Сказочные беды

              — Слушайте! — протянул Чонгук, вытаращив глаза и глядя на свод беседки, где они устроились переночевать, как на Врата Небесные. — Меня вдруг мысль посетила!.. Все прекрасно знали, посетившая Чонгука мысль — это повод насторожиться. Сокджин перестал жевать, отложив яблочную половинку на блюдо на всякий случай. Юнги замер, перестав вычёсывать баранью шерсть. Все внимали. — Как думаете… как у детей божьих происходит перерождение? Богиня их всех снова рожает сама?! — Ну, вполне возможно, — пожал плечами Юнги, снова принимаясь чистить и причесывать шерсть. Ходили слухи, что лето будет жарким, так что нужно было ее всё же отстричь… и Юнги надеялся, что Бам не заметит, как давно знакомый гребень магией срезает клок за клоком. — Из разговоров мне показалось, что Бам при всех своих жизнях жил с ними и был их сыном. Значит, наверное, богиня сама… — И барашков тоже? Чонгук поднялся на локтях, уставившись на друзей. — Ты специально проснулся, чтоб мне аппетит испортить? — скривился Сокджин и хлебнул чая. — Какая тебе разница, а? — Интересно просто, я любознательный. Чонгук фыркнул, глянул на разомлевшего от ласковых поглаживаний Бама, и правда не замечающего потерю драгоценной кудрявой шубки, и плюхнулся обратно на подушку. Ночь уже была глубокая, полночь, не меньше. Юнги с Джином тоже собирались вскоре ложиться спать. Самое время для подобных мыслей и разговоров! — А ведь и правда любопытно… — Юнги осторожно отложил на расстеленную тряпку ещё клок и задумчиво осмотрел барана перед собой, справа кудрявого, слева подстриженного. — Возможно, есть какая-нибудь овечка… которая рожает вместо богини ангелочков-ягнят. — Это слишком странно. Я думаю, она всех сама рожает… — А это не слишком странно? — С точки зрения семьи — нет. С точки зрения… — А мне кажется, с какой точки ни смотри, всё странно, — хмыкнул Юнги. — А впрочем, это просто от непривычности так кажется. Если боги испокон веков начали рожать поочередно с овечками, наверное, они и не видят ничего странного в этом. — Если б боги меня любили, я б это всё не услышал… — Сокджин вздохнул и принялся убирать посуду. — Приятной судьбы можно не ждать. Юнги перехватил гребень покрепче и провел от шеи до хвоста, сбрив целую полосу. Таз с подслащенной водой уже ждал. Трое людей предвкушали что-то любопытное увидеть утром. Но пока была только пушистая и мягкая кудрявая шерсть и коротко подстриженные бока. — Боги сказали, что люди и правда могут переродиться некоторыми видами животных. Так что ещё неизвестно, кто родил нас в прошлых жизнях… овечки, медведицы, кошки… Возможно, мы ещё и страннее. — О, Юнги… — Чонгук всплеснул руками и снова плюхнулся на подушку, глядя на вьюнок под сводом беседки. — А может, Котенок?! — Только если ты примешь Крольчонка, — строго отрезал Юнги. — Но это совсем другое! Ты миленький, так что это нормально! — А сам-то?! Ты себя со стороны видел? — Говорю же, это другое! Коты умные, спокойные и независимые. — Ты недооцениваешь кроликов. Они тоже далеко не глупые животные. И не только игривые и активные. Кролики бывают очень ласковыми, легко привязываются. Но в то же время могут быть и агрессивны, если видят опасность, умеют постоять за себя. — В сказках? — Не только. Но даже если и так, что с того? Чем это тебе сказки не угодили?! Или ты не способен понять и оценить глубину истины, сокрытой в сказке, что кажется нелепой выдумкой? Чонгук сморщил нос и надул щеки, шипя сквозь зубы. Только лишний раз доказывал сходство с кроликом. Сокджин, совершенно не понимающий, что происходит, затянул завязки сумки-сундука, не пытаясь влезть в странный разговор. — Я приму Крольчонка, если ты примешь Котёнка. — На слабо пытаешься взять? — Юнги растянул губы в хитрой улыбке. — Не на того зубки раззявил. Меня так просто не напугаешь. — Думаешь? — Чонгук задорно усмехнулся в ответ. — Вишневый пирожочек. Юнги поджал губы. Рука с гребнем дрогнула, на ровно подстриженной короткой черной шерсти появилась небольшая проплешина. Вишневый? Нет, он точно не просто так сделал упор на вкус начинки! Чонгук точно знал, кого именно в Мусинфу принято звать вишенками… это было нарицательное прозвище для самых красивых и соблазнительных девушек, которым и стараться не нужно, чтобы привлечь к себе внимание мужчин. Если даже не брать во внимание пол, Юнги был совершенно не из такого типа людей. И это звучало, как издевательство! Вот только это явно была не насмешка… хоть и немного издёвка. Скорее — просто способ смутить и этим позлить. — А ты только о еде и думаешь, — вздохнул Юнги, качая головой и так умело притворяясь невозмутимым, что ни одна душа в мире не должна была заподозрить. — Спасибо, что не Жареные свиные рёбрышки. — Да просто свиные рёбрышки это уж слишком великолепно. Тут уместнее Тушёная куриная ножка. — А может, супчик и пряный хлебец? — улыбнулся Сокджин, поочередно указывая на друзей. — Супчик и хлебец. Куриный супчик и чесночный хлебец. Или рисовый хлебец с перцем и лапшичка на говяжьем бульоне. Или… Юнги с Чонгуком одинаково недоуменно посмотрели на него, притворяясь, что вообще забыли о третьем лишнем. — Зря так смотрите, вам идеально подходит. Вот увидите, пройдет время, и вы поймёте, что я был прав! Варианта лучше не может быть! — Котенок и Крольчонок, — тихо и уверенно заключил Юнги, откладывая ещё один огромный клок шерсти. — Ну вот и решили, — пробормотал Чонгук, укладываясь удобнее, чтоб можно было наблюдать из-под полуприкрытых век. — Теперь понимаю, о чем говорила мама. Всегда приходится с чем-то мириться и уступать… — Страдалец, — рассмеялся Сокджин. — И как ты только сумел смирить свой буйный нрав и согласиться на такой чудовищный компромисс? — Видишь