Guivre

      Время до главного события лета пролетело мгновенно. Ренджун, слишком занятый попыткой тайм менеджмента всех своих многочисленных весенне-летних дел едва успел оглянуться, как помогал отцу ставить палатку в торговых рядах на большой поляне за городом. Центральное место было отведено под импровизированную танцплощадку с установленными колонками, откуда лилась музыка — там должен был проводиться ритуал, прямо в кипящем море танцующей толпы, словно на рейв-пати. Вокруг площадки, словно солнечные лучи, вкруговую располагались торговые ряды. Место для фирменной палатки «Зелий и трав» было выбрано отличное: она находилась в первом ряду, и оттуда можно было видеть, как развеваются на ветру разноцветные гирлянды танцплощадки. Было всего девять утра, но жара уже подбиралась к тридцать градусам. Одетый в хлопковые шорты, футболку и соломенную шляпу, Ренджун ощущал себя перегревшимся. Благо, водные ведьмы устраивали бесплатную раздачу холодной воды, наложив заклятье на принесенную откуда-то дубовую бочку. Там же, на столе рядом, стояли одноразовые стаканчики из переработанного картофельного крахмала: Сыльги приложила руку к их созданию и презентовала так, словно готовилась к номинации на Нобелевскую премию. Ну, чего уж там скрывать, Ренджун тоже был впечатлён. Там даже использовались натуральные красители, и он сам сейчас прихлебывал живительную влагу из красной версии этого чудо продукта. Донхёк, явившийся за ним едва солнце встало, весь в расстроенных чувствах и с головой взъерошенной, будто воронье гнездо, к этому времени успел выдохнуться. Он уселся в углу одного из навесов и что-то строчил в телефоне. Впрочем, не то, чтобы Ренджуну так уж нужна была его помощь, с отцом вместе они отлично справлялись.       — Джуни, куда ты положил амулеты? — спросил тот, обыскивая принесенные ящики. — Ты же взял их? Это самый ходовой товар.       — Конечно, пап, — поставив стакан с краю, Ренджун указал на ящик справа от себя. — Кажется, они были здесь. Завёрнутые в пергамент с рунами.       — Нашёл!       Подготавливать ассортимент товаров они закончили к десяти, как раз тогда, когда первые посетители начали потихоньку подтягиваться на поляну. Вместе с ними пришёл Марк, он опёрся на прилавок, заставляя выставленные на нем бутылочки с зельями звякнуть:       — Йо! Как торговля, цветочный мальчик?       Он широко улыбнулся, и Ренджун закатил глаза. Боже, услышь их кто, подумал бы, что он флиртует.       — Эй, а где моё приветствие? — Донхёк, заметно оживившийся, навалился на Марка со спины, оставил на его шее звонкий поцелуй, заставляя поежиться. — Кстати, здесь есть хот-доги с хрустящим луком. Вкусные.       — Ты, я вижу, уже успел продегустировать, — приподнял бровь Ренджун, и Донхёк цыкнул.       — Не твоё дело, Хуан. Я ведь не собираюсь с тобой целоваться.       — Ну да, это ведь зарезервировано для Марка, — пробормотал себе под нос Ренджун.       Немного поболтав, друзья упорхнули исследовать торговые палатки, и хотя отец предлагал Ренджуну пойти с ними, он отказался. Здесь хотя бы была тень и возможность выпить холодной воды. Полдень подобрался незаметно. Когда над полем раздалась музыка, оповещающая о том, что осталось полчаса, Ренджун вздрогнул. Сердце пропустило удар, и всё в груди потеплело от предвкушения. Каждый год, с самого раннего детства Ренджун наблюдал событие Солнцестояния, и каждый раз это было словно впервые.       — Пап, я посмотрю? — не выдержал он, когда осталось пятнадцать минут, и отец кивнул, улыбаясь.       — Конечно. Иди, детка.       