Сказочные беды

              Пока Чонгук возился с хозяйством после завтрака, Юнги успел выполнить свой первый личный заказ. Выглянул за двор всего на минутку, чтобы пледы и одеяла вытряхнуть, и тут же попался в руки одному из соседей, уже прослышавших, что к ним на улицу маги заглянули. Видимо, что-то в нем выдавало принадлежность к этой чудной компании. То ли увешанная амулетами грудь, то ли стекающая сама собой грязь с растянутых пледов… Мужик попросил всего-навсего написать ему бумажек с заклинаниями-печатями на сохранность. Юнги делал такое для Чонгука уже несколько раз, хорошо помнил все слова и символы, знал, как нужно прикладывать к ним магию. И, хотя нужна была мужику целая пачка, задача не составила труда. Юнги справился довольно легко. И награда не заставила себя ждать. — О, нет-нет, — залепетал Юнги, мотая головой и даже отходя на шаг, упираясь спиной в забор. — Только не кролик. — Не кролик? А чего ж так? — недоуменно вылупился мужик, поднимая притихшего серого малыша повыше и разглядывая, пытаясь понять, что там с ним не так. — Почему? — Я… — Юнги сглотнул, прекрасно осознавая, как глупо будет звучать, если скажет, что уж слишком кролики у него ассоциируются с возлюбленным, и убить такую зверушку будет выше всяких его сил. — Видите ли, я из Мусинфу, у нас не принято есть крольчатину. — Муж съест. Или гостям подадите. А то и продать можно, как подрастет. — Мужик аж вжал бедного крольчонка Юнги в грудь, ясно давая понять, что, хоть выбрасывай по дороге, раз не нужен, а отбрехаться не получится. — Это он сейчас махонький, а если как надо кормить, вымахает зверюга со свинью! — Ммм, тогда мы его на ярмарках показывать будем, — пробубнил Юнги, приглаживая бедную зверушку и надеясь немного успокоить магией. — Большое спасибо. Вы совершенно правы, молодой семье живность лишней никогда не будет. Спасибо. — Да это вам спасибо! В том году у меня половина горшков и бочек с маринадам попропали, ужас. Теперь хоть расклею на них заклинания, буду уверен, что сохранятся! — Маринадов?.. — удивлённо поднял взгляд Юнги. — Так это для маринадов? А вы уверены, что так делают? — А чего?.. — Это же заклинание на сохранение. Я его ставил так, чтобы оно сохраняло… Боюсь, не замаринуется ничего, таким и останется… Мужик нахмурился и почесал подбородок, размышляя. Крольчонок слегка дёрнулся, намекая, что награда-то незаслуженная. Юнги охнул, срочно заставляя свою голову соображать. — Слушайте, я тут парочку кулинарных заклинаний знаю. Можно что-нибудь придумать. Например, на горшки наклеить заклинания для приятного вкуса, горшки поставить в сундуки, а на сундуки наклеить… нет, глупость. Или отталкивающие! Пропадают маринады, когда зараза какая или грязь попадают, можно отталкивающие заклинания написать. Или ещё… — Да не! — вдруг махнул рукой мужик. — Или можем у Чонгука спросить, — совсем потерянно пробормотал Юнги. — Он хороший колдун. — Не. Не нужно беспокоиться. Если вдруг оно так сработает, будет только лучше. Маринады зимой у каждого дурака есть, а у меня свежие фрукты и овощи будут. Юнги неуверенно кивнул. Теперь ему казалось, что так это не сработает. Вообще никак не сработает. Разве не нужно бумажку с заклинанием клеить на сам фрукт, чтобы тот сохранился в свежем виде? А если клеить на горшок, горшок храниться и будет… или нет? Он решительно ничего не понимал. Но, раз мужик заверял, что колдуны его соседям такое уже несколько раз делали, наверное, могло и сработать. — Что ж, рад был помочь, — сказал Юнги, осознав, что больше всего хочет как можно скорее сбежать от этой непонятной ситуации и больше не отходить от Чонгука на улицах ни на шаг. — Всего хорошего. Мужик в который раз затараторил благодарности, крепко пожал на прощание руку и наконец распахнул калитку, позволяя напряжённому гостю уйти. За каких-то тридцать шагов от калитки до калитки его настроение успело несколько раз перемениться, столько мыслей молниями сверкнуло в голове, столько раз он порывался то вернуться и ещё раз поговорить с заказчиком, то рвануть на постоялый двор и всё же привести Чонгука. Просто безумие. Когда зашёл в комнату, он уже чувствовал себя измотанным. — Это ещё что такое?! — Это наш сын, — совершенно невозмутимо ответил Юнги на весёлый смех Сокджина. — Похож на папку, правда? Мы назовем его… Юнгук. Чон Юнгук. Сокджин аж заскулил от смеха, глядя на скромно принюхивающегося к сумке крольчонка. Чонгук с любопытством склонился, опускаясь на колени. Кролик замер, часто фырча. Чонгук сморщил нос, заглядывая ему в мордочку. Кролик вскинул уши, насторожившись. Чонгук замер, чтобы не пугать. — Одно лицо, — покивал Сокджин, вдруг резко став серьезным. — Морда. — Только, пожалуйста, не перекармливайте, похоже, он склонен быстро набирать вес. — Ну точно твой сынок, Гук! — Мне его дали в качестве благодарности, не смог отказаться. — Юнги уселся на свёрнутый матрас, вздохнул и подставил ногу, не давая крольчонку уползти далеко. — Сосед через двор попросил написать ему бумажки с заклинанием на сохранение. Я и написал. А потом он сказал, что это для маринадов… Такое и правда делают? — Делают, — покивал Сокджин. — Только там вся соль не в самих бумажках, их нужно уже после создания подкрепить ещё одним сильным заклинанием, тогда маринады будут хорошие и не пропадут. — Ох, нет, тогда, получается… — Не переживай. Покажешь просто его двор, когда уходить будем, Чонгук наложит заклинание прямо с улицы, и всё отлично. Если ты бумажки правильно написал, то будет этот сосед трескать лучшие маринады в деревне. — Уж в этом я точно уверен, — решительно кивнул Юнги, не сводя взгляда с Чонгука, который на карачках ползал следом за кроликом, пытаясь скормить тому проросшую сою. — Я делал такое для вас. Уверен. — Ну вот и всё, осталось дело за малым. Можете наслаждаться заслуженной наградой. Кстати, что вы с ней делать будете? Юнги тяжело вздохнул — Чонгук в этот