Callidus

      — Обещаю, что даже думать о подобных авантюрах больше не буду, — Чимин широко улыбается, запоздало отвечая на озвученную просьбу, и негромко посмеивается, чувствуя, как своенравный хвост снова обвивается вокруг чужой ноги. — Похоже, ему ты тоже нравишься.              — Да, я заметил, — усмехается Юнги и немного отстраняется, чтобы заглянуть в искрящиеся теперь уже счастьем глаза. — Ты голоден? Накормить тебя?              — Я последний раз ел еще утром, так что… Было бы неплохо, — и неловко отводит взгляд в сторону, так вовремя вспомнив слова Намджуна и ненавязчиво оглаживая открытые плечи.              — Ты всегда так питаешься? Или это просто так получилось сегодня? — Юнги вопросительно приподнимает бровь, ожидая ответа.              — Ну… Зачастую.              — Вот же ж, — цыкает и выпускает хихикнувшего Чимина из объятий, возвращаясь к доске с овощами. — Мало того, что во время болезни не бережешься, так еще и в повседневной жизни на себя болт кладешь.              — Не бурчи, злюка, — Чимин по-детски показывает Юнги язык и игриво крадет с доски кусочек нарезанного сладкого перца. — Может, тебе все-таки помочь?              — Можешь поставить греться воду на лапшу, если так сильно хочется подсобить, — пожимает плечами Юнги, быстро расправляясь с зеленым луком. От промелькнувшей в голове мысли об их схожести с парой женатиков, готовящих вместе ужин, настроение становится еще чуточку лучше. — Расскажешь, как так получилось, что именно я нашел тебя убегающим от службы отлова безнадзорных животных?              — Это была чистой воды случайность, — по-кошачьи фырчит Чимин, наблюдая за тем, как Юнги умело нарезает дольками маленькие помидорки. — Мне тогда не повезло нарваться на работников службы, но зато повезло, что меня спас именно ты. И… — замолкает на секунду, переминаясь с ноги на ногу. — Я до этого не мог сказать спасибо, но я действительно благодарен тебе, серьезно. Если бы не ты — меня могли бы поймать и закрыть в клетке в приюте, а провести так остаток жизни было бы совсем не весело. Спасибо, Юнги, правда.              Услышав неловкую благодарность, Юнги тут же отрывается от овощей и во все глаза смотрит на закусившего губу и прячущего улыбку Чимина. Твою мать...              — Это я что, чуть ли не жизнь тебе тогда спас, получается? — офигевше промаргивается, осознавая ситуацию до конца. Господи, да он действительно тупо ходячая безрассудность... — А чем ты, блять, вообще думал, когда выбирался котом без никаких средств связи на прогулку по нихрена не маленькому Сеулу?! — громко стукнув ножом о стол, Юнги на эмоциях отвешивает ойкнувшему Чимину профилактический подзатыльник. — Мозги включать не пробовал?!              — Эй, успокойся, все же обошлось! — Чимин в примирительном жесте выставляет вперед раскрытые ладони, опасливо прижимая черные уши к голове, и несмело улыбается, отступая на шаг назад. — В Пусане на подобное всем все равно было, поэтому я и подумал, что и здесь прокатит… Но ты же мне помог, урок я уяснил, больше так не делаю, так что все нормально!              — А сюда ты как тогда добрался, скажи мне на милость, а? — негодующе допытывается Юнги, с подозрением прищуриваясь. — Только не вздумай снова врать, а то еще один подзатыльник отвешу и пинком под зад шлифану, — и гневно грозит пальцем, словно ребенку.              — На такси я сюда добрался, еще в обед, — бурчит Чимин, снова опираясь на столешницу. — Зашел вместе с одним из жильцов в холл, нашел открытую кладовку под лестницей, спрятал там свои вещи и перекинулся. А потом просто ждал тебя в переулке в двух шагах от дома, прячась за почтовым ящиком. Жаль, правда, что от дождя он меня не защитил…              — Почему ты не спрятался в холле? Только ведь выздоровел, — негодующе вздыхает Юнги, а затем подходит вплотную и прикладывает ладонь к чужому теплому лбу. — И ты сейчас как, нормально себя чувствуешь?              — Да, вполне, — Чимин улыбается от прикосновений и утвердительно кивает. — От такого я вряд ли заболею.              — Ну хоть что-то радует, — хмыкает Юнги и возвращается к готовке, успокоенный услышанным. Сполоснув доску и достав из холодильника мясо, он снова возобновляет диалог: — Получается, что тебе прям очень повезло, что тебя нашел именно я, а потом еще и прямиком к Сокджину в руки отнес… Просто поразительная удача.              — Мне как-то по жизни в принципе везет, так что… — тянет с веселыми нотками. — Наверное, меня все же можно назвать счастливчиком.              Прокручивая в памяти последнюю неделю, Юнги со снисходительной улыбкой решает все же не уточнять, что в половине случаев Чимину везло приблизительно как утопленнику. Вытащив из упаковки сочный кусок свинины, он принимается нарезать его на длинные ломтики, когда вспоминает, как отдавал Мин-Мина тогда Сокджину, и решает из интереса кое-что уточнить:              — А что Джин тогда у тебя на спине высматривал?              — Татуировки, — Чимин пожимает плечами как само собой разумеющееся, но после того, как рядом с ним приподнимают брови, продолжает: — Это как то, что у меня в человеческой форме от кошачьей остается цвет глаз, уши и хвост, так и в кошачьей от человека остаются татуировки. Вообще, я из своей семьи первым это выяснил, — тихо смеется и поднимает взгляд вверх, вспоминая. — Было весело, когда Джинни приехал в Пусан на каникулы пару лет назад и начал меня тискать и гладить, застав дома котом, а потом случайно высмотрел у меня на спине фазы луны. Видел бы ты, насколько удивленное лицо у него тогда было, — хихикнув, Чимин снова возвращает взгляд на с легкой улыбкой слушающего его Юнги. — Следующий вопрос?              — А Намджун тоже… знал обо всем с самого начала? — на секунду задумывается. — И, я так понимаю, ты все это время жил у него, да? Это многое бы объяснило.              — Ну я не планировал ему сразу открываться, но у меня тогда просто выбора не осталось, — вновь пожимает плечами Чимин. — В тот день Джинни занес меня в один из туалетов главного корпуса, чтобы я смог спокойно обратиться, и зашел туда вместе с Намджуном, так что… Было бы странно, если бы Джинни его выгнал, например, или просто оставил бы меня одного котом в туалете. А позже да, он согласился помочь мне и разрешил пока пожить у него. Так было удобнее.              — Значит, фотку ты мне отправлял все же из гостиной Нама, — Юнги кивает собственным выводам, заканчивая разделывать мясо, и перекладывает ломтики в большую глубокую миску.              — Ага, а еще… — замолчав на пару секунд, Чимин вздыхает и обходит Юнги с другой стороны, становясь немного ближе. — Тогда, в среду, я соврал тебе только о том, что приехал к Наму на такси, и то — сделал это лишь из-за твоего неожиданного появления. У меня действительно разрядился телефон, я даже не подозревал о твоих сообщениях, еще и сил из-за температуры вообще не осталось, так что я как уснул с вечера, так и проснулся только с твоим приходом. Лишь на несколько минут встал утром, чтобы в туалет сходить, а потом снова завалился на диван и уснул… — опять коротко вздыхает и серьезно смотрит на Юнги. — Так что я тебя не игнорил.              В ответ на секунду пересекаются с ним изучающим взглядом, а затем беззлобно усмехаются, доставая из тумбочки глубокую сковородку и ставя ее на плиту.              — Ну, допустим, верю, — Юнги улыбается и чуть мотает головой, чтобы убрать лезущую в глаза светлую челку. — Только до сих пор не совсем понимаю, зачем Нам пригласил меня к себе, если знал, что там будешь ты.              — Ну, он не то чтобы знал… — тянет неуверенно Чимин. — Он вообще немного сглупил, это да, но и я частично в случившемся виноват, если можно так выразиться… Долго рассказывать, в общем. Мне нужно… собраться с мыслями.              Не до конца поняв, что именно имеет в виду Чимин, Юнги решает не наседать, а просто кивнуть в знак согласия. Если нужно — значит нужно. Может быть, ему собираются рассказать еще о чем-то важном?.. В любом случае, было бы неплохо ненавязчиво сменить тему и наконец-то основательно взяться за готовку — разговаривать в процессе приятно, конечно, но нехило так этот самый процесс замедляет. А он уверен, что как минимум один из них, снова крадущий из миски с нарезанными овощами дольку сладкого перца, очень голоден.              — Ты вроде говорил, что вещи свои в кладовке оставил — не хочешь сходить их забрать? — кивает головой на дверь Юнги, вопросительно приподняв бровь.              — А ты меня пустишь обратно, если я выйду из квартиры? — Чимин полушуточно подозрительно прищуривается, склоняя голову вбок и заглядывая в чужое лицо.              — А ты действительно думаешь, что я выгоню тебя? — Юнги приподнимает уже обе брови, мимолетно бросая взгляд на окно. По стеклу по-прежнему часто тарабанят тяжелые капли. — Тем более, в такой ливень. Неужели ты настолько плохого мнения обо мне?              — Нет, конечно, — фырчит Чимин, по привычке зачесывая пальцами назад черные пряди. — Просто всегда ведь можно вызвать такси, например… — тянет задумчиво, с огромным интересом изучая белый потолок кухни.              Юнги усмехается и качает головой, неспеша помешивая ложкой варящуюся лапшу. Вот же хитрец, еще и дразнится.              — Ну раз ты так хочешь поехать домой, то я могу и такси вызвать, — деланно безразлично пожимает плечами, наливая масло в сковородку. — Мне ведь несложно, ты только скажи.              В ответ молчат и лишь с хитрой улыбкой наблюдают за сменой эмоций на его лице, даже не дернувшись на колкое предложение. Не выдержав и десятка секунд такой бдительной тишины, Юнги со вздохом посмеивается, все же пересекаясь взглядом с хитрющими тигриными глазами, и наконец-то говорит то, что так сильно хотят услышать:              — Да, ты можешь остаться сегодня у меня. Теперь доволен?              На него тут же набрасываются с крепкими объятиями и на радостях почти что виснут на шее — Юнги только и успевает, что обхватить Чимина за талию да отступить на шаг назад, дабы удержать равновесие.              — Вот теперь — доволен! — и, звонко чмокнув в щеку, Чимин шустро вылетает из кухни, оставляя Юнги с долей растерянности смотреть ему вслед.              Еще через пару секунд из прихожей слышится смешливое «Я возьму твои тапочки, спасибо!», а затем хлопает входная дверь. Господи, какой же непоседливый у него парень…              Последняя мысль невольно вызывает на губах широкую глуповатую улыбку. Парень… Они ведь теперь встречаются, верно?.. Похоже, что да. Хотя нет, не так. Не похоже — определенно. С другим вариантом ответа на этот вопрос Юнги уже будет просто не согласен. Не после того, как один из них решился признать свои ошибки и искренне за них извиниться, а второй — заткнуть рот своим тараканам и эти самые извинения принять.              Не тогда, когда они признались друг другу, несмотря на все обстоятельства.              Осталась лишь последняя, но самая мутная проблема. Чертова аллергия.              Настроение омрачается в считанные секунды, как только Юнги вспоминает о своей неизлечимой болячке. Он снова усиленно прислушивается к себе, но так же, как и совсем недавно, не находит внутри ни одного аллергического отклика на Чимина. Ни зуда, ни слезящихся глаз, ни насморка — абсолютно ничего. Это… странно. Может, в его организме что-то сломалось?.. Или таблетки до сих пор действуют, хотя давно уже не должны… Ну не мог же он всего за один вечер избавиться от аллергии, когда это в принципе невозможно.              Не мог же ведь, да?..              Пытаясь прийти к какому-то адекватному выводу, Юнги как раз выкладывает заправленное специями и соевым соусом мясо на разогретую сковородку, когда раздается звонок в дверь. Как шустро… На быструю руку выложив остатки, он уменьшает температуру на конфорке и спешит открывать.              Застывший на пороге запыхавшийся Чимин с улыбкой крепко прижимает к груди рюкзак со своими вещами, пытаясь перевести дыхание. Кончик его пушистого хвоста игриво подергивается, выглядывая сбоку из-за бедра, кошачьи уши стоят торчком, а завораживающие тигриные глаза настолько счастливо искрятся, что Юнги невольно ответно улыбается, отходя в сторону и пропуская Чимина в квартиру.              — А можно мне еще немного понаглеть? — вдруг заискивающе спрашивает он, останавливаясь в шаге от Юнги, и разворачивается к нему на пятках, выжидающе прищуриваясь.              — Так спрашиваешь, будто если я скажу «нет» — то что-то сильно изменится, — в ответ лишь фырчат, захлопывая дверь, и быстрым шагом возвращаются на кухню, побуждая пойти следом. — Так что ты хочешь?              — Хочу воспользоваться твоим душем. Можно?              — Можно, — Юнги усмехается, перемешивая лопаткой зарумянившееся мясо, но почти сразу же с толикой грусти вздыхает: — Только спать ты сегодня будешь на диване в гостиной, хорошо?              — А… Почему? — Чимин со смесью удивления и непонимания хмурится, застывая посреди кухни.              Действительно, почему же?..              — Если ты забыл, у меня по-прежнему на тебя аллергия, — бросив взгляд на сверлящего его глазами Чимина, Юнги чуть качает головой и принимается ссыпать нарезанные овощи на сковородку. — Странно, конечно, что я до сих пор не заливаю здесь все соплями и слезами, но такой момент должен наступить в ближайшем будущем, так что перестраховаться никогда не будет лишним. Мне как-то не очень хочется задохнуться во сне.              Чимин отчего-то тихо посмеивается.              — Господи, так ты об этом, — выдыхает с облегчением, расслабляясь. — Я уже подумал, что ты за пару минут успел решить, что все-таки не хочешь меня видеть, а ты просто об аллергии говорил.              — Что значит «просто об аллергии»? — хмурится Юнги, возвращая недовольно-недоуменный взгляд на загадочно улыбающегося Чимина. — Если тебя это вдруг с чего-то перестало волновать, то для меня это все еще является проблемой, с которой нужно что-то делать.              — Знаешь, у тебя есть все основания не верить тому, что я сейчас скажу… — Чимин хитро прищуривается, отступая на шаг назад. — Но твоя аллергия для нас больше не проблема, — и прежде, чем Юнги успевает до конца осознать сказанное, сбегает из кухни, вскоре хлопая дверью в ванную.              Ну и как это понимать?.. Ему выдали каплю абсолютно непонятной информации и шустро сбежали. М-да. Его аллергия для них больше не проблема, значит… С чего Чимин мог так вообще подумать? Он что, ясновидящий, чтобы из воздуха брать такие выводы? Еще даже результаты анализов, которые он сдавал по направлению от госпожи Мун, не пришли. Да и после них совершенно не ясно, что будет, а Чимин уже с такой невероятной уверенностью заявляет подобное без малейших оснований…              Или, может, это он чего-то не знает, а основания все же есть? Если вернуться к тому, о чем он думал буквально перед возвращением Чимина, и подвести итог его размышлениям… То получается весьма занимательная штука. Его таблетки действуют максимум четыре часа, так что до сих пор блокировать симптомы они точно не могут. Исчезнуть его аллергия тоже не могла — хоть он и слышал парочку историй о том, как у людей проходил аллергический ринит после того, как они переставали пользоваться спреями для носа, но это точно не его случай. Аллергия действительно практически не донимала его последние дни, но он более чем уверен, что это лишь потому, что Джин с Чимином не терлись рядом и не раздражали его организм. Хотя вот как раз Чимин уже больше часа шастает по квартире, и Юнги его и котом на руках носил не раз, и тот человеком его обнимал, и они даже целовались… И ничего. Он даже нос ни разу не почесал.              Так, может быть, дело в Чимине? Он это имел в виду? Об особенностях перевертышей за последние двести лет, что гибриды не скрываются от человечества, стало известно не так уж и много, так что, возможно… Он действительно не знает чего-то, что знает Чимин?              Решив остановиться на последнем варианте, Юнги со странным волнением доготавливает ужин и накрывает на стол, пока Чимин плескается в душе. В любом случае сначала — накормить, а потом уже — расспрашивать.              