ли, — вздохнул Чонгук, обнимая подушку и дуясь. — Есть вещи, которые достойны даже таких жертв. Возможно, в прошлой жизни я был кроликом? Слышал, они бывают ласковыми и легко привязываются… Юнги закусил губу, с трудом сдерживая желание заскулить. Оставалась всего одна полоска шерсти на брюхе, нужно было закончить работу, а потом уже… — Мбэ?.. — завертел головой Бам, когда Юнги осторожно поднял ему переднюю ногу, пытаясь подлезть под пузо. Вопросительный голос быстро наполнился ужасом. — Б… Бэээ?! БЭЭЭЭЭЭ?! — Не кричи, — похлопал его по холке Юнги. — Из первой партии ниток я свяжу тебе красивую кофточку. Подорвавшийся Бам затих, задумчиво глянул на гору шерсти, немного потоптался, переминаясь с копыта на копыто, и всё же сел перед мастером, разрешая продолжить стрижку. Нет, в целом, конечно, он был не так чтобы против… но нападать без предупреждения?! Возмутительное предательство. Возможно, он даже отомстит. Чуть позже… а сейчас пока нужно закончить, а то уж больно приятно некоторые предатели умеют работать гребнем… месть местью, но не лишать же себя удовольствия… — Ну вот, — вздохнул Чонгук, закрывая глаза. — Супчика хочется. — С курицей? — деловито уточнил Юнги, срезая последний клочок. — Или с говядиной? — С крольчатиной…

***

Вытянув шею, Тэхён быстро понял, что даже этого мало, и почти неосознанно протянул руку, цапнув двумя пальцами грубую светлую ткань. Микото изумлённо опустил взгляд на его руку, так ненавязчиво потянувшую ворот, что можно было и не заметить. — О, прости, я просто… хотел глянуть, чем там заканчивается эта фраза в тату. — Чтобы прочитать это тату целиком, нужно быть очень близким со мной человеком, — с улыбкой покачал головой Микото, поправляя ворот. — Зигзаги жизни подвластны зигзагам души лишь на сломах, — выдал Чимин, не отвлекаясь от сушеных яблочек. Микото аж дёрнулся. Чимин поднял гадальный амулет. — Твоя рубаха с тобой достаточно близка, как оказалось. — Жуть-то какая… — протянул Хосок, качая головой. — Ведуны пугают. Что угодно про тебя разузнать могут, никаких секретов от них не утаишь. — А ты много секретов сохранить хочешь? — У меня полно секретов! Только в основном — от себя самого. Например — чего ради я всё ещё здесь?.. — Зигзаги судьбы, — философски пожал плечами Тэхён. — Чимин, может, погадаешь ему немного?.. — О, нет-нет, не берите в голову, сейчас точно не нужно! Мне… я столько лет прожил призраком, не зная точных причин, что ещё хоть сотню проживу… Чимин и без меня очень устал, наверное. Сегодня он столько трудился, гадая и разыскивая этого колдуна… — Нестрашно, — улыбнулся Чимин, ловко поигрывая амулетом. — Мне очень повезло — моя магия восстанавливается сама под лунным светом. Так что ясной ночью я могу колдовать и гадать без всяких ограничений. Хосок понимающе покивал и осмотрел двор, где они расселись вокруг столика. Сразу стало ясно, почему маги выбрали улицу, а не комнаты замка. Пухлая белая луна светила прямо на них, как пятый приятель за столом, молча, но так же внимательно слушающий разговоры. В те давние времена, когда Хосок ещё был человеком, в его краях считали, что луна и есть живое существо. Свернувшийся тугим клубочком серебряный дракон. Говорили, что днём он охраняет небо, летает ветерком над землёй, а ночью засыпает… и тогда на посту охранника его сменяет золотой дракон — солнце. Хосок перестал верить в эту сказку ещё в юности, но невольно вспоминал ее каждый раз, когда видел похожего дракона. В тот вечер, пытаясь выследить вора-колдуна, они нашли почти десяток мертвых драконьих тел, именно таких, золотистых и серебристых, которых в народе звали солнечными и лунными. Именно таких, каких когда-то давно-давно держали в замке… Хосок этих драконов любил, проводил с ними всё свободное время, какое только было, помогал ухаживать, можно сказать, вырастил нескольких сам. Поэтому, видя отрубленные головы и вспоротые животы, не мог сдержать слезы. Сколько бы ни прошло лет, он помнил, как доверчивы были чудные зверушки, немного привыкнув к человеку, совершенно переставали видеть в нем опасность, сколько бы тот ни повышал голос и ни бил. Хосок не знал, что думают остальные, но для него таинственный колдун стал не вором, а жестоким убийцей. — Для нас тоже, — тихо сказал Чимин, смотря с сочувствием и какой-то печалью. Хосок растерянно поерзал в смущении, отводя взгляд. — Непозволительно так поступать, мы полностью с тобой согласны, Хо. К тому же… похоже, всё с этим магом куда серьезнее, чем кажется. — Спасибо, — едва выдохнул Хосок, кивнув, но всё ещё не поднимая взгляда. И Чимин решил, что настал момент сменить тему. — О, так у тебя была сестра? — А? Да, была старшая сестрёнка, она тоже служила в замке, жене вельможи… После той трагедии она смогла наладить свою жизнь, вышла замуж за хорошего человека, поселилась в одной из деревень неподалеку и иногда приходила на развалины. — Ты так и не вышел к ней? — Нет, ни разу. — Хосок мотнул головой и вздохнул. — Когда я всё осознал, было уже не лучшее время… она с трудом смирилась с потерей, я не хотел снова рвать ей сердце и тревожить. — Она и правда нашла счастье. Хотя мой амулет говорит, что и ты не то чтобы жалуешься на судьбу. — Не жалуюсь, — усмехнулся Хосок, поджимая плечи. — Было много разного, но я и правда не жалуюсь. Просто не понимаю, зачем остался здесь, должно же быть что-то, к чему я привязан. Я всегда думал, что это замок… но сам себе слабо верю, почему? Не настолько я его любил… — Нет, не к замку ты привязан, — хмыкнул Чимин, хмурясь и задумчиво разглядывая камушек на амулете. Все притихли и подались навстречу, внимательно ловя каждое слово. — К чему-то, что было спрятано в замке. И всё ещё остаётся здесь… — Какая-то дорогая