момент уже принялся с азартом передразнивать крольчонка, фырча и дёргая носом. — Холить и лелеять?.. — Барана хоть стрижем дважды в год… простите, ангела. Юнги перевел на приятеля мрачный взгляд. Уж он и так понимал, что мало толку от кролика, которого никто есть и пускать на варежки не собирается. А только что делать? Правда продать, что ли? Чонгук тихо рассмеялся, ставя маленькие кроличьи ушки торчком и поглаживая мягкую мордашку. Ага. Продать. Пока Чонгук будет спать, разве что. Но и это чревато. Так что оставалось лишь смириться с тем, что у них не столько хозяйство, столько сборище любимчиков, и надеяться, что хватит сил всех прокормить. — Что ж, — хмыкнул Сокджин, поднимаясь и закидывая на плечи свою сумку. — Придется отдать вам свой двор под огород. Юнги в очередной раз вздохнул и невольно улыбнулся. Нет вряд ли у него когда-нибудь хватит решительности продать кролика — уж слишком мило выглядел Чонгук, когда с ним возился. Заклинание и правда заняло не так много времени, Чонгук побормотал немного себе под нос, поводил пальцем по ладони, махнул рукой в сторону дома того самого мужика, заказавшего бумажки, да и всё. Дальше они полностью погрузились в свои дела. Вернулись во двор и принялись составлять новые планы. Намджун заявился, когда они как раз собрались выдвигаться в следующий город. Ему, похоже, не требовались карты и гадание, чтобы найти свою цель. Легко спустился откуда-то с небес прямо во двор. Свалил по пути подвешенный к скату крыши фонарь, немного обтряс недозревшие груши, разбудив дрыхнувшего под деревом дракона, но это ведь мелочи. Всё равно плавно парящий ангел производил восхитительное впечатление. Даже Бам застыл с открытым ртом. Возможно, почувствовал, что тоже когда-то так умел? — Нехорошо это, уважаемый! — Сокджин с улыбкой подбоченился, глянув на поправляющего крылья после знакомства с грушевым деревом ангела. — Как можно преступника на отработке так часто одного оставлять? Присматривать за ним — ваша обязанность, между прочим! — Богу пятки чесать — тоже, — мрачно ответил Намджун, пока Мундже лапами глаза потирал. — Правда, что ли? — удивился Чонгук, даже отвлекшись от пищащих цыплят, которых пытался собрать в клетку к курице. — Нет. Я просто выполнял мелкие поручения. Великий господин с женой пожелали отправиться в путешествие в Гонсан, я помогал им собрать необходимые вещи. Они сейчас в соседнем городе, и уже успели на горьком опыте понять, что ничегошеньки не смыслят в путешествиях по Земле. — С женой? Ух ты! Так богиня смерти тоже существует?! — Не совсем… — Намджун наконец выпрямился и посмотрел на приятелей так, будто это по их поручениям пришлось бегать всё утро. Юнги аж чуть виновато взгляд не опустил. — Бог смерти женат на богине любви… кажется, уже пару сотен лет. — Вот это я понимаю, любовь до смерти, — хмыкнул Юнги, кивая. — А что-нибудь ещё бог сказал? По поводу браков… — Браков? — Намджун вынул из кармана и принялся рассеянно проверять свои записи. — Браков?.. Не пони… А! Да, точно! Они же для этого и спустились с неба! Да, большинство богов были недовольны таким решением людей, так что богиня любви лично высказалась в храме в Мутной Бухте. На него можете рассчитывать хоть сегодня. Восторг на лице Чонгука было не описать словами. Разве что звонкими писками прижатых к груди цыплят. И было ужасно лестно и приятно думать, что это лично за их брак парень так обрадовался, а не за всех, кому ещё мог насолить такой запрет в будущем. Юнги с улыбкой свернул карту, сложил в свою сумку и встал. — Слушайте. Если они в соседнем городе… может, отправимся туда? — с восхищенным придыханием пролепетал Чонгук, усадив наконец цыплят в клетку и «закрыв» ту на верёвочку. — Вы не представляете, как хочется на богов посмотреть… это же… это же то, о чем я даже и мечтать не решался! Подумать только, богиня любви и бог смерти! Да я всю свою жизнь им больше всех молился! — Эй… а зачем это ты богу смерти молился? — с сомнением хмыкнул Сокджин, помогая ему устроить клетку с кроликом на тележку Бама. — Чтобы обошло! Как же, чтоб не встретиться с этой самой смертью ни лично, ни через близких… — Интересный подход, — хмыкнул Юнги, неспешно застегивая и поправляя каждый ремешок на сбруе. — У нас в Мусинфу тоже часто так делают. Но в Лоуншее это не принято, как я слышал. — А меня дед молиться учил. Он так сказал: «Гука, мальчик мой золотой, не слушай никого. Говори богам всё, что на душе лежит. Ничего не бойся просить или признавать. Боги всё равно узнают, а за честность и доверие уважать тебя будут». — Интересный подход, — покивал теперь уже Намджун, потерев длинными пальцами подбородок. — И правда достойно уважения. — А так как лучше молиться? Мой дед прав был или нет? — Молиться… — Намджун слегка нервно усмехнулся, снова потеребил перья, а потом вдруг внимательно посмотрел поочередно на Юнги с Чонгуком и подтащил одного к другому. — Хммм. Да. Самое то. Пожалуй, вам и правда стоит познакомиться с богами. Это ведь вы четверо заварили кашу… — А кто четвертый? — Все уставились на Джина, Бам коротко и недовольно бэкнул. — Простите, глупость ляпнул. — Будет очень хорошо, если вы пообщаетесь. — Я не понял, а чего это ты нас так оглядываешь-то? — фыркнул Юнги, убирая от себя руку ангела, зачем-то поправляющего ему прическу. — Мы что, неприлично выглядим для встречи с богами? Кажись, одежда вся новая, выбритые, вымытые, выстиранные. Что ещё надо? — Да я просто залюбовался, — улыбнулся Намджун и кивнул. — Красивая вы пара. А после так ненавязчиво провел руками по плечам каждого, что и нельзя было догадаться, что замыслил что-то. Только моментально покрывшиеся черными «трещинами» руки выдали магию, которая за мгновение привела путников не просто в порядок, а прямо в идеальный вид. Сокджин, Чонгук и Юнги понимающе переглянулись. Кажется, вот так просто и случайно и раскрылась великая тайна с магическим предком.

