Сказочные беды

              На второй неделе июня погода в окрестностях Гонсана резко сменилась. Привычное мягкое лето раскалилось буквально за день. Если в само́й столице ещё хоть как-то спасали мелкая утренняя морось и освежающий ветерок, то в близлежащих деревнях солнце совсем бесстыдно жарило. Не успевшие осознать так и выходили в куртках да плащах, заметившие же спешили достать для себя лёгкие платья, а животине натаскать побольше воды в поилки. Очередное утро обещало своей духотой не менее горячий день. Из-за суматохи и забот Чимин совсем забыл растянуть навес над клумбой с пионами под своим окном. Всего за день прекрасные ярко-розовые цветы, едва умещавшиеся в ладони, ослабли и поникли, на нежных лепестках кое-где подсохли края. Чимин совершенно не успел насладиться их прелестью, а потому настроение было отвратительным. Поставив на столик поднос с сухофруктами и орешками, Чимин посмотрел на забившегося в уголок постели парня. Прищурился, поджал губы и попытался досчитать до десяти, чтобы успокоиться, но не смог. На восьмёрке выпалил: — Определись уже, кто ты — бессердечный злодей или ранимый ребёнок. — Он цедил слова сквозь сжатые зубы, довольно резко. Наверное, Тэхён ещё никогда не слышал от него такого тона. А потому изумлённо оглянулся через плечо, смотря огромными глазами. — Тебя бросает из крайности в крайность трижды в день. Остановись на чем-то одном, потому что лично я больше не могу слушать стенания, такое чувство, что у меня на руках сразу двое, и пятилетний малыш, который ревёт из-за того, что наступил щеночку на лапку, и обезумевший старик, который так возненавидел всех за свою долгую несчастную жизнь, что готов даже друзей проклинать. И самое ужасное — что оба они несамостоятельные и несобранные нытики! Тэхён медленно сел, глядя в стену. Идеально иллюстрировал всё сказанное… воплощение отчаяния. — Оленёнок, — ласково протянул Чимин, садясь к нему на постель и мягко сжимая напряжённое предплечье. — Не убивайся ты так. У всех бывают ошибки и неудачи, все иногда жалеют о своих решениях и поступках. Нельзя поддаваться этим чувствам. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это принять произошедшее и попытаться исправить то, что можно исправить. Например, извиниться перед Чонгуком и храмом. Если хочешь, перед храмом я даже извинюсь сам, ведь это я договаривался с ними, моей вины больше… — Нет, не нужно, — глухо отозвался Тэхён, мотнув головой, и вразвалочку пересел. Одернул сбившийся шелковый халат, перевязал пояс, расправил волосы. Осмотрел стоящие на столике закуски и несколько кружек с чаем, ни к одной из которых за сутки не притронулся. А после поднял голову и гордо расправил плечи. — Я сделаю всё сам. — Ооо! Молодчина, вот это совсем другое дело! — заулыбался Чимин, с осторожностью одобрительно похлопывая по плечу, чтобы не спугнуть настрой. — Принеси, пожалуйста, деньги, верну им аванс, когда пойду извиняться… — Да-да, конечно. — И, если не трудно, приготовь перекусить чего-то посытнее кураги, а то аж желудок сводит от голода. — Посытнее?.. — О, и ещё, ты не видел, где мой плащ, подбитый синим, его бы почистить, если ты не против… — Тэхён поднял взгляд на стоящего рядом Чимина и аж осекся. Глаза его разве что демоническим огнем не горели. Тэхён пробубнил, выбегая из комнаты: — Если ты не против, я пойду голодным и в халате! Чимин тяжело вздохнул — он даже не представлял, как ужасно Тэхён расстроится, узнав, что случилось с Мирэ.

***

Утро на окраинах Гонсана, если честно, почти не отличалось от утра в Хёнсиле. Разве что немного другие запахи еды, готовящейся на завтрак, ведь тут ели больше ароматных приправ. В остальном — та же суета, те же нестройно блеющие люди и обсуждающие свежие сплетни куры да коровы, то же самое пронырливое солнышко, лезущее в глаза и не дающее слишком залеживаться. И всё же это утро было совсем другим. Проснувшись с первым вздохом рассвета, Юнги старательно привел себя в порядок, перебрал прихваченную одежду, выбрав свеженький наряд поприличнее, напоил Бама с гусыней чистой водой и вернулся в дом, оставив завтракать клевером. Его не покидало приятное волнение. Казалось бы, чему уж там радоваться, нелепая договоренность между двумя заблудившимися и запутавшимися в жизнях глупцами… что вообще хорошего из нее может выйти? Но улыбка так и не сходила с лица. Чонгук тоже не стал брать свои слова назад, извиняться, спорить или притворяться, что ничего не было. Приготовил для двоих простенький завтрак. Навел порядок на кухне. И через несколько минут возни в своей комнате спустился на первый этаж в совсем новеньком коротком плаще вместо потрепанной куртки. Заправил за ухо блестящие волосы, рассеянно повёл взглядом, ища свою сумку, а после улыбнулся, заявив, что готов. У Юнги аж дух от эдакой красоты захватило. Лёгкий плащ с широкими рукавами походил кроем на простую накидку, какие многие в Мусинфу носили дома, но завораживал переливающейся подкладкой и был так искусно расшит гладью, что глаз оторвать не получалось. Юнги даже забылся, разглядывая рассевшихся по голым веткам бело-золотых сов на темно-синем фоне, их огромные пронзительные глаза, тонкий полумесяц и звёздочки. Эти полтора десятка взглядов прямо околдовывали, так что Юнги дёрнулся, услышав оклик от выхода. Стоя в проёме, Чонгук придерживал дверь ногой, с прищуром осматривал залитый солнцем дворик и один за одним вгонял в волосы простенькие зажимы, подбирая пряди и формируя прическу. Со стороны так и правда можно было подумать, что у него сегодня праздник. Слишком хорош. А через несколько минут они уже подходили к храму, окружённому высоким забором