мне вещь? — Хосок огляделся по сторонам, как будто ища взглядом свои вещи прямо тут, между кустов и высокой травы. — Нет. Это не твое, но с тобой связано. Другой человек невольно пленил твою душу… — Чимин зажмурился, сосредоточившись на гадании, все затаили дыхание, даже луна придержала ночной ветерок, чтоб не шуршал в кронах и не сбивал ведуна с магических дуновений. — Вельможа умер в дождливый день, да? — Что? — совершенно опешил Хосок, никак не ожидавший подобного вопроса. А после схватился за голову, бегая растерянным взглядом по столику и судорожно вспоминая. — Да, да, точно, был сильный дождь с грозой. Когда лекарь объявил, что он мертв, громыхал гром и страшно лило, в замке стояла сырость. Мы все тогда боялись, что уйдем следом из-за простуды… — А в его комнате был тайник под кроватью, где пряталось много каменных шкатулок. — Точно, — покивал Хосок, как завороженный глядя на Чимина, кажется, уже совсем оторвавшегося от реального мира и погрузившегося куда-то в далёкое прошлое. — Я видел тайник лишь пару раз, о нем не знала даже супруга. Господин хранил там самые ценные вещи. — В одной из шкатулок и лежит то, что тебя держит… — Чимин распахнул глаза. На мгновение в них сверкнул перламутровый блеск, но очень быстро они стали такими же, как и всегда, черными и очень пронзительными. Чимин проморгался и глянул на призрака. — В шкатулке лежало завещание, от него остались лишь металлический ободок и печать, они тебя и держат. — За… завещание? Почему? — Чувствуя приближающуюся кончину, вельможа написал завещание, согласно которому все его богатства и земли должны были достаться тебе. Единственному человеку, который был ему близок, дорог… и верен. Взгляд Хосока моментально потух, это нельзя было не заметить. Плечи опустились. Призрак горько усмехнулся и улыбнулся. — Госпожа искренне любила его. И всё же порой хотела того, что он дать не мог. Я надеялся, что господин не знает… надеялся, эта боль его обошла стороной… — Хосок, — хмыкнул Тэхён, облокачиваясь на столик. — Понимаю, ты любил господина, но… скажи, неужели ты не удивлен, что он тебя записал наследником всего богатства? Хосок вытер запястьем покатившиеся по щекам слезы и с улыбкой глянул на луну. Она всё так же молча наблюдала, готовая принять всё, что угодно. — В юности, ещё задолго до свадьбы, у господина был роман со служанкой. От этого романа и родились мы с сестрой. На какое-то время во дворе повисла тишина. Все видели, что Хосок пока не готов отвечать на вопросы, которыми так и хотели засыпать его приятели. Разумеется, когда выясняется подобное, разузнать хочется многое… но Хосок, похоже, слишком сильно погрузился в воспоминания, что до сих пор больно кололи в груди. Ветер снова шуршал листвой, стрекотали цикады, ухали в лесу за стеной совы. Вокруг текла обычная земная жизнь… которая никогда не прерывается, что бы ни случилось у людей. — Что мне нужно сделать, чтобы освободиться? — глухо спросил Хосок, наконец собравшись с силами и взяв себя в руки. — Я знаю, где искать шкатулки. Но что делать с печатью? — Предать огню, — тихо ответил Чимин. — Просто сжечь. Тогда сможешь освободиться хоть сегодня. Хосок кивнул, показывая, что понял, и вдруг встал. Одернул кофту, вздохнул и побрел в замок. Микото дёрнулся, побледнев не хуже призрака.

***

Возле деревни у Мутной Бухты они оказались рано утром, на рассвете. Кругом мирно шелестели листвой деревья, звонко распевались перед завтраком пташки, пахло лесом. А на опушке, где они очутились, стоял собранный из кривых веток мольберт с картиной. Рядом лежала сумка с художественными инструментами, брёвнышко с подушкой, сброшенный шелковый халат и потухшая лампа. Художника же видно не было. — Глянь, это ж Чимин с Тэхёном! — удивлённо выдохнул Чонгук, склоняя голову к плечу перед мольбертом. — И правда, — усмехнулся Сокджин, вставая рядом и тоже разглядывая картину. — Тэхён справа, да? Я его именно таким и представлял… — Юнги огляделся вокруг, прислушиваясь к звукам леса и пытаясь различить среди них признаки присутствия людей. — Но где ж они сами делись? Бросили вещи и ушли? Подстриженный и заметно похудевший Бам уже тщательно всё обнюхивал, засунув нос в сумку, и вскоре выудил зубами перьевую ручку, отделанную серебром. Хорошая демонстрация обещанных богиней магических способностей. Но ручку Юнги у него всё же отобрал и осторожно засунул обратно. — Ну, не исключено, что они где-то в ближайших зарослях, придумывают новые сюжеты для своего творчества, — пробормотал Юнги, поглядывая то на картину, то на сомнительно шуршащие кусты. — Не знаю, как вы, а я после таких рисунков думаю, что всё у них уже сложилось… Кусты зашуршали ещё громче и сомнительнее. Все насторожились, приглядываясь и не понимая, стоит ли уйти и не мешать или это просто очередной барсук балуется. Когда сомнительность шуршания перешла все допустимые границы, раскрасневшийся Чонгук, похоже, успевший нафантазировать себе больше всех, шумно втянул воздух через ноздри, развернулся на пятках и зашагал прочь. Юнги тут же цапнул его за руку — из кустов показалась морда Мундже. — Обана, — прохрипел дракон, поднимая голову и оглядывая путников. — А вы уже тут? — Да, вот, любуемся красотами… Юнги кивнул на мольберт с картиной. Мундже прищурился, тоже пытаясь приобщиться к искусству, и захохотал, аж выкатившись из кустов вместе с полной корзинкой какой-то травы. — Что опять за гогот?! — раздался из чащи грозный голос Намджуна. — Клянусь, если ты опять пугаешь грибников, увеличивая червей до размера коня, я твою болтовню больше слушать не стану, доложу богу! Это не забавно! Это жестоко, причем, и по отношению к червяку! Он вовсе не счастлив почувствовать себя огромным и… Намджун