Callidus

      — Вот видишь, Юнги, все оказалось не так плохо! — слышится высокий и больно радостный голос Чимина из единственной кабинки уборной китайского ресторана, куда их привел Тэхён, пока Юнги с фырчаньем подпирает сделанную под каменную кладку стену у широкой раковины.              — Да, да, да, конечно, — язвительно тянет он, прислушиваясь к шуршанию одежды за закрытой деревянной дверью. — То, что я смог разговориться с этой парочкой, еще не значит, что я перестану тебя считать совсем немного кидальщиком, Чимин.              Они пришли в этот ресторан, украшенный красными китайскими фонариками и повсеместно пестрящий рисунками драконов, около часа назад, преодолев несколько кварталов от кинотеатра. Людей в выходной день здесь предсказуемо оказалось навалом, что им еле удалось выцепить свободный столик на четверых, и то в не совсем удобном месте. Так что понятное дело, что время ожидания тоже было приличным. Еду им принесли буквально несколько минут назад, но Юнги бы не сказал, что они скучали этот час. Общие темы для разговоров все же нашлись, хоть и чесал языком по большей части Чонгук, но, на удивление, благодаря его непринужденности в общении и вовремя вклинивающемуся в беседу Тэхёну Юнги смог почувствовать себя чуть более свободно в их компании. Не такой уж большой, но все же успех. Мин-Мин же все это время восседал на четвертом свободном стуле, временами умывая лапой морду, и наблюдал за ними с навостренными ушами, наверняка улавливающими каждое слово. А когда высокая официантка в ярком ципао наконец-то снова подошла к их столику и начала расставлять блюда — тот спрыгнул на пол и бодро засеменил в сторону уборной. И Юнги, конечно же, потопал следом, не забыв прихватить с собой шоппер с чужими вещами.              — Снова бурчишь, злюка, — Чимин задорно посмеивается, отворяя дверь кабинки, и с наглой улыбкой мягкой кошачьей поступью подходит вплотную к прикипевшему к нему глазами Юнги, пряча руки в задних карманах джинсов. — Я ведь для тебя столько времени кошачью жопу на плече отсиживал да своевольные загребущие ручонки Чонгука терпел — чтобы ты долго не мучился и на волне легкого стресса быстрее привык к новой компании.              — Что-то не было похоже, что тебя сильно напрягало у меня на плече кататься, — Юнги фырчит, стараясь не отводить взгляда от переливающихся смешинками тигриных глаз и держать себя в руках, но получается откровенно плохо. Потому что его снова внаглую, без малейшего зазрения совести дразнят. — И мне кажется, ты кое-что забыл, — взгляд все же опускается ниже, минуя растянутые в довольной ухмылке полные губы, и соскальзывает на голую грудь и плоский живот, специально выставленные на обозрение не застегнутой рубашкой.              Вот же… хитрюга хвостатая.              — Ничего я не забыл, — урчит Чимин рядом с ухом, склоняясь очень близко, что Юнги почти что чувствует тепло его тела сквозь одежду, но специально не касается, оставляя между ними минимальное расстояние. — Это чтобы ты меньше бурчал, — и вдруг игриво лижет ушной хрящик влажной шершавостью, заставляя вздрогнуть от прошившего тело разряда. — Признай ведь, соскучился по мне за эти пару часов, м-м-м?              Шумно втянув носом воздух, Юнги одним слаженным движением, не распыляясь на слова, прижимает Чимина к себе, обхватив ладонями точеную талию, и вовлекает его в хаотичный мокрый поцелуй. Путешествует ладонями ниже, пока в его волосы с упоением зарываются пальцами, и подхватывает под ягодицы, ловко поворачивая корпус и усаживая Чимина на широкую боковую часть раковины. Снова возвращается обжигающими касаниями под рубашку, сминая бока, и заползает пальцами дальше, на спину, с нажимом ведя вверх вдоль позвоночника. На его своевольность с коротким довольным урчанием улыбаются в поцелуй, ногами притягивая