и деревьями. Всё шло так гладко и само собой, что даже не верилось. — Доброе утро, Чонгук! — сходу залепетал встретивший их в воротах храма молодой мужчина в длинных одеяниях из неокрашенного льна. Неровно обкромсанные волосы немного не доставали до плеч, сцепленная на груди брошью белая накидка походила на изорванное тряпьё, он держал в руках то ли редьку, то ли репку и весь был в земле. Но всё равно выглядел благородным и одухотворённым, как и полагается истинному служителю богов. — Как я рад тебя видеть! В свете последних слухов… — Здравствуй, Микото, — нахмурился Чонгук. — Что за слухи? Про мою невесту? — Твою невесту? А что? С ней тоже что-то стряслось?! — Да нет, всё нормально, — тут же отмахнулся Чонгук, притворяясь невозмутимым. — Просто у меня теперь жених. Он кивнул на Юнги. Микото перевел на того удивленный взгляд, как-то задумчиво хмыкнул, но после всё же вежливо поздравил, даже пожелав счастья в семейной жизни. Юнги лишь коротко покивал в благодарность, разглядывая татуировку «Зигзаги жизни…» на всеобщем языке, сделанную на его шее и коварно прячущую окончание фразы под многослойным воротом. — Слухи о драконе. — Ммм. Да всё со мной в порядке, немного поцарапал, только и всего. Зато за его голову наместник Хёнсиля дал мне хорошую плату, куплю себе корову, может быть… — О другом драконе, Гук, — тихо перебил Микото, с оглядкой хватая за руку и уводя в тень деревьев. — Дракон, что убил Ко Мирэ. Юнги почувствовал неприятный укол между ребрами. Не могло всё пройти гладко и ладно. Нет. Зачем он вообще надеялся на спокойные деньки, раз по собственной воле связался с парнем, который спасает из сказочных бед? — Попроси Сокджина погадать. Чувствует мое сердце, что не обойдется, и не только моё. Говорят, этот дракон уже пытался напасть на путников в одной маленькой деревне к востоку от столицы. Обезумевший был, метался, крушил всё. Так и улетел, не поймав добычи. — Хочешь сказать… — Да, — покивал Микото, вплетенные в черные волосы белые ленты с тяжёлыми глиняными бусинами покачнулись, вторя. — Дракон вкусил человеческой крови и потерял разум. Скоро он сможет совладать с телом, но жажда крови не уйдет, и тогда он станет большой бедой Гонсана. А может, и всего Королевства. — Видимо, придется мне всё же стать охотником на драконов, — цокнул языком Чонгук и упёр руки в бока. Во дворе храма было тихо. Утро, не праздник, все заняты другими делами. Только из-за угла доносились приглушённые голоса, обсуждающие капусту и то, не стоит ли ее чем-то укрыть, а то дни, похоже, пришли солнечные и жаркие. — Сегодня утром мы совещались по этому поводу. Просили главу храма, чтобы собрал со всех неравнодушных прихожан по монеточке, и тогда мы смогли бы нанять тебя по всем правилам… но… — Но? Что? — Глава в раздумьях, поэтому я не хочу, чтобы кто-то тебя заметил, — прошептал Микото, вытягивая шею и прислушиваясь к голосам из огорода. Юнги невольно вперился взглядом в ключицы, разобрав ещё одно «зигзаги». — Несколько дней назад мы хотели нанять тебя, чтобы разобраться с этим драконом, потому что уж больно он всем надоел — воровал из садов, хлевов и лавок. Да только ты в последний момент с места снялся и уехал на срочное дело. Ну… мы и наняли Тэхёна. А Тэхён не справился. Мужчина с досадой покачал головой, отряхивая редисову ботву. Чонгук нахмурился, кажется, понимая в произошедшем чуть больше, чем все остальные. — Уж не знаю, что именно пошло не по его плану, а только после сражения с Тэхёном дракон взбесился и стал нападать на дворы, где любил подворовывать… Мирэ ему отпор дать хотела. А он ей шею-то и полоснул когтями. Говорят, аж позвонки наружу выскочили. Случись чуть иначе, он бы успокоился и вернулся к обычной жизни. А так — крови налакался, и всё. Тэхён долго пытался его одолеть… а потом и сам пропал, знать не знаем, жив ли хоть. — Тэхён, — с болью скривился Чонгук и покачал головой. — Обман до добра не доводит. Столько людей под удар поставил… — Получается, это тот самый заказ, который он пытался у тебя увести? — осторожно спросил Юнги, плотнее запахивая накидку, от подобных бесед даже в жару озноб пробирал. Вот уж зигзаги жизни. — Этот дракон? — Видимо. — Мы очень постараемся убедить главу, но пока, пожалуйста, не говори с ним об этом. — Микото ещё раз украдкой оглянулся, прижимая редьку к груди. — И, может быть, даже… не пойми меня неправильно, умоляю, но… не попадайся на глаза. Пока глава не успокоится. — Ладно, как скажешь, — кивнул Чонгук, вдруг вцепившись в висящие завязки плаща, как будто смутившись. — Но, знаешь, вообще-то мы тут по делу. Мы с Юнги хотели бы пожениться, а тебя пригласить быть его… близким… Он замолк, видя вымученную улыбку знакомого. Микото вздохнул. — У нас приказ от главного храма, с этого дня однополые пары мы больше не принимаем… Ох. Если бы только вы пришли вчера… — Ну да, точно, — забормотал Чонгук, отворачиваясь. — Как это я мог забыть, в завещании же не уточнялось, что брак мне не светит только с женщиной… — Эй, Гук, — окликнул Микото, когда гости были уже за воротами. — В храмах фиолетовой ветви такого запрета пока нет! Дней через семь-десять я временно переберусь в храм возле Мутной Бухты. Наверное, до конца лета буду служить там. Если ты готов на это… Он пожал плечами, давая понять, что поймёт любое решение и просто надеется дать маленькую надежду. Чонгук поблагодарил, махнул на прощание и зашагал обратно к дому. Юнги повторил его жест и тут же пристроился рядом. Дорога к храму была широкой и чистой, гладко уложенной плоскими камнями, но Чонгук быстро свернул в проулок поуже, втиснутый меж высокими сплошными заборами. Два-три человека