***

Никто не понимал, чего там Сокджин наплел работнице постоялого двора, но девушка страстно порывалась отправиться путешествовать с ними, а ее брат, на поверку оказавшийся довольно суровым Сурком, не менее страстно порывался набить перешедшему все границы дозволенного постояльцу рожу. Вполне ожидаемо. Никто не понимал, чего там Сокджин наговорил ему, но через несколько минут, когда путники плелись вдоль улицы, покидая гостеприимное местечко, уже сам Сурок висел на заборе, провожая мечтательным взглядом и многозначительным молчанием. Тоже ничего нового, если подумать… — О, чувствую знакомый мягкий воздух, — улыбнулся Юнги, первым снимая клетку с кроликом. Едва дойдя до конца улицы, они переместились. Чонгук использовал магию Юнги, так и льющуюся через край в последние дни, и перенес их в Гонсан, потому что дальше так путешествовать было нельзя. Разве что дом на колесах себе соорудить… Они оказались прямо во дворе четырехэтажного дома, где соседка как раз рвала траву для птиц. Женщина, привычная к причудам магов, ничему не удивилась, только поздоровалась и вернулась к делам, мельком глянув на прибавление в семействе. — Ещё три монеты в день сверху, — деловито сказал Сокджин и подмигнул старой знакомой, ставя клетку с курицей и цыплятами под навес. — И безмерная любовь и благодарность. — Гусыня сегодня первое яйцо снесла, — вместо ответа бросила женщина, выудив из кармана и втюхав ему крупное белоснежное яйцо. — Забирайте и проваливайте, мешаете… — О, ты просто чудо, ещё и яйцо для нас сохранила? Обожаю тебя! — Траву не топчи, говорю, — шикнула женщина, — присмотрю я за ними, присмотрю. — Спасибо! Всего хорошего, увидимся! Сокджин послал женщине на прощание воздушный поцелуй, прямо так, с зажатым яйцом в руке, и цапнул Чонгука за рукав. Путники снова перенеслись. — Когда ты перестанешь всех вокруг очаровывать? — усмехнулся Юнги, оглядываясь вокруг и изучая новую местность. — Но она и правда чудо! — Я скорее про парня. Сурка. — Ну я ж не виноват, что некоторые неискушенные из-за моей обаятельной улыбки готовы видеть флирт в простом объяснении, что никого я никуда не звал и не собирался. «Раз вы ямочки сестры красивыми назвали, вам и мои красивыми покажутся, у нас с ней одинаковые ямочки на щеках, мы ж двойняшки». Тьфу. Думаешь, оно мне самому надо?! — Кто знает. Может, ты такой неискушенный, что рассматриваешь на предмет судьбы каждого встречного. Яблочко от груши недалеко валяется… — Надеюсь, я не груша, а яблочко, — буркнул Чонгук и первым поплелся вдоль низенького заборчика, скрывающего пышный сад. Этот город с первого взгляда отличался от всех предыдущих. Стоящий на открытой возвышенности, он явно страдал не от затоплений, а от ветров, а потому домики его были низенькие, наполовину в землю уходили. В Мусинфу так строили разве что склады и подвалы. Дома — никогда, иначе после дождя в комнатах плавать можно будет. Из-за такого непривычного вида городок казался Юнги почти сказочным. Раздвижные ставни-окошки на уровне колен, двускатные крыши, на которые можно заглянуть и без прыжка, и двери, что даже с торцевой стороны, во весь рост домика, заставляли хозяев немного пригибаться. И, конечно, знакомые уже резные обереги-зверята на всех углах. Никто из них не представлял, где можно встретить богов. Сокджин объяснил, что такая сильная магия, наверное, и не должна поддаваться человеческим гаданиям, так что даже амулет смог лишь заверить, что боги где-то рядом, есть шансы их найти. Они и искали. Убедились, что дракон застрял в лесу, точа зубы об старый дуб, и принялись искать. Город, хоть и утопал в земле, как в болоте, напоминая деревеньку, но оказался большим, походить по нему пришлось немало, чтобы просто оглядеться. Симпатичный крытый от солнца рыночек. Симпатичный постоялый двор с вырезанными из разноцветной древесины бежевыми и бурыми мышками ростом по колено. Симпатичный прудик в центре, вокруг которого особо благородные особы даже умудрились обустроить что-то вроде общественного сада с цветочными кустами и скамьями. И аж три симпатичных небольших храма, в каждом из которых им старательно доказывали, что их храм — самый-самый симпатичный. — Ну что, мы посмотрели всё, что можно было, — сказал Чонгук, останавливаясь на перекрестке двух широких дорог, по которым, кажется, аж пять телег могли спокойно разъехаться. — Теперь у нас три пути. — Четыре, — буркнул Сокджин, оглядываясь по сторонам на четыре дороги. — Либо отправляться в Мутную Бухту, либо поискать тут халтурку, либо разделиться и заняться своими делами. — Разделиться? — моментально заинтересовался Сокджин. — Ты — в трактир, пить; Бам — в чей-нибудь огород, есть; мы с Юнги… гулять. — Нет уж, давайте-ка разок все вместе сходим в трактир, — усмехнулся Сокджин, упирая руки в бока и уверенно глядя в ту сторону, где был приглянувшийся постоялый