Этот парень из метро

На кухне стоял стойкий запах сырости. Коммуналка была не особо большая. Входная дверь сразу вела на кухню, и если бы не крючки для одежды, то не понятно было бы где тут вход, где тут выход. С кухни были видны обшарпанные голубые двери комнаты нового соседа, а спустя пару метров, такие же старые блёкло-зелёные двери комнаты Лебедевых. Напротив находилась ванная комната с туалетом, общая комнатка, как и кухня. Пабло описал глазами свою квартиру, проверяя новые линзы очков. Двери Фила он видел непривычно чётко и близко. Голова немного кружилась от нового взгляда на мир. Лебедев попробовал пройтись, привычно выставляя руки вперёд. Пройдя от двери, до столешницы, Пабло выдохнул, явно радуясь что больше не придется спотыкаться об свои же ноги или порожки входных дверей. Картина была такая себе. Это больше походило, будто Лебедев просто сошёл с ума или ищет клад, ибо чё он ходит туда-сюда? Вот и Филу стало это интересно и он встав сзади Пабло дёрнул того за ворот домашней майки. Лебедев младший от такой неожиданности аж подскочил, чуть не уронив очки. — Ты чё твории-… — начал было Пабло, развернувшись на носочках к Оридорогову лицом. Разглядев лицо Фила поближе и по чётче, очкарик ахнул, — Ты.ты! — А, понятно… Совсем фляга свистнула, да? — Как говоришь тебя зовут…? — Фил, для тебя Филипп второй, — закатив глаза ответил Оридорогов. — Ага, как скажешь Евлампий корень из сорока девяти. Сказав это, Лебедев шмыгнул в комнату и прибежал обратно спустя пару секунд. В руках была газета, лежавшая у отца для растопки костров на Масленицу. Газетенка значала только одно. Пабло. Умел. Читать. И в этом была проблема. Парень указывал на одну из страниц, где с фотографии улыбался и махал чёрно-белый мужчина. О да, Фил точно знал, кто это. Пабло, вскинув брови в изумлении, присел на столешницу. — Ты чё, сын.? — он настойчиво затыкал на картинку. — Завали а. — А-ху-еть…— рот парня бы порвался, если бы он мог раскрыть его от удивления ещё шире, — Ты реально сын прокурора?! Фил приставил указательный палец к губам, прося говорить тише. Это вообще секретная информация! Как он… — Как ты…? — Узнал? Легко, — Лебедев ухмыльнулся, — Первое, вы вдвоём как под копирку, — первый факт Филипп засчитал. Тут и не поспоришь, Фил был копией своего отца и в детстве, и сейчас. Но только физически, не морально. Это важно! — А второе… Википедия! — Википедия?! — Википедия! — ответил Пабло, шевеля пальцами, будто разбрасывал конфетти, — Там есть всё. Как тебя зовут, сколько тебе лет и твоя фотка десятилетней давности! Ладно, это было очень даже возможно, поэтому Оридорогов выдохнул спокойно. — Смешно вышло, да? За фразой Фила резко постиг удар в солнышко, что заставило сложится пополам от боли. Лебедев схватил блондинистые волосы в кулак и поднял вверх. — Чё ты радуешься, прокурок? Думаешь я тебе нормально жить дам?! — лицо Пабло исказила ненависть и нейкая обида, в то время как Оридорогов младший ничего не выражал кроме страха и разочарования. «Прокурок»…снова, — Твой батя знаешь чё сотворил здесь, а? Да мы тут все для него на одно говно сходим! Что батя мой, что папа Римский — всё одно! «Когда кричат на тебя, кричи в ответ, даже если не прав». Бог знает, чья это цитата, однако Филипка использовал её везде и при каждом удобном случае. Как бык, Оридорогов подался головой вперёд, толкая бледное тельце назад. Упав, Лебедев выпустил волосы. Филип поднялся и пулей побежал к себе, закрыв двери. — Давай поговорим! Не веди себя как быдло! Всё же решаемо! — Пабло поднялся на ноги, после чего начал долбить по дверям кулаком, не желая сдаваться, — Я понимаю, мой отец… Своеобразный чел, но я то здесь при чём?! Я его заставлял или что?! — Какая разница?! Всё равно ты будешь отвечать! Твоего папку я не отпизжу, а вот тебя могу! — Ага, и сядешь потом как твой папка на лет пять! Спустя пару секунд всё затихло. Пабло смиренно отошёл от двери, продолжая держать кулаки сжатыми. Филипп приоткрыл двери на несколько сантиметров, чтобы посмотреть закончилось ли это или нет. — Всё? — сказал Фил, немного выглядывая из щекочки, — Готов разговаривать? — Да пошёл ты… — на последок пнув дверь, юноша отправился в комнату, попутно закрываясь от внешнего мира двумя деревянными