тут могли разойтись свободно, но едущую телегу пропустить смог бы не каждый. И, как назло, сразу за ними в переулок забрел запряженный огромной горой сена мул. — Что за фиолетовая ветвь? — спросил Юнги, поглядывая назад и всё пытаясь найти в горе сена хозяина. — Ответвление в системе наших храмов, — пробормотал в ответ Чонгук, сосредоточенно расстегивая мелкие пуговки на планке рубашки. — Есть семь ветвей, названных по семи цветам радуги и семи плодовым деревьям. Фиолетовая или виноградная ветвь — самая… неприятная, если можно так сказать. В ее храмах можно пообщаться лишь с несколькими богами, и все они считаются темными. Заведуют болезнями и смертью, стихийными бедствиями, всем мрачным. Это не так уж и плохо. Каждый из этих богов делает свое важное дело, заслуживает почитания. Но, понятное дело, мало кто пойдет к таким богам брак заключать. — Точно, кажется, я слышал об этом. Храмов фиолетовой ветви меньше всего в королевстве, верно? — Да. Всего пять или шесть. Юнги оглянулся через плечо, на храм, который они покидали, желая проверить, но снова уткнулся взглядом в сено. Пришлось вспоминать самому. Если он правильно заметил, храм весь был отделан жёлтой плиткой, а вдоль забора его росли одни лишь раскидистые яблони. Если так, вполне очевидно, что за ветвь он представлял. Интересно, если кого-то переводят из храма жёлтой ветви сразу в фиолетовую, это говорит о чём-то плохом?.. — Мутная Бухта далековато, — рассуждал Чонгук, наконец распустив ворот и спрятав руки в карманы. — Но, если отправиться туда магическими дорогами, это будет проще, чем путешествие в Хёнсиль. Вот только за эти семь-десять дней не дошел бы запрет и до фиолетовой ветви… Юнги невольно улыбнулся, шагая рядом и оглядываясь. Чонгук болтал сам с собой, обсуждал варианты, прикидывал, но и словом не обмолвился о том, чтобы отменить эту странную помолвку. Не заикнулся, что боги не велят. Более того, эти проблемы как будто лишь ещё больше разжигали его энтузиазм. Похоже, Чонгук был из тех людей, на кого запреты действуют лучше любых просьб и обещанных наград. Отец ему всегда говорил — таким людям запрети не дышать — помрут, но и глоточка воздуха не вдохнут. — Я правильно понимаю, — уточнил Юнги, таща его в углубление на стыке между соседними заборами. Мул покивал в благодарность и заперебирал копытцами проворнее. Юнги тряхнул головой. — Н-не за что. Так… Значит, тебя не пугает перспектива заключения брака в фиолетовом храме?.. — Смеёшься? Да я всегда об этом мечтал! Сам посуди, разве не будет намного правильнее давать обещание любить кого-то до самой смерти перед лицом бога, этой смертью заведующего? — Чонгук широко улыбнулся, переполняемый чувствами. Казалось, ещё немного, и засветится на весь переулок. — Я давно смирился, что об этом можно и не грезить. Едва ли за последнюю сотню лет хоть один брак был заключён в храмах фиолетовой ветви. Люди боязливы и не хотят нарушать привычный уклад. Но теперь всё возможно. С тобой мы можем… — Он вдруг осекся, резко замедлившись, и посмотрел на собеседника. — Прости, я ведь даже не спросил твоего мнения. Ты согласишься… — Конечно, — спешно заверил Юнги. — Для меня не имеет значения, какой храм нас примет. Лишь бы этот брак признали. А если даже и нет… и без брака можно найти счастье, так ведь, да? Чонгук странно вздохнул, пожал плечами и выдавил тихое «Да». — Знаешь, — начал Юнги, надеясь его приободрить, — мы могли бы отправиться к Мутной Бухте в любой ближайший день и взять Микото с собой. Уверен, ему позволят отлучиться для такого дела. Если хочешь поспешить, это хороший вариант. Но… если ты согласишься, может быть, для начала стоит разобраться с драконом, поговорить с мастером и попытаться снять твое проклятие? За это время мы успеем ещё раз всё обдумать и… — И разойтись? — Если поймём, что точно не созданы быть рядом. — То есть, ты уже жалеешь, что поспешил? — Не жалею, — нахмурился Юнги. — Даю шанс тебе всё обдумать и отказаться. Я понимаю, что не такую семью ты хотел, ты ведь мечтал о жене и детях, а я… — Я мечтал, чтобы меня любили и всегда были рады видеть. И не только друг, который попьет со мной чай и упорхнет по своим делам. А кто-то, для кого я буду важной частью жизни. Например, баран. Юнги не сдержал смешок. — Да, Бам любит меня, как ребенок. И, ухаживая за ним, я всегда думаю, как же это приятно, быть для кого-то опорой, это лучшее ощущение, ради которого я на многое готов… — Чонгук мечтательно улыбнулся, а после вдруг скинул плащ и выправил рубашку, потряхивая тканью. — Ну и духотища сегодня, так и свариться в собственной шкуре можно! Юнги задрал голову, притворяясь, что смотрит на высокое яркое небо, и проморгался, прогоняя непрошеные слезы. Если такой парень и правда предлагает стать для тебя опорой и большой частью жизни… разве же можно ещё и о чём-то размышлять?! — Идём, — окликнул Чонгук, шагая вдоль самого забора, чтобы спрятаться в тени, — раз не получилось в храме, купим кольца у ювелирщика! Я знаю одного хорошего, что-нибудь сообразит! — Идём… но можно прежде один нескромный вопрос, а то покоя не даст? — Да? — Сколько лет вы с Бамом вместе? — Пять. — Чонгук усмехнулся, явно удивившись такому вопросу. — Когда парню исполняется пятнадцать, семья дарит ему какой-нибудь полезный подарок, чтобы показать, что теперь он взрослый и самостоятельный мужчина. Обычно он бывает связан с семейным ремеслом. В моей семье все мужчины были рыбаками… ещё пара лет — и я смогу сплести из шерсти Бама рыбацкую сеть. — Вот оно что. В Мунсифу тоже есть такая традиция, — с улыбкой покивал Юнги. — Мне подарили масляную лампу, чтобы работал с бумагами по ночам.