ближе к себе за бедра, и прогибаются навстречу, чтобы загореться еще ярче от тепла чужого тела. Чимин моментом теряется во внезапной вспышке мини-безумия, в которое его утягивает Юнги, но ему все же чертовски нравится происходящее. Особенно тогда, когда его жаляще кусают в поцелуе, оцарапывая лопатки короткими ногтями, а после так же, как утром, проникают ладонями под кромку штанов, метясь на обнаруженную слабость. То, что Чимин может быть перед ним так же уязвим, как и он сам, выглядит для Юнги слишком соблазнительно, чтобы это игнорировать. Именно поэтому его пальцы в кратчайшие сроки оказываются у основания черного хвоста и мягко массируют кожу у самой кромки шерсти, заставляя Чимина сию же секунду судорожно вцепиться в чужие плечи и замереть напряженной струной, крепко зажмурившись и прижав к голове кошачьи уши.              — Знаешь, я думаю, что появление у тебя хвоста все-таки можно записать в плюсы, — выдыхает Юнги вкрадчиво в разорванный поцелуй, из-под полуприкрытых век наблюдая за тем, как Чимин заламывает брови и прерывисто вздыхает от еще не до конца изученных ощущений.              — Ты теперь… Всегда будешь этим пользоваться? — облизывает он чуть припухшие губы, бросая на него основательно поплывший взгляд со слабыми проблесками претензии. — Где твоя совесть, Мин Юнги?              — Там же, где и твоя, — усмехается Юнги на хлипенькое обвинение, склоняясь к обнаженной груди, и с рвением прихватывает зубами темнеющий сосок, щекоча ногтями начало подергивающегося хвоста и ощущая переходящую дальше по телу дрожь обнимающих его бедер.              Чимин не сдерживает звонкого стона, выгибаясь в спине в попытке то ли подставиться под ласку, то ли сбежать от нее, и прислоняется макушкой к совсем каплю остужающей поверхности зеркала, силясь сосредоточиться еще хоть на чем-то, кроме расползающегося по телу обжигающего возбуждения. Черт бы побрал этот блядский хвост с его сильнейшей эрогенной зоной, его всего от нескольких умелых касаний Юнги уже размазывает в срывающуюся на стоны лужу прямо здесь и сейчас, в небольшой уборной китайского ресторана, когда за тонкими стенами куча народу…              Но вдруг все прекращается так же внезапно, как и началось — дразняще обведя языком затвердевшую от стимуляции бусину соска, Юнги со злорадной ухмылкой отстраняется и переползает ладонями на поясницу, оставляя пушистый хвост в покое. А затем, настойчивым усилием вынудив промаргивающегося в недоумении Чимина слезть с раковины и встать на ноги, принимается как ни в чем не бывало застегивать пуговицы его легкой рубашки. При этом всеми силами избегая прямого взгляда откровенно смеющимися черными глазами во мгновенно вспыхнувшие гневным осознанием тигриные.              — Да ты!.. — не может сходу подобрать слов Чимин, задыхаясь в недовольстве, и на эмоциях шлепает Юнги по плечу раскрытой ладонью в бесполезной попытке стереть с его лица торжествующее выражение. — Издеватель!              — Не поверишь, но мне было у кого учиться, — не остается в долгу Юнги, окидывая изучающим прищуром пышущее возмущением лицо. — И неужели ты всерьез подумал, что я действительно перейду черту прямо здесь?              — Нет, конечно, — Чимин в защитном жесте отфыркивается, поправляя растрепанные его же руками блондинистые пряди. — Просто ты… Слишком сильно на меня влияешь, — и с зачатками смирения вздыхает, одергивая уже застегнутую рубашку, а после обнимает Юнги за шею. — Ничего не могу с собой поделать.              — Аналогично, — Юнги тихо посмеивается, оставляя мимолетный чмок на кончике чужого носа, и все же тянет за собой за руку обратно в людный зал. — Пошли уже, нас наверняка заждались.              — Не по твоей ли вине, а? — подкалывает Чимин с усмешкой, но послушно идет следом, петляя между столиками к нужному.              