Влившись в шумную, подвижную толпу, Ренджун запрокинул голову, подставляя лицо солнцу. Касание лучей обжигало, вся кожа шла от него мурашками, и голова начинала приятно кружиться. Он позволил битам увлечь его, подхватил движения, и вдруг музыка резко оборвалась и зазвучал гонг. Полдень. В тишине раздались звуки открывания десятков бутылочек, и Ренджун застыл с замирающим сердцем. Розовые всплески энергии взрывались то тут, то там, они окутали танцпол густым и сладким, пахучим облаком. Оно смазалось порывом ветра, и тут всё вокруг оказалось пронизано яркими, светящимися нитями. Музыка снова зазвучала, но на этот раз к ней примешивались смех и радостные возгласы. Все были так счастливы, и Ренджун тоже не смог сдержать улыбки, но она быстро потухла. Что было с Донхёком? И Сыльги? Выпила ли она зелье? И если да, и Донхёк видел это, то далеко ли он убежал и как сильно нуждался в утешении?       Выбравшись из толпы, Ренджун перевёл дух и огляделся. Там, в тени палатки с хот-догами, он увидел Марка — тот был спиной к нему, и голова его оказалась наклонена. Сделав шаг навстречу, Ренджун остановился. Там, за Марком, прижатый спиной к нагретому брезентовому боку палатки, стоял Донхёк. Его смуглые руки обвились вокруг чужой шеи, притягивая Марка ближе, и Ренджун поспешно отвернулся. Похоже, с утешением Марк прекрасно справлялся и без него.       После полудня торговля становилась спокойнее, и отец, увидев Ренджуна, отложил свежую газету в сторону:       — Хочешь пообедать? Думаю, сейчас самое время. К часу волшебство зелья должно рассеяться, а к двум все устанут танцевать и оккупируют палатки с едой.       — Я буду что-нибудь холодное, — простонал Ренджун, опускаясь на стул рядом. — Суп. И стаканчик с фруктами. И рыбный пирог на палочке, а ещё острую картошку.       Конечно, съесть всё это Ренджун самостоятельно не мог, но праздничная еда обладала особой, магнетичной притягательностью. К тому же, с ним был отец, и всё несъеденное можно было отдать ему.       — Ладно, Джун. Я поем где-нибудь там, где есть нормальный стол и подают кофе. Подождёшь полчаса?       — Конечно. Спасибо, пап.       Наполнив стакан свежей водой, Ренджун поставил её в уголке стола, устроился на стуле и принялся обмахивать себя оставленной газетой. Из густоты толпы вдруг вынырнула знакомая фигурка в кепке и шортах, с красным стаканчиком. Выглядела Сыльги как обычно хорошо, и Ренджун присмотрелся к ней внимательнее. Никаких нитей.       — Значит, не решилась?       Девушка сделала неопределённый жест.       — Честно признаться, я всё ещё думаю об этом, — вздохнула она. — Тот маленький секретик дал мне отсрочку. И, как видишь, она мне действительно понадобилась.       — Хочешь ещё один секрет? — спросил Ренджун, откладывая газету и поднимаясь. Сыльги кивнула. — Ты всё ещё можешь выпить зелье. Солнце высоко, и как минимум до часу дня у тебя есть время.       — Столько секретов, — рассмеялась она. — Кажется, и в этот раз я обязана у тебя что-то купить. Как насчёт этих милашек? — поставив стаканчик на край стола, Сыльги запустила руку в связку амулетов, висящую на стенде.       Выйдя из-за прилавка, Ренджун снял их с крючка, чтобы было лучше рассматривать.       — Тут появились новые, думаю, тебе будет интересно. Ты же знаешь, что фамильяр служит каналом для силы ведьмы? Если подарить своему фамильяру такой амулет, его способности накапливать энергию возрастут, а с ними и силы связанной с ним ведьмы. Главное только выбрать той же стихии, что и твой фамильяр, — перебрав амулеты в поисках нужного, Ренджун взял небольшой, вырезанный из дуба, с вставленным кусочком нефрита. — Айрин ведь дух леса. Думаю, этот ей подойдёт. Если нет, ты всегда можешь прийти обменять его.       — Класс! Я беру, — глаза Сыльги восторженно просияли. — Боже, он красивый. Твоя бабушка сделала его?       Ренджун кивнул. Он сам вырезал его, вставил камень, но магия в амулете была бабушкина. Он не мог эгоистично поставить на нём своё авторство. Оживлённая новым приобретением, Сыльги упорхнула, и Ренджун аккуратно развесил амулеты на место. Работать на такой жаре было тяжело, к тому же праздник проводился в часы, когда солнце было особенно беспощадным. Даже под этой тонкой шляпой на лбу скапливался пот, и пить хотелось каждые пять минут. Ну где там папа с обедом? Схватив стаканчик, Ренджун залпом опрокинул в себя содержимое и страшно закашлялся. Жидкость была приторно сладкой, острой, и прокатилась по пищеводу огненным комком.       