***

Когда Сокджин вернулся, они были уже дома. До обеда было ещё далеко, но солнце уже разыгралось не на шутку, так что все прятались в тени единственного дерева у навеса для скота. Юнги одним глазом просматривал старые бумаги с магическими договорами, Чонгук же вовсю обхаживал скот. Скот стоял смирно и всё терпел, вполне довольный ласковыми поглаживаниями по морде. — До меня дошел жуткий слух! — начал Сокджин, едва появившись из-за угла и на ходу завязывая снятую накидку на голове, чтоб не пекло. — Бам, ну ничего в секрете не хранишь, — укоризненно воскликнул Чонгук, вскинув голову. Баран обернулся, не менее укоризненно глядя на хозяина, Юнги даже на всякий случай активнее зачесал ему за ушами, не зная, кто здесь шутит, а кто нет. — Твой гребень был очень старый, всё равно бы сломался, а баранье руно тоже не помешает иногда с волшебством причесывыть, чтоб шерсть здоровой была. — Слухи про дракона. — Сокджин замер в паре шагов от них, упёр руки в бока и бросил взгляд на обломки симпатичного деревянного гребешка. — Вечером починишь. Так вот, поговаривают на постоялых дворах, что дракон разбушевался. — А почему ты был на постоялом дворе? — Чонгук хлопнул Бама по ляжке, и тот понятливо развернулся, подавая хозяину для ухода переднюю ногу. Чонгук тут же принялся осматривать и чистить копыто, Юнги растерянно глянул на подстриженный и помытый черный хвостик, но предпочел углубиться в бумаги. Теперь ему стало совершенно очевидно, что баран этот не просто спокойный и послушный, а уж точно волшебный. Такого не обязательно крепко держать. Тем более — за зад, а то ещё не так понять может. — Всё ещё не чувствуешь себя как дома? — На постоялом дворе всегда новые интересные люди, а работница в их едальне наливает мне чуть больше пива, чем остальным посетителям. Так вот, дракон! Вы слышали?! — Да, Микото сказал, что они хотят нас нанять. — Ого, если храм обсуждает, значит всё серьёзно. — Джин уселся на перевернутое ведро, вытащил из кармана пучок травы и подсунул Баму под нос. Баран тут же принялся за угощение. — Возьмёшься? — Разумеется. Как раз ждали тебя, чтобы выяснять, где искать этого дракона. — Ммм, оно и видно, — покивал Сокджин, глядя на согнувшегося пополам над бараньим копытом парня. Ножницы мерно щелкали, Бам хрустел стебельками, а у кого-то из соседей петух надрывался так, будто от его крика судьба всего мира зависела. Вот кому бы драконов убивать. Своим пением. — Ладно, сейчас погадаю. Но я хочу сразу сказать… мне этот ваш Мундже категорически не понравился, так что к другому дракону я и близко не подойду. Теперь уже укоризненно смотрели все трое. Ещё бы гусыня присоединилась, было бы совсем эффектно, но она предпочитала заниматься собственными делами и явно не понимала всеобщего молчаливого «А то ж в прошлый раз ты сильно близко подходил». — Я немного устал, — попытался оправдаться Сокджин, Чонгук тут же вернулся к обрезанию копытца. — Понимаешь, я хочу путешествовать… и смотреть мир. А не сидеть в засаде между голых камней, дожидаясь появления какой-нибудь сожравшей темный артефакт куницы. — Мир смотреть? Но ты домосед! — Чонгук хмыкнул, проверяя работу на ощупь. — Кабакосед. — Раз уж я путешествую, я хочу иметь больше свободного времени. От меня ведь всё равно нет пользы на деле… куницу ту тоже я спугнул, тебе пришлось ее гонять по всей опушке. Я не хочу всем этим заниматься, поэтому я плохой помощник. А раз теперь у нас есть Юнги… Сокджин улыбнулся, даже не став заканчивать фразу. Юнги едва сдержал тяжёлый вздох. Новые впечатления, умения и знания его привлекали, поэтому такая работа казалась интересным вариантом… да он раньше даже не имел понятия, как ухаживают за баранами! Хотя, наверное, до сих пор не знал, с Бамом явно всё было иначе. Но всё же перспектива сидеть в засаде и ждать куницу немного пугала. Сколько всего тяжёлого, неприятного и даже страшного его теперь ждёт впереди?.. — Хрен с тобой, делай там что хочешь, но ездить по городам и деревням ты с нами будешь, — проворчал Чонгук, берясь за последнее копыто. — Помощь провозвестника может понадобиться в любой момент, так что я должен знать, где ты. — Никаких проблем! Полный отчёт — где, с кем и как долго! — Замечательно. Юнги, это по твоей части, собирай с него отчёты и складывай в стопочку. В конце лета проверим, правда ли, что легендарный Ким Сокджин уже не тот, что в юности. — Тот я ещё, очень даже тот, — проворчал мужчина, хмуро протягивая руку. Юнги тут же вложил в нее свой амулет. — Поменьше слушай, что там всякие стервы разобиженные болтают. Я только расцветаю… и как мужчина, и как маг. — Цветочек, — усмехнулся Чонгук, обтер копыто мягкой тряпочкой и отпустил. А после устало прохрипел, разминая руку, зажимавшую ножницы: — Не знаю до сих пор, везение это или проклятие, что ты лицом в свою матушку пошел. Юнги скосил взгляд. В доме висело несколько хороших портретиков. Среди