Волчица

Четыре месяца спустя поселение белых волков накрыл мощный, стеной льющий осенний ливень. Небо заволокли тяжёлые свинцовые тучи, а крупные капли оглушительно барабанили по крышам домов и размывали лесные тропы. В такую погоду вся стая предпочитала греться у домашних очагов. Чимин, чей круглый живот к девятому месяцу беременности стал просто огромным, с трудом передвигался по уютной кухне дома вожака. Юнги ушёл по важным делам стаи - нужно было проверить укрепления загонов из-за непогоды и скорректировать дежурство стражи на границах. Перед уходом альфа, как обычно, зацеловал всё лицо своего омеги и умолял его просто лежать и отдыхать, но ромашковый лекарь упорно пытался расставить глиняные баночки с заготовленными на зиму сиропами. Чимин потянулся к верхней полке, как вдруг внутри него что-то болезненно потянуло, а в следующую секунду он почувствовал, как по ногам стремительно потекло что-то тёплое. Воды отошли. Чимин судорожно выдохнул, хватаясь за край деревянного стола. Времени на панику не было - волчица внутри него мгновенно встрепенулась, повинуясь древним материнским инстинктам. Понимая, что роды вот-вот начнутся, омега быстрыми, хоть и неуклюжими из-за веса движениями снял с себя домашний ханбок, чтобы ткань не мешала, и прямо посреди кухни перевоплотился в свою прекрасную, белоснежную волчицу с васильковыми глазами. Тяжело дыша и осторожно переставляя лапы, чтобы не навредить малышам, она медленно поспешила на второй этаж, направляясь прямиком в детскую комнату. Там, в самом тёплом углу у натопленной печи, Чимин уже несколько недель бережно вил уютное, глубокое гнездо из самых мягких шерстяных одеял, ханьфу Юнги, пахнущих древесиной, и пахучих пучков сушёной ромашки. Кое-как забравшись внутрь этого кокона, волчица свернулась кольцом, готовая явить на свет новую жизнь. Когда час спустя Юнги наконец вернулся домой, с его промокшего до ниточки плаща ручьями стекала дождевая вода. - Минни, я дома! - громко позвал альфа, разуваясь у порога и скидывая мокрую ткань. - Прости, что задержался, у чёрных волков на границе… Юнги осёкся. В доме стояла звенящая, неестественная тишина, на его зов никто не отозвался. Вожак принюхался, и в ту же секунду его лисьи глаза дико округлились, а сердце пропустило удар: сквозь привычный аромат ромашки в воздухе отчётливо проступил металлический, густой запах крови и родов. Внутренний волк Юнги взревел от первобытного страха за свою пару. Альфа на ходу, разрывая одежду, с глухим рыком перевоплотился в своего огромного белого волка со шрамом через левый глаз и мощными прыжками взлетел по лестнице на второй этаж, ориентируясь на запах. Он буквально вышиб лапой приоткрытую дверь в детскую и... замер на пороге, едва не обомлев от увиденной картины. В самом центре пушистого гнезда лежала его белоснежная волчица. Чимин выглядел немного измученным и уставшим, его бока тяжело вздымались, но в васильковых глазах, устремлённых на мужа, светилась безграничная, согревающая нежность. А прямо у него под боком, уткнувшись в тёплый папин живот, копошились и тихонько, приглушённо пищали два крошечных, абсолютно белых и пушистых комочка. Чимин родил двойню - прекрасных маленьких мальчиков, в одном из которых уже угадывалась сильная аура альфочки, а во втором - нежный, едва уловимый шлейф будущего омежки. Волк Юнги издал тихий, утробный скулёж, полный такого облегчения и благоговения, какого эта комната ещё не знала. Он медленно, словно боясь спугнуть это хрупкое видение, подошёл к гнезду и опустился. Большой альфа принялся трепетно и нежно вылизывать влажное личико своей волчицы, выражая всю свою безграничную любовь, благодарность и безмолвное «спасибо за сыновей». Чимин тихонько, одобрительно заурчал в ответ. Окончательно успокоившись, Юнги аккуратно, стараясь не задеть новорождённых волчат, забрался в тёплое гнёздышко и свернулся большим защитным кольцом вокруг своей обретённой вселенной. Обессиленный, но абсолютно счастливый Чимин ласково положил свою белую голову на широкую холку мужа, вдыхая родной запах древесины, и мгновенно погрузился в глубокий, целительный сон. А грозный вожак белых волков всю ночь не смыкал глаз. Он лежал неподвижно в тишине угасающего ливня, бережно прикрывая хвостом спящего мужа и тихо пищащих под боком сыновей, и с замиранием сердца любовался своей большой, благословенной Священной Луной семьёй.

