажимом оглаживая напряженные подтянутые бедра облегченно выдохнувшего через нос Чонгука. Избавившийся от неприятного трения и давления одежды член с тихим шлепком ударяется головкой о низ живота, а Тэхён, с влажным чмоком оторвавшись от зацелованных губ, наклоняется к блестящей от пота груди и захватывает в плен горячего рта твердую бусину топорщащегося соска, окольцовывая длинными пальцами основание истекающего смазкой изнывающего члена. Теребит чувствительную вершину языком и с оттяжкой пару раз двигает кистью, смыкая пальцы сильнее под самой головкой и свободной рукой поддерживающе обнимая вцепившегося в его плечи застонавшего в голос Чонгука за талию.              — Н-нет, стой!.. — тот заикается, зарываясь одной рукой в густые пепельные волосы, и с громким стоном вздрагивает всем телом, когда Тэхён присасывается губами к терзаемому соску и всей ладонью накрывает влажную от смазки головку, до спазма внизу живота приятно сжимая ее и слегка прокручивая кисть. — Прошу, Тэхён, я же так кончу… — разбито выстанывает Чонгук, зажмуриваясь и утыкаясь лицом в дурманяще приятно пахнущую макушку, сводя вместе бедра и едва удерживая равновесие на сидении. Слишком хорошо, он долго не продержится, если Тэхён будет продолжать так незаконно ахуенно играть на его слабых местах…              Тэхён усмехается, перемещая руку с едва заметно подрагивающего члена на сочную ягодицу, и ведет влажную дорожку почти по-змеиному длинным языком от топорщащегося соска к розоватой от румянца скуле, после нашептывая вводящим в транс низким голосом в самое ухо:              — Неужели маленький лисеныш так сильно возбудился от нашей тягучей прелюдии, м-м?.. — довольно урчит в конце, оглаживая нежную кожу около входа. — От того, как я сжимал твое горло, глубоко целуя? — аккуратно берется за стопер пробки, прижимая шумно хватающего воздух ртом Чонгука к себе ближе за талию. — Или от того, как ты со вкусом мне отсасывал и давился моим членом, пока я дразнил твою чертовски привлекательную задницу этой занимательной игрушкой? — и медленно, слишком, сука, медленно начинает вытаскивать немаленьких размеров пробку, заставляя почувствовать растянутыми стенками ануса каждый чертов сантиметр нагретого разгоряченным телом металла.              Хоть сейчас его дыханию ничего и не мешает, но Чонгук снова задыхается.              Когда пробка полностью выскальзывает, оставляя после себя пустоту, колечко сфинктера тут же сжимается, выталкивая наружу порцию щедро залитой в себя Чонгуком смазки. Пара вязких капель неторопливо стекает к шву, щекоча мошонку, но Тэхён не дает понести большие потери такой нужной сейчас жидкости и, дразняще поводив перед этим кончиком пробки вокруг, все так же медленно вводит ее обратно, снова растягивая чувствительные стенки. Чонгук со свистом втягивает носом воздух, прижимаясь еще ближе к Тэхёну, и тихо скулит куда-то ему в изгиб шеи, выгибаясь в пояснице и подставляясь под мучительно медленное проникновение игрушки.              Тэхён посмеивается, целуя его в плечо, и вдруг останавливается, совсем немного не вставив пробку до конца. Смазанное колечко мышц растянулось как раз вокруг самой широкой части, и Тэхён, задержав пробку на несколько секунд в таком положении, снова вытаскивает ее, но всего на пару сантиметров, сразу же возвращаясь в прошлое положение под тихий стон Чонгука. Сделав круговое движение кистью и провернув пробку внутри, с давлением огладив чувствительные стенки, Тэхён с довольствием и лишь больше распаляющим костер внутри торжеством ощущает дрожь тела в своих руках, а уже в следующую секунду слышит хриплый просящий шепот:              — Пальцы… — выдыхает Чонгук на грани слышимости где-то возле чужого уха, с трудом подняв голову от крышесносно пахнущей шеи. — Я так хочу твои пальцы… В себе… — скулит, невольно вильнув задом от вновь полностью оказавшейся внутри него пробки. — Пожалуйста…              От того, как Чонгук разбито выстанывает умоляющее «пожалуйста», у Тэхёна самого начинает срывать башню.              