Волчица

Праздник урожая вовсю грохотал над поселением белых волков. Огромные ритуальные костры взмывали в ночное небо, рассыпая тысячи золотых искр, которые таяли в тёмных кронах вековых сосен. Повсюду раздавался смех, звуки флейт и бубнов, а столы ломились от даров земли и дичи. Чон Чонгук сидел чуть поодаль от всеобщего веселья, прислонившись спиной к широкому стволу старого дуба. Его карие глаза были неотрывно прикованы к центру поляны. Там, в тёплых отсветах пламени, счастливо кружился в традиционном танце Тэхён, держась за руки с весело смеющейся Виён. Блондинистые локоны Тэ, украшенные мелкими цветами, красиво развевались на ветру, а его виноградный феромон шлейфом тянулся за ним, выдавая искреннюю радость омеги. За этот месяц Чонгуку действительно удалось легко адаптироваться к жизни в новой стае. Он быстро нашёл себе применение, работая на полях вместе с другими альфами, помогая собирать первый урожай и укреплять амбары. Белые волки приняли его как родного, уважая за силу и трудолюбие. Но в глубине души Чонгука грызло смутное, липкое беспокойство. Ему казалось, что моментами он как-то обижал Тэхёна. Омега ничего не говорил напрямую, но порой в его небесно-голубых глазах проскальзывала едва заметная грусть или растерянность, а виноградный запах становился чуть тише. Альфа изводил себя, совершенно не понимая, в чём именно его оплошность. - Чего это грозный зять вожака сидит тут в одиночестве, пока его пара танцует? - раздался тихий, ласковый голос. Чонгук вздрогнул и повернул голову. Рядом с ним на траву аккуратно опустился Чимин, бережно придерживая руками свой уже заметно округлившийся живот. От омеги лекаря веяло спокойным, умиротворяющим запахом ромашки. - Чимин-хён… - Чонгук вежливо кивнул. - Да я просто… задумался. Всё хорошо. - По твоему запаху сена так не скажешь, Гук-а. От тебя веет такой тревогой, что даже костры блекнут, - Чимин мягко улыбнулся и посмотрел на танцующего Тэхёна. - Поделись. Юнги сейчас обсуждает с Хосоком охрану границ, так что у нас есть время поговорить по душам. Чонгук замялся. Он искренне думал, что Чимин, который родился и вырос в этих краях, вряд ли поймёт его чисто «чужацкие» проблемы. Но, взглянув на добрые васильковые глаза омеги, альфа всё же решился высказать свои переживания: - Мне кажется… я плохой муж, Чимин-хён. Я безумно люблю Тэхёна, но иногда я вижу, что он расстраивается из-за меня. Я ловлю этот его взгляд и не могу понять, чем я его обидел. У нас в стае чёрных всё было просто, а здесь… будто я постоянно упускаю что-то важное. Но вы, наверное, не поймёте. Вы ведь часть этого мира. Чимин тихо, сочувственно рассмеялся, качая головой. - Не пойму? Чонгук, я ведь сам попал в эту стаю почти сразу после нашей свадьбы с Юнги, ну или всего на какое-то короткое время раньше. Я вырос в уединённом доме с отцом-лекарем и, когда пришёл сюда, чувствовал себя точно так же. Стая белых волков - это целый ворох повседневных традиций и скрытых знаков, о которых мне пришлось узнавать на собственном опыте. Чимин поправил край своего ханьфу и принялся загибать пальцы: - Например, ты знал, что у белых волков принято чтобы пара вычесывала шерсть друг друга. Или то, что уходя на охоту или работу, альфа должен обязательно оставить свою личную вещь - платок или повязку - на постели, чтобы омега при нужде в его отсутствие не чувствовал себя покинутым. А ещё… самая главная повседневная традиция белых: омега обязан ухаживать за волосами своего альфы. Расчёсывать их перед сном, заплетать, вплетая туда свои феромоны. Для белых омег это высшее проявление доверия, заботы и право заявить свои права на мужа. Чонгук замер, и его карие глаза округлились от внезапного озарения. Внутри всё так и перевернулось от осознания собственной оплошности. Каждое утро, просыпаясь, Чонгук по привычке стаи чёрных волков вставал, сам расчёсывал свои длинные чёрные волосы, сам туго заплетал косу или собирал её, как привык с детства. У чёрных альфы всегда следили за собой исключительно сами, считая это проявлением независимости и воинского духа. Чонгук