них был и портрет женщины, уж очень похожей на Сокджина. Это была красивая и притягательная женщина с обаятельной улыбкой. А вот мужчина на соседнем портрете выглядел более, чем просто, даже невзрачно. Он казался неподходящей парой такой красавице. — А что такого?! — Да в сочетании с папиной ветреностью мамина красота порождает монстра, — улыбнулся Чонгук, внимательно осматривая бараньи уши и рога. — Вот не надо мне тут! — напустился Сокджин, даже забыв про откликнувшийся уже на его зов камушек, переливающийся всеми оттенками синего. — Отец мой — совсем другого толка! Я люблю приятно проводить время в очаровательной компании, мне это крайне необходимо. Но я бы в жизни никогда не изменил той, которую выбрал и полюбил! А отец просто болван… да простит он меня, неблагодарного… сам вон в прошлом году говорил, какая мама была чудесная женщина, как во всём хороша была, а ему, видите ли, острых ощущений захотелось, новенького чего-то. Когда хочешь новенького в браке, надо жене новое платье подарить или на озеро сводить отдохнуть, а не к другой бабе бежать! Разные мы, совершенно разные! — Только ругаетесь — один в один, — улыбнулся Чонгук и похлопал друга по плечу, успокаивая. — Ладно, прости, я перегнул палку. Виноват. Уверен, к тому моменту, как ты остепенишься, ты изучишь женщин вдоль и поперек, станешь лучшим мужем в мире. — Изучу! — фыркнул Сокджин, ерзая на ведре и хмурясь на камушек в ладони. — Стану. А ты завидовать будешь, и жене моей, и мне, потому что не женишься теперь никогда. — Нууу… — Баранов гну. — Сокджин поджал губы и скосил взгляд на руку друга, видимо, резко сообразив, что там так поблескивает по-новому. — Это что такое? Чонгук растерянно проследил за его взглядом, охнул и поднял руку, показывая тонкое колечко на безымянном пальце. Простое, с аккуратными насечками по одному краю, не слишком дешевое, но и не вычурное. Всё как и положено. Всё как им обоим захотелось. У ювелирщика не нашлось двух уже готовых парных колец подходящих размеров, но Чонгук без труда магией растянул одно из приглянувшихся — теперь кольцо Юнги было самую малость тоньше, но это совсем не бросалось в глаза. Зато парность было видно сразу. И, едва глянув на руку Юнги, Сокджин охнул. — Да вы шутите?! — бедняга аж подскочил, хватаясь за повязанную на голову кофту. — На ночь всего вас оставил, а вы тут уже поженились? Бам, как ты мог им позволить?! — Мбээээ… — Чонгук, неужели тебе прям вот настолько припекло? Юнги, ну а ты-то куда, взрослый же, умный человек! Почему хотя бы меня не подождали?.. — Не переживай так, — рассмеялся Чонгук. — Мы не поженились, мы только… надо же, а при свидетеле звучит и правда неловко… — Точно-точно, — закивал Юнги, подаваясь навстречу, — как будто что-то постыдное натворили. — Ага. Ох уж этот Сокджин, как начнет причитать, что угодно постыдным покажется. Не кричи, Джин, мы не поженились, а только обручились. — Я с вас не могу, — всплеснул руками Сокджин и побрел в дом. — Мне что-то говорит, а сам? Точная копия отца! Сколько дней он знал твою мать до того, как в храм жениться повел? Пять? Шесть? Так ты его ещё и переплюнул! Поздравляю! — Спасибо, — неунывающе бросил вслед Чонгук и внимательно осмотрел барана со всех сторон. — Ну что, Бам, стричься будем или только кончики подровняем? — Бхэээ. — Согласен, и так красавчик. — Чонгук похлопал барана по голове. — Тогда с вас два «Бэ» и одно протяжное «Мэ». — Бээ, бэ, мэээээ, — с готовностью отозвался Бам, получив едва заметный пиночек под зад, и вальяжно зашагал к навесу, где уже ждали полная поилка и целый таз овощей да бахчи. — Три года этот фокус учили, — с гордостью подбоченился Чонгук. — Хоть раз пригодилось… Юнги с улыбкой проводил важно вышагивающего барана взглядом. Подстриженный, причесанный, выстиранный. И правда совсем красавцем стал, сразу было видно, что это не баран из стада, не часть целого хозяйства, а чей-то любимец. Разве что бантика на шее не хватало или пары серёжек в ушах. Но морду задирал так, будто целую охапку ожерелий с самоцветами да корону носил. — А Сокджин-то прав, — вдруг тихо сказал Чонгук, протирая ножницы и глядя на едва шевелящуюся листву над головой. — Мои родители очень неожиданно поженились… как это называется? Спор… сон… — Спонтанно? — Да. Но до сих пор живут душа в душу. И уже давно им никто эту спонтанность не припоминает. Идеальная пара — про них. — Парень улыбнулся и спрятал ножницы да тряпку по разным карманам. — Правда… из-за этого я и чувствую себя немного лишним в последние годы. — Когда у близких и без тебя всё хорошо, неизбежно появляется ощущение, что ты им не нужен. — Именно… — Чонгук вдруг склонился и перешёл на шёпот: — Не говори Сокджину, что мы собирались пожениться без него, ладно? Юнги со смехом согласился. Ну вот, у них уже появлялись первые семейные секретики. Того и глядишь, нормальной семьёй себя скоро почувствуют!