двор с мышками. — Покажу вам, сколько там всего интересного. — Мбэ?.. — Да, Бам, да, и ты тоже. Чонгук неуверенно хмыкнул и глянул на Юнги, без слов спрашивая, что выберет тот. Юнги пожал плечами, кивая. Почему бы и нет. Нужно же хоть раз за путешествие попробовать пообедать в заведении, а то всё только в кустах да в кустах. Живя в Хёнсиле, он ни разу даже порог тамошнего постоялого двора не переступил. Заведение это было приличное, никаких скандалов вокруг него не случалось, люди там работали хорошие да и хозяев господин Мин всегда уважал. А всё же сыновьям своим с малых лет объяснил, что не нужно соваться в этот двор, делать там нечего, если ты не приезжий купец или пьянчужка-крестьянин, которого жена домой на ужин и ночёвку не пустила. А впрочем, у Юнги и не было времени разгуливать по трактирам и лично узнавать, что же в них творится такого, что запретить их за беспорядок не запрещают, а даже проходить мимо нужно быстро и с оглядкой, чтоб никто не заметил. — На свидание можно и в трактир ходить, — улыбнулся Юнги, соглашаясь. — И с друзьями, — согласно кивнул Чонгук. — Будем считать это двойным свиданием. — Это ещё как? — Я — с тобой, Бам — с Сокджином. И все довольны. — Бээээ! — Кажется, не все довольны, — рассмеялся Сокджин, но всё же шлёпнул Бама по холке и первым пошел по стремительно сужающейся дороге. — Ничего, Бам, любовь и свидания, это не всегда приятно. Не смотри на папку с папкой, они просто ещё притереться не успели, вот и радуются всему, как будто жизнь хороша. Баран согласно бякнул, странно подпрыгнул и припустил следом. Теперь, когда позади не волоклась тележка с кудахчущими вещами, он стал совсем бодреньким и готовым к любым приключениям. Всё утро мотался вокруг, цветочки нюхал, кошек за хвосты кусал, как будто снова сомнительной травки какой-то наелся. Может, в шерсти припрятал немного?.. Зря не подстригли, зря. А когда свернули в узкий переулочек, он вдруг замер посреди дороги, вздернув голову и к чему-то прислушиваясь. — Ну, чего застрял? — усмехнулся Чонгук, от души хлопнув ладонями по ляхам. Бам даже не шевельнулся. — И что? Перелазить через тебя, что ли? Бам весь напрягся, уши встали торчком перед рогами, хвостик замотался из стороны в сторону, как у щенка. А после из-за угла забора послышались голоса — и он засучил ногами. — Милый, я так устала… — Ехать на моей спине? — Конечно, мне же за тебя переживать приходится, я уже так устала! Только-только перебравшиеся через барана путники замерли, глядя на плетущуюся по перекрестной дороге парочку. Крепкий мужчина с едва поседевшими висками и хрупкая женщина с, кажется, самой обаятельной улыбкой в мире. Мужчина нес женщину на спине, осторожно придерживая под колени голые ножки, женщина крепко прижималась к нему и «несла» на плечах огромную сумку. И их вполне можно было бы принять за пришедших пешочком из соседней деревни людей. В гости к родичам или просто прогуляться. Только от парочки этой как будто исходил какой-то непонятный свет. Переливчатый, сине-голубой, мягкий и очень притягательный. Наверное, все они сразу поняли, что всё-таки умудрились найти богов, когда уже перестали искать. Но не успели даже охнуть. Растолкав всех по заборам, Бам с душераздирающим «Мэээ!» кинулся вдоль переулочка, почти не касаясь земли копытами. Юнги даже испугаться успел, хотел броситься следом, чтоб не напал. Но ор был таким радостным, а парочка так охотно ответила на него не менее радостными воплями, что вмешиваться никто не решился. — Сыночка! — выл мужчина, прижимая кинувшегося на грудь барана… ангела. — Родной мой! — в унисон всхлипывала женщина, повисая теперь уже на обоих. — Мы и не чаяли, что встретимся с тобой теперь до следующего перерождения! — Бээээ! Бэээ! — Ну как так можно?! Сбежал не знамо куда, ни весточки, ни приветочки! Мама все глаза выплакала! — Как ты тут, мой милый?! — Мбэээ! — Да, да, вижу, выглядишь просто замечательно, похоже, счастлив. — И всё равно мог бы хоть дать знать, где ты. — Нэээ. — Намджуна? А что ж он нам не сказал даже?! — Дорогой, крылатые ангелы барашков не понимают… Намджун его наверняка даже и не узнал. Мало, что ли, ангелочков сбегает с неба? Не вздумай Намджуну чего грубого за это сказать! И тут боги вдруг заметили застывших от удивления людей в переулочке, так и глазеющих на них. — Ну вот, — неловко усмехнулся Юнги, — а я в глубине души успел понадеяться, что этот ангелок — мой дед. — Мой баран — твой дед? — весело расхохотался Чонгук. — Вот была бы потеха! Теперь уже боги смотрели ошарашенно и растерянно. — Мбэ, бэээ, мбэээ! — Ооо, вот оно как… — Бэ! — Даже так? — Бээээээээээ! — Ну, раз так, мы просто обязаны познакомиться, — уверенно заявил бог, наконец опустив Бама на землю. — Отлично, — совершенно невозмутимо ответил Сокджин и снова зашагал. — Мы как раз шли в трактир. Можете присоединиться.