выглянул из-за ветвей, заметил знакомых и хмыкнул, видимо, слегка устыдившись сказанного. При посторонних сболтнуть лишнего о поблажках — это одно, при знакомых — совсем другое дело. Не стоило бы ангелу самому свой образ портить. И без того безалаберным зовут при каждой встрече… — А вы всё продолжаете травку щипать для зелья? — изображая вежливость, поинтересовался Чонгук. — Нет, — отмахнулся Намджун, легонько пиная скулящего от смеха дракона в бок, как будто в поисках поддержки. — Это просьба от местного травника. Он потянул ногу и не может сам собрать… бойкотравку… — Бой… кого? Путники переглянулись. Мундже аж осип, чуть не задыхаясь от смеха и трепыхая хвостом да крыльями. Настроение у него было явно прекрасное. Намджун окончательно помрачнел. По стиснутым в кулаки пальцам пробежались мелкие молнии — дракон икнул, трепыхнулся в последний раз и вытаращился на ангела, моментально успокоившись. Как будто водой окатили. — Буйнотрав? — осторожно уточнил Юнги, присаживаясь и присматриваясь к траве в его корзинке. — Да, жилки на стеблях алые, так что сегодня нужно собирать, они всего один день бывают такими сочными и полезными. Завтра уже темнеть начнут. Ты для зелья уже взял их?.. — Мне для зелья больше не нужно. Сварил уж. — Мундже пристроил корзинку под кустом и снова взялся за работу. Как серпом, срезал траву когтем под самый корень и аккуратно укладывал в корзину, слегка приминая, чтоб больше влезло. Юнги почти неосознанно принялся помогать, надрывая стебли так, как учила мать. — Меня отпустили на небо вчера вечером, сварил и отдал. — И как? — Лучше. Мирэ сказала, что сразу лучше стало. Ну да оно, если хорошее, и правда сразу действовать начинает. Так что… через пару дней в полном порядке будет. — Хорошо. Я рад… — Юнги уложил пучок буйнотрава в корзину и поднял взгляд. — Слушай, есть один разговор. Хочу кое-что тебе рассказать. Про деда. Можно? Мундже и глазом не повел, продолжая методично срезать и укладывать пучки травы. Только хмыкнул после некоторых раздумий, то ли разрешая, то ли наоборот давая понять, что плевать хотел. Юнги на мгновение оглянулся. Позади полным ходом шло бурное обсуждение картин. Бам с кисточкой в зубах вертелся вокруг пня, как будто собираясь расписать узорами. Их никто не слушал. И это подтолкнуло всё же поделиться, немного разделить оставшийся груз. Мундже выслушал его спокойно и внимательно, лишь изредка поднимая голову, показывая, что слышит. А после сел, размял огромные крылья и вдруг странно и серьезно посмотрел на Юнги сверху вниз из-под длинных ресниц. — Ты очень похож на Чжоёна, — вздохнул он, складывая лапы на пузе. — И лицом, и душой. Я мог бы даже подумать, что это сам Чжоён переродился, если б не знал небесных законов. — Не думаю, что мы так уж… — Сам такое не поймёшь, — мотнул головой дракон. — Это только со стороны увидеть можно. Чжоён был ангелом в толпе людей. Ты — ангел из толпы людей. — Я не… я… Юнги растерянно нахмурился, смущённо отводя взгляд и мелко мотая головой. Нет, такие громкие слова ему категорически не подходили. Слишком сильное преувеличение. Да, он всегда был сострадательным и старался проявлять заботу, но не до такой же степени. — Я не пытаюсь тебя нахвалить, мальчишка, — прорычал Мундже холодным тоном. — Я вообще не считаю, что это хорошо. Люди в своем большинстве не заслуживают и не ценят такого соседа. И в итоге таким людям всю жизнь приходится страдать вместо них, нести бремя всеобщего искупителя и спасителя, на которого оставляют самые неприятные дела. — Не понимаю. Юнги вскинул голову. Два взгляда встретились, и белое сердечко из чешуи странно блеснуло на утреннем солнце. В темных драконьих глазах была лишь чернота, но за ней скрывались долгие годы опыта. Именно в то мгновение Юнги впервые подумал — как Мундже начинал? Возможно, он не сразу был жестоким и циничным убийцей? — Тебе когда-нибудь доверяли сообщать дурные новости? — Да, — неуверенно выдавил Юнги. — Я умею сохранять спокойствие и удачно подбирать слова… — Сваливали безнадёжные дела, в которых нет шанса на успех? — Мне доверяли, потому что я умею искать компромиссы и находить выходы. Даже переговоры с категорически не настроенными на сотрудничество послами позволяли вести. И организовывать хозяйственный союз трёх провинций, который треснул по швам ещё пять лет назад и никак не мог собраться снова. Я хорошо справлялся, поэтому мне доверяли! — А заставляли принимать неизбежные и важные решения, которыми все будут возмущены? — Как… как, например, распределение бюджета, который катастрофически мал и обязательно оставит многих обиженными? — Юнги невольно поджал плечи, почувствовав неприятный холодок меж лопаток. — Случалось, пожалуй. Я многое выслушал в тот раз… — У таких как ты есть лишь одно спасение — найти своих людей, которые будут по-настоящему ценить и любить. Не позволят остаться наедине с этим грузом, даже когда станет совсем тяжело. У Чжоёна было такое сокровище — жена, поддерживающая в любом деле, и сыновья, дающие смысл трудиться наперекор трудностям. Если не хочешь прожить жизнь, как обережная кукла, которая только и имеет право, что служить людям, то оберегай в первую очередь не всех подряд, а свое сокровище. Юнги с тоской перевел взгляд на парней, стоящих в стороне. Теперь-то он четко понимал, о чем говорил дракон. И не мог поспорить. Но всё же было невероятно странно слышать такие мудрые и по-своему добрые слова от того, кого привык считать бессердечным чудищем. Впрочем, нет, Мундже уже давно ему показал, что капелька света может таиться даже в самой темной душе… и очень важно ее правильно понять и принять, не отвергая бездумно из принципа. — Слушай, Мундже! — Сложив руки на груди, Чонгук с