***

Через каких-то пару маленьких чашечек кофе с сухариками Сокджин уверенно нарисовал на листе бумаги целую карту ближайших возможных перемещений дракона. У Чонгука от взгляда на нее голова шла кругом, так много было путаных линий и пометок, но Юнги без труда разбирал их все, вполне понимая, где больша́я вероятность, где малая, где дракон точно задержится на вечерок, а где только вздремнет. Даже лучше Сокджина всё это вместе держал в голове и обдумывал, так что моментально был назначен главным картоведом и почти торжественно награждён сумкой для бумаг. Через ещё одно блюдечко закусок в дом пожаловал гость. Микото принес официальный заказ и даже скромную предоплату в хорошо знакомом некоторым мешочке из старого халата Тэхёна. До главы храма дошли новые слухи, так что упрямиться он перестал. Признал, что без помощи опытного мага и охотника не обойтись. Дал добро и аванс. А ещё через три небольших горшочка с овощами они отправились в путь. И, надо признать, самой долгой его частью были несколько минут, что Чонгук сосредоточенно молчал с закрытыми глазами, сидя на пеньке и подготавливая магическую дорогу для перехода в деревню, стоявшую в их списке первым пунктом. Гусыню оставили присматривать за домом под присмотром соседки, Бама нарядили в новенькую алую уздечку с хорошими поводьями и пустились в путь. А через мгновение уже стояли под широченным каштаном и оглядывали окраину деревни. — Никто не бегает и не кричит «Дракон!», — пожал плечами Сокджин и преспокойно приложил руку к груди Юнги. — Может, возьмёшь его себе? — вскинул бровь тот. — Не, и так нормально. Видно всё. Дракона тут не было, нет и не будет. Зря явились, он как раз с час назад мимо пролетел. — Ты шутишь, что ли? Я почти все силы на этот переход потратил, что теперь делать? Утра ждать? — Чонгук цокнул языком, упирая руки в бока. Бам грозно размял шею, чуть повернув из стороны в сторону, как будто готовясь к атаке. — Прямо перед выходом надо было перепроверить! — Думается мне, нет смысла. У нас маленькие шансы застать его в этих деревушках. Лучше всего перехватить его через три дня у Мутной Бухты, в развалинах замка. Там он себе нору устроить решит, вот и сцапаем. — А если он по дороге сожрёт кого? — хмыкнул Юнги. — Маловероятно. А вот если будем гоняться или пытаться опередить по дороге до Бухты, сильный источник магии его спугнет и разозлит, вот тогда и шансов больше, что нападет. Сокджин уверенно кивнул, пряча руки в карманы, и первым зашагал к ближайшим домам. Бам на мгновение оторвался от пощипывания травы под ногами, но, заметив, что хозяин никуда не спешит, вернулся к внеплановому перекусу. День едва-едва перетекал в вечер, солнце всё ещё ярко светило с чистого лазурного неба, духота даже не начинала спадать. Снова накинутый плащ с совами опять оказался не по погоде. Щурясь, то ли от яркого света, то ли от недовольства, Чонгук глядел по сторонам и о чём-то думал. Позади них были опушка с молоденькими деревьями и луг, мимо тянулась скотопрогонная дорога от деревни, впереди, на берегу узкой и мирной речушки, ютились друг к другу домики да хлева, перемешанные с огородами, садами и небольшими загонами. Приложив ладонь козырьком ко лбу, Чонгук оглядел ближайшие дома, что-то промычал себе под нос и развернулся, со всей внимательностью оглядывая деревья. — Бам, — вдруг заговорил он, доставая из сумки колышек. — Будь умничкой. С незнакомцами никуда не ходи, прохожих не пугай, волков целиком не жри — опять шерсть три дня отхаркивать будешь. Мы скоро вернёмся, а ты пока кушай. Он камнем вбил колышек в землю, повязал на него поводья, потрепал барана по голове и зашагал к деревне. — Идём, у меня есть одна идея, как тут можно подзаработать. — Подзаработать? — Да. Непыльная магическая работёнка. Хочешь — подожди на постоялом дворе, хочешь — со мной иди. А я найду заказчика и в лес. Юнги поджал губы, размышляя, что же такое Чонгук разглядел меж ветвей, и не смог устоять. Уж очень любопытно было хоть немного приобщиться к магическим делам. Не смог бы он просто ждать на постоялом дворе. Заказчик нашелся в первом же доме, куда постучались. Чонгук и не стал ходить дальше — на его цену согласились, предоплату хорошую дали, парой мешков снарядили. Самое то. Чонгук пообещал вернуться к закату, закинул мешки за плечо и пошел обратно к лесу. Жующий Бам проводил их немигающим взглядом. — Объясни наконец, что мы будем делать? — попросил Юнги, осторожно шагая сквозь разнотравье. — Из вашего разговора с тем мужиком совершенно ничего нельзя было понять. Шершавая трава так и цепляла за одежду, во все стороны летели жучки и разбегались кузнечики. Лес как будто с удивлением встречал гостей. — Я заметил, что в этом лесу есть беглянки. — Беглянки? Звучит смутно знакомо… — Волшебные грибы, — объяснил Чонгук, придерживая упругие ветви, чтобы не хлыстнули идущего следом по лицу. — Они появляются в апреле, а к июню как раз становятся крупными, но ещё не начинают стареть и сохнуть. Беглянки ну очень вкусные. Только поймать их не так-то просто… они убегать умеют — исчезают и появляются в нескольких метрах поодаль, как только завидят кого живого. Люди пытаются ставить на них ловушки, да только без магии они почти бесполезны. — Значит, бегающие грибочки… — прошипел Юнги, снимая с носа тонкую паутинку. — Неплохо. А я разве не буду тебе только мешаться, раз на них с магией надо идти? — Не будешь, я и тебя научу одному простенькому фокусу. — Чонгук остановился, задорно подмигнул и принялся рыться в сумке. — Бам обзавидуется. Он указал взглядом куда-то вниз. Юнги присмотрелся и вдруг различил в траве светло-бежевый грибок, осторожно пробирающийся к кустам. Как раз такой, как они ели накануне. Почти круглый, размером с куриное яйцо, гладенький. Он медленно двигался с места на место, как