Заинтересованные взгляды двух пар кое-чьих гибридных глаз они ощущают на себе практически весь путь от уборной к противоположному углу зала.              — Ну неужели Ваше Пушистое Величество соизволило почтить нас своим присутствием! — Чонгук, ясное дело, подъебывает с порога, даже не пытаясь как-либо сдерживаться.              — Завали уже, бесишь, — закатывает глаза Чимин, устраиваясь за квадратным столиком как раз напротив раздражающего его лыбящегося лиса, болтающего без умолку. Юнги же садится рядом, оказываясь лицом к лицу с Тэхёном, подпирающим кулаком подбородок и с проблесками интереса в змеиных радужках наблюдающим за словесной перепалкой.              — Настолько технично съебываться еще надо уметь — я даже успел подзабыть, как ты выглядишь, кошак, — но Чонгук делает вид, что пропускает грубость мимо ушей, продолжая с ухмылкой гнуть свое. — Ну как оно, удобно на четырех лапах гонять?              — Очень даже, — усмехаются в ответ, рассматривая красиво выложенную на тарелке перед собой свинину в кисло-сладком соусе с гарниром из парового риса. Чимин сам лишил себя возможности выбрать блюдо и лишь раз тихо мяукнул на предложение Юнги заказать ему то же самое, но чужому вкусу он доверял. В конце концов, не просто так же они оба до жути любят персики. — А еще удобнее этими лапами раздавать нехилые когтистые лещи, — продолжает Чимин со все той же зеркальной ухмылкой, переводя на Чонгука угрожающе прищуренный тигриный взгляд. — Но тебе сказочно повезло, что сегодня я решил не трогать твою наглую физиономию, лис. Цени это.              За столиком на несколько секунд воцаряется тишина, пока Чимин с Чонгуком в упор сверлят друг друга глазами — а затем последний все же с фырчаньем отворачивается, вздергивая нос и якобы для прикрытия беря в руки металлические палочки для еды.              — Выкуси, трепло, — Чимин победно хмыкает, следуя чужому примеру, и отправляет в рот первый кусочек сочного мяса. Он и не осознавал, насколько проголодался, пока не увидел и не унюхал все эти прелести перед собой.              — Профессионально, — с долей некого уважения комментирует Юнги, перемешивая рис в собственной тарелке с пряно пахнущим соусом. — Научишь?              — Конечно, — в ответ утвердительно кивают, довольно щурясь от яркого вкуса, растекающегося во рту. — Немного практики и правильных слов — и ты тоже сможешь с такой же легкостью ставить этого подъебистого лиса на место.              — Слишком много токсичности на минуто-метр, уважаемые, сбавьте-ка чутка, — вмешивается со смешком Тэхён, расслабленным жестом ладонью будто разгоняя эфемерное облако ядовитых частиц, оседающих вокруг. — Вы, разумеется, друг друга стоите, но я все же хочу всунуть в разговор свой любопытный нос и задать тебе парочку вопросов, Чимин, — и внезапно поворачивается к удивленно приподнявшему бровь Чимину, сканируя его изучающим змеиным взглядом. — Если ты не против, конечно.              — Дай угадаю, — тот склоняет голову вбок, показательно жестикулируя зажатыми между пальцами палочками. — Заинтересовался моей натурой перевертыша?              — А ты попробуй найти того, кто бы не заинтересовался, — бормочет полуразборчиво с набитым ртом Чонгук, уплетающий за обе щеки вонтоны. Будто уже и забыл о том, как его заткнули минуту назад. — И поймешь, что это нереально. Хорошо хоть времена не такие смутные и общество более цивилизованное, а то еще столетие назад тебя бы уже в какой-то правительственной секретной лаборатории препарировали, узнай кто не тот случайно.              — Скорее бы эксперименты всякие ставили, живой-то перевертыш ценнее мертвого будет, — философски рассуждает Чимин, задумчиво дожевывая очередной кусочек свинины. — Но в остальном соглашусь, а то я бы так спокойно на плече у Юнги не катался да по улицам котом бы не шастал.              — Значит, ты и среди людей сам на четырех бродишь? И как долго ты можешь находиться в звериной форме? — так и не получив прямых возражений, начинает засыпать вопросами Тэхён. — И как часто можешь обращаться? Как вообще все происходит? Это больно? Бывали ли какие-то проблемы? Этому можно научиться? У тебя в семье все-?..              — Стой-стой, не так быстро, — с неловкой от чужой неожиданной настырности улыбкой машет головой в защитном жесте Чимин. — Не думал, что тебе может быть прям настолько все это интересно…              — Мои родители — ученые, так что любопытство у меня в крови, — Тэхён клыкасто улыбается, как ни в чем не бывало пожимая плечами, и наконец-то приступает к своей еде, ловко накручивая на палочки лапшу сяомянь, очень острую даже на запах. Ее здесь готовят почти так же отлично, как и на его родине в Чунцине. Это одна из тех немногих вещей, которые ему там действительно нравились.              — Я бы сказал, что доебываться к людям у тебя в крови, — бормочет Чонгук себе под нос, однако его прекрасно слышат все, а в особенности — Тэхён, не преминувший с шипением пнуть ногой соседний стул.              — Вот так и защищай тебя в следующий раз, неблагодарный, — недовольствует он, но в ответ получает лишь фырчанье и дразняще высунутый язык. Прям идеальная пара, ничего не скажешь.              У наблюдающего за этой микро-драмой Юнги не получается сдержать смешок, а сидящий рядом Чимин вовсе в открытую хихикает. Все-таки стоит признать, что эти двое пусть и каплю странно, но все же благотворно друг на друга влияют. У Чонгука теперь есть тот, на ком он может абсолютно беспрепятственно практиковать свои навыки язвы, а у Тэхёна, похоже, появился тот самый человек, вытаскивающий наружу его скрывающуюся за слоями пассивной агрессии натуру. Сейчас, после того как «вернулся» Чимин, и Юнги стало ощутимо спокойнее — для него это оказалось предельно очевидным.              — Ну так что, я получу ответы на свои вопросы? — снова интересуется Тэхён, копируя чужой недавний жест и так же указывая палочками на Чимина. — Или это все же государственная тайна?              — Скажешь еще, — Чимин фырчит, на секунду закатывая глаза, и упирается локтями на стол, склоняясь немного ближе. Он, в принципе, не против потрепаться о подобном. Да и несколько часов своеобразной игры в молчанку на одного нужно же как-то компенсировать, в конце концов. — Не то чтобы я держу все это в строжайшей тайне, но, скажем, по универу в наглую котом я шататься не буду. Одно дело, когда тебя спалит просто рандомный незнакомый человек в каком-нибудь людном месте — и совсем другое, когда слушок о перевертыше в стенах универа разнесет любопытный студент, «вовремя» оказавшийся не там, где надо, — красноречиво смотрит Чимин на хмыкающего себе под нос Чонгука. — Впрочем, в одиночку по Сеулу я тоже гулять уже определенно не пойду, мне одного неудачного раза с головой хватило, — и хитро усмехается, пока Юнги коротко прочищает горло и упорно делает вид, что просто немного поперхнулся. В открытую смеяться было бы слишком палевно. — Но в Пусане я этим часто промышлял, так что да, путешествовать котом я определенно люблю. По поводу обращений… Сложно объяснить сам процесс. По сути — это перестройка на клеточном уровне и много чего про химию и энергию, но это точно безболезненно. Для перевоплощения мне достаточно просто сосредоточиться на мысли об этом. Ограничений по времени, как и по частоте, у меня лично нет, но это скорее из-за того, что я в принципе активно пользуюсь своей второй формой. Плюс мой отец тоже гибрид, хоть и обычный, и на возможности обращения это тоже влияет. Гены перевертышей сами по себе доминантные, но все же сильнее проявляются в союзе с гибридными. Отец моей мамы, к примеру, был человеком, так что у нее выходило обращаться максимум на пару часов, однако особой тяги к этому она и так не испытывала, поэтому проблемой для нее это не было.              — Я почему-то думал, что все перевертыши чистокровные, — тянет задумчиво-удивленно Чонгук, гоняя по тарелке оставшиеся немногочисленные вонтоны.              — Учитывая нашу численность даже в сравнении с гибридами, я уже молчу о людях, — продолжает Чимин. — Ни о какой чистокровности и речи быть не может. Мы бы тогда уже вымерли нахрен.              — Получается, только половина твоей семьи — перевертыши? — рассуждает Тэхён вслух, донельзя внимательно слушая Чимина.              — Даже не половина — всего лишь один человек из поколения, грубо говоря, и только в мамином роду. В детстве мне было даже немного жаль, что Джинни из папиной линии и не может обращаться, — Чимин вздыхает с нотками подкравшейся ностальгии, подпирая кулаком щеку и тепло улыбаясь чему-то своему. — Мы были близки и часто гуляли вместе до самой старшей школы, а потом он уехал доучиваться в Сеул, встретил Намджуна, поступил — и понеслось. Увидеться время находилось разве что на каникулах, и то — не всегда.              — Поэтому ты решил перевестись сюда? — интересуется Юнги, рассеянно ковыряя палочками остатки риса. Хочется не проворонить момент такой внезапной и еще не изученной открытости, но почему-то всплывшее внутри странно-знакомое ощущение после слов о прошлом отдается навязчивым перезвоном где-то на краю сознания, мешая сосредоточиться.              Такое чувство, будто он… что-то забыл.              — Отчасти да, — пожимает плечами Чимин, возвращаясь к еде. — Мне не нравились преподаватели в Пусане, а Джинни лестно отзывался о Сеульском университете и не раз звал меня перевестись и перебраться к нему, чтобы скучно не было, раз уж образование дома меня не устраивает. И вот летом я все же из интереса согласился провернуть все это — и так, собственно, оказался сейчас здесь.              — А это твое «из интереса» не шилом в жопе называется случайно? — Чонгук хитро прищуривает глаза, снова отпуская колкость, на что вполне ожидаемо вновь наблюдает показательно поднятый к потолку взгляд.              — А тебя случайно никогда не называли пиздлявым ящиком? — огрызается Чимин, раздраженно дергая кошачьими ушами. Все же чужое неумение временами держать язык за зубами его каплю подбешивает. — Уж больно подходит к твоей любви рандомную хуйню нести.              — Как грубо, — деланно разочарованно вздыхает Чонгук, а после расплывается в ухмылке, склоняя голову вбок. — Меня просто стало прикалывать раздражать тебя, кошак, а с таким далеко не каждый из моего окружения сталкивается. Так что считай, что теперь ты удостоен особого внимания, — и улыбается еще шире, возвращая сказанную ему же немногим ранее фразу: — Цени это.              Пока Чимин с Чонгуком на чуть повышенных тонах продолжают мелко перегавкиваться рядом, Юнги с усмешкой отвлекается на вибрацию от входящего уведомления в кармане джинсов. Вытащив телефон, он мимолетно просматривает строчки уведомлений на предмет чего-то важного и цепляется взглядом за висящее в самом верху списка сообщение от Намджуна. Там прикрепленная фотография с интригующей подписью «Теперь он будет твоим новым соседом)», которая заставляет, недолго думая, нажать на экран и открыть чат.              На фото в руке Намджуна симпатичная статуэтка черного манэки-нэко, вживую наверняка забавно машущего поднятой левой лапой, а на заднем плане оживленная токийская улица, заполненная гуляющими прохожими. Юнги сразу подумалось о маленькой копии Мин-Мина, что вполне ожидаемо вызвало на губах улыбку…              Но затем взгляд опустился к новым сообщениям, заставившим промелькнувшую радость медленно сплыть с лица в наступающем осознании.       