притворной воинственностью надвигался на них, шагая медленно и грозно. — Мне тоже с тобой пошушукаться надо. — Чего тебе, шушукало? — фыркнул дракон, пригнулся вдоль самой земли, причудливо изогнул шею и принялся снова стричь травку. — По поводу проклятия твоего поболтать хочу. Ты его снимать собираешься? Я тебе, между прочим, весёлое приключение устроил, вытащил из темной пещеры, отправил мир посмотреть, знакомство с чудесной девушкой организовал… а ты мне?! — Опыт убийства драконов, мешок золота за мою голову и нормального мужика вместо той стервы, — не остался в долгу Мундже. — Эй, ты откуда… Это из-за твоего проклятия она… ?! — Нет, изменила она тебе не из-за меня, я такого не писал. Я хотел только, чтоб у тебя причиндалы на женщин не вставали, а остальное уж она сама решила и сделала. — Ну так, может, отменишь уже свое проклятие, а? — А оно тебе надо? — усмехнулся Мундже, выразительно глянув на сидящего рядом Юнги. — Про мужиков я тоже ничего не писал, вам это не помешает. — А брак?! — Теперь Чонгук уже по-настоящему начал злиться, но старательно сдерживался. — В завещании не упоминалось, что брак мне не светит только с женщинами. Что прикажешь делать? В Мутной Бухте храм согласен принимать любые пары… у нас есть шанс. Пожалуйста, отмени свое проклятие. — Нет, — сухо ответил Мундже и отвернулся, принявшись подстригать траву под другим деревом. — Обойдетесь. Чонгук закусил губу, опасно щурясь. И Юнги уже было подумал, что парень снова не сдержится, набросится на дракона, выколачивая согласие кулаками. Но в этот момент Бам проскакал мимо, пачкая всех пышной кистью с чернилами, и моментально стало не до драк. Пусть даже и с бараньими рогами, но он всё равно оставался ангелочком, умел спасать в трудных ситуациях.

***

В храме Мутной Бухты их тоже встретил Микото. Опять с неприятными новостями. Глава храма, человек, что обязан принимать брачующихся и заключать союзы, отлучился на несколько дней в соседний городок по каким-то важным делам. А его заместитель, единственный, кроме главы, кто тоже имеет право поженить желающих, накануне оставил пост и отправился в путешествие, чтобы найти себя. Нового заместителя уже выбрали, но ему ещё положено было пройти недельные испытания и обряды, чтобы вступить на должность. Всё это формальности, но от них не отвертишься… Короче говоря, поженить их пока никто не мог. — Мне очень жаль, правда, — протянул Микото, стискивая тяпку, на которую променял свои записи по расследованию. — В соседнем городе стоит зелёный храм, у них тоже уже не должно быть запрета. Может… — Нет смысла, — скривился Чонгук, складывая руки на груди и глядя на аккуратные грядки. — Проклятие дракона нас везде будет преследовать. Найдется проблема и там, и сям, и везде. Вот же гад крылатый. — Да плевать, что думают Мундже и храмы. — Юнги хмыкнул, опуская взгляд. Растущий рядом огуречный кустик как будто тянулся к нему витым усиком. Юнги направил его к решетке шпалер и пожал плечами. — Может, он это и из вредности. Но я думаю, Мундже прав. Обойдёмся. И без брака всё хорошо, важнее ведь чувства, а не формальности… — Но брак… — Чонгук вздохнул, с трудом находя слова. — Так правильно. Так положено — заключать брак. Отношения, они должны быть… — Что? Одобрены и разрешены храмом? — Юнги усмехнулся, осторожно касаясь руки парня и ненавязчиво разворачивая к калитке, как огуречный кустик. — Пусть тогда наша любовь будет плохой и неправильной. Меня вполне устроит. Богиня любви сочла нас чудесной парой, полагаю, уж это достаточно разумный повод не волноваться о правильном и положенном. Юнги распахнул скрипучую калитку и пропустил парня вперёд. Чонгук послушно вышел, обдумывая. У него явно не было других аргументов. Одно лишь зудящее под ложечкой «так принято». Да, в их обществе и с их воспитанием было невероятно трудно перечить традициям, что окружали с рождения и каждый день. Так и правда было правильно по мнению народа. Если влюбились — женитесь, только заключённый в храме брак разрешает давать чувствам волю. Но уж в их-то безвыходном положении, как считал Юнги, можно закрыть глаза. Традиции и правила уже успели наглядно показать им свою нелепую надуманность. Пора было учиться нарушать их без угрызений совести. — Попозже мы с этим разберемся. Но сейчас важнее дракон… — Да, ты, как всегда, прав, — покивал Чонгук, решительно засучив рукава рубахи. — Идём. Юнги слегка поклонился на прощание, спохватился — помахал по местным традициям, и вышел следом, прикрывая за собой калитку. — Погодите! — окликнул Микото, бросая тяпку и подбегая к забору. — Чимин с Тэ пойдут с вами? — Мы их так и не видели. Похоже, в этот раз они и правда от нас прячутся. — Они ушли из замка вчера вечером. Я начинаю волноваться. — Джин говорит, что с ними всё в порядке, но выследить их не может. Прости, это единственное, что мы можем сказать. — Они ушли искать логово убийцы… — Да, — с явным трудом ответил Чонгук. Голос его звучал тихо и глухо, как будто почти и не вырывался наружу. — Это мы тоже знаем. Джин с Юнги гадали сегодня утром, когда мы только прибыли. Они пытались найти логово, но не смогли и занялись живописью… а дальше гадания не помогают, но Джин уверяет, что всё в порядке. Микото оглянулся, как будто не зная, что ещё сказать после такого, рассеянно коснулся низкого плетёного забора и вдруг кивнул. — Если я могу… мы, если храм может чем-то вам помочь, только скажите. — Спасибо. Чонгук ещё раз махнул на прощание и уверенно зашагал в сторону леса. Юнги чувствовал себя странно, плетясь следом. Не особенно представлял, что и как они будут делать в этот день. Дракон бродил по округе, и были высоки шансы, что вскоре его что-нибудь разозлит, заставит вновь взбеситься