***

Бам, как сказали его родители, и правда пить не умеет, так что ему и теперь не наливали. Богиня любви заботилась о не рожденном ещё плоде их с мужем любви, так что тоже не притрагивалась. Зато бог не стеснялся пить за всё своё семейство и вино, и пиво, и рассол из-под острых патиссонов. А Юнги всё не знал, к какой группе ему в этот раз примкнуть: к пьющим и поющим или непьющим и жующим. В итоге решил идти своим путем и взять от обеих лучшее — жрать и щедро запивать. Богиня рассказала ему много интересных секретов про магию ангелов. Например, рассказала, что отстриженную шерсть барашка-ангела можно на сутки замочить в подслащенной воде, и тогда она сама собой в нити соберётся. Что они умеют по запаху находить серебро. Что слюна их залечивает раны не хуже магических мазей. Что рога их могут испускать незаметный для людей шум, который отпугивает крыс, кротов и птиц… короче говоря, незаменимое в хозяйстве существо. А ещё научила объединять воду и свет, которые он уже умел создавать, и получать в ладонях прудик с крохотными светящимися рыбками. Юнги ужасно гордился, что смог сделать такое с первой попытки, а Чонгуку потребовалось аж три стопочки ежевичного вина на осмысление. — Скажите, а всё-таки как правильно молиться, чтобы тебя услышали? — спросил Юнги, осторожно доливая ежевичного вина в свою чашечку. — Сказать? — хихикнула богиня. — Так, как захочешь. — Совсем не имеет значения? Даже если без ритуалов и подношений? Богиня расщипила сушёную сливу на два кусочка и коротко скосила взгляд на мужа. Тот как раз горячо спорил о чём-то с сидящим напротив Сокджином, на второй половине стола их разговор явно не слышали. Богиня подперла щёку ладошкой и чуть склонилась. Сидящий между ней и Юнги Бам замер, внимательно слушая. — Можно и никак. — Как это, никак?.. — Боги не могут ничего поделать с людскими жизнями, мы — воплощения разных магических стихий. Богиня любви не может подарить хорошую парочку кому-то, кто будет об этом молиться, может только постоянно поддерживать общий уровень магии любви на землях, чтобы как можно меньше оставалось обделённых. — То есть… — Юнги перешёл на шепот, — бог смерти не решает, когда кто из людей умрет? Не забирает жизни? — Нет, люди рождаются и умирают потому, что это их природа. Мы лишь проводники душ. Бог смерти поддерживает магию жизни, а жизнь неизменно заканчивается смертью… Так что наша основная работа — встречать людей, которые попали на небо, и помогать им перед перерождением. Владения богов — как большой постоялый двор, где постояльцы расплачиваются не за проживание, а за свои прошлые грехи. — Но как же тогда боги могли создать людей?.. — Никак, милый, — ответила богиня с такой нежной улыбкой и так мягко похлопав по руке, что Бам аж тихонько бякнул, ревниво тыкаясь носом в локоть и напрашиваясь на ласку. Богиня со смехом погладила его по морде. — Это люди создали богов. Люди так сильно нуждались в защите и помощи, так хотели иметь небесных покровителей, что древняя магия воплотила их сказки в реальность. Это мы, боги, обязаны вам своим существованием. А потому посвящаем всех себя поддержанию магии, которая толкает бытие по проторенной колее и заставляет не замирать колесо жизни. — Ничего себе, — выдохнул Юнги, опуская взгляд на свою чашечку. Нет, если подумать, эти слова не удивили его. Наоборот. Как будто наконец всё встало на свои места и обрело понятный смысл. Как будто он всю жизнь ждал, что кто-то подтвердит смутные догадки, которые он даже сам не мог прежде выразить словами. Как будто наконец сказали ответ на загадку, которую уже давно успел забыть, но никак не успокаивался. Но почему-то больше всего его удивляло то, что это знание ничего в нём и мире вокруг не изменило. Всё было таким же. Вот только пока он всё равно не станет рассказывать никому больше. Наверное, немногие люди перенесли бы такую новость спокойно. А Юнги точно был одним из них. Почему-то он всегда чувствовал, что и в этом есть налёт суеверий… в конце концов, откуда люди могли знать правду про богов, если те так редко сходят с небес на землю? И это вдруг навело его на другую мысль. — А там… можно ли разыскать человека, если он там, на небе? — А ты кого-то конкретного разыскать хочешь? — Моего деда. Он умер тридцать лет назад. Ведь он вполне мог ещё не переродиться, верно? — Мог, — мягко улыбнулась богиня и вдруг протянула руку через стол. Сокджин, как так и надо, подал ей висевший на шее амулет, даже не отвлекаясь от бурного обсуждения очередной песни. Сам не заметил, что сделал. — Все перерождаются в разный срок. Не могу не помочь людям, которые столько заботились о моем сыночке, так что попробую его разыскать. Дай свою ладонь… Юнги почувствовал, как внутри всё задрожало, но Бам тут же ободряюще ткнулся ему мордой в бок. Подняв руку, Юнги осторожно протянул ее над столом, богиня вложила медальон и накрыла собственной ладонью. Это было совершенно не похоже на гадание Сокджина. Мягкое тепло разливалось аж по всему телу, пульсируя в руке. По спине мурашки пошли. А ноготки у богини сверкнули на мгновение, точно золото. — Дед твой не человеком был, — покачала головой богиня, — ангелом, баранью жизнь уже прожил, снова переродился крылатым ангелом. — Но разве крылатые ангелы имеют право жить на земле? Как он оказался в Хёнсиле? — Не только барашки сбегают с неба… В трактире было мало людей, на их уголок никто не обращал внимания, даже работники не подходили предложить ещё угощений, просто в какой-то момент спешно и молча ставили новый кувшинчик или тарелку с нарезками закусок. Должно быть, это была тоже магия богов. Так что можно было смело обсуждать даже такие темы, не боясь лишних слушателей. — Он ушел ещё мальчишкой и был принят в уважаемую семью в качестве сына. — Он был единственным сыном, — нахмурился Юнги. — Потому его и приняли с такой лёгкостью. Рога и крылья можно спрятать магией, а ребенок очаровал всех с первой встречи, так что все в семье согласились сделать его наследником. Ангельская магия обычно передается через поколение, потому никто из его детей не обладал магией, только вы с братом. — Догадки оказались правдивы… Тогда неудивительно, что его все так сильно уважали и любили. Богиня с улыбкой покивала и долила ему в кружечку ещё вина. Юнги выпил и вздохнул. Дома он никогда больше пары кружек не выпивал на застольях. Но случай вышел особый, вино будто мимо лилось, совершенно не чувствовалось в голове. — А… если вы не против, можно ещё один вопрос? — Только если подашь мне пирожок с того края стола, — подмигнула богиня. — Что стряслось между моим дедом и Мундже? — с жадностью спросил Юнги, подавая целую миску маленьких пропаренных пирожков. — Из-за чего погиб мой дед? По руке снова пробежал жар. Богиня нахмурились, задумчиво глядя на амулет, и решительно грызанула пирожочек. По лицу было сразу видно, что вдаваться ей не хотелось, неприятные это подробности, но она честно делала то, что считала своим долгом, — помогала человеку. — Мундже решил измениться из-за Чжоёна, а Чжоён мечтал ему помочь. Но вмешался случай.

***

— Я же говорил, что найду его. — Бхэ. Юнги не успел оглянуться на голоса, а Чонгук уже уселся у него за спиной, уложив щёку на плечо, Бам пристроился рядышком, заглянув в глаза. — Мой муж пахнет даже приятнее, чем богиня любви. — А сын богов решил остаться с нами? — усмехнулся Юнги, легонько щёлкнув парня по носу. — Я уже сообразил, что они больше прикидывались, чем понимали его, но всё же… — У них пятнадцать детей. А у нас Бам — один-единственный. Разумеется, честнее оставить его с нами. — Единственный? — Если боги спросят — да, настаивай на этой версии, наши рассказы должны сходиться. — Что ж, ладно. В последнее время я только и делаю, что рассказываю сказки. Одной меньше, одной больше… Юнги с улыбкой глянул на Бама. После посиделок в трактире боги сразу отправились в путь, собирались немного прогуляться пешком вдоль дороги, чтобы проветриться и насладиться вечером, а потом уже переместиться в следующий город. И Бам поначалу поплелся с ними. Юнги всерьёз подумал, что так они и расстанутся, даже не попрощавшись. А потому снова видеть баранью мордашку было ужасно приятно. — Раз так, может, расскажешь нам сказочку на сон грядущий? Юнги с улыбкой посмотрел на небо, едва только начавшее розоветь по краю. Это даже и закатом назвать язык не поворачивался, даже самые ранние деревенские пташки ещё не ложились спать. Но в этот день Чонгук потратил много сил на магию и очень нуждался в отдыхе. Вот только Юнги был в том же положении, ведь для перехода в Гонсан Чонгук использовал его магию. Весь день он мучился, не понимая, чем заполнять эту дыру. Вином, как Сокджин? Не помогло. Вкусная еда тоже не спасла. В сон его совершенно не клонило. Но в тот момент, поглаживая обнимающие за талию руки, Юнги четко осознавал, чего именно ему так хотелось весь этот день, чего требует в плату его магия. Мин Чжоён, в конце концов, ангел, служащий магии любви… — Жил-был на свете злобный дракон… — начал Юнги. — …и звали его Мундже, — тут же весело подхватил Чонгук. — Именно так и звали, да. — Ого. Любопытно. Продолжай, пожалуйста. — Про его жестокость ходили легенды. Люди боялись Мундже и, защищаясь, порой тоже становились жестоки. Но однажды нашелся среди них тот, кто поверил в страдания дракона и его желание измениться… — Это был ангел? — буркнул Чонгук, утыкаясь носом ему в шею и щекоча на каждом выдохе. — Верно, ангел, росший среди людей. Пусть его будут звать, например, Чжоён. Так вот. Чжоён поддержал Мундже. И договорились они, что дракон не будет больше никогда вредить людям, а ангел не позволит людям вредить дракону. И могло так тянуться долгие годы, ведь договор их был искренним, честным и надёжным. Но случилось иначе. В один жаркий летний день младший сын Чжоёна улизнул гулять на реку, наплевав на запрет. Личный воспитатель, что был приставлен к мальчику, обещал не рассказывать о проказе, если мальчишка сам не расскажет ничего лишнего. Воспитатель в тот день выпивал и не хотел, чтобы кто-то из господ узнал, ведь алкоголь для такой работы был под строжайшим запретом. Так что воспитателю прогулка вдали от дома была лишь на руку. Чонгук стиснул объятия крепче, чувствуя, что близятся нехорошие события в этой сказке. Юнги поймал его руку, переплетая пальцы. — Берег у реки был крутой и скалистый. Ветер раскачивал деревья. Волны бились о камни, толкали под ноги. Мальчишка не устоял. Сорвался, кубарем прокатившись в бурную реку. Пьяный учитель на силу сумел вытащить его, но мальчишка успел сильно