Это была не вода.       Желудок подскочил, сделав сальто, и с ужасом Ренджун поднёс к носу стакан. Он слишком хорошо знал этот аромат. Вишневый цвет, пряности, травяной мёд. Любовное зелье. Стакан не принадлежал ему: Сыльги налила туда зелье перед полуднем, но выпить так и не решилась, а теперь…       Голова закружилась, и изображение перед глазами поплыло, подернулось рябью, словно поверхность воды от брошенного камня. Внутри было неспокойно. Жар, охвативший Ренджуна, усилился. Но теперь он исходил будто бы не от этого палящего солнца, стоящего над головой. По крови бежали раскалённые вспышки, они ударялись друг о друга, множились. Пошатнувшись, Ренджун ухватился за стол рукой, с трудом сохранив равновесие.       Что бабушка говорила об употреблении зелий не ведьмами? Кажется, было это не так страшно. В сознании всплыли, будто сами собой, слова:       «Обычному человеку сильное зелье грозит отравлением или расстройством желудка. Так что передай Донхёку, чтобы не выдумывал глупостей: даже если ему продадут что-то подобное в лавке, максимум, что он себе заработает, это понос. А для этого есть гораздо более дешёвые средства».       Ноги предательски тряслись, и больше Ренджун не смог стоять, опустился на траву, под спасительную тень прилавка. Что-то обжигающее внутри ширилось, росло, словно огромный пузырь, наполненный густым электричеством. Кожу начинало покалывать, и в ушах надсадно звенел вакуум.       Это было странно. Разве… разве так ощущалось пищевое отравление? Ренджун обхватил себя двумя руками, покачиваясь из стороны в сторону, но ему становилось всё хуже. Изображение перед глазами становилось всё более расплывчатым, нечетким, словно он глядел на внешний мир из-за цветной завесы. Страшно. Ренджуну стало вдруг так страшно, и сердце оборвалось в груди. Что, если он умрёт? Если никто не заметит, как плохо ему, не придёт на помощь? Отец отправился за обедом. Марк и Донхёк были заняты друг другом, и беззаботно наслаждающиеся праздником горожане не обращали никакого внимания на пустующую палатку «Зелий и трав».       Никто не видел его. Никто не пришёл бы на помощь.       — Пожалуйста!..       Ренджун не знал, кого он ждал, и эта мольба прозвучала в его голове отчаянным шёпотом. Но от неё комок, растущий внутри, вдруг взорвался, и всё вокруг затопило ослепительным светом. Неизвестная сила перекручивала каждую его клеточку, каждый мускул, будто пытаясь устроиться в новом для себя сосуде. Ренджун упал на траву, не чувствуя ничего, кроме этого мучительного, жуткого своей неостановимой силой потока. Он словно горел снаружи и изнутри, не мог вдохнуть жаркий, полуденный воздух.       — Возьми меня за руку, — проговорил незнакомый голос, и ладони коснулись прохладные пальцы. — Вот так. Давай, тебе станет лучше.       Он не был один!.. Изо всех оставшихся сил Ренджун сжал руку, и сознание его стало чище, и сердце, сумасшедше бьющееся в груди, слегка замедлило свой шаг. Он всё ещё ощущал этот невыносимый огонь в груди, неостановимый, словно лесной пожар, пожирающий и беспощадный. Часто моргая в тщетных попытках разглядеть хоть что-то за этими сияющими вспышками, Ренджун приоткрыл рот, но оттуда вырвался лишь жалкий, сдавленный звук. Рядом с собой он ощутил движение, слепо повернул голову, и над ухом снова зазвучал голос:       — Впусти меня. Я смогу позаботиться о тебе, обещаю.       Ренджун вытянул свободную руку, и ту схватили, прижали к гладкой коже. Это было как прыжок в прохладную воду. Звуки разом пропали, и настала блаженная тишина. Ренджун закрыл глаза. Он чувствовал себя пустым, измождённым настолько, что одна мысль о том, чтобы пошевелить хоть пальцем, казалась чудовищной. Глубоко вздохнув, Ренджун провалился в бархатную темноту.