Понимаю, что сегодня должно быть немного наоборот

Но ситуация располагает, так что вот)

Этот милашка будет моим подарком тебе в знак извинений

Говорят, что черные манэки-нэко приносят удачу и защищают от негатива

А еще он похож на Мин-Мина, так что мне кажется, что Чимин вообще в восторге будет))

      Переваривая цепляющиеся друг за друга в голове выводы, Юнги наконец-то понимает, что сегодня не просто суббота — сегодня двенадцатое сентября, день рождения Намджуна, который тот благополучно улетел отмечать с Сокджином в Токио. Вот, черт возьми, о чем он умудрился забыть.              О празднике лучшего друга. Идиот.              — Что-то не так, Юнги? — привлекает внимание Чимин, обеспокоенно заглядывающий ему в лицо. — Ты отчего-то расстроился. Все хорошо?              Подняв взгляд от телефона, Юнги с долей удивления замечает, что не только Чимин обратил внимание на перемены в его настроении. Сидящий напротив Тэхён, до этого с усмешкой наблюдающий за разворачивающимся минуту назад словесным поединком, сейчас молчаливо изучает его своими змеиными глазами, подперев кулаком щеку. Чонгук же рядом, хоть и с виду пренебрежительно, но все же выжидающе приподнимает бровь, опуская вопросительный взгляд на телефон Юнги, который тот от проснувшейся нервозности крепче сжимает пальцами.              — Если не считать того, что я придурок, который подчистую забыл о дне рождения лучшего друга — то все просто прекрасно, — со злостью на себя выдает Юнги, пятерней зачесывая назад блондинистые пряди, и со вздохом откидывается на спинку стула, устремляя взгляд на украшенный красными фонариками потолок. М-да, не думал он, что когда-нибудь сможет так проебаться…              — Ну у тебя еще есть время его поздравить, если речь о сегодняшнем дне, — Чонгук просто пожимает плечами, будто не видит в чужом положении какой-либо проблемы, и с аппетитом отправляет в рот последний вонтон.              — Если бы дело было только в поздравлениях — это вообще не было бы проблемой, — Юнги невесело усмехается, опуская голову и возвращая взгляд на экран с открытым чатом с Намджуном. — Загвоздка в том, что я проебался с подарком человеку, который понимает моих тараканов иногда даже лучше, чем я сам, — и тихо вздыхает, поднимаясь из-за столика. — Пойду проветрюсь. Скоро вернусь.              Затылком ощущая направленные на него взгляды, Юнги оставляет их столик позади и пробирается к выходу из ресторана, вскоре оказываясь на свежем воздухе. И конкретно в эту минуту такой ясный и солнечный день начинает ощущаться как-то совсем некстати, диссонируя с внутренним отнюдь не радужным состоянием. Признаться честно, он на секунду даже допустил мысль, что был бы не против стрельнуть у Чонгука сигаретку, дабы чутка унять нервы, хотя сам ни в жизнь к ним не притрагивался — но тут же забил на эту затею. Его противно грызли изнутри проснувшаяся совесть и поднявшая голову вина за собственную забывчивость, от которых подобием успокоения вряд ли избавишься. Здесь нужно как-то ситуацию исправить, а не просто крутить в голове на повторе «исцеляющую» мантру в надежде на чудо.              Юнги хорошо известно, что подобное свойственно далеко не всем людям, но конкретно для него подарки для близких всегда были важны. Будь то кто-то из семьи, его пара или друзья — таким способом он показывал, насколько он ценил этого человека. Ведь для него самого выбор подарка каждый раз становился почти что жизненным испытанием, оттого и был несравненно весомее в чужих глазах. Юнги никогда не жалел времени и сил на это действо, хоть и сталкивался зачастую с дилеммой выбора, из-за которой его достаточно неплохо работающая в обычной жизни креативность нещадно буксовала… Но все же подбирать он пытался что-то определенно достойное внимания. Коллекционный томик любимой манги, давно висящая в списке желаний колонка с наворотами или упомянутые вскользь полезные и не совсем мелочи, способные вызвать улыбку — все это было тем самым бесценным, оставляющим след в чужих душах.              Намджун был единственным человеком, дружба с которым зародилась еще в школе и при этом пережила все отношения Юнги с кем-либо, пройдя самые разные проверки на прочность. А он так по-свински забыл обо всем. Мало того, что последние дни его вообще не посещали мысли о дне рождения лучшего друга — так он сегодня же утром, когда Намджун писал ему, даже мимолетным проблеском не удосужился вспомнить о чужом празднике. О каком-либо подарке и говорить нечего — их ссора с Чимином и последующее примирение вытеснили из его головы все остальные мысли, игнорируя степень их важности. Да даже если учитывать то, что с Намджуном они тоже по факту были в ссоре — это все лишь подобия оправданий, которые сейчас ему совершенно ничем не помогут. Он так или иначе проебался.              Ну точно самый настоящий идиот.              И что же ему теперь делать с подарком, если Намджуна сейчас не то что в Сеуле нет, а он в другой, черт возьми, стране?       