и подумать не мог, что этим простым утренним действием он буквально лишал Тэхёна его законного, священного права омеги белых волков, заставляя того думать, будто альфа не доверяет ему или отвергает его заботу. - Луна Священная… - Чонгук растерянно запустил пальцы в свои волосы. - Я ведь каждое утро сам заплетаюсь. Тэтэ, должно быть, думал, что я отгораживаюсь от него… - Вот именно, - Чимин заговорщически подмигнул альфе, поднимаясь на ноги и ласково поглаживая свой живот. - Он просто боялся навязать тебе чужие традиции. Теперь ты знаешь, что делать, жених стаи белых. Иди к нему. Чонгук искренне поблагодарил Чимина и поднялся с травы. Вся его тревога испарилась, уступая место решимости. Теперь он точно знал, как растопить те крошечные льдинки в сердце своего виноградного омеги и сделать их общую жизнь ещё счастливее. Чимин даже пикнуть не успел, как Чонгук сорвался с места и буквально полетел в сторону танцующих, стремясь как можно скорее обнять своего Тэхёна и исправить утреннюю оплошность. Лекарь лишь тихонько рассмеялся ему вслед, мысленно радуясь за младших. Но не успел он сделать и двух шагов, чтобы вернуться к столам, как чьи-то сильные, до боли знакомые руки резко обхватили его за талию со спины, собственнически прижимая к крепкой груди. В следующую же секунду в чувствительную кожу на шее, прямо в брачную метку, несильно, но ощутимо вонзились острые зубы. Чимин испуганно ахнул, но тут же расслабился, улавливая густой, горячий аромат древесины, который мгновенно окутал его плотным защитным коконом. - Юнги! - шутливо возмутился Чимин, безуспешно пытаясь повернуться в стальном кольце рук мужа. - Ну что ты делаешь? Вокруг же люди, стая смотрит! А если кто-то увидит твое вожаческое хулиганство? - Пусть смотрит, - хрипло и низко пророкотал Юнги прямо ему в ухо, нехотя отстраняясь от сладкой шеи, пахнущей ромашкой. - А я оставил тебя всего на час, а мой волк уже внутри исходился. Почему ты стоишь здесь один на прохладном ветру? Вожак белых волков развернул Чимина к себе лицом, и его лисьи глаза сразу же опустились на большой, круглый животик мужа. Юнги бережно опустил обе ладони на живот омеги, делясь своим альфиим теплом и заставляя Чимина блаженно зажмуриться. Малыш внутри словно почувствовал приход отца и легонько толкнулся прямо в широкую ладонь вожака. Лицо Юнги мгновенно разгладилось, шрам на щеке дрогнул от мягкой, счастливой улыбки. Он прижался своим лбом ко лбу Чимина, тихо выдыхая: - Толкается... Настоящий крепкий волчонок растёт. Идём за стол, Минни, я приказал принести тебе тёплого взвара и твоих любимых пирогов. Больше я от себя тебя сегодня не отпущу.

🐺 🐺 🐺

За окнами небольшого, но пахнущего свежим деревом и уютом дома Чонов звенела тихая осенняя ночь. Всего час назад завершился шумный, хмельной и яркий Праздник Урожая — первый большой праздник, который Ким Тэхён и Чон Чонгук встречали в статусе законных супругов. Стая белых волков гуляла на славу: бочки ритуального вина лились рекой, столы ломились от дичи, а Хосок со своей Виён без устали заводили ритуальные танцы у огромного костра. Вернувшись в свой дом, молодожёны умылись прохладной колодезной водой и начали неторопливо готовиться ко сну. Тэхён, облачённый в свободную ночную рубаху из мягкого небелёного льна, сидел на краю широкой постели. Омега выглядел слегка утомлённым, но его лицо светилось тем особенным, благодатным теплом, которое принесла с собой беременность. Ладонь Тэ ласково и неосознанно поглаживала едва-едва округлившийся, двухмесячный животик, где под сердцем уже устроился их самый первый, крошечный альфочка Гуан. Виноградный аромат Тэхёна в эти минуты был густым, тёплым и умиротворяющим. Вдруг со стороны послышались тихие шаги. Чонгук, уже скинувший тяжёлый праздничный ханбок, подошёл к постели. Его сильное, мускулистое тело оборотня дышало жаром, а по плечам плотным, шёлковым водопадом рассыпались длинные, иссиня-чёрные волосы, которые в стае альфы обычно собирали в тугие причёски. В широкой ладони Чонгук сжимал гребень, искусно выточенный из оленьего