и напасть на человеческую деревню или поселение древесников. Нужно было разобраться с ним как можно раньше. Но вот тут и начинались проблемы… Только одно успокаивало. Чонгук уже однажды убил дракона. Очень опасного, свирепого и владеющего магией дракона, которого боялась вся округа. — Будем искать так или погадаем? — Он должен быть в правой стороне от лю… — Чонгук осекся, хмыкнул и просто махнул рукой, указывая в нужную сторону, куда им до этого уверенно указывал Сокджин. — Мы в любо… в лю… нам всё равно нужно сначала подойти к лесу. — Да. Но мы и так уже идём по самой кромке. Не будем звать Джина? — Да, я лю… — Чонгук замер, стиснув кулаки. — Я хотел сказать, что он уже дал нам всё самое главное. Думаю, теперь найдем и так. Наверняка люб… Чонгук поджал плечи. — Ну и что не так? — спросил Юнги, вставая рядом и складывая руки на груди. — Всё так, — мотнул головой Чонгук. — Просто ты сказал «любовь», и я немного… поплыл. — Но я же не имел в виду, что между нами любовь. — Что? — встрепенулся Чонгук, глянув широко распахнутыми глазами. — Хотя, видимо, должен был… Послушай, я имею в виду, что любовь — нечто очень глубокое и серьезное, для ее появления нужно больше времени. А когда люди так мало знакомы, это симпатия, интерес. — Да, наверное, — повел взглядом Чонгук. — Но как тогда назвать чувство, когда вы ещё мало знакомы, но ты уже абсолютно точно уверен, что это перерастет в очень глубокую и серьезную любовь? — М? Может, чутьё мага? — Может. А тебе твое чутьё что подсказывает? — с улыбкой шепнул Чонгук, чуть склоняясь. — Что дракон нам в спины дышит. Они одновременно оглянулись — дракон поджал хвост и петлёй изогнул шею, насторожившись. Похоже было, что зверь только-только вышел из леса, чтобы оглядеться в окрестностях. Может, лавочки с сувенирами искал, может, достопримечательности обойти хотел, но высшие силы решили иначе. Его ждала судьбоносная встреча. — А что делать-то? — шепнул Юнги, окончательно растерявшись от такого внезапного поворота. — Наверное, лучше будет… Договорить Гук не успел — дракон с жутким вскриком плюнул в них клубом черного дыма, взмахнул сильными крыльями и взлетел, ободрав хвостом солому с крыши ближайшего сарая. Чонгук честно попытался достать его каким-нибудь заклинанием, чтобы остановить или хотя бы задержать, но драконья шкура отвечала на магию яркими всполохами света, не позволяя пленить. Даже без пояснений Юнги понял, что это было защитное колдовство. — Какого… он же не обладал магией ещё несколько дней назад! — А это и не его магия, — с досадой цокнул Чонгук, глядя на свои руки. Пальцы аж дрожали от количества волшебства, выброшенного за эти несколько коротких мгновений. — Магия извне. Кто-то защитил его чешую магией. — Зверушка нашла хозяина? — Похоже на то. — Это точно тот колдун! — послышалось из-за угла. Чонгук и Юнги с укором посмотрели на высунувшегося из-за стены монаха. Микото притворился, что не замечает неодобрения на лицах. — Тот колдун, которого пошли искать Чимин с Тэ. Уверен, это он! Он с драконами как-то связан… хотя до этого он их чаще убивал… убил уже почти десяток, мы много тел нашли, аж жуть берёт… Из-за ближайшего дома, откуда-то из леса, один за одним побежали визгливые и косолапые золотистые дракончики. Они как будто ругались вслед улетевшему крупному собрату, фырчали, сучили хвостами с пышными кисточками и скалили клычки. При всей своей очаровательности и забавности выглядели они вполне воинственно. — Солнечные драконы? — удивлённо усмехнулся Юнги, присаживаясь на корточки и разглядывая замершего рядом зверя. Дракон ответил таким же внимательным взглядом и чуть склонил голову набок. — Да, именно таких убивал. И похожих… — Почему ты думаешь, что это делал один и тот же человек? — нахмурился Чонгук, прикладывая ладонь козырьком ко лбу и вглядываясь в верхушки деревьев. — Зачем ему защищать одного дракона, но убивать других? — Возможно, он убивал тех драконов, которые на него нападали. — Юнги осторожно протянул руку, и дракончик без всяких сомнений позволил себя погладить по голове. — Солнечных и лунных драконов невозможно заколдовать, их защита сознания невероятно сильна. Кроме того, есть ещё одна важная особенность, которую часто упоминают в сказках. — Сказках? — с сомнением переспросил Микото. Для него такой источник знаний, похоже, звучал странновато. — Что за особенность? — Они нападают на тех, кто вредит их близким. Другим драконам или зверям, живущим с ними. Они не осознают разницу в силе, нападают на любого и в итоге часто страдают сами. Я почти уверен, что колдун убивал солнечных драконов из-за этого, а большого смог взять под контроль. И, если я прав, разобраться с ним нужно ещё быстрее… Над лесом взвилась стрелой и вновь обрушилась вниз мрачная крылатая тень, по округе разнёсся оглушительный вопль. В ближайших дворах взволнованно заговорили занятые грядками женщины. Один вскрик они ещё могли пропустить мимо ушей, всякое бывает в этих краях. Но два подряд уже настораживали — люди принялись выглядывать из-за углов и заборов. Когда дракон вновь поднялся над лесом, раскинув огромные крылья и оглядываясь, стало понятно, что пора уже браться за дело. Чонгук честно и ответственно пытался разогнать людей по домам, уверенным и твердым голосом повторяя простые просьбы. Но люди, как известно, хуже баранов, совсем не слушаются голоса разума. Так и лезли из всех щелей поглазеть, сколько бы он ни говорил об опасности. — Чонгук! — окликнул Юнги, демонстративно приглядываясь к глубине леса. — Нам нужна подмога, там целая дюжина драконов! Народ, хватайте вилы, все срочно идём в лес!!! Любопытных и след простыл, только двери застучали, закрываясь на засовы. Через пару мгновений на