пострадать. Лекарь до самого вечера пытался привести его в чувства и залатать раны. Вот только мальчишка никак не мог вспомнить, что случилось… и тогда дошла очередь до воспитателя. «Это сделал Мундже», — уверенно соврал тот, чтобы не выдавать свою безалаберность. Никто в семье не усомнился, кроме Чжоёна, но даже он сломался под напором родни. Для Чжоёна не было никого дороже семьи, он не мог простить подобное, а потому не стал больше жалеть дракона. Раз тот посмел так бессовестно нарушить уговор, напасть на ребенка, значит не заслуживает его терпения и прощения. Чонгук тихо шмыгнул носом и отвернулся. На глаза наворачивались слезы. Юнги улыбнулся с теплой печалью на сердце. — Он собрал лучших воинов со всего города. А дальше… — А дальше я помню, — шепнул Чонгук глухо. — Особенно про град из окровавленных щитков. — Прошло тридцать лет. Мальчишка вырос, но так и не вспомнил, что случилось в тот день. А его сын повстречал богиню и узнал правду. Но правда та была уже никому не нужна… — Нужна, — возразил Чонгук. — Ты что, ещё как нужна! Тебе она очень нужна, ты же убедился, что твой дед был очень добрым, честным и заботился о семье. И что он не предавал того, кто ему поверил. Да и Мундже, возможно, станет легче на душе, если узнает всё… Ведь так? Тебе ведь стало легче? — И да и нет. — Юнги горько усмехнулся. — Воспитатель отца ещё долгие годы пользовался уважением семьи, считался чуть ли не родственником до самой смерти. Он был в их глазах героем, спасшим мальчика от дракона. А сейчас… Не знаю, как и объяснить… Мундже был монстром, он убил многих, я это знаю. Но всё равно сейчас не могу не чувствовать отвращения, вспоминая слова старого воспитателя о том, как отвратителен этот дракон. Закат наконец занялся в полную силу. Небо над низенькими домиками наливалось рыжим огнем. Они сидели на краю прудика, любовались и молчали. После такой сказки каждому хотелось помолчать о чём-то своем. Об окончательно рассыпавшихся представлениях о мире, что складывались почти четверть века. О готовности поддерживать и быть рядом, как бы трудно ни оказалось справляться с новым миром. О желании попробовать, вкусные ли цветочки на этом кустике слева… — Пойдем спать? — Только при одном условии, — улыбнулся Юнги. — Ты исполнишь несколько моих желаний. — Ого, сразу несколько? — Не бойся, они будут одинаковыми. Просто одного раза мне сейчас маловато… Бам вздохнул-бякнул и всё же побрел откушать пару цветочков на случай, если для своих странных задумок эти двое решили далеко не ходить.

***

Добравшись до последнего места в своем списке, Микото с Чимином уже и засомневались на мгновение, нужно ли его обследовать. Их дело и без того зашло в неожиданный тупик. А тут ещё и дворик трактира, где постоянно что-то происходит, кто-то ошивается и что-нибудь крадут. Это место хранило столько информации, что она запросто могла лишь ещё больше зря запутать. — Ладно, давай попробуем, — сказал Чимин, стискивая древний гадальный амулет семейства Ким. — Когда это произошло? — Это была самая ранняя кража из тех, на которые жаловались. — Микото сверился с записями, что смог сделать после скудных опросов. — Где-то в начале апреля. Украли три бочки солонины из подвала. Хозяин уверяет, что увидел ночью призрака во дворе и спрятался в спальне, заперев дверь. А когда вышел на шум, ни призрака, ни бочек уже не было. — Солонина, — вздохнул Чимин, медленно обходя домик. Из-за узких щелей раздвижных окон на них глазели заинтересовавшиеся посетители. Чимин водил рукой вдоль стен и пытался заставить дерево «вспомнить» тот день. Охотнее всего, конечно же, отозвалась дверь в подвал. Она была главным свидетелем преступления, она могла рассказать больше кого и чего бы то ни было. И она, в отличие от людей, не упрямилась, не врала и не путалась. Как и любая древесина… именно поэтому Чимин так любил разговаривать с мебелью и стенами, они были куда как более простыми собеседниками. Присев на корточки у входа в подвал, он опустил голову и аккуратно поглаживал тонкий косяк, как будто уговаривал дверь не смущаться и рассказывать всё в подробностях. Перед глазами его и правда встал образ призрака. Очень странный образ. Он не был похож на настоящего призрака. Скорее — на белую тень или наоборот странное пятно света. Даже у самых бледных и прозрачных призраков выделялись черты лица. Можно было рассмотреть, как щурятся от улыбки глаза, как дёргаются от резких движений пряди волос, как морщится от недовольства нос. Призраки всегда оставались немного людьми. У этого же не было ничего человеческого, кроме очертаний фигуры. — Ну как? — шепнул Микото, склоняясь к приятелю и прижимая стопку бумаг к груди. Из ближайших окон на них уже откровенно пялились. Особенно — хозяин трактира, внимательно следивший и как будто даже порывавшийся прикрикнуть, чтоб проваливали от его подвала. — Да, это опять он. — Чимин коснулся порожка и чуть зажмурился, глядя, что там происходило внутри. Просить впустить их в подвал для такого ни капли не хотелось. — Я уверен, призрак — это просто способ осмотреться. Он опять сам ничего не трогал, просто осмотрелся в подвале. Хотя, нет… погоди… Чимин распахнул глаза. Микото и все остальные зрители насторожились, даже жевать перестали, напряжённо ожидая пояснений, что же там