досками. Оридорогов вытер пот со лба и выдохнул. Под грудью ужасно ныло и будто пульсировало (на самом деле ничего не было). Тварь, теперь синяк будет… *** Фил тихо материл «больного истерика» и на секунду задумывался, почему он не взял те мази и таблетки из дома. «В жизни всё бывает» — говорит всегда мама и всегда Фил пренебригает её словами. Пора с этим завязывать. Собравшись в аптеку Филипп наконец вылез из комнаты. На кухне было пусто. Оридорогов выдохнул с явным облегчением и начал обуваться, опираясь одной рукой об двери. Внезапно раздался щелчок и входная дверь открылась. Мужчина, стоявший в дверях налету словил падающего юношу и поставил того обратно на ноги. Пабло прибежал, как по вызову, только его отец переступил порог квартиры. Мужчина осмотрел сначала на сына, затем на Фила. По рукам Лебедева младшего пробежали мурашки. Но это скорее не от взгляда Лебедева старшего, а от сквозняка, создаваемого открытой входной дверью. — Привет, пап, — сказал Пабло и помахал рукой. Невзначай, он перевёл взгляд на Филиппа и встретился с явной тревогой в карамельных глазах. Но только на секунду. Лебедев тут же отвёл глаза с неприязнью. — Это твой друг, Паблик? — мужчина шагнул в квартиру и закрыл двери (наконец-то), — чёт я его раньше не видел? Вы одноклассники? — заметив очки, мужчина слегка улыбнулся, — Ой, чё, дядя Толя очки принёс уже? Филипп немного напрягся. Взгляд мужчины был строгим и тяжёлым, хоть и был немного затуманенный. Было видно, что Лебедев старший был немного под шафе, но Оридорогову всё равно было немного страшно. За что отсидел этот бородатый, похожий на хиппи мужчина и сколько он сидел, Фил не знал и знать, если честно, не хотел. — Да, принесли. Спасибо, па, — сказал Пабло и хмыкнул. Отец, казалось, хмыкнул в ответ одобрительно, после чего Лебедев младший перевёл взгляд на Оридорогова, — Это… — парень на секунду задумался, — Филл… Липп. Он наш новый сосед. Ну вместо бабы Сени. Бородач перевёл взгляд с сына на юношу. Помолчав пару секунд, мужчина протянул руку, в знак знакомства. — Лебедев Алексей Романович, — твёрдо сказал мужчина, ожидая реакции парня. Филипп стоял секунд десять, бегая глазами то по полу, то по татуированной волосатой руке. В итоге Фил всё же жмёт руку, решая, что сделать лучше, чем наоборот. — Я Филипп… Фил, если короче. — Фил и как дальше? Под ложечкой начало засасывать, в горле встал ком, а мысли отказывались собираться в предложения. Оридорогов не знал, что ответить. Сказать правду? Уехать из квартиры вперёд ногами. Это тебе не дрыщ с длинными волосами. Мужчина как два Фила друг на друге, а в ширь как полтора. А если соврать? На этой мысли юноша покосился в сторону Пабло. Куда тут. Сына-корзина быстро всё распекетит и Филипка за обман и фамилию полетит в окно. Даже не к маме, а к бабушке. На тот свет. — Фил...Не любит говорить об этом. Его батя —сраный нарик. Называть свою фамилию — это тоже самое, что называть себя сыном нарика, — Лебедев младший встрял в разговор так неожиданно, что собеседники (не разыденяя руки) перевели свой взгляд на Пабло, — а это, ну, такая себе репутация в новой квартирке. Поддержка была настолько неожиданная, что Оридорогов на секунду забыл про удар, про недавнюю мини-драку и все сказанные ранее мерзости. Сейчас Филипп был готов хоть расцеловать его за это. Не, ну, а что? Он спас его от возможной смерти. Почему бы и нет. — А, ну блять… Извини, чел, — наконец руку парня выпустили из плена. Что, правда пронесло? Неужели… Через пару минут, мужчина ушёл в комнату, попутно захватив бутылку с холодильника. Парни опять остались на кухне вдвоём. Хоть Филипп и был благодарен Пабло, напряжённая атмосфера между ними пока что никуда не делась. Молчание давило на мозг прессом, и в итоге Фил не выдержал. — Спасибо… Это было неожиданно, но приятно, — Оридорогов ухмыльнулся, в знак того, что готов простить Лебедева за…всё в принципе. — Не ради тебя старался, — тихо, чтобы родители в соседней комнате не услышали, ответил Пабло. Взгляд юноши был похож на взгляд его отца. Тяжёлый, суровый, но у Лебедева младшего в комплекте шли нейкая обида и презрение, — не хочу, чтобы отец опять сел. — Опять сел за…? — За убийство. Сказав это, Лебедев удалился, оставив немного шокированного Фила на кухне одного.