улице не было слышно и шепотка. Только они втроём стояли у кромки леса. Чонгук покачал головой, устало вздохнув. — Ладно, я… наверное, тоже мешаться не буду, — коротко кивнул Микото и бочком засеменил обратно к храму. — Предупрежу остальных служителей и деревенских! — Я надеюсь, это была просто уловка, про драконов? — на всякий случай уточнил Чонгук, мимоходом оплетая заклинанием свой меч. — Не совсем, — скривился в ответ Юнги, стискивая амулет. — Там целая стайка солнечных дракончиков. Не видел? Напали на большого все вместе, повисли на хвосте и крыльях… Чонгук прищурился, медленно шагая по тропе у самой кромки леса, приглядываясь к небу над верхушками, и удивлённо вздрогнул, когда увидел подлетевшего в воздух лунного дракончика. Крыльев у этих малышей не было. Полетать они могли лишь в одном случае — если им помочь. Сородичам «счастливца» такая помощь явно не понравилась. Наперебой тявкая и рыча, они кинулись обратно в чащу. Чонгук — за ними следом. Это был самый простой способ найти дракона. Всё в лесу казалось неспокойным. Резкие порывы ветра беспорядочно трепали ветки деревьев, не в силах определиться, в какую сторону бежать. Как будто встретились вместе сотни ветров. Птицы кричали так оглушительно, что Юнги и собственного бешено колотящегося сердца не слышал. Звери метались из стороны в сторону, пугаясь и людей, и друг друга, и даже кустов. Магия волнами прокатывалась по чаще, вороша траву и стискивая горло, не давая вдохнуть. И всё это время над округой снова и снова разносился знакомый рёв. Дракон поднимался в небо, падал на землю и расшвыривал нападающих, как жалких мошек. Когда один из солнечных дракончиков, прошуршав сквозь крону кедра, ударился о мощный сосновый ствол и упал, Юнги не смог просто пробежать мимо. Ему самому стало больно от того, как сильно хрустнули позвонки. Чонгук учил его целительным заклинаниям: чем быстрее оказываешь помощь, тем легче излечить даже страшные переломы. Присев рядом с жалобно скулящим дракончиком, Юнги осторожно уложил дрожащие руки ему на спину и стиснул зубы. Доставшаяся от деда магия ангела должна была сильно помочь в таком деле. Именно на нее Юнги надеялся, зачитывая самое подходящее из выученных за дни путешествия заклинаний. Другие дракончики собрались рядом, внимательно наблюдая. Окружили целой толпой. Ждали. Почувствовав, как один из них пробежался лапками по спине и уложил голову на плечо, Юнги почему-то расслабился — дракончики доверились ему и очень надеялись на помощь. Магия будто почуяла это доверие. Шкурка заблестела, сверкая от белых вспышек, руки Юнги покрылись густым черным узором. Дракончик успокоился, открыв глаза и задышав ровнее. Юнги мягко прошелся пальцами по его спине, ощупывая позвоночник, — магия уверяла, что теперь всё в порядке. И будто в подтверждение дракончик шевельнул поочередно всеми лапами и аккуратно поднялся, чуть прогибаясь. Его благодарные собратья запищали на все лады. — Да-да, я понял, — улыбнулся Юнги, отворачиваясь от лезущих в лицо драконов, и вздохнул. — Что же мне с вами делать?.. Хоть благодарность им была не чужда, людей эти создания не понимали. Им нельзя было просто объяснить, что лезть к большим и страшным зверюгам нельзя, что вместо них это сделает вон тот дядя с мечом. Увидев, как дракончики воинственно вздернули хвосты, вновь глядя в сторону, откуда доносился пугающий крик, Юнги спешно похватал в охапку всех, до кого дотянулся. — Стойте! — вскрикнул он, прижимая к груди дергающихся дракончиков. Все послушно замерли, оглянувшись с каким-то недоумением на мордочках. — Эм… знаете, ребята… Юнги облизнул пересохшие губы и мотнул головой, не понимая, не чудится ли ему. Дракончики внимательно слушали, лишь изредка переминаясь с лапы на лапу и дёргая хвостами. — Не нужно лезть к большой и страшной зверюге, это очень опасно. Дядя с мечом сделает всё сам. Драконы запереглядывались, как будто обсуждая разумность услышанного. Некоторые вытянули шеи, глядя вдаль, в ту сторону, где скрылся Чонгук. И, как ни странно, успокоились. Снова собрались в кучку вокруг Юнги, взволнованно мурчали и трещали, но в бой больше не рвались. Юнги провел ладонью по лицу, не веря своим глазам. — Отлично, из меня выйдет прекрасный повелитель драконов… — забормотал он, рассеянно пытаясь собраться с мыслями. — Но что делать дальше? Эй, ребята, может, вам тоже найти укрытие? Драконы уставились на него, моргая большими черными глазами. Прекрасный, но не идеальный… — Укрытие, — повторил Юнги, руками изображая крышу над головой. — Домик. Нору. Вам нужно спрятаться и быть осторожными. Понимаете? Найти безопасное место… Один из драконов вздернул хвост, махнув пышной кисточкой, вытянул шею, оглядывая собравшихся под деревом собратьев, и вдруг побрел между ними, толкая мордочкой в бока. «Прогонял». Отделив лишь несколько самых крупных драконов, он собрал остальных и отправил куда-то в заросли. Дракончики один за одним юркнули под пышный куст, шурша листвой. Юнги нервно усмехнулся, окончательно потеряв ощущение реальности. — Уже намного лучше. — Он кивнул сам себе и поднялся на ноги. — А вы… пойдете со мной? Вместо ответа дракончики обступили его плотной толпой, готовые следовать по пятам. Понятно и без слов. — Ладно уж, только под ноги не бросайтесь — наступлю. Он сделал шаг — и дракончики затявкали, бросившись вперёд. Да уж, под ногами они совсем не мешались, Юнги едва поспевал за своими неожиданными соратниками. Они мчались по чаще, не замечая преград, как юркие золотые и серебряные капельки, как солнечные блики, скачущие по волнам реки. Легко перепрыгивали камни и торчащие из земли корни, стрелами пролетали под низко стелющимися ветками кустов, петляли меж стволов, даже не