С глухим рыком вытащив и откинув к чертям куда-то на пол машины пробку, он с силой по костяшки вгоняет в растянутый вход сразу два пальца, тут же сгибая их внутри. С губ Чонгука срывается полузадушенный вскрик, когда Тэхён своими длинными и чертовски сексуальными пальцами цепляет глубоко внутри него простату. Господи-боже, если бы не мешающие до сих пор не снятые до конца штаны — у него бы давно разъехались в стороны ослабевшие от прошившего тело удовольствия колени…              Тэхён разводит пальцы внутри, проверяя, насколько растянуты стенки, и со спокойной душой добавляет третий, чувствуя, как ладонь намокает от переизбытка прозрачной тягучей жидкости. И так истекающий смазкой член Чонгука, кажется, течет еще больше, напряженно подрагивая и требуя к себе внимания. Насытиться кислородом выходит с огромным трудом, дышать в машине уже давно нечем, жарко и душно, на улице по-прежнему идет ливень, тарабаня каплями по крыше, но на все это им обоим абсолютно наплевать. Думать об окружающих мелочах с невероятно дрочибельными пальцами в заднице и ноющим от плавящего мозги возбуждения членом совсем не получается.              С десяток раз размашисто толкнувшись пальцами внутрь, Тэхён в сопровождении недовольного стона вытаскивает их и обжигающе шлепает вздрогнувшего от неожиданности Чонгука по ягодице.              — Ты уже достаточно растянут, лисеныш, молодец, — с нотками нетерпения урчит Тэхён, до красных отпечатков пальцев сжимая обеими руками упругую задницу. — Хорошо подготовился, похвально, — отклоняется, заглядывая в блестящие карие глаза с расширившимися и словно затягивающими в себя зрачками. Но замечает опущенный вниз взгляд и закушенную нижнюю губу и беззвучно усмехается, большим пальцем настойчиво надавливая Чонгуку на подбородок. Тот поддается и приоткрывает рот, выпуская из плена зубов губу, и все же смотрит в яркие зеленые глаза с каплей какой-то… обиды? — Тебе так хотелось, чтобы я трахнул тебя своими пальцами, лисеныш? — Чонгук на это согласно мычит и внезапно ловко обхватывает губами гладящий его подбородок палец, принимаясь посасывать его, не разрывая зрительный контакт. Улыбка тут же покидает губы Тэхёна, а глаза опасно темнеют. — Обещаю, что в следующий раз трахну тебя пальцами так, что ты свое имя забудешь, — шипит он, а у Чонгука веки прикрываются и взгляд плывет, когда Тэхён проталкивает палец глубже в рот и массирует фалангами горячий скользкий язык. — А сейчас… Ты же по-прежнему хороший лисеныш, да? — Тэхён вытаскивает палец изо рта и нежно поглаживает часто закивавшего головой Чонгука по щеке, оставляя влажный след от слюны. — Прекрасно, — удовлетворенно выдыхает. — Тогда раздевайся и залезай мне на бедра, лисеныш, — приглашающе похлопывает себя по бедру. — Не заставляй меня ждать.              Чонгук предвкушающе облизывает губы и тут же отстраняется, принимаясь слегка неуклюже из-за неудобной позы стягивать с себя оставшуюся одежду. Тэхён следует его примеру и тоже снимает болтающиеся у лодыжек джинсы, стаскивает белую футболку и отправляет все это добро в кучу к черной толстовке на заднем сидении внедорожника. Справившийся быстрее Чонгук жадно вылизывает Тэхёна взглядом с ног до головы, чуть дольше задерживая взгляд на чешуе на бедрах, на привлекательно болтающихся на шее тонких цепочках с маленькой фигуркой серебристой змейки на одной из них и на изгибе таких же припухших, как у него, губ, и в итоге замирает на зеленых и сверкающих нетерпением глазах. Напряженно сглатывает и аккуратно перебирается на водительское сидение, перекидывая ногу через крепкие бедра под присмотром хищного взгляда, и шумно выдыхает, когда Тэхён втягивает его в быстрый хаотичный поцелуй, ощутимо сжимая бока.              — Сам усядешься на мой член? — бормочет он в губы, проводя пальцами по ложбинке между ягодиц и собирая понемногу вытекающую из растянутой дырочки смазку. — Или тебе помочь? — смазывает свое возбуждение собранной субстанцией и вопросительно смотрит на призадумавшегося на секунду Чонгука, нашаривая свободной рукой рычаг возле сидения и откидываясь со спинкой назад.              — Нет, я сам, — Чонгук качает головой и в который раз облизывает пересыхающие из-за частого дыхания губы, осторожно опираясь одной ладонью теперь лежащему Тэхёну на грудь. Другую же, подползя чуть выше на чужих бедрах, заводит за спину и, приподняв зад, наощупь находит напряженный горячий член. Резко дергающийся из стороны в сторону рыжий хвост немного мешает, ударяясь об руку, но Чонгук не обращает на это внимания, с глубоким вдохом приставляя крупную головку к смазанному разработанному входу и начиная медленно опускаться на так невероятно правильно и приятно растягивающий чувствительные стенки толстый ствол.              Хоть Чонгук и выбрал дома немаленьких размеров пробку, чтобы подготовить себя к сексу, но все же ее форма совершенно точно не сравнится с увитым вздутыми венами твердым большим членом, проталкивающимся внутрь его почти зудящей от желания быть выебаной задницы. И когда ягодицами он усаживается на чужие бедра, а ствол оказывается в нем полностью, упираясь головкой в простату — тело пробирает приятная дрожь, заставляющая для большей опоры опереться уже обеими ладонями на мерно вздымающуюся грудь пытающегося хотя бы еще чуть-чуть отсрочить свой срыв Тэхёна и с надсадным грудным стоном задрать голову вверх, зажмуриваясь до цветных точек под закрытыми веками. Блять, он ведь долго не протянет…              Собрав всю оставшуюся выдержку в кулак, Чонгук опускает голову, со вкусом выписывая тазом круг, помогая себе этим быстрее привыкнуть, и приподнимает бедра, почти полностью слезая с члена и оставляя внутри только головку, а затем с пошлым шлепком кожи о кожу опускается снова по самый корень, невольно роняя короткий стон от нового толчка в простату. Ствол входит легко из-за обилия смазки, и Чонгук пытается постепенно все быстрее поднимать и опускать зад, с оттяжкой скача на члене в сопровождении только больше распаляющих шлепков, хлюпанья и собственных срывающихся стонов, когда спустя непродолжительное время вдруг чувствует крепко вцепившиеся в его бедра пальцы, вынуждающие остановиться, и вопросительно поднимает затуманенные глаза на Тэхёна.              И его пробирает неконтролируемая крупная дрожь, когда он пересекается с темным тяжелым взглядом змеиных глаз. У Чонгука щекочет под ложечкой и внизу живота все скручивает от того, сколько же силы затаилось в этом властном взгляде и удерживающих его на месте руках.              — Выпрямься и не двигайся, — хрипло приказывает Тэхён, удобнее устраиваясь пятками для большей опоры, и еще крепче сжимает напряженные бедра тут же выполнившего указку Чонгука. — И еще… — чуть прищуривается с хищной усмешкой и вспыхнувшими на дне зрачков дьявольскими огоньками. — Смотри мне в глаза.              И без предупреждения резко вскидывает бедра, до шлепка яиц о ягодицы глубоко вколачиваясь во вскрикнувшего от разряда удовольствия Чонгука.              Сразу набрав быстрый, не дающий ни секунды передохнуть темп, Тэхён мощными толчками вытрахивает из Чонгука душу, выбивая из его горла громкие стоны на грани криков. Твердый ствол раз за разом напористо раздвигает мягкие стенки и точно бьет по нужной точке, от чего у Чонгука начинают дрожать бедра, а член выдает новую порцию предъэякулята, тонкой ниточкой стекающего на низ живота Тэхёна. А этот взгляд глаза в глаза… От того, как на него смотрят, как жадно улавливают каждую мелькающую на лице эмоцию чистейшего наслаждения, как при этом с каждым толчком ярче загораются огоньки в гипнотизирующих бездонных зрачках — от всего этого Чонгука не по-детски ведет и плавит настолько, что он на секунду забывается, зажмуриваясь от подступающих волн маячащего на горизонте оргазма, и тянется рукой к своему изнывающему возбуждению…              Но Тэхён внезапно останавливается и с силой опускает его на свой член под отчаянный всхлип, максимально близко прижимая ягодицами к себе и шлепая ладонью потянувшуюся вниз подрагивающую кисть.              — Без рук! — рокочет Тэхён, немного сдвигая бедра вниз на сидении, и окольцовывает длинными пальцами чужие запястья, утягивая их вниз параллельно телу и буквально пригвождая Чонгука к месту. — Непослушный лисеныш, что я говорил тебе?              — Смотреть… В глаза… — мозги совершенно не соображают, с первого раза оформить путающиеся мысли в полноценное предложение не получается, как и не выходит поднять будто налитые свинцом веки, ощущая так ахуенно глубоко в себе распирающий изнутри горячий член, не перестающий давить на разносящую по телу чистейший кайф чувствительную точку.              Чонгуку сейчас настолько хорошо, что почти плохо.              — Верно, — Тэхён немного смягчается и переходит на низкий обволакивающий шепот, подмечая на румяных щеках две блестящие влажные дорожки. — Все в порядке, лисеныш?              — Д-да, более чем, — Чонгук заикается от вырвавшегося тихого всхлипа и подтверждающе кивает головой. — Все просто… прекрасно, господи…              — А может быть еще лучше, знаешь? — не меняя тона, спрашивает Тэхён, отвлекающе поглаживая большими пальцами покрытые мурашками предплечья. — Только вот ты не послушался меня, — и пропускает в голос стальные нотки, мощно вскидывая бедра и буквально подбрасывая на себе подавившегося стоном Чонгука.              Взяв небольшую, практически в пару сантиметров амплитуду и за несколько секунд набрав бешеный темп, Тэхён заставляет Чонгука буквально рыдать, по инерции подпрыгивая на безостановочно вколачивающемся в него каменным поршнем члене. Крупная головка практически не отрываясь массирует простату, от чего каждая мышца в напряженном из-за продолжительного возбуждения теле будто натягивается струной, а сжигающий изнутри жар стремительно собирается внизу живота, заставляя всего Чонгука неконтролируемо мелко дрожать в преддверии первых волн концентрированного наслаждения.              Слишком, боже, все это слишком…              Не выдержав и пары минут такой дьявольской пытки, Чонгук с задушенным скулежом обильно кончает на чужие живот и грудь, ни разу не прикоснувшись к себе и испытывая сильнейший за последние несколько месяцев сногсшибательный оргазм. Чувствуя оросившие его торс горячие капли и с жадностью впитывая в себя каждый звук, каждое движение, каждую крупицу удовольствия содрогающегося в экстазе Чонгука, Тэхён отпускает его руки и ловит в объятия ослабевшее безвольное тело, за несколько движений в пульсирующе сокращающееся колечко мышц догоняя свой оргазм и тугими толчками с грудным протяжным стоном заполняя затраханную дырочку вязкой белесой спермой.              Первым воцарившуюся на несколько минут послеоргазменной неги относительную тишину, нарушаемую лишь шумом дождя и понемногу восстанавливающимся дыханием, прерывает негромкий смешок Тэхёна.              — Что такое? — полусонно с хрипотцой бормочет Чонгук, удобнее устраиваясь щекой на его груди. Даже голову лень поднять — настолько ему сейчас хорошо.              — Мы снова начали с конца, — с улыбкой в голосе поясняет Тэхён, с внезапно накрывшей его нежностью перебирая пальцами рыжеющие к кончикам растрепанные волосы. — Что отдрочили друг другу, еще даже нормально не познакомившись — что на первом свидании потрахались, когда и часа не прошло, — и снова смеется, вырисовывая пальцем незанятой руки узоры между лопатками его разнежившегося лисеныша.              — Лично мне все нравится, — с довольной улыбкой выдыхает Чонгук, все же находя в себе силы упереться подбородком на чужую грудь и немного приоткрыть покрасневшие из-за недавних слез наслаждения глаза. — А тебе?              — Мне тоже, Чонгук, — Тэхён ни на секунду не задумывается перед ответом, поднимая голову и оставляя на лбу Чонгука ласковый поцелуй. — Абсолютно все нравится.