рога. Молодой альфа остановился прямо перед Тэхёном, застенчиво переступив с ноги на ногу, и протянул ему расчёску, слегка опустив голову: — ТэТэ… поможешь? После этих праздничных танцев и ветра на площади они совсем запутались. Волк внутри просто с ума сходит от этого зуда. Тэхён в абсолютном, ошеломлённом неверии уставился на своего грозного, сильного мужа. Для черных волков — а особенно для таких гордых пришлых альф, как Чонгук, — волосы были символом силы, мужского достоинства и неприкосновенности. Доверить свои волосы чужим рукам считалось почти немыслимым. Но Чонгук стоял перед ним, такой домашний, пахнущий свежим сеном и любовью, и покорно просил о помощи. — Гук-а… Ты правда хочешь, чтобы я?.. — благоговейно прошептал Тэхён, и его глаза заблестели от подступивших слёз счастья. — Правда, — Чонгук мягко уселся на пушистый ковёр прямо у ног Тэхёна, устраивая голову между его коленями. — Мой зверь доверяет тебе больше, чем самому себе. Тэхён с замиранием сердца взял гребень. Его длинные, изящные пальцы омеги бережно, невесомо коснулись первых чёрных прядей. Волосы Чонгука оказались на удивление мягкими, плотными и тяжёлыми, словно дорогой шёлк. Омега начал медленно, с безграничной нежностью расчёсывать прядь за прядью, двигаясь от самых корней к кончикам. Его пальцы то и дело ласково зарывались в густую шевелюру альфы, массируя кожу головы, делясь своим сладким, успокаивающим виноградным ароматом. Стоило этим нежным, любящим рукам коснуться его головы, как Чонгук буквально замер. По его широкой спине пробежала мощная волна блаженного, покалывающего расслабления. Грозный внутренний волк альфы, который вечно был настороже, охраняя границы стаи и покой своего омеги, в секунду обмяк, сыто и оглушительно заурчав глубоко в груди. Ощущения были настолько невероятными, чистыми и умиротворяющими, что у Чонгука перехватило дыхание. Он почувствовал, как вся усталость, копившаяся неделями, уходит, растворяясь в этих бережных прикосновениях. Чонгук прикрыл глаза, блаженно уткнувшись лицом в тёплые колени мужа, и вдруг до его сознания дошло то, чего он лишался всё это время, живя одиноким волком-одиночкой. — Тэ… — хрипло, затуманенно от наслаждения пророкотал альфа, чуть повернув голову вверх. — Почему ты молчал? Мне сегодня Чимин рассказал, что у белых волков есть древняя традиция… Что омега должен ухаживать за волосами своего мужа-альфы. Почему ты мне не сказал об этом раньше? Я ведь целый месяц после свадьбы ходил как дурак, сам с этим пучком возился и тебя обижал! Тэхён от такого прямого вопроса мгновенно залился густым, пунцовым румянцем. Его пальцы на секунду замерли в чёрных прядях, а сам он смущённо спрятал взгляд, очаровательно надув губы. Свободной рукой омега принялся ещё интенсивнее, защитно поглаживать свой двухмесячный животик, спасаясь от пристального, любящего взгляда янтарных глаз мужа. — Ну… Гук-а… — смущённо залепетал Тэхён, смешно запинаясь и подергивая плечами. — Ты ведь у меня такой грозный, такой сильный альфа… Пришёл из другой стаи, весь такой независимый. Я просто… я просто побоялся, что тебе это покажется глупым или слишком личным. У нас ведь это считается знаком… ну, полнейшего подчинения и доверия между истинными. Я думал, ты сам скажешь, когда твой волк будет готов подпустить меня так близко… Чонгук тихо, низко рассмеялся, и этот вибрационный смех отозвался теплом в теле Тэхёна. Альфа перехватил ладонь мужа, убирая её от живота, и крепко, горячо поцеловал нежную ладонь, а затем прижал её к своей щеке. — Глупый ты мой омега, — нежно проворчал Чонгук, прикрывая глаза под мерные, возобновившиеся движения гребня. — Мой волк выбрал тебя в ту же секунду, как услышал твой запах. Теперь ты будешь делать это каждый вечер. Это приказ твоего альфы. Тэхён счастливо улыбнулся, его смущение растаяло, уступая место чистой, звенящей нежности. Он продолжал шёлково расчёсывать длинные волосы своего мужа, баюкая их зарождающуюся маленькую жизнь внутри, пока за окном тихо шелестела осенняя листва, охраняя покой их благословенного, молодого гнезда.