замедляясь. Юнги только и успевал завидовать такой ловкости. Ему-то приходилось получать по лицу от каждого встречного дерева, а уж о кочках, так и жаждущих ноги переломать, и говорить не стоит. И всё же он бежал изо всех сил. Замер лишь в тот момент, когда небо меж ветвями закрыла огромная тень. Юнги и дракончики застыли, задрав головы. — Мундже! Как будто услышав облегчение в голосе Юнги, дракончики радостно запрыгали в траве, маша хвостами, приветствуя нового товарища. — Идём, ребята, мы должны быть рядом в такой момент! — воодушевленно скомандовал Юнги, и дракончики рванули к видневшимся впереди поваленным деревьям. — Только не лезьте на рожон! На поляне магическая битва шла полным ходом. И, к сожалению, главным противником Чонгука оказался вовсе не зверь… Дракончики как один зашипели, завидев вдалеке смуглого колдуна в черном. Юнги присел, не позволяя им броситься на мозолящего глаза обидчика. Мужчина стоял у стены какого-то старого потрепанного жизнью домика из светлого камня и выделялся на его фоне, как черный ворон на снегу. Широкая черная рубаха трепыхалась, точно парус на ветру, в противоположность необычно облегающим брюкам. Короткие темные волосы вились крупными кудрями, меж сдвинутых угольных бровей пролегла глубокая складка от напряжения, длинные пальцы без устали метали черные молнии заклинаний. Он казался сильным магом — так быстры и легки были движения мужчины. И в тот момент Юнги впервые осознал, что Чонгук тоже отличный боевой маг. Он не только хорошо двигался и орудовал мечом, он и правда справлялся с потоком атак, успевая отвечать собственными. Битва двух колдунов завораживала. Они не просто дрались, соревновались в искусности и изобретательности. Когда незнакомец атаковал роем стремительных черных мотыльков, Чонгук отвечал яркими вспышками разноцветных птиц. Когда незнакомец одним движением руки заставлял землю под ногами врага ощериться тёмными ледяными шипами по пояс, Чонгук подчинял деревья, сметая шипы мощными ветвями. Когда незнакомец обрушил на поляну густой и тяжёлый дождь, Чонгук сумел весь его собрать в тугой комок вокруг создателя. Казалось, что уж этой-то битве и правда не будет конца, если не вмешаются сами боги. Но вмешалось нечто иное. С замершим от тревоги сердцем следя за колдунами, Юнги совсем не обращал внимания на то, что творилось над головой. А там клубком сцепились два дракона… их битва была совсем не такой равной — обернувшись призраком, Мундже потерял почти всю магию, единственным его преимуществом стала неуязвимость. Но даже она не могла спасать бесконечно — и от ожесточенных атак в конце концов он растворился прямо в воздухе лёгкой дымкой, чтобы прийти в себя где-то там, на небе, в чистилище, к которому и была привязана его душа. Оставшийся без противника дракон между тем совсем осмелел и, похоже, смог сбросить оковы колдовства. Взревев так, что деревья вокруг задрожали, он метнулся к полуразрушенному домику и вцепился длинными когтями в черную рубаху, пронзая грудь под ней. Доли секунды ему хватило, чтобы переломать ребра и перегрызть горло. Через мгновение к стене дома рухнуло уже мертвое тело. Юнги зажал рот ладонью, задыхаясь от ужаса. Один из дракончиков вытянулся, упёршись лапками ему в колено. Юнги бездумно поднял его на руки. Всё вокруг затихло и в напряжении замерло. Все неотрывно смотрели на тело, ожидая чего-то… не могло ведь всё кончиться вот так просто. Но колдун лежал неподвижно, а развороченная грудь его раскрывалась подобно чудовищному цветку в высокой траве. Нет, с такими ранениями не справится ни одна магия. А стоило только Чонгуку подойти ближе, тело просто растворилось, оставив после себя лишь клубы тумана. — Это ещё как понимать? — недоуменно спросил Юнги. — Не знаю… — Чонгук поднял голову и не менее удивлённо воззрился на уютно устроившегося у него на руках дракончика. Тот похлопал глазками и поджал хвост. Чонгук вскинул брови, оглядывая остальных, обступивших со всех сторон и принюхивающихся к туману. — Какое-то посмертное заклинание. Но нельзя так просто определить, в чем его суть. Может, проклял своего убийцу, может, что-то спрятал, может, наоборот. А может, создал себе лазейку, чтобы вернуться к жизни… — Вернуться? Туман окончательно рассеялся. Дракончики принялись беспорядочно топтаться по испачканной кровью траве, тычась в разные стороны и всё обнюхивая. Возможно, хотели убедиться, что с обидчиком покончено. — Есть способы избежать чистилища и перерождения после смерти. Оттянуть встречу с богами. Все они требуют колоссальных колдовских умений и какой-то жертвы. — Как, например, переселение души в чужое тело? — Да. Для переселения нужно пожертвовать жизнью человека, который к тебе привязан… Один из драконов замер у разваленного домика, с фырчанием обнюхивая стену. Остальные тут же подтянулись следом. Они скребли лапами, скулили, ходили вокруг да около, роя землю, пока наконец Юнги не сдвинул щеколду и не открыл с усилием крепкую дверь. Дракончики гурьбой посыпали внутрь. Юнги перебрал пальцами, заставив ладонь мягко светиться, и осторожно шагнул следом. — Така? — тихо окликнул голос из сырой темноты. — Что происходит? Юнги с замершим сердцем всмотрелся. В углу комнатки, опершись на стену, сидел молодой парень. Руки были связаны за спиной, глаза щурились даже от такого блеклого света. Черные волнистые волосы лезли в лицо, угольные брови хмурились, на смуглой коже виднелись ссадины. Сомнений быть не могло — младший брат. — Та… — Проморгавшись, парень напрягся, изумлённо глядя то на людей, то на драконов, осторожно подходящих к нему маленькими шажками. — Кто вы такие? Где Така? — Его убил дракон, — тихо ответил Юнги. Парень судорожно вздохнул, опуская голову.