Тебе не понравилось?

Еще десять минут назад прочитал и до сих пор молчишь(

      Новые сообщения от Намджуна снова привлекают внимание подпирающего спиной стену Юнги, заставляя перевести задумчивый взгляд с гуляющих прохожих на экран телефона.              То есть тебя совсем не смущает, что я нехило так налажал?       И даже не поздравил тебя?       Не говоря уже о том, что это ты мне подарок сообразил, а не я тебе       

А ты что, думаешь, что я из себя обиженку строить буду?

Не парься, Юнги, я все понимаю)

Тебе было не до этого, так что все путем)

      Ты не представляешь, насколько мне сейчас стыдно, Намджун(       Не знаю, как именно, но я точно все исправлю!       

Говорю же, Юнги, все нор-маль-но)

Но если тебе прям так хочется что-то сделать…

То можешь аннулировать заготовленные для меня пиздюлины)))

Я буду этому очень рад))

      Дурак       Но должен признать, что что-то в этом есть))              Позитивный настрой Намджуна вызывает на губах Юнги улыбку, немного задабривающую подъедающую его изнутри совесть, но все же полностью от нее не спасает. Возможно, он каплю и сгладил углы, в большинстве, конечно, для себя, но решить что-то с нормальным подарком все равно надо было. Только вот в голову за время его «перерыва» на свежем воздухе так ничего и не пришло.              Юнги скрещивает руки на груди и разочарованно вздыхает, рассматривая асфальт под ногами, когда слышит, как в паре шагов от него кто-то пару раз тихо чиркает зажигалкой.              — Куришь? — устроившийся у той же стены неподалеку Чонгук вопросительно приподнимает бровь, предлагающе протягивая ему открытую пачку, и глубоко затягивается из тлеющей между его пальцами черной сигареты.              Отчего-то невыносимо хочется вздохнуть еще раз, но у Юнги получается сдержаться. Вместо этого он беззвучно усмехается, отрицательно качая головой.              — Когда-то давно хотел попробовать, но все-таки передумал. Не мое это, всякой ерундой травиться, и так с аллергией иногда весело бывает.              — А у тебя и вправду нет аллергии на Чимина? Прям совсем? — с перемешанным со скепсисом любопытством интересуется Чонгук, выдыхая в сторону сизый дым. — Такое разве возможно?              — Как видишь, несколько часов в компании его кошачьей задницы я провести смог практически без проблем, — пожимает плечами, переводя взгляд на оживленный тротуар. — Если чешется разузнать больше — спроси у Чимина сам. У вас двоих лучше получается контачить.              — Повезло кошаку, теперь можно с личным шофером по Сеулу гулять и ничего не бояться, — Юнги слышит в чужом голосе неприкрытую ухмылку и буквально кожей чувствует на себе прищуренный лисий взгляд. И все же на секунду прикрывает глаза и медленно глубоко вздыхает.              Чонгук же на его явную попытку сдержать эмоции негромко ехидно посмеивается, докуривая тлеющую сигарету.              — Ладно, забей, — выдыхает он последние клубы дыма спустя пару минут условной тишины, нарушаемой лишь фоновым шумом улицы. — Мне просто иногда нравится раздражать людей, особенно со скуки, так что не принимай близко к сердцу каждое мое слово, Юнги. Тем более, что Тэхён с Чимином сейчас занимаются раскручиванием моей идеи для решения твоей проблемы, так что будь веселее, — и уже с ободряющей, почти что дружеской улыбкой хлопает непонимающе-шокировано уставившегося на него широко раскрытыми глазами Юнги по плечу, второй рукой туша окурок в пепельнице у входа в ресторан.              — Это очередной твой подъеб, да? — недоверчиво спрашивает тот, чуть заторможенно отлепляясь от стены и следуя за Чонгуком обратно к столику, но не успевает развить мысль — внимание привлекает вибрация телефона в руке.       