такое увидел этот ведун. — В этот раз он открыл изнутри дверь подвала. — Да, точно-точно, — тихонько забормотал хозяин трактира, горячо кивая. — Я каждый вечер уличную дверь запираю изнутри, а потом выхожу через кухонную. В тот раз уличная открыта была. — Но зачем?.. — Чтобы выпустить бочки, — удивлённо ответил Чимин и огляделся вокруг. — Их заколдовали, и бочки полетели во двор, к забору. Чимин ткнул пальцем в сторону угла за сараем, а после бегом кинулся туда. Люди из окон моментально исчезли, а через мгновение высыпали толпой из-за угла дома. Хозяин трактира, расталкивая посетителей, вылез вперёд. — Почему? — хмыкнул Микото. — Во всех остальных местах краденное просто исчезало, переносилось куда-то в другое место. — Но ведь вы сами сказали, что это было самое раннее происшествие, — почти меланхолично протянул Тэхён, чьего появления вообще никто не заметил. Он неспешно прошёлся по двору, глядя по сторонам с видом заскучавшего на прогулке аристократа, встал рядом с Чимином и лишь на мгновение легонько коснулся его руки. — Очевидно, это было его первое дело. Преступник действовал неуверенно, но после осознал неудобства такого метода, приложил больше магических усилий и начал моментально перемещать предметы в заранее подготовленное место, чтобы не привлекать много внимания. — Эм… думаю, не совсем так, господин… — перебил хозяин трактира. — Просто мой подвал заколдован против этакой дряни, чтоб не таскали. Почти все владельцы заведений и больших хозяйств свои склады заколдовывают… мало, что ли, вокруг колдунишек, которым замки нипочём… а в другие-то разы из незаколдованных мест воровали… — И точно, прямо за забором бочки исчезли, — покивал Чимин. Тэхён хмыкнул, поджав губы, но гордого и уверенного вида не потерял. — Видимо, их просто выводили из-под защитного контура. — И мы всё равно остались в тупике, — тихонько пробормотал Микото, сворачивая и пряча свои записи в сумку. — Раз не получается узнать, куда они перемещались, всё остальное не поможет. — Рано отчаиваешься, — слегка усмехнулся Тэхён, складывая руки на груди. — Всегда можно попытаться воспроизвести и повторить заклинание, если оно тебе по силам. Даже тебе, Чимчим, по силам переместить объект… — Я уже пытался, — перебил Чимин, не давая другу углубиться в высокопарные объяснения. — На заклинаниях стоял хороший блок. Повторы рассеиваются и не срабатывают. Кстати, советую тебе научиться сразу ставить такой же на всё своё колдовство. Полезная штука. — По заклинанию можно распознать его создателя… — Эти заклинания пропускались через призрак. Пропущенные через объект или живое существо заклинания теряют связь с первоначальным создателем, оставляя в себе информацию лишь о посреднике. — Ну так призрак — тоже заклинание… — И тоже был создан не напрямую, а через какой-то объект поблизости. Камень под забором, собачью будку, лампу под крышей или грабли, например. — Чимин кивнул на стоящие рядом с ними садовые инструменты, прислоненные рядочком к стене сарая. — Я уже пробовал считывать конкретно с них. Но мы имеем дело с очень сильным магом, который тщательно готовился к делу. Пусть он и крал всего лишь мясо да вино, но скрывался так, будто из дворца королевские печати выносит. Тэхён нахмурился и отвернулся. Ему ужасно не нравилось, что все его идеи вот так бесцеремонно отвергли и выкинули. Разумеется, Чимин был прав, раз все они уже были использованы и оказались бесполезны… но выглядеть дурачком перед толпой этих деревенских он не хотел. Слишком пафосно начал, чтобы так жалко кончать. — Он понимал, что рано или поздно кто-нибудь из магов может взяться за расследование. Готовился. Хорошенько заметал следы. — Да, точно, — с досадой покивал Микото, не скрывая, как сильно устал заниматься этим делом. Весь день они с Чимином провели в заботах, даже нормально поесть не смогли, а результат оказался весьма и весьма скромный. Впрочем, он смог доказать непричастность Хосока, и это уже успокаивало. — Да, точно, — повторил Тэхён, старательно возвращая своему лицу уверенный и спокойный вид, прежде чем оглянуться. — Поэтому нам нужно уцепиться за случай, когда он не был готов и не мог так тщательно скрыть свою магию… — О чем это ты? — нахмурился Чимин, вешая амулет на шею. — О том, что случилось ночью, — самодовольно улыбнулся Тэхён, мысленно ликуя, что сообразил всё же что-то просто потрясающее. — О колдуне, которого вы видели во дворе развалин замка. Какова вероятность, что не здешний колдун, ночью ошивающийся в развалинах замка и сбегающий при виде незнакомцев, не замешан в каком-нибудь гаденьком деле? Чимин с Микото переглянулись. И точно, тот тип вел себя более чем подозрительно, как это они сами ни разу о нем не вспомнили за весь день. — А какова вероятность, что, сбегая от внезапно появившихся из кустов незнакомцев, он успел обеспечить свою магию абсолютно всеми защитными средствами? — В замок? — спросил Микото, с волнением стискивая лямку сумки. — В замок, — уверенно кивнул Чимин. — В замок! — горячо поддержала толпа, повалив прочь из двора. Только хозяин трактира засуетился, не зная, бросить своё заведение посреди дня закрытым или пропустить всё самое интересное. Впрочем, выбор оказался не таким уж сложным, сложнее было собраться с мыслями и быстро замкнуть все двери.