🐺 🐺 🐺

Утро следующего дня встретило поселение белых волков долгожданной тишиной. Свинцовые тучи рассеялись, и сквозь чистое вымытое окно детской пробились первые робкие лучи осеннего солнца, расцвечивая комнату мягким золотистым светом. Юнги открыл глаза и первым делом прислушался. Огромный белый волк даже не пошевелился, боясь нарушить покой своего гнезда. Чимин всё ещё спал, его белые бока мерно и спокойно вздымались, а васильковый взор был скрыт под пушистыми веками. Но под его боком уже кипела жизнь. Два крошечных, пушистых белых комочка, забавно попискивая и перебирая крохотными лапками, вовсю лакомились тёплым омежьим молоком, сыто причмокивая на всю комнату. Один волчонок, тот, что покрупнее, уже проявлял характер альфочки, настойчиво толкая брата крошечным носом, а маленький омежка лишь тихонько скулил, крепче прижимаясь к мягкому животу Чимина. Глядя на эту картину, Юнги почувствовал, как внутри него разливается такая оглушительная волна тепла, что его собственный волк издал едва слышный, довольный рокот. Альфа аккуратно, миллиметр за миллиметром, выскользнул из пушистого кокона одежд и одеял. Ему нужно было позаботиться о своей семье. По древним, нерушимым законам оборотней, омега как минимум первый месяц после родов должен был оставаться в ипостаси волчицы. Это было необходимо, чтобы его организм полностью восстановился, а молоко было целебным и жирным. А уж малыши по закону природы вообще целый год будут ходить исключительно волчатами, пока их неокрепшие кости и внутренние звери не будут готовы к первому человеческому воплощению. Всё это время вся забота о быте, тепле и пропитании целиком и полностью ложилась на плечи вожака. Юнги был готов горы свернуть ради своих мальчиков. Тихо переставляя мощные лапы, альфа спустился на первый этаж и только там, у самого очага, принял человеческий облик. На ходу накинув простой домашний ханбок, Юнги принялся за дело. Он быстро растопил печь, чтобы тепло по трубам пошло на второй этаж, а затем занялся завтраком для Чимина. Кормящей волчице нужно было много сил и исключительно свежая, питательная еда. Юнги достал из погреба парную дичь, которую охотники принесли накануне, аккуратно нарезал её сочными кусочками и приготовил наваристый, ароматный мясной бульон с добавлением целебных трав, укрепляющих силы - Чимин сам когда-то учил его этому рецепту. Залив всё в глубокую деревянную миску и прихватив кувшин с чистой водой, вожак поспешил обратно наверх. Когда он тихо приоткрыл дверь детской, Чимин уже проснулся. Молодая мамочка-волчица ласково вылизывала своих сыновей, но, учуяв родной запах древесины и аппетитный аромат мяса, подняла свои васильковые глаза на мужа и тихо, приветливо заурчала. - Доброе утро, моя вселенная, - прошептал Юнги, опускаясь на колени прямо у края гнезда. Он поставил миску перед Чимином и бережно погладил его по белой бархатистой голове, прохаживаясь пальцами за ушком. Чимин ткнулся носом в ладонь альфы, выражая благодарность, и принялся осторожно лакать тёплый бульон, восстанавливая потраченные силы. Юнги сидел рядом, не в силах оторвать взгляда от своей семьи. Настоящий вожаческий быт, полный приятных хлопот, ухода за маленькими волчатами и любимым мужем, официально начался. И Юнги знал: этот год будет самым счастливым в его жизни. Пока Чимин с аппетитом лакал наваристый бульон, восстанавливая силы, в комнате установилась глубокая, звенящая тишина, нарушаемая лишь довольным причмокиванием маленьких волчат. «- Юнги~я…» - тихий, слегка утомлённый, но бесконечно ласковый голос Чимина эхом отозвался в голове вожака. Белая волчица отвлеклась от миски и посмотрела на альфу своими пронзительными васильковыми глазами, транслируя волну чистой, звенящей любви. «- Посмотри на них. Нам нужно решить, как назвать наших мальчиков перед лицом стаи и Священной Луны». Юнги, сидевший на коленях у края гнезда, протянул руку и аккуратно коснулся пушистого бока старшего волчонка - того, который уже сейчас проявлял настойчивый характер альфы, пытаясь умоститься поудобнее. «- Тот, что покрупнее… настоящий защитник», - мысленно отозвался Юнги, и его лисьи глаза потеплели. - «Я думал о имени Юджин. Мин Юджин. В нём есть сила наших лесов, но и мягкость, которую он унаследовал от тебя, моя ромашка». Белоснежная волчица одобрительно заурчала, уткнувшись носом в холку маленького альфочки, словно пробуя новое имя на вкус. Волчонок в ответ забавно чихнул и затих. «- Мин Юджин… Ему очень подходит, хён», - ментальный голосок Чимина окрасился нежным смехом. - «А как же наш маленький омежка? Посмотри, какой он хрупкий, прямо как первый подснежник под соснами». Юнги перевёл взгляд на второго малыша, который крошечным белым комочком уткнулся маме прямо под защитное крыло-лапу, тихонько попискивая во сне. От крохи уже сейчас едва заметно веяло будущим тонким ароматом утренней росы. «- Миён», - с благоговением подумал вожак, передавая Чимину образ распускающегося цветка. - «- Мин Миён. Пусть он будет твоим продолжением, Чимини. Таким же прекрасным, мудрым и исцеляющим одним лишь своим присутствием». Васильковые глаза омеги наполнились влагой. «- Юджин и Миён… Наши маленькие принцы белых волков. Спасибо тебе, Юнги-я». Чимин ласково положил голову на колено альфы, засыпая под мерное дыхание сыновей, пока Юнги продолжал нежно поглаживать его по шёлковой белой шерсти, оберегая покой своей обретённой вселенной. Идиллическую тишину дома вожака внезапно нарушил грубый, уверенный стук в общую входную дверь на первом этаже, за которым последовал громкий, разносившийся по всему коридору голос Чон Хосока: - Юнги! Мать твоя волчица, Мин Юнги, ты куда провалился?! На площади строители запутались в чертежах ритуальной арки, совет старейшин ждёт ответа по поводу зимних пастбищ, а вожака нигде нет! Ты сквозь землю… Не успел Хосок договорить и сделать шаг вглубь гостиной, как со второго этажа бесшумной, но стремительной тенью слетел Юнги. Его домашний ханбок едва заметно колыхался от быстрых движений, а лисьи глаза горели таким диким, яростным предупреждением, что Хосок невольно замер на месте, сглотнув слова. От Юнги шёл плотный, удушающий запах альфа-доминанта, требующий немедленного подчинения и тишины. Вожак белых волков не произнёс ни слова. Он мертвой хваткой вцепился в плечи своего лучшего друга и первого помощника и, применяя всю свою волчью силу, просто вытолкнул ошарашенного Хосока обратно за порог, с силой выставляя его на деревянное крыльцо, где всё ещё капали редкие капли после вчерашнего ливня. - Юнги, ты чего взъелся?! - возмутился Хосок, отряхивая одежду и недоумённо глядя на друга. - Я вообще-то по делу… - Заткнись, Хосок, - тихим, хриплым, но невероятно жёстким шёпотом отрезал Юнги, прикрывая за собой дверь, чтобы ни один лишний звук не проник в дом. Шрам на его лице грозно дёрнулся. - Заткнись и слушай меня внимательно. С этого момента и как минимум на ближайшую неделю все дела стаи - чертежи, амбары, пастбища, Намджун и старейшины - полностью на тебе. Можешь хоть сам эти арки строить. Хосок округлил глаза, его челюсть буквально отвисла от такой наглости: - В смысле на мне?! Юн, ты вожак или нет?! Какая муха тебя укусила в лесу? Лицо Юнги мгновенно изменилось. Вся его грозная аура уступила место такой глубокой, шальной и гордой улыбке, какую Хосок не видел у своего друга, пожалуй, никогда в жизни. Альфа гордо вскинул подбородок, скрестил руки на груди и весомо произнёс: - В смысле, Чон Хосок, что вчера вечером я стал отцом. Чимин родил мне двух прекрасных сыновей - Юджина и Миёна. Альфочку и омежку. Хосок замер, переваривая информацию, и его лицо медленно расплылось в широченной, искренней улыбке, а от феромонов хвои повеяло бешеной радостью за названого брата. Он уже открыл рот, чтобы радостно заорать на всю деревню и поздравить друга, но Юнги вовремя пригрозил ему кулаком перед самым носом. - Цыц! - шикнул вожак. - Моя семья сейчас спит. Чимин в ипостаси волчицы, малыши ещё совсем крошечные комочки. Ближайший месяц я из этого дома выйду только за мясом для своего омеги. Мне нужно колоть дрова, топить печь и караулить их покой день и ночь. Так что пошёл вон, заместитель, управляй стаей. Хосок тихо, сдавленно рассмеялся, крепко похлопав счастливого отца по плечу: - Луна Священная, Юнги… Поздравляю! Иди к своим, отец-герой. Всё сделаю, стаю костьми лягу, но сберегу, пока ты там своих богатырей нянчишь. Юнги коротко кивнул, благодарно сжав руку друга в ответ, и тут же скрылся за дверью, тихо заперев замок. Он почти бегом вернулся на второй этаж, скинул человеческие одежды и снова принял облик огромного белого волка. Аккуратно, чтобы не издать ни звука, он вернулся в тёплое гнездо, утыкаясь носом в пушистый бок спящего Чимина и укрывая своим большим хвостом Мин Юджина и Мин Миёна - своё самое главное, долгожданное сокровище.