будто ножек было не одна, а две, и умели они ходить. — И в чем же фокус? — В ведьминых колокольчиках. Нам нужно сорвать несколько свежих цветков, и тогда быстро наберём хоть полные мешки беглянок. Юнги огляделся по сторонам. Уж ведьмины колокольчики он видел однажды — такая татуировка была на плече лоуншейского купца. Молодой и симпатичный мужчина трижды в год привозил к ним в Хёнсиль разные сладости и не проявлял к Юнги совершенно никакого интереса, кроме делового. А Юнги, увы, не так уж сильно интересовался сладостями. Но всё же, как и все лоуншейцы, купец с готовностью рассказал про свой памятный рисунок. И Юнги отлично помнил высокий изогнутый стебель с тремя полосатыми бело-голубыми колокольчиками, украшенными бахромой по краю лепестка. Эти цветы бросались в глаза. Побродив немного меж деревьями, он легко нашел и сорвал пять стебельков. — Чонгук? — окликнул Юнги, возвращаясь к месту, где они разошлись. — Скажи, это правда, что маги могут слышать их звон? Юнги поднес один цветок к уху и осторожно потряс. Даже лёгкого шороха не различил, что уж говорить о каких-то чудесных мелодиях.  — И да, и нет, — улыбнулся Чонгук и качнул колокольчиком, что держал в руках. Раздался тихий и нежный перезвон. — Ведьмины колокольцы — волшебные цветы, звенят лишь тогда, когда поблизости нет животных и людей. Только магов они принимают за своих, поэтому могут иногда звенеть и при них. Беглянки чувствуют их перезвон и всегда стремятся к звенящим колокольцам, потому что там безопасно. — Ничего себе, — пробормотал Юнги, с восхищением слушая, как отдельные звуки и правда складываются в чу́дную музыку. Чонгук забрал его стебельки, коснулся пальцем каждого цветка, и эти колокольчики тоже тихо зазвенели. — Если заколдовать сорванные цветы, они будут звенеть постоянно. И беглянки начнут собираться вокруг. Тут-то мы их и наловим, сколько нужно. Чонгук небольшим кругом пристроил колокольчики на просторном месте, уложил раскрытый мешок поглубже в траву и спрятался за ближайшим кустом густо цветущей жёлтой караганы. Юнги поспешил пристроиться рядом. — Обычные люди ставят на них такие же ловушки как на мелких зверей, — прошептал Чонгук, уступая место поудобнее. — Ставят маленькие ящики или миски и подпирают один край палочкой. Чтобы, если грибок пройдет под ним, задел палку и оказался в ловушке. Но толку от них почти нет. Для гриба не оставишь приманку, кроме, разве что, лужицы на засушливом месте. Да и ветер и другие звери постоянно случайно сбивают ящички, если палка слишком хлипкая. Но ловушка не упадет и на гриб, если слишком толстая. — Как много тонкостей. Звучит и правда сложно. — Поэтому люди и просят магов добыть им беглянок. Большинство магов ловят их поштучно, притягивая каждый грибок к себе. Но этот способ тратит слишком много сил, поэтому я придумал использовать колокольчики. — А ты и правда кролик, — тихо усмехнулся Юнги, внимательно следя за первыми показавшимися из чащи грибочками. — Смекалка что надо. — В детстве я тоже за ними гонялся. Утомительно. Но до чего же весело, ты не представляешь. — О, да, — Юнги прикрыл рот ладонью, давясь смехом. Несколько грибов вразвалочку, почти перекатываясь, пробирались к звенящему кругу. Выглядело это презабавно. — Могу себе вообразить. Моя жизнь была бы совсем иной, если бы в детстве я охотился на бегающие грибы… Он притих, боясь спугнуть добычу. Чонгук то и дело поглядывал на него, без смущения наслаждаясь удивлением и восторгом человека, впервые увидевшего такое чудо. А ведь это и правда было чудо! Пока они сидели в сторонке, затаившись, крупные и крепкие круглобокие грибы сами собой катились в их мешок. Смешно переваливались через складки ткани, толклись и затихали горкой. — И никакая приманка не нужна, — пробормотал Юнги, провожая взглядом двигающийся мимо него крохотными магическими шажками гриб. — Это так просто и гениально, что у меня нет слов. — Рад, что смог впечатлить, — почти промурчал Чонгук и осторожно поднял руку. Горка беглянок стала уже достаточно большой, и мешок вздернул ворот, обнимая ее, завязываясь на узел. — А они сквозь мешок разве не пройдут, раз умеют исчезать? — Я его волшебством прошил, — мотнул головой Чонгук. А мешок вдруг опал, освободившиеся беглянки кинулись врассыпную, совершенно не считаясь с продуманным планом. — Зараза, не тот мешок! Чонгук цапнул лежавший рядом заколдованный мешок и бросился загребать беглянок охапками, вместе с травой и цветами. Юнги со смехом ловил тех, что катились в его сторону. Бросал то в мешок, то Чонгуку за шиворот, как получится, и всё пытался вытереть рукавом выступающие от хохота слезы. Вот это уже было совсем другое дело! Настоящий труд, за который им точно положена будет приличная плата. Сложно поверить, но они смогли поймать большую часть грибов, что разбежалась из незаколдованного мешка. А ещё за два подхода на других опушках сумели спокойно набить под завязку и второй. Чонгук бросил в каждый по паре заговоренных медных монеток, которые должны были рассеять магию пойманных грибов, и вскоре полные мешки за спинами даже шевелиться перестали. Вытряхнув лишнюю траву да цветочки, Чонгук забрал монетки, тщательно завязал мешки и довольно объявил, что на этом работа закончена. Они отправились обратно в деревню. Уже на подходе к опушке стало слышно, что за чертой леса что-то происходит… слышались громкие голоса, люди явно спорили. А Бам самозабвенно подвывал на все лады, какие знал. — А я тебе говорю, что не ее это! — Да почему же?! Баран? Баран! В лесу? В лесу! Почему не ее?! — Этот баран привязан, не видишь, что ли? Юнги вслед за Чонгуком прибавил шагу, выходя из-за деревьев. Спорщики тут же умолкли. Это были молодой мужчина с витыми рогами да черными крыльями за спиной и огромный дракон с белым пятнышком в форме сердечка