Это ты специально нажаловался, что ничего не подготовил,

чтобы потом вот так ультануть?

      Чего? Ты о чем?       

Не делай вид, что это не твоих рук дело, чувак

Нас с Джином только что по телефону пригласили

в путешествие по ночному Токио

На прогулочном катере, проплывающем по Токийскому заливу

Еще и сегодня вечером!

Джин хотел попасть туда, но даже неделю назад мест уже не было…

Понятия не имею, как ты подобное провернул

Но это просто ахуенный подарок, Юнги!

      Застыв возле их столика, Юнги отрывается от экрана и переводит удивленный взгляд сначала на самодовольно прищурившегося Тэхёна, опиравшегося подбородком на сцепленные на уровне лица ладони. Затем на едва сдерживающего улыбку Чимина, рассматривающего его своими волшебными тигриными глазами с золотистыми переливами. И останавливается на с удобством устроившемся на своем месте Чонгуке, который расслабленно и не менее довольно, чем его парень, закидывает руки за голову, с крупицей гордости смотря на Юнги в ответ.              Получается, что за не такое уж и долгое время его отсутствия Тэхён с Чонгуком, с которыми он едва ли начал со скрипом сходиться, смогли объединиться с Чимином для решения его, чужой для них по сути проблемы… И даже успешно со всем разобрались? Серьезно? Он ведь сейчас все правильно понял, да?..              — Смотришь так, будто мы что-то фантастическое сотворили, — хмыкает Тэхён, склоняя голову вбок. — Настолько не ожидал, что мы можем просто по-человечески тебе помочь?              Юнги с невольной улыбкой мотает головой, усаживаясь за столик.              — Честно — совсем не ожидал, — признается он, отписывая Намджуну короткое «Наслаждайся)». Он позже ему обо всех тонкостях расскажет. — Как вы смогли выкупить билеты, если мест не было? Да и вообще, кто это придумал?              — Тц, уже успел забыть, что я две минуты назад сказал, — деланно недовольствует Чонгук, на мгновенье закатывая глаза. — Я как-то интересовался всякими интересными местами у нас и в ближайших странах, и когда Чимин рассказал, что эта парочка укатила в Токио — мне вспомнились эти прогулочные катера. Ночные пейзажи, путешествие по заливу, романтический ужин, все дела. Чимин шустро это все пробил в интернете и нашел контакты, оставалось только как-то договориться о местах, которых уже не было.              — Это на себя взял я, — обнажает змеиные клыки в широкой улыбке Тэхён. И Юнги как-то и не сомневается, почему у того все получилось… — Все же у любого вопроса есть своя цена — нужно лишь подобрать нужный порядок цифр.              Ладно, ошибочка вышла немного с причиной… Но это уже не имеет значения. Действительно важно сейчас то, что Юнги после случившегося готов, пожалуй, не просто накинуть эфемерные очки чужим личностям — а попытаться в корне пересмотреть свое отношение. Да, его, скорее всего, могут продолжать напрягать или раздражать некоторые вещи, это естественно, и ко всему можно привыкнуть…              Но в одном Юнги теперь уверен точно — Судьба определенно знала, что делала, когда отправляла его на это чертово двойное свидание.              И это только начало их совместного пути.