Он успевает даже немного заскучать в нервном ожидании за обеденным столом, подперев щеку рукой и нетерпеливо подергивая ногой, когда на кухню наконец-то возвращается Чимин, неспешно вытирающий мокрые волосы полотенцем. И одетый во все те же черные спортивки и футболку.              Юнги удивленно приподнимает бровь.              — Ты снова надел мои вещи?              — Как видишь, — довольно прищуривается Чимин, вешая влажное полотенце на спинку стула, и пару раз расчесывает пальцами растрепанные черные пряди, после усаживаясь за стол напротив Юнги. — Ты же не против, да?              — Не против, просто подумал, что ты свое наденешь… Не зря же ты за рюкзаком ходил, — Юнги неопределенно пожимает плечами и закидывает в рот первый кусочек сочной протушенной свинины.              — Твоя одежда так приятно пахнет тобой, что мне не захотелось надевать свою, — словно какую-то обыденность сообщает Чимин, бросая на резко переставшего жевать Юнги хитрый взгляд. Тот с трудом все же проглатывает еду и только потом неуверенно спрашивает:              — Я могу считать это уже вторым за сегодня признанием?.. — склоняет голову вбок, в упор смотря на как ни в чем не бывало с аппетитом кушающего Чимина. — Насколько я знаю, для гибридов запах партнера очень важен…              — Для перевертышей он еще важнее, потому что нюх у нас лучше, чем у обычных гибридов, — уточняет Чимин между делом, чуть прикрывая глаза от приятного вкуса приготовленной еды. — М-м-м, ты готовишь даже лучше Джинни, серьезно, божественно просто.              — Не съезжай с темы, — бурчит Юнги, возвращаясь к ужину. Хм, получилось и вправду лучше обычного…              — Я и не думал, — бормочет себе под нос Чимин, голодно уплетая рамен за обе щеки.              Юнги тихонько прыскает смехом — даже с топорщащимися кошачьими ушами Чимин сейчас смахивает на жадничающего хомяка. На несколько минут за обеденным столом воцаряется тишина, пока каждый занят ужином, однако неловкостью между ними и не пахнет — просто молча есть за одним столом кажется каким-то… уютным? По крайней мере Юнги думает именно об этом, отставляя уже пустую тарелку и возвращая на сыто облизывающегося Чимина теплый взгляд.              — Рассказывай, — и кивает больше самому себе, в ожидании складывая руки на столешнице.              — Я не просто так сказал о запахе, — в последний раз вздохнув, все же начинает Чимин. — Если опустить очевидную особенность по типу возможности обращения, то кроме того, что у нас нюх лучше, так еще и животные повадки выражены в некоторых случаях сильнее, да и здоровье крепче… Я это к тому, что болел простудой или чем-то подобным я всего несколько раз за свою жизнь, и последний был… лет пять, если не больше, назад.              Юнги на секунду впадает в ступор.              — Погоди, так а последнюю неделю?..              — Я тоже поначалу думал, что приболел, хоть и сомневался, — приподнимает уголки губ Чимин, вертя между пальцев одну из палочек для еды. — К тому же, у меня были предпосылки так думать — как раз перед этим я плескался в фонтане, а потом ты меня облил водой у Намджуна на кухне, — усмехается воспоминаниям, а Юнги прикусывает губу, почувствовав слабый укол вины. — Кроме того, что я в принципе сомневался в простуде, я замечал за собой еще кое-какие странности… Мне казалось, что рядом с тобой я чувствовал себя лучше, а еще мне было как-то проще находиться в форме кота — тогда не так ощущалась температура и слабость. Но только после нашего поцелуя, когда у меня вдруг появились кошачьи уши, я понял, что что-то очень сильно не так.              — Я думал, что ты просто постоянно скрывал свои животные части тела, а из-за болезни не смог продолжать этого делать… — задумчиво тянет Юнги, рассматривая едва заметно подергивающиеся черные пушистые уши.              — Я ведь уже говорил тебе об этом сегодня, — чуть прищуривается Чимин. — Хоть перевертыши и могут обращаться в родственное животное, но в человеческой форме у нас черты этого самого животного выражены минимально. По крайней мере, в моем роду точно. У меня, по сути, даже цвет глаз не прям специфический, потому что похожий у людей тоже встречается, хоть и очень редко… Если бы ты не знал, что я гибрид, и у тебя не было бы аллергии, то ты мог бы с большой вероятностью спутать меня с человеком в толпе, — негромко посмеивается. — Так что появление у меня еще одной пары ушей и хвоста по-прежнему не совсем нормально, но я не знаю, смогу ли с этим что-то сделать. Мама сказала, что скорее всего нет, потому что это последствия необратимого процесса, и вообще похоже на побочку, и еще много-много заумных слов.              — Звучит не очень… безопасно? — Юнги хмурится, переваривая услышанное. — Что вообще тогда с тобой происходило последнюю неделю?              — Это было проявление еще парочки особенностей перевертышей, о которых меня мама почему-то как-то упустила просветить за более, чем двадцать лет жизни, — усмехается Чимин, но затем серьезнеет и откладывает палочку, подаваясь вперед и опираясь предплечьями на стол. — Я пойму, если ты не поверишь мне сразу, потому что поначалу меня это тоже нехило удивило… Но я тебе не вру. Просто держи это в голове, пока будешь слушать, хорошо?              — Хорошо, — согласно кивает Юнги, не отрывая взгляда от переливающихся искрами тигриных глаз. Пожалуй, ему еще не доводилось видеть Чимина настолько серьезным…              — Так вот, — тот вдыхает поглубже, формулируя мысль. — Первое — это то, что перевертышам, как и некоторым видам гибридов, свойственно не просто влюбляться, как люди, а выбирать себе пару. В это сейчас мало кто верит, да и случаи подобного встречаются крайне редко, поэтому даже среди гибридов об этом не сильно распространяются… Я и сам не верил во все это… Пока не встретил тебя, — Чимин вдруг широко улыбается, а брови Юнги в удивлении взлетают вверх. — Намек, я надеюсь, понятен? — и вопросительно склоняет голову вбок.              — Вполне, — Юнги взволнованно облизывает губы и с трудом сглатывает, улавливая каждый оттенок эмоций в полюбившихся глазах. — Тогда понятно, почему ты в меня чуть ли не когтями вцепился…              Чимин на это звонко смеется.              — Признаться честно, я не думал, что все окажется настолько серьезно, — зачесывает пальцами влажные пряди. — Если бы не то, что со мной начало происходить, то я бы и не знал, наверное, что ты даже моей звериной сущности приглянулся… Тут в силу вступила уже другая особенность, она вытекает из первой, но присуща лишь перевертышам. Черт, как бы это попроще объяснить… — Чимин в легком замешательстве взъерошивает волосы на затылке, на секунду опуская взгляд, но вскоре снова смотрит на Юнги. — Из-за того, что мы можем обращаться в животных, нашему телу присуща некоторая… изменчивость. В большинстве случаев она проявляется на элементарном уровне, по типу быстрого приспособления к новому месту жительства или климату. Но также известны случаи, когда изменчивость заставляет организм при определенных условиях подстраиваться… под выбранную пару. Это зачастую тоже достаточно безобидно — как беспроблемная смена часовых поясов или перестройка биоритмов под более ночной способ жизни, например. Но вот в моем случае… — Чимин усмехается, чуть качая головой под внимательно-выжидающим взглядом Юнги. — Все было настолько глобально, что даже ученая, с которой мама встречалась для выяснения всех деталей, очень настоятельно попросила меня приехать к ним в лабораторию и сдать пару-тройку десятков анализов, как только у меня будет хотя бы малейшая возможность это сделать, представляешь?              — Ну, пока еще не совсем… — неуверенно бормочет Юнги. — Ты так и не сказал, безопасно ли это все для тебя.              — Абсолютно, — Чимин утвердительно кивает, все же не сдержав нежной улыбки. Та забота, с которой к нему относится Юнги, поселяет в его груди невероятный будоражащий трепет. — Единственное, что меня вот потрепало немного недельку да парочка побочек вылезло, но в остальном — все в полнейшем порядке.              — Хорошо, — Юнги кивает, расслабляя напряженные до этого плечи. — Так и в чем же была… суть твоей «болезни»? — выделяет в воображаемые кавычки последнее слово.              — Не делай вид, что ты еще не догадался, — Чимин хитро прищуривается, наблюдая за сменой эмоций на задумчивом лице.              — Не поверю, пока не услышу от тебя объяснения, — звучит категоричное в ответ. Он уже, конечно, понял, о чем пойдет речь, но утопать в еще достаточно призрачных надеждах пока рано.              — Злюка, — по-детски дует губы Чимин, отодвигаясь назад на стуле, и ловко встает из-за стола, обходя его и останавливаясь за спиной недоумевающего Юнги. Тот улавливает лишь едва слышный шорох перед тем, как непозволительно близко возле его уха раздается вкрадчивый урчащий голос: — Интересно, сколько информации ты усвоишь, если я буду объяснять тебе все вот так?              Юнги вздрагивает от пробежавших по спине мурашек и тут же разворачивает стул вправо, цепко утягивая предусмотрительно отошедшего на шаг в сторону лыбящегося Чимина на свои колени. Усадив его боком к себе и обняв за талию, он с шумным вздохом утыкается носом в ямочку между ключиц, чувствуя зарывающиеся в его волосы пальцы и слыша задорный смех.              — Вот так будет лучше, — шепчет удовлетворенно, наслаждаясь исходящим от тела на нем теплом. — Рассказывай давай уже, я жду.              — Как же просто тебя иногда спровоцировать, — посмеивается Чимин напоследок и со вздохом обнимает Юнги за шею, прижимая чуть ближе. Своенравный хвост снова не остается в стороне — в этот раз он обвивает чужую обнаженную талию, щекоча пушистой шерстью кожу. — Я думаю, что где-то после нашего полноценного знакомства и после того, как я понял, что тоже тебе нравлюсь, все и началось. Если цитировать объяснения мамы, то мой организм якобы начал пытаться на общем уровне подстроиться под тебя и твою аллергию, и мне из-за этого постепенно становилось хуже. Апогеем моего хренового состояния стал наш поцелуй, но этому предшествовало то, что у меня и до этого температура держалась, и слабость из-за этого присутствовала, да и я тоже волновался, когда полез к тебе целоваться… В общем, факторов было много, но тогда случилось еще кое-что немаловажное — в мой организм попала твоя слюна. Мама еще писала о куче сложных схем и веществ, задействованных в еще большей куче запустившихся после этого процессов, я в это сильно не вникал и не запоминал, но если по сути… То мой организм вроде как смог проанализировать твою слюну и определить, на какое именно вещество у тебя аллергия, и потом уже запустил процесс перестройки конкретного нужного феромона в его безобидную вариацию. Из-за этого у меня и начали появляться всякие приколы, которых быть не должно — практически сразу в подобии шокового состояния мне тело подсунуло сюрприз в виде кошачьих ушей, на следующий день я еще и хвостом обзавелся… — Чимин тихо фырчит и немного отстраняется, смотря вниз и снова встречаясь взглядом с поднявшим голову Юнги. — Вот тогда у Намджуна, кстати, мы в принципе встретились и по итогу поссорились по факту из-за того, что я утром просто не смог превратиться обратно в кота. Нам же знал, что мне в кошачьей форме проще, и видел, что я почти все время у него дома был в ней, поэтому и подумал, что я опять котом отсыпаюсь и из-за этого не отвечаю, и привел якобы к Мин-Мину тебя… Если бы у меня тогда организм не взбрыкнулся, то всего этого не было бы.              — Если бы да кабы, как говорится, — Юнги улыбается, удобнее обнимая Чимина за талию одной рукой, и аккуратно обхватывает освободившимися пальцами его подбородок. — Я бы не сказал, что сейчас все плохо. Хоть мы нервы друг другу и знатно потрепали… — опускает взгляд на поблескивающие от слюны полные губы, невольно понижая голос. — Но зато теперь у меня есть гипоаллергенный кот и абсолютно безопасный для меня любимый парень, которого я могу прям с этой минуты целовать столько, сколько мне захочется, — тянется к донельзя довольному лицу и шепчет уже в жалких миллиметрах от манящих губ: — И это просто прекрасно, не находишь?              Ответом ему становится лишь нетерпеливый сладкий поцелуй и согласное мычание, утонувшее в чувственном движении отзывчивых губ.