на морде. Юнги охнул, зажимая рот ладонью. — А что здесь происходит? — громко и уверенно, но пока ещё доброжелательно поинтересовался Чонгук. — Это ваш баран, господин? — спросил мужчина, жестом осадив открывшего было пасть дракона. — Да, наш. Не продаем, не меняем, а если кого бодает, не оттаскиваем… — Вот видишь? Не старухин это баран. Доволен? Возвращайся в лес и занимайся делом, тебе ещё троих найти надо. — Мужчина покачал головой. Что-то пометил в свитке, который держал в руках, и снова поднял взгляд на недоумевающую троицу. Бам вопросительно бякнул. — Простите за беспокойство. У одной местной старушки рухнул хлев, так что мы ищем сбежавших овец. — А вы, собственно, кто?.. — Чонгук перевел изумлённый взгляд на дракона и ойкнул. — Не подумайте, что для меня все драконы на одну морду, но вы очень уж похожи… на одного… — Привет, крольчонок в платьице, — рыкнул Мундже и аж клацнул клыками, а после ядовито ощерился: — Ну что, как тебе мой прощальный подарочек? Жениться не собираешься? — Да вот, собираюсь, — спокойно ответил Чонгук и не глядя кивнул на Юнги. Тот скромно помахал рукой с колечком, как будто здороваясь с только заметившим его старым приятелем. Дракон недовольно сморщил нос. — Будь знаком, Мин Юнги из Хёнсиля, мой будущий супруг. Мы с ним как раз к храму одному хорошему понемногу направляемся. А ты что тут делаешь? Что происходит? — У Мундже исправительные работы… — Мужчина с крыльями спрятал за пазуху свой свиток и шагнул вперёд, наконец полностью перетаскивая внимание на себя. Рога как будто даже блеснули. — Разрешите и мне представиться. Ким Намджун. Младший помощник бога смерти. И я безумно рад встретиться с вами лично… — Со мной? — опешил Чонгук, спуская с плеча мешок и пожимая протянутую руку. — Бога… смерти?.. Я надеюсь, вы ко мне не по работе? — Нет-нет, не волнуйтесь, я приставлен к Мундже. Господин распорядился… в чистилище не нашлось достаточно тяжёлой работы, чтобы Мундже смог искупить свои злодеяния прежде, чем переродиться, потому его отправили обратно на землю в виде призрака и под моим присмотром, чтобы творил добрые дела и искупал вину перед людьми. Дракон кривился и рычал себе под нос на каждое слово, но всё равно смиренно сидел задом на кочке и разве что хвостом дёргал, как разозленный кот. С места и не думал двигаться. Наверное, уже точно знал, что этот Намджун его легко одним взглядом к месту обратно припечатает… помощник бога как-никак, пусть и младший. — А при чём же тут я? — Ооо! — Намджун заулыбался, показав очаровательные ямочки на щеках. — Я благодарен вам, господин Чонгук, потому что ваш подвиг полностью изменил мою жизнь! Из-за Мундже я получил возможность посмотреть землю! Я давно об этом мечтал: попутешествовать, посмотреть разные края, попробовать незнакомую еду, увидеть, как люди живут. У помощников богов не бывает такой возможности… а смерть Мундже дала мне редчайший шанс. Спасибо! Чонгук забавно выпятил грудь и упёр руки в бока, покосившись на стоящего рядом. — Видал, мне даже на небесах благодарны, — залихватски улыбнулся он. Юнги прыснул со смеху, Бам беззастенчиво заблеял. — Ой, ну вас, что вы там в подвигах понимаете, один только в книжках читал, другой вообще баран… — О, вон овца! — вдруг перебил Мундже, когтистой лапой указывая в сторону леса. Все обернулись. Овца вскинула голову, поглядела да и побрела бочком подальше от такого сомнительного сборища, тут же растворившись в листве кустарника. — Ну так лови, чего лапой тычешь! — Намджун пихнул дракона в плечо, как старого друга, ленящегося сходить в погреб за добавкой. — Расселся тут, как будто я по твоей указке за ними носиться должен. Бегом! Мундже выплюнул какое-то ругательство, вразвалочку поднялся и побрел в сторону леса, волоча крылья по траве. Намджун же легко вспорхнул, расправив угольно-черные махины. — С ума сойти, как же он овцу ловить будет, неповоротливый такой, — покачал головой Юнги, когда парочка окончательно скрылась в лесу. — И этот тебя умудрился расцарапать?! — Да он просто притворяется, — отмахнулся Чонгук, снова закинул на плечо мешок с грибами и отвязал Бама. — Когда хочет, ловчее белки бегает. К тому же — колдует. А вот то, что он совсем как живой, это удивительно. — Прозрачный слегка. — Только когда вблизи смотришь. Я и не сразу заметил. Если б не присмотрелся хорошенько, так и не понял бы, что это призрак. Настолько четких и ярких я ещё никогда не встречал. — Точно, — покивал Юнги, — мне тоже все бледные, как дымок, попадались. Должно быть, когда сами боги в деле замешаны, всё иначе… Чонгук ещё раз бросил взгляд на лес, где скрылись ушедшие, усмехнулся и зашагал к деревне. Из-под закинутого на плеча мешка с любопытством выглядывали три вышитые совы. Бам, которому поводья милостиво оставили на холке, позволяя самому решать куда идти, постоял немного на тропинке, глядя то в одну сторону, то в другую, и вдруг обошел Юнги кругом да и повёл к домам, бодая под колени. Отпираться он, конечно же, не стал. Редко такие хорошие парни с собой зовут… — Знаешь, вспомнилась мне тут одна старая сказка, — с тихим смехом сказал он, крепче перехватывая горловину своего мешка. — Если верить ей, черные бараны попали на землю случайно, из владений бога смерти. Там они были верными помощниками, а потом несколько баранов упали с облачка, потеряли память да и остались жить на земле. — Не знаю про остальных черных баранов, — хмыкнул Чонгук, оглядываясь через плечо, — но Бам точно откуда-то упал. Отец купил его у соседа, а сосед уверяет, что ягненок ничейный был, сам собой в его дворе оказался, и вся округа отнекивалась — мол, не наш это. — Ну ничего себе… — Юнги почесал бредущего рядом барашка между рогами. Тот зычно что-то бякнул, брыкнул ногами и побежал вперёд всех. — Так может, ты у нас ещё и ангелочек?..