🐺 🐺 🐺

Хосок буквально летел по деревянным улочкам поселения, едва сдерживая рвение обернуться волком и завыть на весь лес от распирающей его радости. Юнги стал отцом! У белых волков появились наследники, да ещё и двойня! Мысли о том, что теперь на его плечи свалились все заботы стаи, ни капли не пугали альфу - ради счастья названого брата он был готов работать круглыми сутками. Ворвавшись в свой дом, Хосок с порога шумно выдохнул, наполняя легкие домашним уютом. Из кухни доносился умопомрачительный аромат свежей выпечки с лесной черникой и доносился звонкий, весёлый смех. Когда альфа быстрыми шагами прошёл на кухню, его взгляду предстала невероятно тёплая картина. За большим деревянным столом сидела его любимая жена Виён. Рядом с ней, уютно устроившись на мягких подушках, восседал Ким Тэхён. За прошедшие месяцы омега заметно изменился: он был уже на пятом месяце беременности. Его округлившийся, аккуратный животик был отчётливо виден под просторным домашним ханбоком, и Тэ то и дело ласково поглаживал его ладонью. От блондина шёл густой, сытый и совершенно умиротворённый шлейф спелого винограда. - Хосок-а! Ну наконец-то, - Виён весело повернулась к мужу, заметив его сияющее лицо. - Ты чего такой растрёпанный и светишься, как майская луна? Что-то на границе случилось? Тэхён тоже с любопытством уставился на пришедшего альфу, откусывая кусочек пирога. - О-о-о, вы даже не представляете, что случилось! - Хосок заговорщически подмигнул омегам, картинно вытирая пот со лба, и прошёл к столу. Опустившись на ступню рядом с женой, он мягко приобнял её за талию и перевёл сияющий взгляд на Тэхёна. - Вожак официально ушёл в декретный отпуск! Тэхён от неожиданности чуть не поперхнулся пирогом, округлив свои небесно-голубые глаза: - В каком смысле в отпуск? Хён? - В самом прямом! - Хосок победно хлопнул ладонью по столу, но тут же понизил голос до таинственного шёпота. - Чимин родил вчера вечером! Волчат двое, мальчики! Альфочка Юджин и омежка Миён. Белоснежные, пищат на всю детскую. Юнги меня только что с крыльца чуть не спустил за то, что я громко дышал возле его дома. Сказал, что как минимум месяц все дела стаи на мне, а он из гнезда ни ногой - будет за своей волчицей и сыновьями ухаживать. Кухня на мгновение замерла, а затем Виён радостно вскрикнула, прижимая ладони к губам, а у Тэхёна на глаза навернулись слёзы абсолютного, чистого счастья. - Юджин и Миён… - прошептал Тэ, и его виноградный феромон вспыхнул невероятной сладостью от ментальной гордости за брата и папу-лекаря. - Двойня! Луна Священная, у меня появилось сразу два племянника! Хосок, пусти меня, я должен побежать к ним! - Стоять, молодой папаша! - Хосок со смехом перехватил Тэхёна за руку, бережно усаживая пятимесячного омегу обратно на подушки. - Куда ты собрался с таким пузом? Юнги там сейчас в ипостаси белого волка сидит, никого не впустит, пока Чимин слаб. Не мешай им. Лучше доедай пирог, твоему волчонку внутри тоже силы нужны. Скоро и твой Чонгук так же вокруг тебя бегать будет! Тэхён смущённо, но счастливо улыбнулся, ласково потирая свой круглый животик, в котором уже вовсю ворочался их с Гуком маленький наследник. В домах белых волков этой осенью рождалась новая, счастливая жизнь.